Девочка Лютого. Бонус

Глава 7. Поблажка

– Мне стоило подождать, пока ты меня бросишь сам? Или ты не собирался? – отвернувшись от Лютаева, пылю я, накручивая себя от души, потому что спокойно поговорить об этом у меня не хватит духу. – Удобно же. Я останусь, как домашний питомец, не мешающий проводить время с другими женщинами?

Тишина.

Заставляю себя посмотреть на Макса.

У него охреневшее в прямом смысле слова лицо.

– Что-о-о? – тянет он растерянно.

– Что? Долго мне еще задыхаться в запахе чужих духов? – злюсь я. – Смотреть, как ты уходишь из дома «по делам»? Слушать, как ты разговариваешь в ванной с чужой женщиной? И гадать: одна она или их уже много?

По мере моей тирады лицо Лютаева вытягивается еще больше.

Наверное, обалдел от моего наезда, привык, что я мягкий человек и не люблю скандалы. Но я живая! И мне больно! Всему есть предел! И я хотела обойтись без этих упреков, он сам выбрал второй вариант!

– Неужели нельзя сказать правду? Если тебе нравится другая, я бы не стала тебе мешать…

И он меня не разубеждает, молча слушает.

Я вот-вот разревусь.

Горло сдавило спазмом. Голос уже противно писклявый.

Сейчас хлынут слезы и сопли. Я не умею плакать красиво, и Макс запомнит меня истеричным чудовищем, пятнистым как мухомор.

– Ты ничем мне не обязан… Я понимаю… – выталкиваю из себя слова с трудом.

Лютаев наконец прерывает меня.

– Ты ревнуешь, – озаряет его.

Голос его звучит… шокированно.

– Тебя это удивляет? – вскидываюсь я.

Как может быть иначе? Он моя первая любовь, мой первый мужчина, мой настоящий герой! Бесчувственная сволочь он. Если он скажет что-то вроде, ну раз ты ревнуешь, тогда я больше не буду трахать других баб, я его убью!

– Карин, ты ревнуешь, – повторяет он, как будто сам не верит в то, что слышит.

Уже шмыгаю носом. А что он от меня ждал? Благословения?

– Я все время забываю, что ты у меня еще маленькая, – выдает Макс, выбешивая меня на раз.

Это мы сейчас про что? Про то, что взрослые девочки должны понимать, что у мужиков есть слабости? Право на лево? Типа будь умнее, перетерпи?

Тяжелый и едкий ком распирает грудь.

Офигеть! В двадцать я этого не понимаю, а как только стукнет двадцать один – сразу пойму? Что-то я не думаю, что за месяц «поумнею» настолько!

– Ну вот, видишь… Тебе нужен кто-то более взрослый. Готовый к такому. Вчерашняя, наверно, подходит, я – нет! – отрезаю я.

– Вчерашняя? – бровь Макса приподнимается, а голосе слышится неуместное веселье.

– Давай не будем врать, хорошо? Не после того, через что мы прошли, – дребезжу я надтреснуто. – Я вас видела. Да, это некрасиво, но я проследила вчера за тобой. Я своим глазами посмотрела на нее…

В зеленых глазах Лютаева вспыхивает опасный огонек.

– Проследила?

Да что он к каждому слову цепляется? Как эхо, повторяет мои слова.

Ну хоть не говорит, что я все себе напридумывала!

– Проследила! И что? Мне должно стать стыдно? – с вызовом смотрю на Макса.

Он отлепляется от холодильника, поводит обнаженными плечами, отчего мускулы на груди играют.

– Ты меня удивила, Карин, – внезапно его голос стал ниже.

Макс подходит ко мне, и я вскакиваю со своего места. Пытаюсь дезертировать, потому что, когда он так близко, ругаться с ним невозможно.

Но отскочить в сторону не успеваю и оказываюсь зажата между столом и телом Лютаева.

Эта бесчувственная зараза тянет лапы к вороту халата, а когда я стягиваю его, не позволяя распахнуть, он просто дергает за поясок.

Разозлившись, бью его по рукам.

Это прям достижение. Потому что раньше мне и в голову такое бы не пришло, я до сих пор робею перед Лютаевым, как пятиклашка перед выпускником.

А сейчас я прям боевой хомяк.

Голый боевой хомяк.

Потому что пояска меня все-таки лишают. И горячая ладонь в миг ложится на талию под халатом.

– Перестань! – требую я.

– Неа.

От этого офигительного контраргумента, у меня пропадает дар речи, а Макс подхватывает меня и усаживает на стол, без раздумий вклиниваясь между моих ног и нагло распахивая полы халата до конца.

Непрошибаемый тип!

Бесит! Что за манеры все решать в койке?

Он что думает, я еще пару раз кончу и забуду про его измену?

– Ты мне ничего не хочешь сказать? – пыхчу я, отбиваясь от бессовестных рук, шарящих по телу. – Ты что-то говорил про точки над «и»!

– Обязательно, Карин, – бормочет Макс, целующий меня в шею, царапая кожу вылезшей щетиной и будоража дыханием в ухо.

– Что? – свирепею я. – Уже наказание?

Брыкаюсь изо всех сил, но где-там… Только окончательно оказываюсь в плену викинга.

– Нет, – грубоватая ладонь накрывает левую грудь, – накажу потом. Это надо делать в спокойном состоянии, а сейчас я разволновался. Мне надо успокоиться…

Да блин!

Я уже лопатками на столе, и влажный поцелуй на ключицах никак не могу предотвратить.

Успокоиться ему надо! Какого черта он выглядит довольным, как слон во время купания?

– А тебя мы наказывать не будем? – шиплю я, когда кое-кто пробирается рукой к низу живота.

– Ты даже не представляешь, что я испытывал всю неделю, когда ты была, как дикобраз, – ворчит Лютаев, не переставая меня тискать. – И за это мы тоже будем наказывать тебя. Но позже.

Я в шоке! Он изменяет и недоволен, что я не рада до жопы?

Вжиканье молнии выводит меня на новый виток возмущения, но стоит мне открыть рот, чтобы высказаться, как меня целуют.

Пальцы Макса добираются до опухшей киски и поглаживают ее шершавыми подушечками, как бы извиняясь за прошлую ночь или за грядущее вторжение.

Соски мгновенно реагируют на эту нескромную ласку, и кожа покрывается мурашками. Тело предает меня сразу, даже не пытаясь пережить осаду, оно выбрасывает белый флаг и выделяет смазку, которую Макс размазывает по складочкам.

– Ты меня ревнуешь, Карин, за это будет поблажка, но маленькая.