Девочка Юсупова. Единственный наследник

Глава 13

Варвара

Я натягиваю на голое тело белую рубашку. Ткань приятно обволакивает, я немного расслабляюсь, хотя с Дамиром как на минном поле — не туда наступишь и как рванет. Я не боюсь его, хотя должна наверное. Ощущаю легкую тревогу, но страха, который сковывает все тело нет. Я просто… не верю, что он всерьез считает меня предательницей. И все только потому что ему об этом сказал Адам.

— Расскажи мне все, что знаешь, — просит он.

— О чем именно?

— О взрыве.

— Думаю, ты знаешь больше, — отвечаю. — Ты его хотя бы видел. А я по новостям узнала.

— Допустим. Почему тогда Адам обвинил тебя?

— Я откуда знаю? — пожимаю плечами. — Может, ему заплатили?

— Кто?

— Например, Наташа.

Дамир вопросительно изгибает бровь, мол, объясни. Я начинаю рассказывать, как пришла к нему домой, чтобы узнать, почему пропал, поговорить. Встретилась с Наташей, услышала признание об убийстве и угрозы в свой адрес.

— То есть она просто взяла и призналась тебе, что подстроила взрыв?

— Да, — киваю. — И не забыла сказать, чтобы я даже не думала претендовать на имущество, иначе сяду в такси и со мной будет то же самое.

Дамир молчит, смотрит перед собой. Бесит, что он не говорит ничего, никак не проявляет эмоции. Кто его знает, что он себе надумал, сейчас как выдаст обвинения и все начнется по второму кругу.

— Дальше.

— Это все, — пожимаю плечами. — Я домой поехала, включила новости, увидела, что Наташа не соврала.

О том, как ревела, умалчиваю. После того, как на меня посыпались обвинения, совсем не хочется перед ним унижаться и признаваться в том, как все было на самом деле.

— И что, ты больше не пыталась ничего выяснить?

Я все еще стою в одной рубашке на голое тело. Дамир не приглашает сесть, а сама я не делая попыток. Обижена. Слишком сильно на него обижена. Как он может вообще спрашивать меня о таком? Что я могла сделать против его Наташи, у которой было наследство и деньги, власть, люди? У меня двое детей на руках. Я бы ни за что не стала рисковать.

— Я понятливая, Дамир. Твоя жена угрожала мне второй раз. Я бы не стала рисковать детьми. Так что да, я ничего не пыталась выяснять. Мне вообще было страшно на улицу выйти.

Моим ногам становится холодно. Я стою босиком на плитке, переминаюсь. Зубы начинают стучать друг о друга то ли от нервов, то ли от холода. Мне обидно, что Дамир поверил в мое предательство, но хуже всего то, что я даже не представляла, что он жив. Не надеялась. Запрещала себе, потому что это было нереально. Из области фантастики. Там от машины ничего не осталось практически, труп обгорел до костей, как рассказывали в СМИ. На что надеяться?

И вот Дамир передо мной. Это обескураживает. Я все еще не верю. Понимаю, что не сошла с ума, но не могу поверить, что это правда.

— Иди сюда, — говорит он, кивая на мои ноги. — Замерзнешь.

— Тебе есть до этого дело?

— Ты сказала, что беременна. Я не подарок, но заморить беременную холодом не входило в мои планы.

— Ребенок-то не твой, — хмыкаю, пытаясь задеть его больнее, хотя осознаю, что делаю только хуже.

— Не нагнетай. Иди сюда, садись рядом.

Третий раз приглашать меня не нужно. Я бы не пошла, но ношу под сердцем ребенка и думать в первую очередь должна о нем. Если заболею — придется пить лекарства, а это может отрицательно сказаться на плоде. К такому я не готова. Лучше уж унизиться и сидеть рядом с ним. Пусть считает меня виноватой, я все равно ничего не делала.

— К отцу моему зачем ездила?

Я удивляюсь. Он, оказывается, за мной следил, раз знает, что я ездила.

— Не к нему. К своему папе. Помощи для Алины просила. Он через твоего отца решил.

— И как? Судя по всему, он помог. Дом оплачен, операция тоже.

— Да, помог. В обмен на отказ от наследства.

— Ты написала отказ? — удивляется Дамир.

— Нет. Твой отец подделал тест ДНК. По документами Кирилл не твой сын.

— Чушь. Он ведь не мог. Видно же, что он похож.

— Видно. Он откупился от меня с Кириллом. Дал денег, сказал больше никогда не появляться. Я согласилась. Пойми, не мне с ним тягаться, а у меня Алина с ухудшением. Прости, но я сделала то, что должна была.

— Я не понимаю.

Я и сама ничего не понимаю. Отец, Наташа, беспочвенные обвинения Дамира. Я обхватываю себя руками, пытаюсь успокоиться. Выходит очень плохо. Мне не по себе. Начинаю непроизвольно дрожать. Мне не страшно, просто накрывает паникой. Что происходит? Кто-то хотел смерти Дамиру, а он оказался жив. И Адам об этом знал. Кому он еще сказал? И кто ему заплатил за то, чтобы он обвинил меня. Главное, зачем?

— Эй, ты чего? — Дамир трогает меня за руку, я ее вырываю. Смотрю на него зло, а по щекам слезы скатываются.

— Зачем ты так с нами? — спрашиваю у него.

Он молчаливо притягивает меня к себе, обнимает, и я реву сильнее. Обычная реакция организма, когда меня жалеют, я начинаю плакать. Не истерить, конечно, но остановить слезы уже не могу. Они льются потоком. Я не знаю, что будет дальше. Надеюсь, Дамир докопается до истины.

— Нужно допросить Адама еще раз, — всхлипываю. — Он должен сказать, почему оклеветал меня.