Глава 3

Я открыла глаза и увидела голубое небо без единого облачка. Разве такое бывает? Особенно в начале мая? Присмотревшись, поняла, что это всего-навсего потолок, и тихонько хихикнула, после чего повернулась на бок. Солнечные лучи проникали сквозь неплотно задернутые шторы, падали на голубые стены, синий ковер. Серебряная нить, которой он был расшит, искрилась в ярком свете, наполняла комнату таинственным свечением. Прямо как в сказке, что каждый вечер перед сном читала мне мама. Казалось, я на самом деле стала владычицей Ледяных гор.

Губы мгновенно растянулись в широкой улыбке. Я покопалась в памяти и не вспомнила, когда в последний раз у меня на душе было столь легко и спокойно, а настроение таким чудесным. Проблемы наконец-то закончились. Мне больше не нужно было думать, где взять деньги на еду и одежду, как расплатиться со слугами, провалится крыша над головой в этом месяце или продержится еще один, куда податься в случае разрушения дома… Жизнь наладилась и стала прекрасной!

Переполненная эмоциями, с легкостью соскочила с кровати и в одной тонкой ночной сорочке закружилась в танце. Едва хмельной восторг улегся, мне захотелось впустить в комнату еще больше света. Я подошла к стрельчатому окну в полной уверенности, что с мгновения на мгновение увижу цветные ковры из тюльпанов, примул и незабудок, множество аккуратных дорожек, соединяющихся между собой в причудливый узор. Однако моим глазам предстали лишь холмистая местность и раскинувшийся на многие мили парк. Маленький фонтанчик, зависший над гладью серповидного озерца, дал трещину и не работал.

Сразу стало как-то невесело. В голове всплыла фраза из статьи о запустении поместья. Правда я ее быстро отмела. Это не соответствовало действительности. Кусты и деревья были ровно подстрижены, трава скошена. Скорее всего, прежних владельцев попросту больше заботило обустройство дома, чем наведение красоты вне его стен. Захотелось немедленно исправить это досадливое упущение. Но ведь тогда я выдам наличие магии. Что же делать?

Желудок тихим урчанием напомнил о себе, и я занялась сборами: надела белое муслиновое платье, уложила волосы в высокую прическу, слегка припудрила щеки и нос. Оценив в зеркале отражение и оставшись довольной внешним видом, отправилась на поиски кухни.

Возможно, следовало вызвать служанку и попросить принести завтрак в покои, но мне захотелось немного осмотреться. К счастью, долго блуждать по лабиринту коридоров не пришлось. Повстречавшийся по пути лакей с радостью провел меня до двустворчатых резных дверей, которые затем почтительно распахнул передо мной.

Столовая представляла собой старинный зал с обитыми светло-коричневым полотном стенами. Сеть магических люстр под потолком, длинный овальный стол из добротного дерева, стулья с высокими спинками. Все в идеальном состоянии. Словно на них никто никогда не садился. Без понятия отчего, но у меня сложилось впечатление, что и само помещение при всем своем желании не вспомнило бы, когда в последний раз собирало у себя гостей. Хотелось надеяться, супруг не воспротивится переменам.

Миловидная девушка в сером платьице и белом фартучке подала завтрак в одно мгновенье. После относительно голодного детства и проведенных в нужде пяти лет вдовьего затворничества я была рада всему, кроме ненавистной овсянки и пшенной каши. Особенно кусочку белого хлеба с козьим сыром и нежнейшей ветчиной.

Выпив две чашки ароматного и не очень крепкого чая, я отправилась на экскурсию по дому. Сегодня он показался мне еще более огромным, чем вчера. Каких залов здесь только не было! Сумеречный с серыми стенами и громоздкими колоннами, Шахматный – с мраморным полом в бело-черную клетку и неподъемными, выполненными в человеческий рост фигурами, такими впору играть только магам. По крайней мере у меня не хватило сил сдвинуть с места ни королеву, ни коня. Видимо, сказ о горящей избе и скачущем коне явно не про меня.

