Долгая дорога в дюнах II. История продолжается

Глава 3

Вновь прибывшие гости с шумом и песнями вывалились на свадебное подворье. Покатилась, посыпалась из узлов всем под ноги шустрая живность. В центре всей этой кутерьмы бойко и деловито распоряжалась хозяйка, высокая, весьма еще видная женщина с гордо посаженной головой. Очень воодушевился Марцис, стараясь обратить на себя ее внимание. Даже ворчливый и безразличный ко всему на свете Хенька – и тот приосанился, галантно согнул, оказавшись с нею рядом, острый свой локоток.

Илза тепло и радушно принимала всех, хотя и видно было, что не ожидала такого нашествия. Обнимала, смеялась, благодарила, но глаза ее беспокойно искали кого-то в разношерстной толпе. Искали – и не находили. Сразу же по-хозяйски принялась суетиться и Бирута. Помогала рассаживать гостей за длинными, грубо сколоченными и прямо во дворе расставленными столами. Толпа вокруг Илзы быстро редела.

И вдруг хозяйка увидела Марту. Илза отвела взгляд, пытаясь скрыть удивление и смутную тревогу. Она не могла отойти в сторону, не встретив гостью, но не в силах была сделать шаг навстречу, переломить себя.

Марта подошла к ней сама.

– Поздравляю вас, Илза, от души поздравляю, – и, видя недоумение в ее глазах, добавила: – Артур просил передать, он будет чуть позже.

Что-то глупое и унизительное было в этом: словно она повинна в злом умысле и теперь изо всех сил старается скрыть его.

– Мать, что ж ты, так и будешь подарок при себе держать? – грубовато, но очень кстати вмешался Эдгар, появившийся перед двумя женщинами вместе с невестой.

Хельга кокетливо играла складками фаты. Жениха уже где-то потеряли. Илза с укоризной взглянула на дочь.

– Боже мой, конечно, конечно, – обрадованно спохватилась Марта. Но Эдгар сам проворно выудил у нее из сумки сверток.

Широким жестом заправского коробейника он развернул тонкую хрустящую бумагу. Медленно, словно подготавливая к чуду, раскрыл продолговатый черный футляр перед Хельгой, довольно поглядывая то на мать, то на девушку. Хельга ахнула и застыла в восхищении. На мягком бархате, как в музее, покоился золотой гарнитур – серьги, браслет и ажурное колье с подвесками. Яркими искрами заиграла филигранная вязь на солнце, наполнились светом крупные медовые ягоды янтаря.

– Поздравляем тебя, детка, будь счастлива, – чуть слышно проговорила расчувствовавшаяся Марта.

– Спасибо, – прозвучал в ответ шепот зардевшейся Хельги.

– Отец аж в самой Риге заказывал, – поспешил похвастать Эдгар, – а на браслете, кажется, надпись есть.

– Какая надпись? – только сейчас удалось Илзе одолеть сковавшее ее ревнивое отчуждение.

– Ну наверняка что-нибудь нетленное!

– Извините, но напрасно вы, Марта Екабовна. Я никогда не баловала Хельгу, – Илза быстро забрала у дочери футляр. – Мы не можем принять такой дорогой подарок.

– А мне кажется, Хельга сама должна решить, – неожиданно твердо возразила Марта. – Подарок для нее.

Девушка растерялась, чувствуя, что женщины чего-то недоговаривают и втягивают ее в свою игру.

Не придавая значения этому препирательству, снова вмешался Эдгар:

– Да что вы, на самом деле! Гляньте, невеста сейчас заплачет. То подарят, то отнимут. Развели историю.

Он вынул колье из футляра и притянул к себе девушку. Хельга послушно склонила голову, дожидаясь, когда он справится с застежкой.

Стоя чуть поодаль, эту сцену с любопытством наблюдала Бирута. На обеих руках ее висели тяжелые гроздья глиняных кружек для пива.

– Эй, хозяйка, куда ты там провалилась?! – нетерпеливо окликнули ее из-за раскидистых кустов терновника. – У гостей уже глотки ссохлись.

Здесь, на холодке, в стороне от всеобщего застолья, вокруг пузатой пивной бочки шло шумное мужское толковище.

