Девочка Юсупова. Долгожданный наследник

Глава 18

— Хочу есть, — сообщает сын ближе к обеду.

Я же хочу сквозь землю провалиться, потому что настолько увлеклась игровым процессом, что напрочь забыла о еде. В холодильнике у нас мышь повесилась, так что о готовке на скорую руку не может быть и речи. Я лихорадочно думаю, что еще есть в доме.

Макароны, гречка, овсянка.

Все это приготовится быстро, но без овощей и мяса Кирилл есть не станет. Сделать заказ еды на дом? Пожалуй, неплохая идея, но тогда стоит заказывать на себя и Дамира. Не оставлять же его голодным, в самом деле. Он, конечно, может поесть в ресторане, но не думаю, что сын захочет его отпускать. Скорее, увяжется вместе с ним и меня заодно прихватит.

— Варя, — от неожиданности я подпрыгиваю на месте и роняю банку с крупой, которую хотела запихнуть обратно на верхнюю полку.

Гречка рассыпается на полу, я шумно выдыхаю. Вот зачем так подкрадываться, спрашивается? Неужели нельзя было постучать? Или спрашивать, на худой конец, не так грозно.

— Что?!

— Я всего лишь хотел предложить пообедать в ресторане. Ты была все время с нами, не думаю, что успела что-то приготовить. Можем поехать в самый ближайший, там точно приготовят быстрее, да и гарнир, думаю, больше не пригоден.

Он кивает на рассыпанную на полу гречку, и я соглашаюсь с ним. И правда. Готовить ее я точно не буду, доставка выйдет дольше, а отпустить сына с ним одного я не могу. Поэтому соглашаюсь и иду собираться, совершенно позабыв о рассыпанной крупе. Соберу ее потом, когда вернемся.

Когда оказываюсь в спальне, в нерешительности открываю шкаф и понимаю, что не знаю, куда мы едем. Соответственно, понятия не имею, что надеть. Подумав несколько минут, решаю остановить свой выбор на темных джинсах и светлой блузке. Для любого ресторана и простого кафе подойдет.

Выхожу из спальни и забегаю в детскую, чтобы взять для Кирилла штанишки и кофточку. На сборы уходит каких-то пару минут, после чего Кирилл не без сожаления оставляет игрушки и, протянув руку Дамиру, идет к выходу. Я закрываю дверь и мы все вместе спускаемся на лифте вниз.

Дамир ведет нас к черному тонированному седану, открывает дверцу, помогает залезть сыну и подает руку мне. Я же озираюсь по сторонам в поисках охраны, но ее нигде нет. Неужели Дамир приехал один в этот район на таком автомобиле?

Когда он садится за руль сам, я удивляюсь еще больше. А как же водитель, который был в прошлый раз? Отсутствие водителя и охраны кажется мне подозрительным. Создается впечатление, что Дамир приехал сюда втайне ото всех, а если быть конкретной, втайне от жены. Неужели он ей так и не рассказал, что у него есть сын? И почему?

Решаю не спрашивать об этом при сыне и всю дорогу молча смотрю в окно. Кирюша устал от игр и тоже едет молча, а может не хочет тараторить при отце. В любом случае, к ресторану мы добираемся в полной тишине, нарушаемой лишь работой кондиционера.

Припарковав автомобиль, Дамир покидает салон. Я открываю дверцу и выхожу следом. Помогаю сыну вылезти из машины и беру его за руку.

Ресторан оказывается простым. Это не Орфей, где не пропускают тех, кто ненадлежаще одет. Сейчас меня это даже радует. Не хочу чувствовать себя не в своей тарелке, да и кухни хочется обычной, без всяких там фуа-гра и мраморных телят.

— Я хочу газировку, — как назло требует Кирилл, когда мы садимся и к нам подходит официантка.

— Не нужно, — отвечаю под ее вопросительный взгляд. — Мы пока подумаем, спасибо.

— Ты даешь ему газировку? — удивленно спрашивает Дамир.

— Очень редко.

— Но даешь.

— Да, даю.

Юсупов буравит меня взглядом и сжимает челюсти. Не знаю, о чем он думает, но я считаю себя прекрасной матерью. К сожалению, так уж сложилось, что в наше время детям доступна масса вредных продуктов из магазина и всяких кафе быстрого питания. Мне очень сложно объяснить сыну, почему на дне рождения у Макара, которое они праздновали в Макдональдс, ему разрешили пить газированную воду, а потом строго запретили. Я позволяла Кириллу время от времени шоколад, конфеты, полчашки газировки и даже бургер из Макдональдса. Все дети ели, и ему тоже хотелось.