В голос рассмеявшись, отряхнула руки, будто от тяжелой работы и направилась дальше. Коридоры, как и накануне вечером, оказались пустынными. Словно здесь было некого, да и нечего охранять и все вещи в доме не представляли для моего мужа никакой ценности. Или он просто не успел обзавестись охраной?

Однако в правом крыле особняка мне все-таки довелось повстречать стражников. С непроницаемыми лицами они караулили у запертой на заклинания высшего порядка двери и преградили путь, едва я попыталась подойти к ней. Что там? Сокровищница?

Внутренний голос велел мне переключиться на магическое зрение, и тогда глазам предстала совершенно иная картина: сеть заклинаний распространялась еще на две смежные комнаты. Покои лэрда Уэста? Если так, многое вставало на свои места. Но в голове мгновенно зародился новый вопрос: зачем он поселил меня в другое крыло? Чтобы не путалась у него под ногами и не мешала жить?

Я мысленно пожала плечами и поднялась по лестнице на третий этаж, продолжая размышлять над увиденным. Стоило ноге ступить на ковровое покрытие в коридоре, как внезапно появилось ощущение, что за мной кто-то пристально следит. И взгляд такой колючий, словно острый нож. Добрый или нет, понять не могла. Скорее, просто оценивающий.

Сердце молотом загрохотало в ушах, ладони вспотели, а по спине пробежал холодок. Можно было списать все на бурную фантазию, которая разыгралась в незнакомом и слабоосвещенном месте. Но взбунтовалась внутренняя сила. Она отчетливо ощущала присутствие другого мага или кого-то во стократ хуже…

Резко обернувшись, никого не увидела. Не помогло даже магическое зрение, на которое я спешно переключилась. Словно таинственный наблюдатель в одно мгновение испарился в воздухе, не пожелав быть замеченным. От этого мне стало и вовсе не по себе. Гонимая чувством самосохранения, без промедления развернулась и чуть ли не бегом спустилась на первый этаж, где можно было повстречать если не мужа, то хоть кого-нибудь из слуг.

Но даже внизу из головы никак не выходило случившееся. Я терзалась мыслью: рассказать супругу или не стоит? Вдруг поднимет на смех? На первый взгляд, ничего примечательного не произошло. Среди лакеев мог быть маг, обладавший навыком построения порталов. Однако после них всегда оставался след в виде мерцающей дымки, а тут ничего…

– Нира Элейн, – окликнул меня в холле дворецкий, после чего спешно приблизился и низко поклонился. – Доброе утро! Мне стало известно, что вы осматриваете дом. Не будете против, если я стану вашим личным экскурсоводом и покажу оставшуюся часть особняка?

После испуга с моей стороны было бы глупо отказаться от его предложения, поэтому без раздумий согласилась. В обществе Джерарда волнение постепенно унималось, хотя так и не сошло на нет. Я вздрагивала от громких звуков и странных шорохов. Желая отвлечься от пагубных мыслей, решила завести со старшим лакеем задушевный разговор:

– Джерард, как давно вы здесь работаете?

– Хм… – задумчиво протянул он и почесал подбородок. – Хороший вопрос, нира Элейн. Должен признаться, вы поставили меня в тупик.

– Отчего же?

– Можно сказать, я вырос в этом доме. До меня дворецким здесь был мой отец, до него дед и так далее, – пояснил он, заметив отразившееся у меня на лице недоумение.

– Ничего себе! – восторженно воскликнула я. – Получилась прямо-таки целая династия дворецких, работающих на династию Уэстов.

– Так и есть. Мы прислуживаем им с незапамятных времен, – с гордостью отозвался лакей и слегка выпятил грудь, правда уже в следующее мгновение заметно потух. – Но мне на смену прийти некому. У меня три дочери, три прекрасные принцессы. Я их, конечно, очень люблю, однако жаль, что династия прервется.

– Джерард, вы верите в проклятье поместья? – сменила я удручающую для него тему беседы.

– По правде говоря, да, – понизил он голос до заговорщицкого шепота и бросил короткий взгляд через плечо.

