ГЛАВА 6

На посланного драконной магического «письмоносца» с вежливым предложением о встрече Дэрионис ответным посланием не отреагировал. Тогда Айриэ решила навестить наёмника — мало ли, может, человек без сознания и ответить не способен. Адрес она узнала, разумеется, через своих приятелей, обитающих в Сигмале гномов. Собственно, жил Дэрионис тоже в так называемом Гномьем предместье, расположенном ниже по течению Эссы и примыкавшем к городским стенам с юго-запада. Место было живописное, особенно красиво смотрелись окружавшие город поля с золотившимися злаками и берега, поросшие старыми плакучими ивами, чьи длинные изящные ветви нависали над чистейшей прозрачной водой, в которой бодро сновали стайки рыбёшек. Воды Эссы уже не одно столетие очищались специальными заклинаниями, да и нечистоты в реку никто не сливал.

Улицы предместья оказались по-гномьи широкими и прямыми, заботливо выложенными каменными плитками, по которым любая повозка шла бы легко и мягко, что уж говорить о ровном ходе Шоко. Селились в Гномьем предместье и люди, но представителей бородатого племени всё-таки было больше. Дома, разумеется, были выстроены гномами и в их стиле, стоили также соответствующе. Немногие из людей могли бы позволить себе здесь поселиться, и дело было даже не в деньгах, просто гномы не каждого были рады видеть в качестве соседа.

Дэрионис придирчивых бородатых, стало быть, устраивал, раз владел здесь домиком. Солидным таким, добротным двухэтажным жилищем с немаленьким садом и огородом, обнесённым высокой каменной стеной. Стоило такое обиталище немало, так что ничего удивительного, что наёмник ходил в драной куртке, если дом ещё полностью не выкуплен. А выкупить такое сразу под силу лишь человеку обеспеченному. Наверное, все свои не слишком высокие заработки Дэрионис тратил на уплату долга. Проценты гномы брали небольшие, но и без них сумма, похоже, выходила внушительная.

Ворота с массивной частой решёткой были заперты. Рядом в стене имелась узкая, обитая железом дверь, тоже закрытая. На ней висел магический колокольчик — на вид хлипкий и маленький, да и звякал он хоть и мелодично, но слабенько. Зато в доме его должно быть прекрасно слышно, хотя никто так и не соизволил отозваться даже после десятка сигналов. Прождав несколько минут и соскучившись в бездействии, Айриэ с прищуром примерилась к каменной стене. В принципе, взобраться не так уж и сложно, а Шоко прекрасно подождёт у ворот…

— Брайя, зря стараетесь… — картаво сказал кто-то за спиной магессы и добавил, когда она повернулась: — Ой, извиняйте, мэора маг, не разобрал сразу!..

Мальчишка лет десяти или постарше, довольно прилично одетый, но грязный до ужаса, будто специально извалялся в глубокой луже. Да-а, вот уж точно, свинья грязь везде найдёт, даже в чистеньком гномьем предместье. Всклокоченный, со свежей царапиной поперёк замурзанной щеки, но глядящий задиристо, даже после того как обнаружил, что обратился не к наёмнице, каковой со спины казалась Айриэ, а к настоящему магу, да ещё с орденским знаком на шее. В Эстиссе, кстати, такие нагрудные знаки (с изображением дракона, естественно), были в ходу давным-давно, а после Прорыва их стали носить все члены Ордена, когда хотели… остаться узнанными, хе-хе. Милые архаичные посохи ушли в прошлое, хотя кое-кто из драконьих магов здорово наловчился колотить ими нечисть, укрепив посох соответствующими заклинаниями. Но тут уж было дело вкуса, а отличительным знаком орденцев с недавних пор стало это не лишённое изящества украшение на цепочке, в дополнение к старому доброму серебряному перстню с головой дракона.

— А ты откуда знаешь? — чуть насмешливо спросила Айриэ, которую позабавила живописность облика мальчишки. — Хозяина что, дома нет?

— Не, хозяин-то дома, но не откроет, — шмыгнув слегка распухшим носом, — ответил мальчишка и глянул хитровато из-под слипшейся, грязной чёлки: — Если не пожалеете монетки, мэора, скажу вам, отчего.

