Мари-Клэр Сюльро Долина любви и печали

Приятная встреча

— Наш самолет приземлился в аэропорту Вероны. Температура за бортом плюс 4 градуса.

Микрофонная скороговорка стюардессы прервала размышления Лючии, и она быстро начала складывать в сумку бутылочку с недопитой минеральной водой, недочитанную газету и красивое зеленое яблоко.

«Всего +4 градуса, — подумала она, — а час назад в Риме было +15. Вот что значит север да еще близость гор». Ей захотелось поскорее увидеть синие причудливые линии дальних альпийских хребтов, вдохнуть целительный горный воздух.

Паоло, провожавший ее до аэропорта, сдал в багаж ее спортивную сумку, поцеловал жену и сказал, что завтра улетает в Китай по делам фирмы и будет через неделю, как раз к ее возвращению.

— Счастливо покататься, — напутствовал он, — береги ножки, в следующем году поедем кататься вместе.

— Ты каждый раз так говоришь. — Она нежно погладила его по щеке и безнадежно махнула рукой. — А когда наступает время отъезда, у тебя всегда находятся дела.

— Нет-нет, обещаю точно, — оправдывался он, — в следующем году поедем вместе.

Она скорчила обиженную рожицу и, чмокнув мужа, отправилась в зону личного досмотра.

…В аэропорту Вероны она, как всегда, взяла напрокат внедорожник и, предвкушая приятное трехчасовое путешествие в любимые горы, стала рассматривать почти новенький «мицубиши паджеро». Удобно устроившись на сиденье, она пристегнула ремень безопасности и нажала на газ.

Часа через полтора равнинный пейзаж сменился пологими холмами, потом на горизонте показались те самые синие горы и у нее возникло приятное ощущение скорого свидания с чем-то неизбывно любимым и родным. Дорога вдоль быстрой речки Адидже начала петлять среди скал, которые становились все круче. После городка Беллуно Лючия заехала на бензоколонку и почувствовала, что не прочь взбодриться хорошим капучино. Она зашла в соседнее кафе, где в этот утренний субботний час сидели в основном лыжники, направляющиеся в горы на уик-энд, так же, как и она, решившие передохнуть перед трудной горной дорогой.

На стоянке вокруг придорожного кафе стояли их автомобили с большими футлярами для лыж и сноубордов на багажниках. Многие были с детьми, в том числе с трех-четырехлетними. В последние годы детей, с раннего возраста катающихся на горных лыжах, становилось больше. Наверное, родители стали смелее, а может, и беспечнее, не желая ограничивать себя в удовольствиях и не ждать, пока дети подрастут.

Она улыбнулась, вспомнив, как в прошлом году, спускаясь по «черной», самой трудной трассе, увидела малыша лет пяти в шлеме и больших очках (непонятно было, мальчик это или девочка), который, скуля от страха, скребся на лыжах по крутому, почти ледяному склону. Ребенку было страшно, но он мужественно спускался по сложной трассе. Поблизости не было видно никого, кто бы подстраховывал малыша. Только метрах в ста пониже находилась группа лыжников, в которой, возможно, и был кто-нибудь из его родителей, предоставивших своему чаду самому выпутываться из сложной ситуации. Лючии хотелось помочь малышу, но она, видя, что он хотя и чуть не плачет, но едет довольно уверенно, побоялась спугнуть, обратившись к нему. Что ж, может, это и правильно — с раннего детства приучать ребенка к трудностям жизни. Подумав немного, она решила, что, когда у нее будут дети, она скорее всего тоже станет воспитывать у них к самостоятельность и, уж конечно, на лыжи поставит лет с трех. Как и ее саму… бесстрашные родители. Теперь, в 26 лет, у нее уже был 23-летний опыт катания на горных лыжах.

Отстояв очередь за кофе и маленькой пиццей, Лючия остановилась с подносом в руках в поисках свободного места. И тут высокий молодой человек с короткими светло-русыми волосами, тоже с подносом, улыбнувшись, наклонился к ней, тихо сказал: «Синьора, прошу вас» — и кивком головы указал на столик, приглашая с собой. От взгляда его смелых серо-голубых глаз у Лючии на мгновение перехватило дыхание, но она тоже улыбнулась ему, благодарно кивнув. Идя за ним между снующими людьми, она все-таки успела «сфотографировать» женщину, сидящую за столиком, к которому направлялся пригласивший ее блондин.

