Глава 9

– Такой большой мальчик, а веришь в любовь? – пытаюсь свести к шутке признание Андрея.

– Всегда в нее верил.

– И бывшая невеста ничему не научила?

– Сам виноват, женщине нужно уделять время, а не думать, что она будет вечно ждать от тебя внимания. Если ей его не хватит, она обязательно его найдет.

Мы продолжаем стоять у подъезда, я все более рассматриваю Андрея. Он слишком идеальный и правильный, совсем не озлоблен на бывшую девушку, хотя другой на его месте не признавался бы так быстро в любви соседке.

Может, я чересчур придирчива, изучаю человека почти под лупой, хочу увидеть в его достоинствах изъяны, которые будут говорить, что не такой он и хороший.

Всегда мало верила мужчинам и их словам, а после некоторых событий так и подавно. Бывший муж Коленька был практически идеальным, я любила его тогда, как умела, сейчас понимая, что любовь – это не вселенская радость, а испытание и боль.

– О чем ты думаешь?

Андрей подходит ближе, берет за руку, перебирая мои пальцы, согревая своими. Я чувствую его легкий ненавязчивый парфюм, а еще жар и тихое дыхание.

– Ты слишком идеальный, это пугает.

– Нет, я далеко не такой.

– У тебя есть красная комната и наручники?

Он так искренне смеется, что становится легко и свободно.

– Для тебя могу найти.

– Не стоит. Значит, ты практически влюблен?

– Не практически, а точно.

– Как ты это понял? – Не знаю, зачем задаю такие вопросы, хочу понять, что чувствует влюбленный мужчина к девушке, которую знает три месяца, к тому же беременной не от него.

– Сразу, как увидел.

– Я была без лифчика, в белой футболке и лосинах, мои титьки тебя пленили.

Пытаюсь снова отшутиться, но Андрей не реагирует, лишь поправляет растрепавшиеся на ветру волосы, касаясь лица.

Я точно делаю что-то неправильное, надо бы развернуться, уйти, снова закрыться в комнате, дать волю слезам, потому что они точно будут. Я так тоскую по своим мужчинам, их словам и касаниям. Удерживаю себя на месте, давая шанс, может быть, новой жизни для себя и ребенка.

– Я беременна.

– Ты говорила, но я узнал это не вчера, немного раньше.

– Откуда? Что, так заметно?

– Нет, Сёма проговорился.

– Болтун.

– Это ничего не меняет, Кристина. Я просто хочу быть рядом, помогать, защищать. Меня мать воспитывала одна, я знаю, что это такое, ребенку нужен отец, ты ведь ничего не рассказываешь, почему такая красивая девушка осталась одна, без мужчины и с ребенком.

Странно, почему это я ничего не рассказываю?

Наверное, потому, что моя история настолько личная, интимная и только для нас троих, что чужим в ней не место.

И не место чужому мужчине рядом с ребенком, у которого есть целых два отца. Я снова противоречу сама себе.

– Мне надо идти. Спасибо за все, ты прекрасный друг и человек.

Андрей горько улыбается.

– Так ничего и не расскажешь. Поверь, станет легче. Он обижал тебя? Бил? Ты скрываешься?

– Не сейчас.

– Хорошо, пусть как друг, но я все еще приглашаю тебя в ресторан.

Снова задумываюсь над предложением, ничего не случится, если я на самом деле позволю себе это. Семён под домашним арестом, до полного раскаяния и осознания тяжести своего поступка.

– Я согласна, но мне нужен час, чтоб собраться.

– Готов ждать вечность.

– Вечность – это слишком большой срок.

Дома снова долго разглядывала себя в зеркало, белье для беременных выглядит очень даже сексуально. Черное кружево хорошо облегает и поддерживает увеличившуюся грудь. Трусики обтягивают небольшой животик, провела по нему несколько раз, улыбнулась.

– Да, малыш, сегодня был слишком насыщенный день, а теперь можно и развлечься. Сходим в ресторан, хорошо покушаем, и совсем не будем волноваться.

Достала другое платье, купленное только вчера вместе с бельем цвета красного вина. Приятная ткань, с запахом, чуть ниже колен. Животик спереди практически незаметен, а вот сбоку – да.

– Семён, ты сидишь дома и не смей никуда ходить, ты наказан.

– Угу, – брат с набитым ртом кивает, уже привел себя в порядок, сидя на кухне, уплетает котлеты. – Ты на свидание, да? С Андреем?

– Не твое дело.

– Классный он мужик.

– Только не надо было этому классному мужику рассказывать про мое интересное положение.

– Я не рассказывал, как ты просила, никому.

– Да?

Интересно, кто из них врет? Хотя это уже не имеет значения. Любимые туфли, плащ, сумочка, телефон, деньги и карты. Громовская так и лежит в сумочке, ни разу не тронутая.