Хмыкнув, Айриэ сунула юному поросёнку серебряную монету:

— На, это тебе на исцеление от боевых ран.

— Уж и боевых, — чуть покраснел мальчишка. — Подумаешь, подрались с городскими зазнайками… Благодарствую, мэора!.. Так вот, хозяин сейчас дома, мэора, а слуг он отослал, ещё два дня назад. Он всегда так делает, когда хочет один остаться. А потом когда три дня, когда больше никого не пускает и сам не показывается. И окна не светятся, хотя брай Дэрионис дома сидит.

Айриэ скептически приподняла брови, и мальчишка запальчиво продолжил:

— Не верите, мэора? Я не вру, клянусь Лунными богинями! В доме двое слуг, муж с женой, и вот эта жена с моей мамкой знается. Мы тут тоже неподалёку в одном богатом доме прислуживаем, я на конюшне помогаю, а мамка — кухаркой. Так вот, я подслу… то есть того, нечаянно слышал, что эти муж с женой опять несколько свободных дней от хозяина получили и назавтра, мол, в деревню едут, к родне. Говорю, два дня как уехали. Так что вы лучше потом приходите, ещё через пару дней, тогда уж наверняка брая застанете. То есть он откроет, а сейчас — ни-ни. Эх, кабы знать ещё, чего это он там запирается…

В глазах мальчишки явственно светилось желание раскрыть сию великую тайну. Айриэ зевнула и снова посмотрела на стену. Сойдёт и такой путь.

— Делать мне нечего, второй раз сюда являться. Ты, парень, не вздумай моего коня трогать, иначе он тебя копытом так приласкает, костей не соберёшь, — предупредила драконна, цепляя поводья за луку седла. — Шоко, жди здесь.

Чуть разбежавшись, она подпрыгнула, помогая себе магией, и довольно легко вскарабкалась на самый верх стены, усевшись верхом.

— Вот это да! Ну даёт! — восхищённо завопил мальчишка, но драконне было не до сопляческих восторгов.

Разумеется, как она и предполагала, стены охранялись добротным гномьим заклятием от воров и прочих желающих незаметно проникнуть в чужой дом. Но Айриэ знала, как договориться с заклятием: достаточно было капли крови. Драконьей крови, чтобы заклятие «успокоилось» и беспрепятственно пропустило Айриэ внутрь. Любого гнома оно пропустило бы тоже, но подало сигнал хозяину дома, а тут сторожевое заклинание словно уснуло. Вот и славно, нечего хозяина зря тревожить. Сейчас всё увидим своими глазами.

Сад при доме оказался довольно ухоженным — видимо, им занимался тот самый «муж», потому что вряд ли это был сам Дэрионис: жизнь наёмника предполагает частое отсутствие дома. Глаз радовали румяные бока яблок и груш, только начинавшие покрываться синеватым налётом крупные сливы и рядом другой сорт, бледные желтовато-зеленые, ещё не налившие медовым золотом и сладостью. Айриэ углядела в глубине сада даже пару абрикосовых деревьев. Грядки с овощами и пряными травами, аккуратно подстриженные ягодные кустики, несколько цветников в парадной части сада — да у Дэриониса не садовник, а чистое золото! Ведь всё здесь прекрасно росло без магии, не считая лёгких заклинаний, слегка сдерживавших рост сорняков и защищавших растения от различных гнилей. Прекрасно, что хозяин сада и садовник понимали — нельзя избавляться от сорняков и болезней полностью, иначе будет непоправимо нарушен великий круговорот жизни. Ведь всё это — и плесени с гнилями, и насекомые «вредные» и «полезные» — необходимо природе. Не удержавшись, драконна цапнула с ветки светло-зелёное раннее яблочко — сочное, хрустящее, с приятно освежающей кислинкой. Прелесть.

В последний момент Айриэ всё-таки решила пока спрятать нагрудный знак под рубашку, сама толком не зная зачем. Потом про Орден расскажет, сначала надо разобраться, что там со здоровьем потенциального напарника.