Услышанное сильно поразило меня. В голове не укладывалось, как такой умный и серьезный на первый взгляд человек мог повестись на небылицы. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не рассмеяться и продолжить разговор с невозмутимым видом:

– Хотите сказать, прадед лэрда Уэста на самом деле был сумасшедшим?

Дворецкий не торопился с ответом. Он молча разглядывал слегка потертую ковровую дорожку и усердно о чем-то думал. Будто подбирал нужные слова. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем лакей произнес:

– Сумасшедшим, не сумасшедшим, но то, что порой он был не в себе, это правда. Дедушка не раз пугал меня в детстве покойным лэрдом Маркусом, если я не хотел его слушаться.

– Что же он рассказывал? – я была вся во внимании.

– Много жутких историй.

– Поделитесь? – заискивающим голоском спросила я, когда пауза вновь сильно затянулась.

– Хозяину не понравится моя излишняя болтливость, – с уверенностью произнес Джерард и насупился.

Тем не менее я ощущала его желание угодить мне, поэтому решила чуточку надавить:

– Обещаю, разговор останется между нами. О нем не узнает ни одна живая душа.

Мужчина колебался около минуты, а затем начал рассказ:

– До сорока лет лэрд Маркус был милейшим человеком. Никогда даже голоса не повышал на прислугу, обращался со всеми с предельной вежливостью. Много времени проводил в своем кабинете, читал. Что касается спиртного, то почти не пил. Так, иногда позволял себе бокал вина перед сном, не более. Единственной его особенностью являлась любовь к затворничеству. Но у каждого из нас свои демоны внутри, не так ли? – Джерард замолчал и продолжил лишь после моего кивка: – А потом все внезапно изменилось. Никто так и не понял, что случилось, однако лэрд Маркус сильно изменился. Стал разбрасываться деньгами направо и налево, буквально спускал состояние, хотя до этого усердно трудился. Вдобавок начал злоупотреблять виски, которого никогда в рот не брал, а спустя какое-то время и бредить. Напьется и кричит тогда, что зовут его не лэрд Маркус, а лэрд Масан. Прямо как героя из книги о белом маге. Приходил в себя утром – снова лэрдом Маркусом становился. Но случалось это все реже. В часы забвенья он избивал лакеев, гонял несчастных по дому, браня при этом на чем белый свет стоит. Вот и прятались они по вечерам, боялись лишний раз на глаза ему попасться.

– Ну и дела… – нараспев произнесла я, впечатленная рассказом Джерарда. – А как с ним уживалась жена? Он же был женат? Неужели и над ней издевался?

– Был, но недолго. Как только у него начались первые признаки сумасшествия, она забрала сына и уехала в Бангвиль.

– Теперь ясно, каким образом Уэсты оказались в другом королевстве, – сорвалась с языка вертевшаяся в голове мысль. – Простите, но я не поняла, каким образом поместье виновато в помешательстве лэрда Маркуса?

– Не только его. Данная участь постигла всех Уэстов, которые пренебрегли проклятьем и не уехали отсюда после сорока. Надеюсь, нашего хозяина минует эта участь, – с неподдельной тревогой вымолвил дворецкий и распахнул дверь в очередные гостевые покои.

Я посчитала, что сейчас самый подходящий момент, чтобы задать волнующий меня вопрос:

– Джерард, а кто живет в доме, помимо меня и лэрда Уэста?

– Только прислуга, – на лице старшего лакея отразилась растерянность, словно я спросила глупость. – У хозяина, насколько мне известно, родных нет. Один-одинешенек он у нас. Знакомыми обзавестись не успел, да и прибыл один. Кому еще здесь жить?

– Один? – удивленно повторила за ним. – А камердинер, поверенный?

– Нет, – категорично отозвался старший лакей. – С ним никого не было.

– Скажите, а вещей лэрд Уэст много с собой привез? – поинтересовалась, когда в голове созрела мысль.

– Пять-шесть сундуков, не более.

«Для человека, переезжающего на постоянное место жительства, маловато», – подумала я и еще раз прокрутила в памяти полученные от дворецкого сведения о проклятии, в которое по-прежнему не верила.