Марцис, крякнув, одним махом вскинул бочку на стол, выбил заглушку – и густая пенистая струя ударила в дно стеклянного жбана. Жбан крепко, с сосредоточенным видом прижимал к впалому животу тщедушный мужичонка. Небольшого росточку, со встрепанными бесцветными волосенками, он только восхищенно прицокивал, глядя, как легко Марцис управляется с тяжеленной бочкой.

– Гляди-ка! Такой орел небось целую бригаду у Банги заменить может? – мужичонка весело подмигнул компании.

Всецело поглощенные ожиданием выпивки, те только сдержанно хмыкнули.

– Да уж не тебе чета, Симанис, – заметил кто-то из дружков Марциса.

– Это он примеривается, как на моем горбу половчее устроиться, чтобы в рай ехать, – хмуро зыркнул на тщедушного Ивара Марцис и забрал у него жбан.

Посудина живо пошла по кругу. Голоса становились все возбужденнее.

– Не скажи, хорошо придумали! Объединяемся с передовым сзаду хозяйством. Свой колхоз профукали, теперь в нашем решили себе задницу нагуливать, – бурно высказался один из рыбаков и сунул Ивару под нос корявый кукиш. – А этого не видал?!

– Ну ты, не очень-то, не начальство еще! – струхнув, попятился тот назад, чувствуя, что здесь можно и по морде схлопотать. – И ваш Банга райкому не указ. Как там решат, так и будет.

– Да плевал Банга на твой райком! Он себе повыше защиту найдет, а свое хозяйство проедать всяким раздолбаям не даст!

– Во-во! А не больно много он себе власти забрал?

На крошечный пятачок, где рыбаки зажали Ивара, протиснулся молодой напористый парень с аккуратными усиками.

– Конечно, в передовые выполз, как хотит, так и воротит. Все ему везде на блюдечке – и снасть шведская, и масло канадское!

– Ясное дело – депутат! – язвительно поддержал кто-то из стоявших сзади. – Знает, в какие двери соваться! У партийных свои расклады, они меж собой всегда столкуются!

– Нет, ты скажи, Хенька! Ты у нас писатель, – Марцис дернул за рукав увлекшегося пивом приятеля. – Скажи, правильно нас с этими голоштанниками объединять? В гробу я видал такую социальную справедливость!

– Дурак ты, Марцис. Они раньше тебя ее в гробу видели, – рассудительно заметил Хенька. – Показатели – вот что им нужно! Тут требуется полный ажур. Был отстающий колхоз, портил картинку всеобщего процветания, а мы его р-раз! – Он потянулся к забытой кем-то за разговором кружке и медленно, прислушиваясь к шипению пены, перелил пиво в свою, а пустую оттолкнул от себя, и она с грохотом покатилась по столу. – Вот так, дорогой землячок! И можно дружка дружке вешать ордена.

– На что это вы намекаете, товарищ журналист? – поближе к Хеньке вдруг очень проворно просочился аккуратно зачесанный плосколицый молодой мужик. – Мне кажется, ваши коллеги из редакции не поддержали бы такой странной позиции.

Хенька вдруг посмотрел на него совершенно трезвыми глазами и рыкнул тихо, но яростно:

– А ты, гнида, меня не пугай! Лучше вали отсюда, пока цел. Меня в таких местах пугали, куда тебя с твоим хитрожопым рылом давно упрятать пора.

– Ну зачем же так агрессивно? – гнусно осклабился плосколицый. – Я думаю, вы чего-то не поняли.

– Все я понял, сука, – худощавый жилистый Хенька поднялся и, низко опустив голову, продолжал цедить слова с такой натугой, что вздувались желваки на скулах. – Я тебя и таких, как ты, может, получше других понял…

Все споры вокруг утихли сами собой. Мужики тесно сгрудились вокруг этих двоих, понемногу заражаясь тихой яростью Хеньки. Похоже, назревал хороший мордобой. Больше всех нервничал и вертелся Ивар. Ему очень хотелось улучить момент и незаметно улизнуть от возможной молотиловки. И тут он услышал, что к воротам кто-то подъехал.