Скорее ее можно было назвать дамой. Хорошо уложенные черные волосы, тщательный макияж, свежий маникюр на длинных ногтях — довольно трудно увязать все это с намерением кататься на горных лыжах. Скорее можно предположить, что она собирается в театр или, по крайней мере, на работу в солидный офис. Некоторую принадлежность к направляющимся в горы выдавал ее добротный тонкий шерстяной свитер.

— Спасибо за приглашение, — проговорила Лючия по-английски, ставя поднос на край стола и улыбаясь самой очаровательной улыбкой. — А то я уже собралась завтракать у подоконника. — Она сразу поняла, что эти милые люди — не итальянцы, но кто они, еще не разобралась. — Меня зовут Лючия, — сказала она, — я живу в Риме.

Выпалив это, девушка спохватилась, что может показаться навязчивой. Она знала за собой грех чрезмерной общительности и постоянно ругала себя, пытаясь справиться с ним. Ну что поделаешь, эмоциональная итальянка…

Дама опустила глаза, пытаясь скрыть легкую усмешку в глазах, но тут же взмахнула длинными накрашенными ресницами и представилась:

— Катрин. — Она протянула руку, и Лючия, с трудом удерживая поднос одной рукой, спешно высвободила другую для рукопожатия.

Все трое рассмеялись над забавной ситуацией, и возникшее было напряжение исчезло.

Молодой человек молча взял у Лючии пустой поднос и отнес его на стойку. Когда он вернулся и сел рядом с девушкой, его глаза, чуть дольше, чем требовало приличие, остановились на ее лице.

— А меня зовут Морис, — медленно произнес он и снова посмотрел на нее.

На этот раз его взгляд задержался в ее глазах, и Лючия с досадой почувствовала, что краснеет. Она с трудом удержалась, чтобы не опустить ресницы.

— Вы из Франции, — догадалась Лючия.

Катрин кивнула, едва улыбнувшись в ответ.

— Я редко встречала французов в итальянских Альпах, — сказала Лючия, сделав маленький глоток кофе.

— О да, мы — большие патриоты! — с шутливой гордостью воскликнул Морис. — Ездим только на свои альпийские курорты.

Лючия молча поглядела на Мориса, удивленно подняв брови.

— Вы хотите спросить, почему мы сейчас изменили патриотизму? — Морис продолжал шутить, орудуя ножом и вилкой над пиццей.

Он посмотрел на жену, приглашая ее ответить их новой знакомой, но Катрин опустила глаза, стерев с губ и без того едва заметную улыбку. Молчание длилось несколько секунд.

— Мы приехали прокатиться по трассам Селла Ронды, — объяснил Морис, глядя на жену.

— Да-а-а! — с шутливым пафосом протянула Лючия. — Такой длинной карусели нет нигде в мире.

— У итальянцев тоже есть повод для патриотизма, — поддержал ее Морис. — Во Франции, пожалуй, нет такой лыжной карусели, как Села Ронда. Это интересно: выехать из одного места и через несколько часов вернуться туда же!

— Все время ехать вниз? — удивилась невозмутимая доселе Катрин.

— Нет, не все время, — пояснил Морис, — спускаешься, потом поднимаешься на подъемнике, затем снова спуск, подъемники, и так часов четыре-пять, шесть. В зависимости от степени подготовленности лыжника.

— Я каждый год приезжаю сюда, — горячо сказала Лючия, — и не могу налюбоваться дивными пейзажами Доломитовых скал. Да и катание здесь изумительное! Особенно, наверное, будет в этом году. Давно не было такой снежной зимы!

Внезапно Лючия заметила, что Морис смотрит на нее с особым интересом. Когда она поняла, что он не сводит глаз с ее губ, она так смутилась, что потеряла нить своих рассуждений. Она всегда знала, что нравится мужчинам, и привыкла к этому. Знала, что, когда она говорит, ее красиво очерченные полные губы часто привлекают их взгляды. Это было приятно, хотя давно перестало волновать ее. Сейчас она досадовала на себя, на свое смущение, но теплая волна неясного томления сладостно плескалась в ней, опускаясь все ниже.

Ее большие серо-зеленые глаза, дивно контрастирующие с темно-каштановыми вьющимися волосами, всегда привлекали внимание противоположного пола; вот и теперь она чувствовала, что этот француз любуется ею, даже не пытаясь скрыть свое восхищение от сидящей напротив жены. Хорошо, что молчаливая Катрин была увлечена пудингом и не поднимала глаз.