– Джерард, в чем все-таки заключался ужас в историях вашего дедушки? Многие хозяева и без помешательства изводят прислугу. В том, что лэрд Маркус не мог порой вспомнить собственного имени, я тоже ничего удивительного не нахожу при его-то пристрастии к алкоголю. Странно, что он королем себя не возомнил.

Глаза старшего лакея забегали, а мышца на лице задергалась в нервном тике. Мужчина как-то неестественно стал потирать руки и не торопился с ответом. Словно раздумывал, что сказать.

– В детстве меня сильно пугали дедушкины рассказы. Теперь, согласен, история жизни лэрда Маркуса больше напоминает трагедию, нежели кошмар. Простите, нира Элейн, но я вынужден вас оставить. Накопилось много срочных дел, которые требуют моего личного вмешательства. С вашего позволения, – Джерард низко поклонился и поторопился исчезнуть с моих глаз.

Было очевидно, дворецкий попросту сбежал, не желая ни лгать, ни выкладывать мне некие страшные тайны пусть и о бывшем, но все же владельце особняка. Наверняка он боялся навлечь на себя гнев моего мужа и потерять любимую работу. Доверие Джерарда следовало заслужить, если я хотела узнать правду.

Несмотря на проснувшееся любопытство и осадок, оставшийся на душе после беседы со старшим лакеем, я продолжила осмотр дома в одиночку. Однако спустя час блужданий потеряла к своему занятию всякий интерес. Возможно, сказывалась усталость, вызванная длительным путешествием. Решив закончить как-нибудь в другой раз, вернулась в свои покои. Хотя увиденного хватило, чтобы понять: этот дом не совсем обычный. Пусть здесь всё, начиная от мраморных лестниц, шикарной мебели, заканчивая собственным гербом, буквально кричало о роскоши и богатстве, особняк казался безжизненным. Он походил на пристанище боли, страданий и… вечного одиночества.

Я не повстречала ни одной комнаты, в которой была бы заметна заботливая женская рука. Будто прекрасному полу здесь не место. Не нашлось в доме и следов присутствия детей: не разливался колокольчиком фантомный заливистый смех, не было и детской, которая хранила бы забавные рисунки или разбросанные по полу игрушки.

Возможно, именно по этой причине из всех помещений мне настолько понравился музыкальный салон. Белоснежные резные двери, слегка потертая скамья, отполированное до блеска белое пианино. Явно старинное, как и сам особняк. Хоть преобладающий здесь цвет был холодным, я почувствовала в этой комнате присутствие души. Казалось, закрой глаза – и непременно услышишь музыку.

В покоях я то и дело подходила к окну, представляла, как изменится парк, если разбить там цветочные клумбы, проложить дорожки и восстановить фонтан, как оживут некоторые комнаты, если поменять в них ковры и повесить картины… Мне хотелось заняться преображением дома, вдохнуть в него жизнь. И когда солнце стало клониться к закату, я набралась смелости и решила действовать.

– Джерард, скажите, лэрд Уэст дома? Или, может, отправился в город по делам? – спросила у дворецкого, которого нашла в столовой.

– Я не видел, чтобы хозяин покидал особняк. Уверен, вы найдете его в кабинете.

– Не могли бы вы проводить меня к нему?

– Конечно, – казалось, ему польстила моя просьба.

Мы направились в правое крыло особняка по тихим и малоизвестным мне коридорам. Я проходила здесь утром, однако не запомнила, где что находится, и была рада компании лакея.

Джерард указал мне на лакированную черную дверь и удалился, предоставив самой решать, беспокоить мужа или нет. Но я нисколько не колебалась. Настойчиво постучав, чуть погодя вошла в кабинет.

Свет магической лампы отражался от отполированной до блеска поверхности стола, выполненного, как и вся резная мебель в этом помещении, из красного дерева. Она поражала своей красотой и великолепием. Открытые полки впечатляющих размеров шкафа были уставлены пухлыми томами и старинными фолиантами. От количества книг захватывало дух. Мне и ста лет не хватит, чтобы всех их прочесть.