Входная дверь оказалась не заперта — похоже, хозяин понадеялся на охранные заклинания. Ну, тем лучше, не придётся быть совсем уж невежливой и лезть в окно. В доме было очень чисто, тихо и безлюдно — по крайней мере, на первый взгляд. Однако простенькое поисковое заклинание указало на лестницу в десяток ступеней, ведущую вниз — очевидно, в подвальное помещение.

Толкнув очередную незапертую дверь, Айриэ оказалась в небольшом помещении без окон, освещенном настольным магическим светильником. Пахнуло духотой и тяжёлым, липким запахом нездоровья. На нешироком топчане у стены, укутанный до самого носа каким-то линялым не то покрывалом, не то одеялом, лежал кто-то светловолосый. Рядом со светильником на столике, по правую руку от больного, были выставлены кружки с целебным питьём, остро и горько пахнущие травами и кореньями, так что драконна едва не чихнула. Дверь у неё за спиной тихонько хлопнула, закрываясь. Человек пошевелился и открыл глаза, хрипло спросив:

— Одор, это ты? О нет… Вы-то, мэора Нидайра, что здесь делаете?

Вопрос прозвучал на редкость неприязненно, даже враждебно.

Айриэ онемела и могла только молча смотреть. Потому что узнала говорившего. Узнала, несмотря на прошедшие годы, изменившийся, жёсткий взгляд и изуродованную левую половину лица. Впрочем, она ведь уже видела его таким тогда, той осенью, разве что смотрелся он теперь лет на семь — восемь старше своего действительного возраста, то есть примерно на тридцать. Проклятие состарило или… обстоятельства?

Корявое Равновесие, это ещё что за новости? Ему же «драконий камень» подарили!.. Да он должен был либо полностью вылечиться, пожелав этого, либо умереть ещё пять лет назад. А это что, спрашивается? Проклятие, выходит, никуда не делось, только просыпается теперь время от времени? Бред какой-то.

Получается, долг не закрыт. А у дракона не должно оставаться старых долгов, неправильно это. Вот поэтому они и встретились, чтобы у Айриэ появился шанс что-то исправить. Только сначала разобраться бы, что это вообще за… феномен.

— Любуетесь, мэора? — всё так же зло спросил он и дёрнул правым уголком рта, отчего здоровая половина лица исказилась не хуже повреждённой.

Драконна едва заметно вздрогнула, но сумела ответить спокойно:

— Нет, мэор… Дэрионис, всего лишь удивляюсь, почему вы вдруг… сменили облик.

— Уж простите, мэора Нидайра, но вы увидели то, что для ваших глаз не предназначалось. Я, прошу заметить, вас сюда не приглашал, — недовольно выпалил он и прикусил губу, сморщившись от боли, потому что неловко пошевелился. И голос у него стал прежним, у «Дэриониса» был совсем другой… — Пожалуйста, уйдите, мэора.

— Ну нет, этого вы не дождётесь, — решительно заявила драконна и двинулась к нему. — Мне напарник нужен, я вас теперь из когтей не выпущу.

Не хватало бросить его здесь, в этом паршивом душном подвале, да ещё одного. Придумал тоже, гордец несчастный. Его гордость, кажется, за это время выросла до размеров прямо-таки угрожающих. Ему самому угрожающих, разумеется.

— Сколько раз говорить, я вам не подхожу и… Вы что делаете? Оставьте в покое одеяло!

— Это не одеяло, а грязная тряпка, которой место на помойке! — отпарировала драконна. — И вообще, должна же я посмотреть, что с вами такое!

— Вы не целитель, насколько я знаю, — буркнул он сквозь зубы, напряжённо вцепившись правой рукой в свою обожаемую тряпку. — Да и целитель здесь не поможет, проверено. Оставьте меня в покое.

— С какой стати вы вообще отослали из дома слуг и забились в этот мерзкий подвал, если больны? Что это ещё за блажь?

Он зло глянул из-под упрямо сдвинутых бровей и процедил, сжав челюсти:

— Это не блажь, мэора, а необходимость. Вас это не касается.

— Послушайте, Ф… фантазёр вы эдакий, ну что вы напридумывали? — миролюбиво спросила Айриэ, чуть не назвав его настоящим именем. В последний момент спохватилась. Признаваться она пока не собиралась, порадовавшись, что пришла в облике Нидайры. Надо старого знакомца сначала немножечко приручить, а уж потом разоблачаться. — Я не собираюсь унижать вас жалостью, не волнуйтесь. Я вам по-дружески помощь предлагаю, так что хватит упираться.