Лючия усилием воли овладела волнением и решила взять ситуацию в свои руки. Чуть отвернувшись от Мориса, она внезапно, обратилась к Катрин:

— У вас очень красивая прическа и дивные волосы…

— Вы находите? — Женщина подняла глаза, которые, к удивлению девушки, засветились радостью. — Спасибо за комплимент…

Лючия почувствовала спасительность этой темы и продолжила развивать ее:

— Я сразу почувствовала, что у вас типично французская красота. Вы похожи на женщин с портретов Энгра.

— О! Благодарю вас. — Теперь Лючия увидела настоящую улыбку Катрин. К сожалению, ее зубы были чересчур мелковаты при довольно крупных чертах красивого лица с белоснежной кожей. — Иногда мне говорят, что у меня несовременный облик.

— Так это же здорово! — воскликнула Лючия. — Надоели уже все эти гламурные блондинки а ля Шерон Стоун или брюнетки типа Пенелопы Крус.

— Пусть это не покажется ответной лестью, — оживилась Катрин, — а у вас, милая, самый притягательный тип итальянской красоты: смуглая кожа, тонкая кость, изящные запястья и высокая грудь…

При последних словах Лючия невольно ахнула и невольно взглянула на Мориса, который с притворной невозмутимостью и чуть заметной усмешкой переводил взгляд с одной дамы на другую.

— Не смущайтесь, не смущайтесь, — успокоила ее Катрин, — Морис ничего не слышал, но это правда.

— Ничего не слышал, — с забавной поспешностью уверил Морис. — Ну, девушки, для начала хватит комплиментов, поехали. Сейчас начнется непростая дорога — узкая, с постоянными серпантинами.

Катрин и Лючия почти одновременно поднялись из-за стола, и, улыбаясь, направились к двери, на ходу надевая куртки. Морис, шедший вслед за Лючией, чуть коснулся рукой ее спины, как бы защищая от толпы туристов, входивших в кафе из подъехавшего автобуса.

От этого легкого прикосновения девушку как будто пронзило током. Она удивилась этому давно забытому ощущению, но тут же решила противостоять смятению чувств. Морис слегка наклонился к ней и тихо спросил:

— Так куда вы едете?

— А я разве не сказала? — растерялась Лючия. — В Канацеи.

— И мы в Канацеи. — Морис понизил голос: — и, я не удивлюсь, если вы скажете, что у вас забронирован номер в отеле «Бельвью».

Она с удивлением полуобернулась к нему:

— Да, в «Бельвью»! И вы тоже в «Бельвью»?!

— Конечно, — небрежно ответил он. — И я был уверен, что так оно и будет.

Лючия рассмеялась, наклонилась к идущей впереди Катрин и сообщила ей о забавном совпадении: они будут жить в одном отеле.

— Я очень рада, — со светской учтивостью произнесла та, — будем часто встречаться.

Лючия помахала им рукой и направилась к своему «паджеро», стоявшему поодаль.

Отъехав от стоянки, девушка попыталась разобраться в своих ощущениях. Конечно, она и прежде испытывала чувство влюбленности. Ей были знакомы и замирание сердца, и холодок в груди, и влечение. Но то, что происходило с ней сейчас, удивляло, пугало и радовало ее. Это было новое чувство, в котором ей вдруг не захотелось разбираться. Она просто окунулась в незнакомые ей ощущения. Ведя машину, Лючия улыбалась, и все вокруг осветилось ее радостью. На небе появилось солнце, облака как будто начали таять, тени, исчезнувшие из распадков, обнаружили веселые ручьи, текущие из небольших ледопадов. Их можно было заметить, только посмотрев высоко вверх, на скалы, нависавшие над дорогой и заботливо укрытые дорожной службой мелкой сеткой, удерживающей камешки, которые могли сыпаться на дорогу.

Мощный «паджеро» легко преодолевал крутой серпантин горной дороги. Лючия слегка тормозила у поворотов, готовясь пропустить возможную встречную машину. Иногда узкое ущелье расширялось, превращаясь в долину, и появлялись милые альпийские деревушки с обязательным церковью или часовней, почти повторяющими линии окрестных гор.