Над камином висела коллекция мечей и клинков. Маги любили подобные вещи. И на то имелась веская причина. В бою, когда магические силы были на исходе, а противник по-прежнему жив, им приходилось прибегать к холодному оружию. Меч, пусть и заколдованный, являлся продолжением руки воина, поэтому воздействовать на него было гораздо сложнее.

Хозяин кабинета сидел в коричневом кожаном кресле с высокой спинкой. Очевидно, очень удобном, поскольку лэрд Уэст буквально утопал в нем.

– У тебя что-то срочное, Джерард? – спросил он, не поднимая головы.

Супруг занимался разбором почты – вскрывал письма канцелярским ножом. Методично, одно за другим. Лишь на мгновение пробегал по ним глазами, комкал и бросал смятые листки в урну, а стоило бы разжечь камин. Хоть на улице царила неслыханно теплая весна, в помещении было прохладно. Но мужчину, казалось, нисколько не заботила возможность подхватить простуду.

– Хорошо смотритесь в этом кресле, – подала я наконец-то голос. – Сразу видно, что вы один из Уэстов.

Мужчина в тот же миг отложил очередной конверт и с привычной холодностью впился в меня взглядом, от которого я почувствовала легкий озноб. Лэрд Уэст в очередной раз пренебрег всеми правилами приличия: не поднялся, не предложил мне сесть, не поинтересовался самочувствием. К тому же открыто намекал, что не рад моему визиту. До чего несносный тип!

Однако должна признать, выглядел он сегодня гораздо лучше, чем обычно, хотя тени под глазами до конца не исчезли. Видимо, отдых пошел ему на пользу.

– Можно войти? – нарушила я повисшее в кабинете молчание и посмотрела на его правую ладонь. Супруг постоянно прятал ее, не позволяя разглядеть мне метку.

– Вы вошли, зачем спрашиваете теперь разрешение? – он сцепил руки в замок и положил их перед собой. Снова неудача!

Меня задел его тон, но я проглотила обиду. В противном случае наш разговор мог закончится ссорой, и тогда цель визита не оправдала бы себя.

– Чтобы соблюсти правила приличия.

– Что привело вас сюда?

– Хотела поинтересоваться, не разрешите ли вы мне похозяйничать в особняке? – выпалила я после глубокого вдоха.

Широкие брови супруга взлетели вверх от удивления.

– Он пришелся вам не по вкусу?

– Что вы! Дом превосходен. Просто здесь немного скучно и неуютно… – к последнему слову решительности в моем голосе заметно поубавилось.

Муж молчал. Ни по выражению лица, ни по взгляду невозможно было понять, какую реакцию вызвали у него мои слова. Однако мысленно я успела накрутить себя и подумать, что только зря пришла.

– Хотите перестроить? – спросил он наконец, когда расшалившиеся нервы обещали оставить от меня одни косточки.

– Боюсь, мне не хватит на это ни сил, ни денег. Да и жизни тоже. Добавлю чуть мелочей.

– Этот дом так же ваш, как и мой. Поэтому карты в руки. Делайте, что пожелаете. Только фундамент не трогайте, – с довольной ухмылкой добавил он, на что я тихонько фыркнула. Но, судя раздавшемуся следом смешку, супруг все прекрасно расслышал.

Я не знала, что лучше, когда он шутит и суровые черты лица сменяются более мягкими, а вокруг глаз появляются морщинки или когда он смотрит на меня с уже привычной манией величия. Наверное, стоило выбрать второе, поскольку его улыбку с каждым разом я находила все привлекательнее.

– Если вопрос решен, выделите мне, пожалуйста, немного денег на покупку вещей.

– Сколько? – спросил лэрд Уэст, по-прежнему улыбаясь.

– На первый раз хватит двухсот золотников.

– Смотрю, запросы у вас, женушка, растут не по дням, а по часам. За эти деньги можно купить дюжину вестфельских ковров и две дюжины позолоченных люстр.

– Никогда не думала, что мой супруг окажется таким скупердяем при его-то состоянии.

