Бывшие. Его хорошая девочка

Глава 17

Мне нужно отдышаться от ярких ощущений, чтобы понять, какие слова срываются с его губ.

Кажется, попросил повторить.

Какой смысл? Что нового он услышал? Он наверняка должен был давно догадаться, что я девственница. Ничего такого я ему не открыла, просто напомнила. Было множество косвенных признаков в моем поведении раньше.

Но тогда почему на его лице сейчас такой шок?

Он поднимается с меня и трясет головой. Потом запускает пальцы в волосы и нервно из взлохмачивает.

А я лежу в полном потрясении.

Стоило ему отодвинуться, как я ощутила потерю. Такую сильную, что в груди заныло, а тело обдало холодом.

Я едва не закричала, чтобы немедленно вернулся и забыл мои просьбы отпустить и остановиться.

Я... оказывается, вовсе этого не хочу... Как же так?

Все вообще наоборот. Я хочу, чтобы он продолжил и не слушал меня.

Но теперь я не могу в этом признаться.

— Настя? Это правда? — произносит как-то сдавленно.

Я натягиваю белье и платье. Сажусь.

— Разумеется. Зачем мне врать? — даже немного обидно. А он за кого меня принимал?

— Но... Как ты вообще познакомилась с Данкой? Вы такие разные! Как вы дружите?

Упоминание предательницы-подруги заставляет окончательно сбросить наваждение.

Пожимаю плечом. Я уже не уверена, дружба ли это.

— Так получилось. Как это связано?

— Просто найти в Москве красивую девчонку девственницу это надо постараться. А твоя подруга...

— Узко мыслишь, Громов! — я моментально вспыхиваю. Как же меня бесят вот такие разговоры! — То, что у Данки было много парней, не говорит о том, что и я такая же! Что за стереотипы у тебя древние? Если девушки дружат, не значит, что они ведут себя с мужчинами одинаково! Данкины отношения никак не влияли на нашу дружбу! Пока ты не появился! Если бы ты ее не бросил, она бы не явилась сюда с этим дурацким пойлом! А если бы я не учила тебя в тайне от нее, она бы не бросила меня с этими тремя мудаками! Ой...

На эмоциях я выдаю слишком много и теперь заливаюсь краской. Идиотка.

Глаза Макса темнеют.

— Так, так, так, каким еще пойлом? Ну-ка признавайся.

Прикусываю губы. Но то, что сказано, уже не вернёшь. Он не дурак и уже не поверит никаким отговоркам.

А если расскажу, какой будет реакция? Он ведь может просто взять и прямо сейчас пойти ее искать.

Качаю головой. Нет. Не скажу.

— Неважно.

— Ошибаешься, очень важно.

— Не могу сказать.

Подается вперед и хватает меня выше локтей. Встряхивает.

— Говори все, раз уж проболталась, — рычит. Я боюсь его. И одновременно мне так хорошо просто рядом с ним. Как это совмещается вообще? Он видит мой испуганный взгляд. — Просто расскажи мне все, Настя. Я ничего тебе не сделаю.

Отворачиваюсь и поджимаю губы.

— Можно подумать, я за себя боюсь.

— Обещаю, и ей ничего не сделаю. Но я должен знать, что вы намутили.

Такой строгий. Мне аж не по себе. Но этого стоило ожидать.

— Я не хотела в этом участвовать. Но ты знаешь Данку. Она если вобьет себе что-то в голову, не переубедишь. А тут она уперлась, что у тебя другая ну и решила... отомстить.

И я коротко рассказываю все. Мне жутко стыдно и за себя, и за подругу. Под его охреневшим взглядом чувствую себя малолетней дурой, влезшей во взрослые игры.

Выслушав мои сумбурные объяснения вперемешку с оправданиями Данки и себя, он вздыхает. Качает головой и трет лоб.

— Ты хоть понимаешь, чем все могло закончиться? Настя!

Он в бешенстве, но, кажется, не из-за мести и того, что его хотели опозорить, а из-за того, что меня едва не изнасиловали в результате.

