Бывшие. Врачебная ошибка

Глава 7. Марта

Началось… Значит не даст мне жизни. Как же я зла. Это мы должны спрашивать кто операцию будет делать? Так Дима не знает еще ни одного доктора! Как он определит кто лучше справится с задачей? Я возвращаюсь к себе в кабинет и, буквально упав в кресло, перевожу взгляд на часы.

До конца рабочего дня тридцать минут… Есть время перевести дух. Работать совсем не хочется, но надо. Я стараюсь о Диме не думать, но… Не могу. На глазах появляются слезы. Он что, мне работать не даст?

С психу достаю чистый лист бумаги формата «а четыре» и пишу заявление по собственному. Без числа. Если завтра начнет мне рассказывать что я работаю тут, получив должность через постель, просто дам ему подписать и все. Черт с ним. Это не последняя больница в городе.

Вернувшись домой, поужинав с Вовой, я уставшая заваливаюсь спать. После операций всегда так. Ложишься и ни ног, ни рук не чувствуешь. А завтра тоже будет болеть все. Как будто пробежал стометровку и приседал раз пятьсот.

Утро хмурое. Я не хочу идти на работу! Ничего хорошего меня там не ждет! Но кто ж меня спросит?

На пятиминутку я иду как на расстрел. Не хочется позориться перед коллегами. Дима тут же. Со сложным лицом сидит возле компьютера, стараясь ни на кого не смотреть. Наконец, когда все затихают, поднимается и обводит всех тяжелым взглядом:

– Доброе утро, коллеги! – скалится. Нет, он совсем не в настроении, впрочем как и я. – Рассказывайте по очереди, что у вас было накануне, что на сегодня запланировано.

Выкатывает кресло на середину и садится, закинув ногу на ногу.

– Первым традиционно пусть будет кардиологическое отделение.

Я жду когда дойдет очередь до нас, поглядывая на Армена Вахтанговича. Тот сидит абсолютно спокойный. В отличие от меня. Коллеги по очереди отчитываются, вроде все спокойно.

– Господин Акопян, – Дима поворачивается в нашу сторону. Взгляд холодный, – Доброе утро!

Произносит это растянуто, будто забыл что здоровается уже второй раз.

– Доброе, – кивает в ответ.

– Рассказывайте про вчерашнюю операцию. Мне тут птичка на хвосте принесла, что пациентка очень не простая… Так?

– Все верно, – Армен Вахтангович соглашается, не спуская взгляда с Димы. И вид у него внимательный и ложно-заискивающий. Знаю я его такое состояние. Не дай бог сейчас перегнуть палку.

– И как же прошла операция? – Дима улыбается тоже. Скалится, если быть точнее.

– Удачно. Мы с Мартой Анатольевной, – кивает в мою сторону, – Не только спасли пациентку, но еще нам удалось сохранить ей репродуктивную систему. Хотя изначально прогнозы были самые неблагоприятные.

– И кто ж вам позволил, уважаемый Армен Вахтангович, брать в помощницы для такой важной пациентки хирурга, который не имеет необходимого опыта для подобных сложных случаев?

– Вы ошибаетесь относительно Марты Анатольевны, – Армен Вахтангович складывает руки на груди, – Это опытный хирург, с которой мы провели не одну сложную операцию. Кстати о ней вы можете спросить и у других коллег, они вам ответят тоже самое.

– Вам говорят про нее, а вы верите!

– Дмитрий Игоревич, – откашливается, – Мне пятьдесят лет. Я в медицине – двадцать пять, то есть половину жизни. И, поверьте мне на слово, я верю только собственным глазам и опыту. И в случае с Мартой Анатольевной у меня никаких сомнений в ее профессионализме не возникает.

Повисает пауза. Я поглядываю на коллег, многие давят улыбки, и все, разумеется, разглядывают что-то на полу или в руках. Сразу интересно стало.

– Хорошо, пусть будет так, – Дима поднимается с кресла и молча прохаживается по кабинету. Недоволен! Ой как недоволен! Тоже кстати на людей не смотрит. Не ожидал что ему возражать начнут. А как не возражать? Это мы для него первые подчиненные. А он для нас уже третий руководитель. И еще неизвестно как долго проработает. – У меня одна просьба, уважаемый Армен Вахтангович. Следующий раз сообщайте кого вы собираетесь задействовать и кто пациент. Крайне неприятно узнавать обо всем постфактум.

– Разумеется, Дмитрий Игоревич.

Завершение пятиминутки происходит скомкано. Дима рассказывает про очередные нюансы по документации, после чего всех отпускает. А я… Я решаю что самое время пообщаться. Потому что меня не устраивает недосказанность.

– Дмитрий Игоревич, – обращаюсь к нему, как только все остальные покидают кабинет. Дима, который в этот момент стоял и смотрел в окно, едва заметно вздрагивает и растерянно оглядывается:

– Ты… Кхм… Что вы хотели? – тут же на лице маска безразличия. Но я вижу как он прячет руки. Волнуется. Смешно и грустно от всего этого.

– Обсудить мою дальнейшую работу в этой больнице, – закрываю дверь и подхожу ближе. Он не шевелится:

– Не понимаю что тут можно обсуждать.

– Я не хочу чтобы ты… – откашливаюсь, – Чтобы вы тормозили мою карьеру.

– Твою что? – усмехается и садится на краешек стола.

– Карьеру. Я не собираюсь ничего доказывать и объяснять. Приятно жить в своих иллюзиях – живите. Но я в ваших иллюзиях жить не собираюсь. И терпеть к себе пренебрежительное отношение тоже.

– Очень похоже на ультиматум. Но ты продолжай, очень интересно тебя слушать. Что ты там еще не согласна делать?

– Вы все услышали.

– У меня один вопрос: а с этим, с Арменом Вахтанговичем у тебя деловые отношения, или… – Дима замолкает, а у меня аж глаза на лоб лезут.

– Ну конечно же любовные. Я обожаю мужчин постарше. Они, знаешь, как хорошее вино, чем дальше, тем крепче и ароматнее, – я говорю это на полном серьезе, даже не улыбаясь, а Дима смотрит на меня и, видимо, не может понять, я правда так считаю или издеваюсь над ним. – И чтобы твоя фантазия не мешала работе, я делаю тебе офигенный подарок.

– Какой подарок? – хмурится.

– А вот этот, – достаю из папки свое заявление по собственному и протягиваю ему, – Подписывай.