Чудо для Эммы

Глава 2

— Да… Скромненько, — коротко высказалась девочка, аккуратно сняв ботиночки и шубку, оставляя их на низком стуле в прихожей, — Дома у нас красивее.

— А где твой дом?

Я тоже разделась и поспешила на крошечную кухоньку ставить чайник и рыскать по полкам в поисках съестного, которого у меня было кот наплакал.

Самой мне не хотелось нормально питаться, из-за этого я уже потеряла десять килограммов за эти годы. А для кого-то готовить не было нужды. Ко мне пытались свататься многие мужчины, но я ничего к ним не чувствовала. Совершенно.

— Мамочка, ты правда ничего не помнишь? — тихо спросила кроха и приглушенно всхлипнула.

— Малышка, — тут же оказалась я возле неё, — Почему ты считаешь меня своей мамой? Может, я похожа на неё? Нам с тобой нужно вместе подумать, как ты оказалась одна в столь позднее время. Расскажи, что ты сегодня делала?

— Мы с папой ходили к изобретателю… — начала она.

— Та-а-а-ак…

— Он сказал, что наконец-то починил артефакт переноса в другой мир, но его силы хватит на один переход. И лишь для одного человека.

— Что было дальше?

— Папа сказал мне подождать его и направился к переходу, но я… — громко всхлипнула девочка, — Я оступилась и полетела спиной прямо на переходный артефакт. Папа будет ругать меня, когда придет за нами. Но я же случайно! Я не хотела, правда! А еще он переживает теперь за нас обеих!

Кроха расплакалась, и мне не осталось ничего иного, как подхватить легкую, как перышко, девочку на руки и присесть на диван, являющийся одновременно и моим спальным местом. Я раскачивала малышку, пытаясь успокоить, и одновременно думала, как мне поступить.

Сказка, рассказанная малышкой, безусловно, интересная. Но дело в том, что сказкам свойственно искажать реальность. Изобретатели, артефакты, переходы в другой мир — это немыслимо. И самое главное — абсолютно нереально! Я, конечно, потеряла память, но знаю, что никаких чудес в нашем мире не бывает.

Хотя…

Я вновь взглянула на девочку, уже успевшую заснуть в моих руках. А что, если это моё чудо? Мой маленький лучик, способный возвратить к жизни?

Вдруг она сбежала из детского приюта? Тогда вполне объяснимы её волшебные рассказы. И в этом случае я могу удочерить её… Может, это смысл моей жизни? Отдать всю себя этой крохе, рядом с которой я оживаю?

Я вновь вгляделась в личико малышки. Кучерявые светлые волосы, длинные пушистые ресницы, румянец на пухлых щечках и светлые бровки. А главное — небольшая родинка на кончике носа, прямо как у меня.

Так вот почему девочка решила, что я ее мама! Вероятно, такая приметная особенность не у меня одной. А значит, и найти родителей девочки будет легко.

Странно, но от этой мысли на языке появилась горечь.

Глава 3

— Мама, просыпайся!

Маленькие горячие ладошки похлопывали меня по щекам, а я не могла понять, реальность это или сон, который до сих пор забивал мою голову.

Впервые за три года я видела сон, в котором высокий красивый мужчина со светлыми кудрявыми волосами и голубыми обеспокоенными глазами стоял передо мной на коленях и умолял вернуться к ним. К кому «к ним» я так и не поняла.

Но я была уверена, что этот мужчина не посторонний для меня. Что я его знаю. Или знала… В прошлой жизни, до того, как я потеряла даже собственное имя.

— Мамочка, вставай! Вдруг нас папа уже ждет под елочкой! В этом мире так плохо чувствуется магия, что и он не сможет пройти по следу за нами, а значит, будет ждать там, где и меня вчера выбросил портал.

— Ты мне не приснилась… — пробормотала я, глядя на малышку, чье платьишко было испачкано в муке.

Я была уверена, что это сон! Но она стоит сейчас рядом с диваном, на котором мы обе вчера уснули, и грозно хмурит бровки, глядя на меня.