На стол в то же мгновение лег увесистый кошель, который лэрд Уэст достал из верхнего ящика стола.

– Другое дело… дорогой, – не удержалась я от язвительного высказывания.

В янтарных глазах супруга появился предостерегающий блеск.

– А вы не так просты, нира Элейн, как показались мне при первой встрече.

– Вам никто не мешал узнать меня получше и после нее, но вы даже не пытались, хотя времени у вас было предостаточно, – во мне говорила обида за доставленные во время путешествия неудобства.

Я ожидала услышать в ответ колкость, поэтому мысленно готовилась к обороне. Однако муж повел себя вопреки моим предположениям.

– Прошу меня извинить. Дорога – весьма утомительное занятие. Уверен, она стала причиной моего непочтительного поведения. Вам известно, что я проделал неблизкий путь сперва до Илларда, потом до Дарвуда. Должен признаться, я плохо сплю в незнакомых местах. Но и этот факт нисколько не преуменьшает моей вины.

Его слова вызвали у меня удивление. А он не так плох, как я успела себе возомнить…

– Разве в тех заведениях, где мы останавливались, можно было подремать хоть час? Вы от кого-то скрываетесь? Вряд ли, – спустя мгновение отмела собственную догадку. – В элитных гостиницах проще было бы затеряться, но вы предпочли трактиры и постоялые дворы.

– Нира Элейн, вы ищете подвох там, где его нет, – он вновь заговорил с привычной холодностью, руки, сцепленные в замок, спокойно лежали на столе, на лице обыденная невозмутимость, но блеск в янтарных глазах выдал его встревоженность.

Значит, я недалека от истины. Однако давить на лэрда Уэста сейчас было бессмысленно. Он уже принял оборонительную позицию, так что на разговор по душам рассчитывать не стоило. Хоть мне не терпелось понять, в чем дело, следовало отступить. Пока…

– Нет так нет, – с наигранной веселостью отозвалась я и поднялась из кресла, не забыв прихватить кошель с золотниками. – У меня будет к вам еще одна небольшая просьба.

– Слушаю, – его резкий и леденящий душу голос вызвал волну озноба.

– Надеюсь, вас не затруднит отдать распоряжение, чтобы к девяти утра подготовили экипаж.

– На этом все?

– Все. Спокойной ночи, лэрд Уэст, – от всего сердца пожелала ему, но тот заметно помрачнел.

Что я не так сказала? Может, в Бангвиле эта фраза имела совершенно иной смысл? В любом случае обидеть я его не хотела.

– Спокойной ночи, нира Элейн, – отозвался он после продолжительной паузы, демонстративно взял в руки богато украшенный канцелярский нож и продолжил вскрывать конверты с письмами.

Лэрд Уэст хотел, чтобы его оставили одного, и я исполнила его пожелание.

Вернувшись в свои покои, уселась за секретер, достала перо, чистый лист бумаги и принялась составлять список вещей, которые планировала приобрести завтра в торговых лавках. Так пролетел час, другой, третий… Я настолько увлеклась делом, что не заметила, как вечер сменился ночью. Спешно погасив лампы, переоделась в ночную сорочку, забралась в постель и мгновенно провалилась в сон.

Едва первые золотистые лучи озарили небо, возвестив о наступлении нового дня, я вскочила с кровати и привела себя в порядок. Мне не терпелось отправиться поскорее за покупками и посмотреть, как преобразится особняк. Жаль, часы показывали лишь начало восьмого. Следовало занять себя чем-то, и я решила побродить немного по дому, чтобы получше узнать его и, возможно, дополнить и без того немаленький список.

Я осмотрела второй этаж левого крыла и прохаживалась по первому, когда внезапно услышала едва уловимые звуки музыки. В ней было много боли и отчаяния. Я замерла, желая удостовериться, что мне не почудилось. Однако музыка без остановки продолжала литься из салона. Это была игра не начинающего музыканта и не любителя, а настоящего профессионала, годами оттачивавшего мастерство.