Все это я прокручиваю в голове вместо того, чтобы сказать Юсупову. Я обязательно поговорю с ним, но не при Кирилле. Не хочу, чтобы он видел мое недовольство и слышал, как я высказываю его отцу все, что думаю.

— Я хочу газировку, — Кирилл пожимает плечами. — Ты мне купишь?

Это он спрашивает не у меня, а у отца.

— Нет, не куплю, — мотает головой Дамир.

Кирилл недовольно хмыкает, но не обижается, а через несколько мгновений и вовсе забывает о своем требовании. Со мной он повел бы себя иначе. Посмотрел бы так, что я не смогла отказать.

— Определились с выбором? — спрашивает официантка через несколько минут.

Мы делаем заказ. Я беру для Кирилла овощи на пару, детские котлетки и на десерт песочное печенье, которое он так любит.

— Добавьте к заказу еще апельсиновый фреш.

— Не нужно, — мотаю головой. — У Кирилла аллергия.

Дамир поджимает губы, но мне ничего не говорит, лишь быстро произносит для официантки свой заказ. Я делаю свой и она уходит, предварительно повторив все наименования блюд, которые мы заказали.

— Мам, можно мне туда?

Кирилл указывает на игровую комнату, которая находится в паре метров от столика, который мы выбрали.

— Можно. Идем, я тебя отведу.

Я помогаю Кириллу разуться и говорю ему, чтобы не обижал других детей и слушался няню, что присматривает за всеми. Это заведение мне автоматически нравится. Не каждый ресторан может похвастаться наличием в детской комнате няни.

Оставив сына, возвращаюсь к Юсупову, хотя было желание остаться с Кириллом в игровой и выйти только когда принесут весь наш заказ. Я не делаю этого лишь потому, что знаю — Дамир хочет поговорить. Да и мне стоит объяснить ему, что он не может лезть в нашу жизнь, как ему вздумается. И подрывать мой авторитет перед сыном тоже не стоит, хотя он этого и не делает. Но это пока. Откуда я знаю, что он будет предпринимать дальше.

— Ты уверена, что безопасно оставить его там? — спрашивает Дамир, стоит мне вернуться.

— В комнате есть няня и несколько детей. Она справится. К тому же Кирилл не проблемный.

— Ты поишь его газировкой, — упрекает меня Юсупов.

— Я не пою его газировкой. Он пил ее раза три.

— Ты хоть представляешь, как это вредно для растущего организма?

— Представляю, — киваю. — Но не могу оградить ребенка от этого. Впервые он выпил ее на дне рождения у друга, я же не могу…

— У него не должно быть таких друзей, — перебивает меня Дамир.

Я ошарашенно смотрю на него и пытаюсь понять, не шутит ли он. Судя по серьезному выражению лица — нет. Он действительно считает, что я должна была запретить общение сына с другом только потому, что там Кирилл выпил маленький стаканчик газировки?

— Это не тебе решать, — говорю уверенным тоном.

— Теперь мне.

— Послушай, — я едва сдерживаюсь, чтобы не встать из-за столика, взять сына за руку и отвести от этого самодура подальше. Каким-то мистическим образом я сдерживаюсь и даже могу спокойно произнести: — Кирилл будет сам решать, с кем он хочет общаться, а с кем нет. Это его право и ни ты, ни я вмешиваться не будем.

— Значит, нужно переговорить с родителями этих детей.

— Этого ты тоже делать не будешь.

— Варвара, — рычит он.

— Давай прекратим этот нелепый спор, иначе я буду вынуждена отказать тебе в возможности видеть сына.

— У тебя нет таких прав.

— До решения суда есть, — возражаю. — Все это время я воспитывала сына одна. Возможно, делала это не идеально, но я прекрасная мать, а Кирилл здоровый развитый ребенок. У тебя нет ни малейшего права врываться в нашу жизнь и все в ней менять. По крайней мере не так резко и без моего одобрения.

— Хочу тебе напомнить, что все это время я понятия не имел о сыне. А сейчас вижу, что он ест черти что и друзья у него от родителей-дегенератов.

— Он не ест черти что. И родители у его друзей хорошие.

Я не могу не заступиться за этих людей, потому что прекрасно их знаю. Мать Макара следит за его рационом едва ли не лучше, чем я за Кириллом, но иногда тоже позволяет сыну слабости.

— Спор действительно стоит прекратить, однако я сделаю всё, чтобы мой ребенок рос в максимально комфортных условиях и был огражден от того, что может ему навредить.

— Я не дам посадить Кирилла в золотую клетку, — решительно говорю и встаю, чтобы пойти за сыном, потому что нам приносят заказ.