В прихожей смотрю на себя в зеркало, на нем торчит конверт, который я не сразу заметила.

«Федеральная налоговая служба», «Любимовой Кристине Сергеевне». Очень интересно, кому и за что я должна? Пока читала все, что написано мелким шрифтом, удивлялась, и это еще мало сказано как. Судя из письма, я несколько лет являлась собственником земельного участка и дома, но последний год не платила налоги.

Сейчас я должна кругленькую сумму денег, плюс еще пени, и обязана все это выплатить до указанного в письме срока, иначе вопрос будет решаться через суд, но перед этим заблокируют все мои карты.

Убираю письмо обратно в конверт. Ну Коля, ну точно сукин сын. Крутили с мамашкой, профессоршей хуй пойми каких наук, аферы, прятали доходы и купленную недвижимость, чтобы не притянули не только налоговая, но и более серьезные органы.

Твари.

Не знаю, когда закончится моя такая «веселая» жизнь. Когда я просто буду думать о себе и ребенке? Ладно, с этим разберемся позже, Коленьке надо смотреть лично в глаза, по телефону он ничего не ответит.

Положив письмо в сумочку, закрыла Семёна на все замки, Андрей ждал уже на улице. Элегантный, черные брюки, рубашка, пиджак, первый раз вижу его таким. Помнится, те мужчины, с которыми я была, ходили всегда именно так, но в них чувствовалась небрежная роскошь и уверенность во всем.

Вот снова вспомнила.

– Прекрасно выглядишь, нечасто так одеваешься?

– Ты права, мне ближе джинсы и футболки.

Я так и не спросила, куда мы едем, но пришлось постоять в вечерних пробках.

– Недавно открыли новый ресторан при очень пафосном клубе, приличное место, сам там еще не был, посоветовали знакомые.

Я совсем мало знаю хорошие и дорогие места Москвы, потому что в основном летала, а не сидела в ресторанах. На улице уже стемнело, столица зажглась огнями, но, как только я увидела огромную неоновую вывеску с парковки, сердце забилось чаще, во рту пересохло.

«Сайгон».

Вот она, Мекка моего грехопадения, судьба снова привела меня сюда.

Странно как.

– Кристина, пойдем, ресторан на третьем этаже. Все в порядке?

– Да, необычное название, никогда не слышала о таком месте.

– Так называется река во Вьетнаме, может, владелец – большой любитель этой страны.

На входе нас встретил толстый мужчина в строгом костюме, указал, куда идти. Клуб еще не начал работу, неслышно, как биты музыки проходят сквозь стены. Бармен еще наверняка не занял свое место, и «Гимлет» никто не заказал и еще никого не трахнули в привате.

Мы шли не через клуб, а по просторному холлу к лифту, поднялись на третий этаж, а меня накрывали воспоминания, как волна цунами, с каждым шагом все сильнее и сильнее.

– Ваш столик, приятного отдыха.

Не могу разглядеть интерьер, Андрей что-то говорит, помогает мне снять плащ, отдавая его официанту. Сажусь за столик, прикусываю губу до боли, чтобы собраться и не окунуться полностью в прошлое.

Наконец смотрю по сторонам, все на самом деле очень красиво, в азиатском стиле, над нами люстры, стилизованные под фонарики, белоснежные скатерти, черная посуда и красный декор.

Мы сидим у панорамного окна, из него мало что видно, лишь кроны деревьев и огни вечернего города. В глубине зала замечаю несколько закрытых ширмами столов, а над барной стойкой огромная надпись на фоне красного заходящего солнца: «Сайгон».

– Как ты относишься к азиатской кухне?

– Не уверена, что мне это можно.

Андрей смотрит по сторонам, народу не так много, есть свободные столики, играет тихая музыка. Если бы не мои ассоциации, то вечер был бы более приятным.

Как вообще возможны такое совпадения?

– Что ты выбрала?

– Давай на свой вкус, но не острое.

Вздрагиваю от звона посуды, непроизвольно смотрю в ту сторону, это за ширмой, за три столика от нас. А когда слышу низкий мужской голос, спина покрывается липким холодным потом.

– Блядь, у вас руки из жопы, что ли, растут? Ни хуя не можете сделать нормально.

Затем еще голоса, среди них женский.

А вот тут меня совсем накрывает. Сжимаю салфетку в ладони, не хочу смотреть в ту сторону, но не могу этого не делать. Вот ширму отодвигают, официант возится на полу, собирая осколки разбитой посуды, а мужчина в светлой рубашке с закатанными по локоть рукавами, стоя ко мне спиной, стряхивает с брюк остатки еды, матерясь так, что слышат все.

Громов?

Нет, этого не может быть.

Загрузка...