Он долго смотрел ей в глаза и, видно, высмотрел что-то такое, что побудило его чуть пригладить встопорщенные колючки. Ещё не доверие, нет, но хотя бы отсутствие злой настороженности. Уже легче.

Он наконец выпустил свою тряпку и позволил откинуть её прочь. Хвала Равновесию, хоть смущаться не стал, но он и раньше не был стеснительным. Просто как всякий мужчина не любил, чтобы его видели слабым, однако тут уж придётся ему перетерпеть.

Фирниор лежал под так называемым одеялом полностью обнажённым; его левую половину тела покрывали небольшие язвочки, одни с подсохшей корочкой, другие — чуть сочащиеся кровью. Всё выглядело пусть и не так страшно, как пять лет назад, но, должно быть, причиняло ему немало мучений.

Айриэ мысленно тоскливо скривилась, но на лице её отразилось только вежливое участие, ничего более. По правде говоря, она за эти годы почти и не вспоминала ту историю, посчитав дело закрытым и долг выполненным. И не тянуло интересоваться судьбой Фирниора, потому что Айриэ ещё тогда решила забыть о Файханасах. Был бы жив Бромор, он, конечно, поделился бы новостями об их общем знакомом, а специально узнавать не хотелось. Зря, выходит, старалась, эта история пока не собирается её отпускать…

Магесса заставила себя отбросить ненужные мысли и принялась деловито задавать уточняющие вопросы, попутно обследуя человека магией. Все силовые нити были ужасающе перепутаны; остатки проклятия, видимые как длинные грязно-серые лохмотья, буквально пронизывали Фирниора насквозь. Жуткая мешанина, ни на что не похожая и не поддающаяся магии своей же создательницы. Это проклятие давно жило своей жизнью, а в случае Фирниора — ещё и неправильной, исковерканной. Проклятию плевать было на то, кто его произнёс, оно накрепко переплелось с аурой человека и драконьей магии уступать не собиралось.

А ещё Айриэ обнаружила на теле Фиора четыре непонятных сгустка гномьей магии, все на искалеченной левой половине — рука, нога, бок и голова. Сгустки были так перепутаны с нитями проклятия, что едва светились и, наверное, только драконье зрение и могло их обнаружить. Гномья магия была будто вживлена в тело Фирниора, но разобрать, что там и как, не представлялось возможным. Ещё бы в крылатом облике в «драконий день» на это взглянуть, тогда, может, станет понятнее.

— Что это вообще такое? — вслух спросила она.

Фирниор понял по-своему и пусть неохотно, но ответил:

— Результат давнего проклятия. Оно не снимается и не лечится. Что смогли — сделали, больше никак.

Айриэ подавила застарелое, назойливо заскрёбшееся внутри чувство вины и вспышку жалости заодно. Обещала же!.. Из дальнейших вопросов выяснилось, что проклятие словно бы просыпалось раз в несколько месяцев. Боль, язвочки, жар и общая слабость, а левая половина тела почти не повиновалась хозяину. Он устраивался в этом подвале и пережидал два-три самых скверных дня, когда едва мог голову поднять от слабости. Есть ему не хотелось, питьём он запасался заранее, как и прочими необходимыми мелочами. Например, под кроватью, в пределах досягаемости его правой руки стояла гномья ночная ваза, внутри которой выведенная из организма лишняя жидкость заклинанием превращалась в тёмный порошок без запаха, затем прекрасно удобрявший сад. Айриэ углядела сию нужную в комнате больного вещь и одобрительно кивнула про себя.

— А слуги вам чем помешали?

— Уволятся. Побоятся служить у проклятого хозяина, — криво улыбнулся он. — А они меня полностью устраивают. Так что пусть лучше родню свою навестят. И им хорошо, и мне спокойнее.