Стараясь ступать как можно тише в своих удобных кожаных полусапожках, подошла к двустворчатым дверям, аккуратно распахнула их и замерла на пороге, пораженная увиденным. За полированным пианино сидел мой муж и отсутствующим взглядом смотрел на пустой пюпитр. Его длинные пальцы уверенно и с поразительной быстротой бегали по черно-белым клавишам, создавая полноценные, без провалов звуки. Они сплетались в удивительно красивую, хоть и печальную мелодию, которая брала за душу. Широкие плечи двигались в такт рукам, правая нога сгибалась каждый раз, когда следовало нажать на педаль инструмента.

Казалось, супруг пытался поведать миру через музыку о кровоточившей сердечной ране, не желавшей затягиваться. Но кто ее нанес? Женщина? Тогда почему он со мной, а не с ней? Не приняла его предложение и вышла за другого, а он в отместку женился на мне? Все возможно, но его душа жаждала рассказать еще о чем-то весьма наболевшем. Об обреченности?..

В этот момент я поняла, что ничего не знаю о собственном муже, если не брать в учет имени, места рождения и нескольких фактах о его предках. Но хотелось ли мне узнать его получше? Ореол загадочности, который окружал лэрда Уэста, придавал ему особую привлекательность. Однако невежество, порой даже грубость, нелюдимость и холодность отталкивали от него окружающих.

Я не хотела ему мешать, но пройти мимо не смогла. Чарующие звуки музыки манили к себе. К тому же лэрд Уэст настолько был поглощен своим занятием, что ничего не замечал вокруг. Я воспользовалась его состоянием и тихонько подошла ближе. А мелодия меж тем на высоких нотах становилась все громче, за ними последовал низкий аккорд, и в салоне повисла тишина. Но даже по окончании игры супруг не убрал руки, оставил лежать на клавишах, неторопливо поглаживал их. Словно это успокаивало его.

– Вы очень талантливы, – осмелилась дать о себе знать.

Мужчина вздрогнул, резко обернулся и убрал руки с клавиш. Казалось, он был смущен тем, что его застали в момент игры. Словно за чем-то очень личным и… непристойным?

– Спасибо, – с легкой улыбкой отозвался супруг и уже по привычке даже не поднялся.

Сегодня он вновь выглядел не самым лучшим образом, будто и не ложился: под глазами снова залегли тени, волосы взлохмачены. Не встретив в его взгляде враждебности, я подошла к белоснежному инструменту.

– По правде говоря, я не знаю ни одного мужчину, который бы настолько превосходно играл на пианино. Вашей игрой невольно заслушиваешься. Уверена, родители гордились вашими достижениями.

При упоминании о родителях его лицо на долю секунды исказила гримаса боли. Или тому виной была метка?

– Ошибаетесь. Меня нещадно били за это.

– Что?! – воскликнула я, пораженная услышанным, и супруг поморщился.

– Отец считал, что мужчине следует заниматься более полезным делом, нежели день и ночь стучать по клавишам. Но я все равно, зная, что в очередной раз буду наказан, каждый день сбегал к соседской девчонке, у которой в доме стояло пианино. Она учила меня всему, что умела сама, а когда я достиг хороших навыков, мы часами могли наигрывать в четыре руки забавные песенки, – его губы тронула печальная улыбка воспоминаний.

– Какой ужас… – горло сжал сильный спазм, едва я представила, через что ему пришлось пройти.

– Думаете? Возможно, окажись я на его месте, поступил бы точно так же. В любом случае его уже не в живых, а сына у меня нет, – на последней фразе его голос чуть заметно задрожал.

– А когда он умер?

Лэрд Уэст сильно нахмурился, будто пытался вспомнить ответ. Неужели такой сложный вопрос?

– Давно.

– Но вы говорили, что отец скончался незадолго до вашего отъезда в Алендор, – это было не совсем так, однако мне показалось, что я нашла в его рассказе несоответствия.

– Для меня он умер в тот день, когда впервые ударил мать.

Ведомая порывом эмоций, я накрыла его руку своей, но он без промедления ее отдернул.

