Девочка Лютого. Бонус

Глава 6. Накопилось

Какие кошмары?

Под мерное дыхание Макса я проваливаюсь в сон, как в кроличью нору.

Меня принимает в свои объятия теплая чернота, и я засыпаю, даже не успев обмозговать все события сегодняшнего дня. Накал был слишком мощный, и лампочка перегорела.

Утром я понимаю, что за всю ночь так ни разу и не пошевелилась, придавленная Лютаевской тяжелой рукой, и отлежала себе все к чертовой матери.

Поерзав, достаю из-под Макса онемевшую конечность.

Лютаев от этого движения просыпается. Это выражается в том, что его рука на моем предплечье мгновенно сжимается, фиксируя меня на месте. Распахнувшиеся зеленые глаза смотрят на меня с подозрением. Сразу же тянет оправдаться:

– Мне по делу…

Тяжело вздохнув, Макс выпускает меня из хватки, но путь на свободу не облегчает. Мне приходится перелезать через него, и он пользуется тем, что затекшее со сна тело неуклюже, и попутно меня тискает.

В итоге вырываюсь я из кроватного плена красная и тяжело дышащая, с колотящимся сердцем.

В ванной плещу на лицо прохладной водой и долго разглядываю в зеркало отметины, которые Макс мне наставил этой ночью. Это какой-то кошмар.

Он всегда старался быть со мной аккуратен и бережен. Даже когда он терял голову, я чувствовала, что для него я хрупкая. О таких вещах, как засосы, речи и идти не могло. Если только случайно.

А сегодня в него вселился дьявол.

Мне казалось, Макс ненасытен, но только сейчас я понимаю, как он сдерживался. Эта ночь… Это ведь даже не был жесткий секс, я не знаю, как это назвать… Бескомпромиссное обладание.

Меня снова затапливает горячая волна, внизу живота все скручивается от сладкого спазма при воспоминании об особо впечатляющих моментах.

И зачем Лютаев контролирует себя в постели?

Я ему доверяю. Мне частенько поначалу неловко, но ради него, я готова к экспериментам.

Если Макс ради такого секса идет к другой женщине… Это еще больнее, потому что лишает его меня. Мне… все понравилось…

Стук в дверь, прерывает мои размышления.

– Карин? – обеспокоенный голос. – Ты в порядке?

Ну вот, расстраиваюсь я. Я же не хрустальная! Я нормальная женщина!

Подумаешь, меня как следует поимели! Откуда столько волнения?

– Да, я сейчас, – отзываюсь я.

Нацепив банный халат, уступаю ванную Максу, но тот плетется за мной на кухню.

– Ты мне травму нанесла, – ворчит он. – Психологическую. Мне показалось, что ты сбежала из ванной.

Я ставлю чайник и почему-то стараюсь на Макса не смотреть.

Мне немного страшно.

Нам придется поговорить, и я хоть и знаю заранее, что мне не понравится, все равно предпочитаю оттянуть разговор. Как удобно было спрятать голову в песок. Просто смыться.

– Ты почему босиком? – вдруг рявкает Лютаев. – Все нараспашку!

Он уходит и возвращается с пушистыми Полинкиными тапками.

Усевшись передо мной на корточки, он помогает мне обуться, а я позволяю себе пожирать глазами эти мощные плечи, длинную шею, светлые волосы… Словно почувствовав мой взгляд, Макс вскидывает на меня потемневшие глаза.

Какой же он красивый…

Скользящим движением он проводит по моим ногам от щиколоток до колена, вызывая у меня волнение и трепет. Поднимается передо мной, нависает, сердце снова начинает колотиться. Сильный, взрослый, опасный…

Лютаев отбирает у меня заварочник, аккуратно ставит его позади на столешницу, ладонью обхватывает мое лицо, заставляя привстать на цыпочки и легкими поцелуями проходится по следам его страсти на шее, ключицах и плечах.

Во рту пересыхает. В этом столько нежности и ласки, что у меня в груди становится больно.

– Девочка, – Макс прижимает меня к себе.

Я готова навсегда остаться в этих объятиях, вдыхая запах его кожи, греясь его теплом. Щелчок вскипевшего чайника нарушает нашу идиллию.

Лютаев переключается на чай, оставляя меня сожалеть о том, что я вообще решила что-то заварить. Впрочем, он как всегда недоволен содержимым упаковки. Дома… Я уже привыкла называть квартиру Макса домом… Дома он всегда сам заваривает мне травяные чаи, тут их разумеется нет, поэтому Лютаев морщится.

У меня просыпается клушкинский инстинкт покормить своего мужчину, но в квартире, где никто не живет, в холодильнике пусто.

Однако, Макс, похоже, не настроен на весьма ранний, судя по темени за окном, завтрак.

Сонное состояние уступает место нарастающему напряжению.

Усадив меня с чашкой чая за стол, Лютаев встает напротив, прислонившись к холодильнику и сложив руки на голой мускулистой груди.

Даже в одних джинсах он выглядит угрожающе.

Неужели этот мужчина терял сегодня ночью голову со мной в постели? Это же дикий зверь, первобытная мощь…

– Не смотри на меня так, Карин, – хрипло просит Макс. – Нам надо поговорить.

Как я могу смотреть на него по-другому? Даже шрам на его боку вызывает у меня восторг.

– Карин, – предупреждение в голосе Лютаева становится весомее. – Надо расставить все точки над «и», а потом я наконец смогу тебя наказать.

– Наконец? – ошалев, спрашиваю я, когда до меня доходит смысл его слов. – А ночью что тогда было?

– Ночью я успокаивался.

Я пытаюсь запить это откровение, но чай слишком горячий. Фигасе Макс разволновался… И тут же краснею, вспомнив «давай, сладкая… покажи, как ты рада меня видеть…», и закашливаюсь.

– Карин, что это был за побег века? – сурово спрашивает мой викинг.

– Это был не побег… Мне нужно было подумать… – мямлю я, хотя про себя бодро и аргументированно объясняю, почему ушла.

– Подумать? О чем? Карин, ты мне соврала, сказала, что ты у матери. Что я должен был думать? – заводится Лютаев.

– А что должна была думать я? – решаюсь я наконец. – Ты уходишь к другой, а я должна на это просто смотреть?