Понятно, почему он забился в эту нору: очевидно, у него нет возможности каждый раз покупать новое постельное бельё и тюфяк, взамен испачканных кровью. Да и трудно было бы скрыть это от глазастой служанки, точно возникли бы ненужные подозрения и слухи, чего Фирниор явно не желал. Служанка Фирниора дом содержала в порядке, не ленилась, и царящую в холле чистоту Айриэ уже успела оценить. От такой женщины сложно что-то спрятать. Тряпки-то можно просто выбросить на помойку, с бельём сложнее. Одно дело рубаху в походе сполоснуть в реке с мылом, другое — отстирывать простыни от засохшей крови. Вряд ли он сумеет справиться, следы останутся, и уж служанка точно разглядит. Этак Фиора и в убийстве, чего недоброго, заподозрить могут, если у служанки окажется длинный язык и богатое воображение. Попробуй потом отмойся от подозрений…

Однако же место для больного совсем неподходящее. Айриэ решительно тряхнула головой и заявила:

— Вот что, Дэрионис, нечего вам тут делать. Где там ваша спальня?

Он принялся слабо протестовать, но драконна, не слушая возражений, устремилась на верхний этаж. Пара спален небольших, явно гостевых, в конце коридора — комната слуг, несколько ванных — с удобствами по-гномьи, что весьма радовало. Хозяйская спальня была расположена примерно посередине — большая светлая комната с примыкающей к ней ванной, гардеробной и рабочим кабинетом с письменным столом. Широкая кровать, стены, обитые бежевой тканью с благородным растительным орнаментом, туалетный столик с зеркалом, стулья и кресла гномьей работы. Ни картин, ни любимых безделушек-финтифлюшек. Сдержанно и пустовато, даже бытовых заклинаний почти не было. И ещё комнате не хватало отпечатка личности хозяина, пожалуй. Спальня выглядела почти что необитаемой, хотя если подумать, то Фирниор и впрямь бывал здесь нечасто. Наверняка ведь много разъезжает, чтобы заработать, когда уж тут дом обживать.

Айриэ чуть усмехнулась. Сама она и вовсе давно забыла, что это такое — иметь свой дом. Тот остался в Драконниаре, но ведь ей давно пора бы привыкнуть к тому, что на очень долгое время она обречена на этот мир. В самом-то деле, пора бы уже перестать вести кочевую жизнь. Надо обзавестись постоянным жилищем, вот хоть здесь же, в Эстиссе. Прекрасная страна, уютная и милая, а уж какой тут сыр!.. Определённо, надо попросить гномов присмотреть ей домик, и о чём она только раньше думала?..

Айриэ насмешливо отсалютовала своему отражению в зеркале и вернулась к делам насущным. Послала «письмоносца» эльфу, воспользовавшись столом и письменными принадлежностями Фирниора, наложила на кровать заклинание очистки. Вышло немногим хуже, чем у гномов, зачаровывавших дорожную одежду, можно было собой гордиться. Теперь и постельное бельё по утрам будет чистым и свежим, и даже сам хозяин кровати. Другое дело, что магией очиститься — это, конечно, удобно, но мыться водой и каким-нибудь превосходным мылом — удовольствие ни с чем не сравнимое, никакие заклинания этого не заменят.

Тут к ней прилетел ответ от Виаллерона, сообщившего, что сможет появиться только через несколько часов, а сейчас он с его величеством. Вздохнув, Айриэ призадумалась. Не то чтобы она сильно надеялась на помощь Виалла, но он ведь целитель, вдруг что дельное присоветует. Ну да ладно, она сама тоже не безголовая, можно хотя бы попробовать облегчить состояние Фирниора. Есть подходящее заклинание, а если соединить его с отваром трав и усилить действие… А! Ванна!.. А в саду ведь растут нужные травы, очень хорошо.

Осенённая идеей, драконна ринулась воплощать её в жизнь. Быстро наполнила ванну тёплой водой и бросила в воду поддерживавшее заданную температуру заклинание. Потом понеслась вниз, энергично стуча каблуками сапог по отмытым дочиста деревянным ступеням лестницы. Сунула нос на кухню, где всё тоже сверкало и сияло так, что глазам больно. Безо всякой магии, между прочим! Тоже золото, а не служанка, под стать своему мужу. Ага, вот подходящая кастрюлька, вода тоже имеется, осталось только трав набрать.