– Не нужно меня жалеть, нира Элейн. Ненавижу это чувство. Если не вспоминать о воспитательных мерах отца и его любви к контролю, детство у меня было относительно счастливым. Да и я уже не маленький мальчик, – с этими словами он тихонько начал наигрывать новую мелодию.

Тема разговора приняла опасный оборот, и я решила сменить ее:

– Лэрд Уэст, вам известно, что я собираюсь в город. И хочу того или нет, могу столкнуться со старыми знакомыми. Скажите, мне нужно знать о вас что-нибудь этакое, чтобы ненароком не попасть в неприятную ситуацию?

– Нет, ничего такого. Главное, во время разговора не перепутайте мое имя с чьим-нибудь другим. Мужей-то у вас было много.

– Очень смешно! – недовольно фыркнула я. – Раз уж пошла такая пляска, позвольте полюбопытствовать, не были ли вы сами женаты.

– Вы меня пугаете, нира Элейн. Коль забыли, позвольте напомнить, я и сейчас женат, – супруг заулыбался. – С чего вдруг такой вывод?

– Для человека, который впервые связал себя узами брака, вы слишком странно себя ведете. Не появляетесь в столовой ни за завтраком, ни за ужином, избегаете со мной встреч, не интересуетесь моими делами. Я не говорю уже о том, что вы поселили меня подальше от своих глаз. Вот и складывается впечатление, что подобные отношения для вас не в новинку. Или же в тягость. Зачем тогда женились на мне?

– Между прочим, я как раз собирался этим заняться. Исправиться, – уточнил он, заметив озадаченность на моем лице. – До Илларда дошли слухи о нашем скоропалительном браке, и на мое имя начали поступать письма с приглашениями на бал. Что скажете на этот счет? Хотели бы принять чье-нибудь приглашение? Например, ниры Кэролайн Эшли?

«Вот ушлый гад! И тут обошел! Я твержу, что ему стоит узнать получше меня, а он не поленился раскопать, с кем я тесно общаюсь».

– Почему бы и нет? – пожала я плечами, стараясь не выдать поселившейся в груди бури эмоций.

– Решено. Я напишу ей, что мы с радостью бесцельно потратим время и поучаствуем в этом скучном мероприятии в следующую пятницу. На этом все? – на последнем слове лэрд Уэст сделал акцент.

Было очевидно, он вновь захотел избавиться от неугодной ему компании, однако меня нисколько не задел ни его тон, ни его бесцеремонность. Неужели я стала к ним привыкать?

– Нет, еще один вопрос, – решительно заявила в ответ.

– Слушаю, – он сменил репертуар, и в салоне заиграла незнакомая мне мелодия.

– Кто проживает в особняке, помимо нас двоих и прислуги?

Его пальцы замерли над клавиатурой, а плечи напряглись. Казалось, вопрос застал его врасплох.

– Никто, – отрезал мужчина с привычной холодностью и впился в мое лицо колючим взглядом.

– Уверены? – не унималась я.

– Абсолютно. Почему вы спрашиваете меня об этом? – раздраженно бросил он и сурово сдвинул брови.

Лучшая защита – нападение? И что на самом деле скрывалось за его недовольством?

– Так… Показалось, – неопределенно махнула рукой, осознав, что все равно не добьюсь желаемого, и произнесла: – Зато теперь я знаю, что мне не о чем волноваться.

– Вам точно не о чем волноваться, – вторил он. К сожалению, твердости в его голосе не прозвучало. – Уже без четверти девять. Не заставляйте возничего ждать себя.

– Хорошего дня, – вымолвила я и покинула музыкальный салон, стуча каблучками.

Вместо ответного пожелания в спину донеслась новая мелодия, более резкая и агрессивная, чем те, что супруг наигрывал до этого. И окончательно развеял мои сомнения. По неизвестным мне причинам лэрд Уэст скрывал кого-то ото всех. Этот таинственный жилец либо прибыл с ним в Иллард, либо обитал здесь до его появления. Что тоже весьма вероятно. Но где искать его? В охраняемых комнатах!

Загрузка...