Опускаю голову и киваю. На меня опять накатывает ужас ситуации. А вместе с ним слезы. Как же мне повезло, что он приехал.

Хлопаю носом и закрываю глаза, которые горят от слез. Он прав абсолютно, что сердится.

Жду, что сейчас развернётся и пойдет искать Данку, а за одно и Глеба.

Но он делает неожиданное. Просто подтягивает меня к себе и обнимает.

Без всякого сексуального подтекста. Просто хочет успокоить.

— Пообещай, что больше никогда ничего подобного делать не будешь.

— Угу, — утыкаюсь носом ему в грудь. Как же хорошо в его объятьях. Обнимаю его за талию. Это выходит так естественно.

— А с Даной я серьезно поговорю.

— Нет!

— Я не скажу, что это ты. Придумаю что-нибудь.

Мы замолкаем. Макс прижимает меня к себе и как будто не собирается отпускать.

— Ты ведь тоже пил это, — произношу тихо через несколько минут.

Замирает. Мышцы напрягаются.

— И ты решила, что... Что я поэтому на тебя так набросился? Серьезно?

— А разве нет? Раньше у тебя и мысли не было со мной... Ну это...

Отстраняется и смотрит как на идиотку. Опять.

Прищуривается, словно пытается оценить степень этого самого идиотизма в моей крови.

— Ты что, вообще не понимаешь, насколько красива? Что тебя может хотеть мужчина без всяких возбудителей? — он выглядит так, словно не верит. Но я-то и правда так думаю.

Нет, ну может, какой-то парень однажды заметит, какая я умная и добрая, несмотря на простенький вид. Заметит и оценит, и полюбит. Но то точно будет не Макс.

Максу нужна роскошная светская львица. Как Данка, или даже еще круче. И чтоб она не упала к его ногам сразу. Он должен ее добиваться. Только такую он сможет полюбить.

А мышка как я в крайнем случае получит мимолётное внимание, которое долго не удержать. Поэтому... Я не должна расслабляться и отдавать ему свое сердце. Он не оценит этот дар.

Поджимает губы, опускает глаза.

— Тебе не нужно чувствовать вину, — пытаюсь успокоить его.

Ничего страшного. Я рада, что он оказался не таким, как Тимур, даже под действием препарата. Он настоящий мужчина. Взял себя в руки и не довел дело до конца. А ведь вполне мог. Я бы не выдержала напора, если бы он не захотел останавливаться и продолжил ласки.

А утром я бы проснулась с пониманием, что сердце порвано в хлам.

— Какая же ты глупая, девочка моя, — бормочет тихо, почти на грани слышимости и устало прикрывает глаза.

Мне не нужно жалости. Именно так сейчас звучат для меня его слова. Поэтому указываю ему на дверь.

— Я не глупая. Я просто хочу спать. И ты наверняка тоже. Так что иди.

— Не дождешься. Ложись давай. Я покараулю, чтоб никто не вздумал тебя искать.

Мои возражения просто не принимаются и приходится сдаться.

Ложусь на кровать подальше от него и забираю себе все одеяло.

Но он только смеется, укладываясь рядом. А потом просто берет сминает меня в охапку и прижимает к себе спиной. Целует в макушку.

— Спи давай, моя упрямая девственница.

Мне слышаться издевательские нотки в его голосе, но это даже немного успокаивает. Значит, действие возбудителя окончательно спало.

Засыпаю почти сразу, напоследок вспомнив, как же прекрасны были те два оргазма... Незабываемо...

А вот просыпаюсь, когда в комнате еще темно. Холодно...

Меня больше не обнимают теплые руки, в которых так было вчера уютно.

Судя по всему, и рядом его тоже нет. Ушел.

Зато тишину прорезает другой звук...

Стон. Громкий женский стон удовольствия. Его ни с чем не спутать.

Это за стеной. Совсем рядом.

А следом за женским мужской. И он просто невероятно похож на Макса...