Эарелен

Тетушка Лингез и Лу

Утром проснулась от того, что снова кто-то тычется в меня носом. Спросонья пробормотала:

— Мэуня, дай поспать… — и тут же вскочила, я же под водой, какая Мэуня! Открыла глаза и увидела Лу. Он был явно чем-то расстроен.

— «Что-то случилось?» — осторожно спросила его.

Он кивнул.

— «Тётушка Лингез…»

— «Что? Что с ней???»

— «Слегла совсем. Говорит, что дождалась свою любимицу живой и здоровой, теперь можно и уходить…» — Лу чуть не плакал.

— «Поплыли скорей!» — я потянула его за собой. Дельфин не стал себя уговаривать дважды и мы рванули к маминой няне.

Меньше, чем за минуту, уже были возле неё. Белая дельфиниха лежала в уютном гнёздышке с закрытыми глазами. Казалось, что она уже отошла в мир иной. Но нет, почуяв нас, приоткрыла глаза.

— «Рада видеть тебя, моя девочка!»

Я обняла её, прижавшись, как можно теснее, как будто это могло её как-то спасти, уберечь от смерти. Старость, она такая… не спрашивает, кто сколько хочет жить. Хотя… в её случае, кажется, спрашивала.

— «Бабушка Лингез, вам нельзя умирать сейчас. Вы расстроите свадьбу внука», — очень серьёзно сказала я. Она широко улыбнулась.

— «Значит, ему надо просто поторопиться…»

— «Слышал? Давай, зови свою невесту!» — строго приказала я. Лу тут же, стремглав, умчался за малышкой Фаннэар.

— «Думаю, вы хитрите, специально всё это затеяли», — улыбнулась я старой няньке. Та улыбнулась в ответ:

— «Ну конечно. Иначе он ещё год собирался бы».

Мы недолго ждали. Влюблённые появились перед тётушкой и она попросила их «сбегать» — сплавать, за родителями невесты. Ну, сами виноваты, почему не догадались? Я пошарила было по своим кармашкам в поисках хоть какого-то бутылёчка от гномов в новом, таком замечательном платье, но ни одного не нашла. Жаль, надо было их придумать, эти карманы. Можно же пришить какой-то незаметный, в складочках… Приплыли не только родители Фаннэар, но и её, и Лу друзья. Много собралось гостей. Бабушка Лингез сказала речь, пожелала, чтобы жили в любви, детей плодили во множестве. Чтобы род дельфиний не прерывался.

Потом был праздник, веселье, все кружились в своих дельфиньих танцах. Они даже наружу выпрыгивали в порыве веселья, взлетая высоко над водой. Молодые, наконец, уединились. Как Лу сказал — поплыли мы… в свадебное путешествие. Я с грустью в сердце, но с радостной улыбкой проводила их и вернулась к бабушке. Она лежала всё так же, улыбаясь. Сначала подумала, что уснула… Потом поняла — увы, нет, всё же, она не хитрила, а просто поторопила их, чуя, что вот-вот покинет нас. Мне было очень и очень больно… Лу женился, бабушка Лингез ушла, гномы переехали… Я начала терять друзей…

Её похоронили с большими почестями. Мама была очень расстроена. Отец утешал, как мог. Обнимал, гладил по волосам, что-то шептал… Я смотрела на них и чувство бесконечной нежности поднималось в груди. Как они любят друг друга! С какой бережностью он придерживал маму, ведь она ещё была очень слаба… Сунулась к ним, обняв обоих…

Отпросилась условно «наверх», к гномам. Хотелось поделиться и радостью — про Лу, и горем, про Белую Дельфиниху. Многие так и звали её в последние годы…

Конечно, все обрадовались, увидев меня. Я не показывалась уже с неделю, и все соскучились. Новости их и огорчили, и обрадовали. Но, поскольку, гномы не умеют (или не хотят?) плакать, то все просто посидели молча с минутку, чтобы почтить её память. Потом стали шумно радоваться за Лу, какой он молодец и как ему повезло.

Мы с Гором отправились в грот, а оттуда в деревню. Я всё ещё хотела увидеть свой дом… Вернее, то, что от него осталось. На всякий случай приплела к волосам ожерелье. Кто их знает, этих деревенских, что взбредёт им в голову… Ни в гроте, ни вокруг никого не было. Я вздохнула с облегчением и, спрыгнув в воду, пошла к берегу. Мэуня тут же учуяла меня и уже скакала по камням, задрав хвост, норовя запрыгнуть мне на руки. Никак не даст пройти незамеченной. Подбежав, тут же запрыгнула и уселась на плечо. Так-то её не видно, но вот урчит она! На всю округу. Ну ладно, может, и не встречу никого. Погода хорошая, может, мужчины в море, а женщины своими делами занимаются. Эх, я забыла про детей…

Подойдя к дому, вернее, к тому месту, где он стоял, увидела именно их. Детки лазали по развалинам, бегали, играли в прятки, что-то кричали, чем-то швырялись. Я смотрела на то, что было недавно моим домом, со слезами на глазах. Здесь я провела самые лучшие годы моей жизни. Конечно, много ещё лет впереди. Я надеюсь… Но, всё же, грустно смотреть на разорённый дом.

Вот один мальчишка кинул чем-то в девочку с криком:

— Лови!

И оно полетело прямо в меня, стукнув бедную кошку по голове. Мэуня спрыгнула и помчалась на обидчика с обиженным мяуканьем и злым шипением. Все, кто это видел, просто остолбенели! Она выпрыгнула ниоткуда! Просто из воздуха! С громкими воплями дети разбежались по домам. А я подняла то, что они кинули.

Это была маленькая шкатулочка, инкрустированная ракушками. Она вся переливалась на солнце. Заглядывать не стала, побрела к гроту. Странно, я её не помню… Откуда она взялась? Повертев находку в руках и так, и этак, увидела надпись на крыше по самому краю — «Эарэлен от любящих родителей». Оглянулась — в лучах полуденного Анар место дома было загадочно освещено, как будто от него исходило сияние… Конечно, мне это просто показалось… Очень уж хотелось вернуться… Но… не рискнула. Посмотрим, может, ночью…