Наконец долина Валь ди Фасса еще больше расширилась, вдали, среди лесистых холмов, появился средневековый городок Канацеи. Лючия была здесь в прошлом году и несколько раз до этого, но каждый раз внезапно возникающая панорама городка с красными черепицами радовала ее сердце. Джип Мориса отстал. Оно и понятно: она хорошо знала дорогу, почти каждый ее поворот. Пропасти, обрывавшиеся с правой стороны, ее уже не пугали, где надо, она притормаживала или давала больше газа, чтобы легче преодолеть крутизну.


— Да, синьора, комната забронирована и ждет вас. — Администратор гостиницы протянула ей ключ с номером 210. — А машину поставьте, пожалуйста, в подземный гараж, место 5С, налево от въезда.

Поднявшись к себе, Лючия распахнула двери балкона и ахнула. Перед ней расстилалась боковая долина, открывавшая панораму далеких синих гор, ближе вставали известняковые скалы с причудливыми зубцами, выветренными за миллионы лет — доломиты. Стоя на балконе, на высоте почти двух тысяч метров над уровнем моря, Лючия как бы парила в воздухе. Она развела руки в стороны, будто готовясь взлететь под мощным влиянием этой красоты и непонятной силы, воздействующей на нее с самой стоянки возле кафе. Внезапно она поняла происхождение этой силы и счастливо рассмеялась.

…Утром Лючия проснулась от яркого света, пробивавшегося сквозь шторы. Нежась в постели, она вдруг подумала, что ни разу не вспомнила о Паоло. Нет, конечно, она любила своего доброго милого толстячка. Она называла его «папа», и это ему нравилось, ведь он был на 10 лет старше ее. Лючия и относилась к нему как к папе: с уважением, с желанием быть послушной девочкой и чтобы он гордился ею. «Папа» Паоло действительно гордился красавицей-женой, хорошим архитектором. Ему было приятно, что ее проекты реализовывались не только в Риме. В Милане, например, недавно построили по ее проекту огромный детский досуговый центр с бассейном, театральным залом, игровыми комнатами и массой всего интересного.

Как же она забыла позвонить ему, сообщить о приезде. Между прочим, мог бы позвонить и сам. Но Лючия вдруг вспомнила, что в самолете выключила мобильник, а потом забыла включить. А сейчас Паоло уже в Китае. Ну ничего, встретимся через неделю… И вместе с мыслью о вчерашней встрече по ее телу разлилось приятное тепло. Она рассмеялась, откинула пуховое одеяло и быстро вскочила с постели.

Приняв, по обыкновению, прохладный душ и облачившись в спортивный костюм, Лючия подмигнула в зеркале прелестной стройной девушке с серо-зелеными глазами и пушистыми темно-каштановыми волосами. Она закрыла дверь и спустилась по лестнице в ресторанный зал.

Лючия сразу же решила не садиться за один стол с Морисом и Катрин. Подальше от искушений — спокойнее отдых. Она внутренне усмехнулась своему доморощенному афоризму и укрепилась в намерении противостоять своему влечению к Морису. В ресторане было мало народу. Всего две родительские пары с двумя детьми на каждую. Детки вели себя на удивление спокойно. Лючия села за столик в дальнем углу ресторана, за колонной, надеясь, что Катрин и Морис не заметят ее. Она посматривала на вход в зал, намереваясь спрятаться за колонной, когда они войдут.

Она заказала мюсли с горячим молоком, творог и кофе с круассаном. Едва официант отошел, как на пороге ресторана появились ее вчерашние знакомые. Лючия заметила, как Морис оглядывался по сторонам, как будто искал кого-то. Девушка отметила это с радостью и подвинула стул так, чтобы ее не было видно. Когда снова подошел официант, она осторожно выглянула из-за его спины и увидела, что Катрин и Морис уже сидят за столиком неподалеку от входа.

Она облегченно вздохнула, улыбнувшись такой конспирации, и принялась завтракать. Глядя в окно, девушка предвкушала встречу со снежными склонами и знакомыми трассами. Снега действительно было много, и снег был свежим — видно, снегопад прошел недавно…

Закончив завтрак, Лючия пошла к выходу и, остановившись у столика Мориса, приветливо поздоровалась с ним и его женой.

— Мы искали вас, где вы сидели? — искренне поинтересовалась Катрин.

— Меня посадили возле окна, вон там. — Она кивнула в противоположный конец зала.

— Не хотите пересесть к нам? — дружески предложила Катрин.

Лючия благодарно улыбнулась, но ничего не ответила. Морис молчал и с интересом смотрел на нее, видимо, раздумывая над причиной ее отказа.

Загрузка...