Открыв ворота, Айриэ завела Шоко во двор, устроила в пустующей конюшне, расседлала и напоила. Наверное, своего коня Фирниор предоставил слугам, всё равно сам не может за ним ухаживать, пока болен. На аккуратных грядах с пряными травами Айриэ набрала розмарина, тимьяна и эстрагона. Подумав, добавила к ароматному пучку немного шалфея и вернулась на кухню.

Вскоре измельчённые травы побулькивали в кастрюльке на плите. Вот плита, кстати, была магическая, тоже гномьей работы, и стоила она немало, разумеется. В поверхность плиты был вделан заменяемый «нагревательный камень», чьей магии хватало на несколько лет. Нагрев быстрый и плавно регулирующийся, никакого чада и дыма. Хм, надо будет в своём будущем доме установить нечто подобное, прекрасная вещь. Умеют гномы комфортно жить, молодцы.

Айриэ сосредоточенно склонилась над кастрюлькой, чуть отвернув лицо от душистого, но обжигавшего пара, и принялась по капельке вливать в отвар собственную магию. Снять боль и раздражение, унять кровотечение, заживить ранки — немного, но действенно. Паршивое проклятие и не почует вмешательства, а Фирниору станет легче. Хватит уже мучить человека, в самом-то деле!.. Он ведь не за себя платит, за других. И знать бы, где притаилась ошибка, распутать наконец этот мерзкий клубок, пока он окончательно не задушил своего носителя…

Ещё раз сбегав наверх с отваром и пошептав уже непосредственно над ванной, Айриэ отправилась за… хм, пациентом. Её встретил угрюмый взгляд и злое, напряжённое молчание. Самоуправством магессы Фиор явно не восторгался, если не сказать хуже, но кто его станет слушать? Ему дай волю, он себя сам угробит, из одной только дурацкой гордости. Нет, вообще-то гордость — качество прекрасное, драконами весьма ценимое, но принимать помощь тоже надо уметь. И понимать, когда чужое вмешательство тебя унижает, ибо является подачкой, а когда — нет.

— На руках я вас не понесу, не надейтесь, — насмешливо «предупредила» Айриэ, — хотя не спорю, выглядело бы это пикантно. Однако маг я или кто?

— Не смейте!.. — только и успел вяло, оттого совсем не грозно рявкнуть он, но это, похоже, выпило остатки его и так невеликих сил. Чувств он не лишился, но явно от слабости едва осознавал, что происходит вокруг. Вот и славно, меньше будет мешать.

Фирниор плавно воспарил над ложем, приподнятый заклинанием, после чего Айриэ ухватила его за здоровое плечо и потянула за собой на буксире. Одеяло тут же зацепилось за косяк и свалилось на пол. Надо будет после уничтожить мерзкую тряпку и почистить всё в этом подвале, решила драконна, и потащила свою «добычу» наверх, в ванную комнату. Всё-таки пришлось поддерживать его под поясницу и направлять, чтобы за углы и косяки не цеплялся, так что со стороны это выглядело, как если бы драконна несла наверх возлюбленного, нежно сжимая в объятьях его нагое тело, да.

Взбодрился он, когда очутился в тёплой воде, и принялся шипеть сквозь зубы и рычать гномьи ругательства. Те, к слову, замечательно подходили для рычания. Впрочем, Фиора понять можно: его раны, должно быть, здорово защипало.

— Ну, с-с-спасибо вам, мэора, — процедил он, когда смог говорить.

— Для вашей же пользы стараюсь. Так что полежите спокойно и не булькайте. И лицо время от времени смачивайте, не забывайте.

— Не поможет, — мрачно напророчил он. — Меня гномы тоже травами лечили…

— А вот и проверим. Вы же ничего не теряете.

— Ну да, кроме чувства собственного достоинства, — невесело хмыкнул он.

— Ничего унизительного в этой ситуации нет — ни для вас, ни для меня, — наставительно изрекла драконна. — Я, между прочим, помогаю вам не из жалости, а ради собственной выгоды.

А что, чистая совесть — это очень выгодно. Хотя бы в смысле душевного спокойствия и, следовательно, не испорченного настроения. Для Айриэ не отданный долг — постоянный раздражитель. Будет свербеть и зудеть внутри, пока не отдашь.