— Мамочка, конечно же, не приснилась! Я же вчера тебе рассказала всё! Неужели ты совсем меня не помнишь…

— Малышка…

— Нет! Вставай и собирайся! Нам нужно найти папу, он сможет тебе все объяснить лучше, чем я!

С привычным ей упорством малышка потянула меня за руку, направляя в сторону крошечной кухни. Я открыла рот от изумления, когда увидела небольшую, но все же горку кривых оладий на самой красивой тарелке, подаренной мне добрыми соседями.

— Ты смогла приготовить завтрак сама?

— Конечно, мамочка. Ты же меня учила. Помнишь? Мы каждое воскресенье готовили папочке завтрак и относили в кабинет. Он вечно сидел в своих бумагах! Ты еще говорила ему: «Дорогой, сколько можно работать? Мы со Светлячком соскучились по тебе!». Не помнишь?

Я помотала головой, смотря на девочку с жалостью. У малышки была такая хорошая мама. Где же она сейчас? Почему оставила чудесного ребенка?

— Мы готовили блинчики, оладьи, сырники, запеканки и даже пироги! Ты всегда прогоняла прислугу с кухни, когда мы готовили только вдвоем. А когда мы делали сырники, на столе всегда оставалась мука, и мы рисовали смешные истории. Потом мы отыскивали самое вкусное варенье и украшали тарелки рожицами. Я рисовала солнышко в последний раз, а ты нарисовала папе сердечко из его любимого клубничного джема. Я и сейчас хотела найти джем, но не смогла. Может, он на тех полках?

Девочка указала на полки, прикрепленные к стене. Но и там не было ни джема, ни варенья, ни даже сахарного сиропа. Мне выделяли крошечное пособие от правления городом и иногда приносили продукты добросердечные горожане. Этих средств с трудом хватало на месяц лишь на самые необходимые продукты.

Сейчас стало особо горько, потому что я не могла даже угостить малышку петушком на палочке. О свежих фруктах и зефире и речи не шло. Такое я и сама ела крайне редко. Ягоды, фрукты и грибы я могла собирать летом и заготавливать. Только этот год выдался неурожайным, и я осталась без всего… Хорошо хоть травы успела засушить, иначе даже чая бы не было.

— Ты молодец. Даже я не смогла бы приготовить такие красивые оладьи. Но у меня нет варенья или джема. Есть только чай из листьев смородины и мяты.

— Мы с тобой собирали такой же сбор летом. Мамочка, это же было всего месяц назад…

Голубые глаза стали быстро наполняться слезами, а носик сморщился, предвещая скорую горькую истерику малышки. Сердце дрогнуло, а руки сами потянулись к девочке, и я подхватила её, прижимая к своей груди и позволяя рыдать в мое плечо.

Хрупкие плечики содрогались, и девочка громко всхлипывала, а мои виски сжало болью. Я буквально рухнула на стул, благо стоящий рядом.

— Вспомни меня, Эмма! Вспомни нас!

Перед глазами стали проноситься видения. Опять красивый мужчина. Он стучит по стене и пытается дозваться до меня, но бесполезно. Прозрачная стена блестит и переливается, а его кулаки утопают в ней, будто в вязком киселе и голос становится все тише, тише, тише… Пока не стихает полностью.

Я пришла в себя от беспокойного «Мама?». Девочка смотрела на меня широко распахнутыми глазками, в которых застыл ужас.

— У тебя кровь! — испуганно выкрикнула она и спешно достала из маленького кармашка на платье белый платок с вышивкой.

— Светлячок… — прочитала я и хотела отказаться от такого дара, понимая, что белая ткань испачкается безвозвратно, но девочка оттолкнула мою руку и сама прижала платочек к моему носу.

— Вы с папой меня так называете. Светлячок. А полностью — Светлиана Андронис Ван-Лэйкс. А ты — Эмма Ван-Лэйкс. Моего папу зовут Андронис, и вы поженились много лет назад, а потом появилась я. Ты должна все вспомнить!

— Эмма… — медленно проговорила я, и в памяти действительно шевельнулось что-то. Знакомое, родное, привычное. Губы приняли новое имя сразу, а виски непривычно сдавило.