— О да, я заметил, — ядовито согласился Фирниор. — Выгоды вам от меня очень много. На мне, должно быть, свет клином сошёлся.

Ещё как сошёлся, только она ему пока об этом не скажет. В любом случае, надо будет дождаться ближайшего «драконьего дня», а там, возможно, она сумеет что-то исправить.

— Не ворчите, — примирительно сказала Айриэ. — Вывести меня из равновесия вам всё равно не удастся, так зачем зря силы терять? Расслабьтесь и отдыхайте, а я пока найду нам что-нибудь поесть. Надеюсь, ваша служанка не опустошила холодильный шкаф перед отъездом?

— Ешьте, я не хочу, спасибо.

— Спрашивать вас буду! Вам тоже необходимо питаться, иначе совсем ноги протянете от слабости.

— Вы меня раньше уморите своей непрошеной заботой, — буркнул он сердито.

Айриэ пожала плечами и направилась к двери. Она решила, что не будет злиться на огрызающегося страдальца — значит, не будет. Но у самой двери её догнало негромкое, серьёзное:

— Спасибо, Нидайра.

— Да не за что, — отмахнулась драконна. Знал бы он, кого благодарит… Узнает ещё.

В кладовке, примыкающей к кухне, имелся магический холодильный шкаф со «стазисным» отделением. В подобных продукты находились в том виде, в котором были туда положены, сохраняя свежесть и аромат. Так что Айриэ обнаружила внутри оставленную заботливой служанкой кастрюлю тушёной картошки с мясом, ещё дымящуюся, соблазнительно пахнущую майораном. Просто и вкусно, а главное, не надо самой возиться с готовкой. Обойдётся болящий без драконьей стряпни.

Айриэ отыскала поднос, водрузила на него тарелки, вилки, стаканы и початую бутылку красного вина. Свежего хлеба не нашлось, но и без него неплохо. Зато отыскался сыр трёх сортов, и драконна, недолго думая, прихватила все три. Принесла всё это в спальню, «укутала» тарелки поддерживающим тепло заклинанием и пошла за Фиором, взяв из шкафа чистую простыню.

Её встретил явно приободрившийся пациент, радостно и чуть недоверчиво сообщивший:

— Нидайра, а знаете, ведь помогло. Не ожидал, признаться… Спасибо вам! Левая рука лучше слушается, и ранки почти перестали чесаться и болеть.

— Ну вот видите, а я что говорила! — бодро откликнулась драконна. — А теперь, Дэрионис, надо поесть, я вам компанию составлю. Только сначала извлечём вас из ванны.

Фирниор поморщился.

— Я сам как-нибудь.

— Перестанете вы наконец спорить по каждому поводу? Я ведь всё равно упрямее! — с досадой воскликнула Айриэ и решительно подступилась к нему. Используя всё то же заклинание левитации, приподняла Фиора и укутала простынёй, заодно помогая ему стоять на ногах. Спохватившись, спросила: — Вас оставить ненадолго вон на том уютном «троне»?

Воспользовавшись моментом, сама посетила соседнюю ванную, а после перетащила Фирниора в спальню и устроила на кровати с правой стороны, подложив под спину подушку и придвинув поднос ближе к краю прикроватного столика. Дальше сам справится, кормить его с ложечки Айриэ не собиралась. Себе она подтащила кресло и с аппетитом принялась за еду. Налила полстакана вина, сдобрила его слабеньким, укрепляющим силы заклинанием и велела:

— Выпейте, вам полезно. Бодрости прибавит, да и аппетит появится. Чтобы съели мне всё, что в вашей тарелке!

Он слабо хмыкнул, но возражать не стал, после вина послушно взялся за вилку. Наверное, и впрямь проголодался, но только сейчас, когда дурнота отступила, смог это осознать.

Сама Айриэ с удовольствием употребила стаканчик густого, чуть терпкого вина безо всяких заклинаний и заела его сыром, попробовав все три сорта. Эстисса заслуживает того, чтобы в ней поселиться! За одни только сыры заслуживает.

Поели в молчании, потом Айриэ сгребла грязную посуду на поднос и отправилась вниз за чаем. Не побрезговала лично помыть посуду — если надо, мы и руками можем поработать, ничего страшного… К тому же за этим занятием неплохо думается — жаль, грязная посуда быстро закончилась.

Что делать с Фирниором дальше, было толком непонятно. То есть, дождаться выздоровления и взять с собой охотиться на сизого волколака — это само собой. Тут ведь «драконий день» на носу, и будет лучше, если у Фиора не появится возможности сразу же сбежать в негодовании, едва он узнает, кто был его попутчицей. В общем, заманить в глухие леса и… разобраться, усмехнулась драконна. Прямо сейчас надо всё-таки дождаться Виаллерона и посоветоваться с опытным целителем, а там видно будет.

Не то чтобы Айриэ жаждала душещипательных признаний, но иначе всё равно не получится. Придётся снимать маску (хорошо, что не успела этого сделать, а ведь мелькала мысль пойти к нему сразу как Айриэннис). И придётся договариваться, а это будет непросто, потому что Фирниор наверняка до сих пор её ненавидит за свою искорёженную жизнь. Сколько там ему на самом деле?.. Двадцать три, припомнила она, будет в начале осени. А пережил — не всякий пятидесятилетний успеет столько. И ему пришлось так стремительно повзрослеть… Насильственно повзрослеть вдобавок, а за такое благодарности обычно не чувствуют.

— Чай, — пояснила она очевидное, наткнувшись на его внимательный взгляд.

Глаза были прежние, серые, но не виднелось в них лиловых закатных облаков, да и взгляд стал совсем жёсткий, взрослый. Хорошенький щеночек безнадёжно исчез… Что хорошо, влюблённость испарилась вместе с его юностью, так что, может быть, им удастся поговорить без этих… человеческих сложностей.

— Спасибо. Вижу, вы предпочитаете с молоком?

— Да, люблю так. Да и вам это тоже полезнее, так что придётся потерпеть.

— Нет, всё нормально, — пожал он здоровым плечом. — Я нисколько не возражаю.

Говорили о преимуществах чая с молоком и без оного, а смотрел Фиор чересчур серьёзно, вдумчиво. Не чай его волновал, понятное дело.

— Думаю, Нидайра, вы вправе ждать от меня некоторых объяснений… — начал он и умолк, видно, собираясь с мыслями.

— Я на ваши тайны не претендую, — поспешила успокоить его Айриэ. В самом деле, большую часть она и так знает, а прочее выяснится со временем. — Скажите только, вас называть по-прежнему или как-то ещё?

— Догадались? — впился в неё взглядом Фирниор.

— Это было несложно. Раз ваш истинный облик скрывается под весьма качественной иллюзией, то логично предположить, что вместе с лицом вы сменили имя, разве не так? Иначе зачем вообще менять?

— Действительно, логично, — признал он. — Только не стоит звать меня по-другому. Я привык быть Дэрионисом. А меня прежнего давно уже нет.

— Человек существует, пока есть те, кто его помнит.

— Иногда забвение лучше, чем жить в чьей-то памяти. Для меня — лучше.

— Ваше право.

«Только я-то всё равно помню, каким ты был».

— Нидайра, могу я просить вас, чтобы вы сохранили в тайне то, что увидели в моём доме? — спросил он и ощутимо напрягся в ожидании её ответа.

— Ну разумеется, я не собираюсь никому выдавать ваши секреты, можете не беспокоиться. Только одному моему другу, но он целитель, для него хранить тайны пациентов — дело чести. Он скоро придёт сюда.

— Что? — нахмурился Фирниор. — Вы пригласили сюда целителя, без моего согласия? Много на себя берёте, мэора!

— А что же, прикажете мне за компанию с вами упиваться вашими же страданиями? — вопросила драконна, у которой природная ядовитость характера всё-таки возобладала над решением быть кроткой, аки ягнёночек, и терпеливо сносить все причуды больного.

— Я не просил ни страдать, ни сострадать! — выпалил он и яростно уставился на Айриэ.

Они мерили друг друга неласковыми взглядами, пока внизу у входной двери не прозвенела короткая мелодичная трель, а сразу после — несколько отрывистых басовитых сигналов.

Загрузка...