Его (не)приличная ведьма (Юлия Созонова) читать бесплатно онлайн полную версию книги (ч. 2)

— Сука, — выдохнув, он рывком распахнул дверь, прыгая на водительское сидение. И вывернул руль, вжимая педаль газа в пол и срывая машину с места. Оставляя на парковке клуба черные следы от шин и запах гари.

Стискивая руль, волк скалился, ловко лавируя в потоке машин по оживленному, ночному городу. Алкоголь и аконит, вскользь брошенные слова чужого альфы… Кайл рыкнул, мотнув головой, обгоняя нестерпимо медленно ползущий хаммер. Наплевав на все правила движения, встречный поток машин и запрещающий сигнал светофора. Стоило бы догадаться, что чертова ведьма станет источником неприятностей. Стоило бы сложить два и два и вспомнить, что полное магические истощение не заработаешь одними проклятьями и бытовым колдовством, стоило бы…

— Твою мать! — сорвавшись на очередной хриплый рык, он свернул на знакомую уже подъездную дорожку, ведущую к жилому комплексу. Бросив открытой машину на парковке возле дома, мужчина стремительно взлетел по лестнице на нужный ему этаж. Чувствуя, как рвано колотится сердце и захлебываясь в яростной, отчаянной злобе. Да так, что пальцы с трудом нащупали связку в кармане джинсов. И не сумев попасть ключом в замок, волк злобно ощерился, с одного удара выбив ногой несчастную дверь. Так, что полетели щепки, а слабый охранный контур ярко вспыхнул, обдав его волной жара в спину. Но волк даже не думал останавливаться.

Сделав еще пару шагов по коридору, он замер, шумно дыша и принюхиваясь. Пристально вглядываясь в царивший в квартире полумрак и пытаясь понять, что же не так. Но, все же пропустив тот момент, когда прохладная рука обвила его за талию, а шеи нежно коснулось холодное, тонкое лезвие трехгранного кинжала. Игриво кольнувшее в кадык и ласково прочертившее линию от подбородка до ключиц и яремной вены.

— Мама не учила, что хорошие мальчики не ломают ведьмам двери? — мягкий, ласковый шепот опалил его шею. Тонкие пальцы на животе ловко скользнули под футболку, впиваясь острыми ногтями в напряженный живот. И это было так привычно, так знакомо, что тело отреагировало до того, как затуманенный алкоголем мозг успел хоть что-то сообразить.

Возбуждение. Оно острой волной прошло по телу, концентрируясь точно в паху. Напрочь отключая разум и логику, смешиваясь с клокотавшим в груди бешенством в гремучую смесь из вожделения и пошлой, животной страсти. Оставляя только звериные инстинкты и безумную, отчаянную жажду.

Жажду сломить чужое сопротивление, растоптать едкую, никому не нужную гордость, взять это обманчиво хрупкое, нежное тело, влезть под бледную кожу и пометить собой. Изнутри и снаружи. Утопить вредную девчонку в собственном запахе, оставить на ее коже метки, так чтобы все знали, кому она принадлежит. Так, чтобы она запомнила это раз и навсегда.

И кто он такой, чтобы отказать себе в такой малости, м?

Кайл хрипло рассмеялся, отрывисто, лающе. Дернувшись вперед, он с изрядной долей мазохизма обрадовался жгучей вспышке боли, когда острое лезвие стилета вспороло кожу на шее, оставляя алый росчерк. И резко обернулся, без особого труда разрывая слабую, слишком человечную хватку ведьмы.

Весело скалясь на приставленное к горлу острие, щекочущее подбородок, глядя прямо в черные, широко распахнутые, колдовские глаза. Видя, как бьется жилка на шее, слыша, как с перебоями стучит чужое сердце.

Такое нестерпимо лживое в тщетной попытке остаться невозмутимым.

— Ну же, ведьма, — хрипло выдохнув, волк сделал шаг вперед. Девчонка шумно втянула носом воздух, отступая. Пятясь назад и не сводя с него нечитаемого взгляда, как завороженная. Не опуская стилет, крепко держа его в пальцах. — Сделай это. Накажи волка так, как подобает достойному члену ковена. Ну же, ведьма…

Еще один шаг вперед, еще один шаг назад. Воздух вокруг стал почти осязаемым, от разлившегося между ними напряжения, от искрящего желания и тягучей похоти, пополам со злостью и острой, жгучей ненавистью. Кайл шумно втянул воздух носом, довольно жмурясь от сладких, таких знакомых ноток чужого возбуждения.

Их не возможно было упустить, не учуять. Они сильно били под дых и срывали все ограничители подчистую, разрушая до основания чертов хваленый волчий самоконтроль. И видимо что-то такое промелькнуло на его лице, отразилось в диком, хищном взгляде, потому что Мор вздрогнула, отпрянув назад и больно врезавшись спиной в стену. Задев бедром изящный столик и свалив его на пол.

— Хочешь сдохнуть, волчара? Решил спросить меня, как? — ведьма скривилась в злой, циничной усмешке, даже не подумав опустить стилет. Но оборотень чуял, слышал, как бешено бьется сердце девчонки. Видел, как она облизнула пересохшие губы, сильнее стиснув рукоять стилета.

Они оба понимали — волка, дорвавшегося до своей добычи, эта железка не остановит.

— Нет, детка, — пальцы сомкнулись на беззащитной шее блондинки, сжимая горло в крепкой хватке. Второй рукой он перехватил занесенный для удара стилет и наклонился ниже, жарко шепнув прямо в кривящийся рот чертовой ведьмы. — Я хочу тебя трахнуть. А я всегда получаю то, что хочу… Мо-о-ор.

— Да пошел ты, волчара! Понял?! Пошел ты наху… М-м-м…

Это нельзя было назвать поцелуем. Болезненный, мокрый, жаркий. Он был насилием в чистом виде, агрессией и злостью, жаждой и необходимостью одновременно. Кайл целовал свою непокорную ведьму и ловил самый натуральный кайф. Сильнее аконита, лучше охоты и свежей добычи.

Волк довольно рычал, чувствуя чужое сопротивления, ощущая всю ту злость, всю ту ярость, что была в брыкающейся, вырывающейся женщине. Его женщине. И плевать, что от стилета останутся отметины на плечах и спине, плевать, что добыча не желает сдаться на милость победителя и пытается то укусить, то ударить, то проклясть. Хотя…

Что мешает ответить ему тем же?

Первая метка расцвела на ее подбородке. Остром и вздернутом вверх, в нелепой попытке уйти от прикосновений. Вторая украсила тонкую шею, со следами его пальцев на коже. Проведя носом по плечу девушки, он вдохнул пьянящий аромат и отвлекся. Всего на пару секунд, но этого хватило, чтобы получить удар маленьким, крепким кулаком в челюсть. Кайл растянул губы в ухмылке, вновь перехватив ее руки, и слизнул каплю крови с разбитой губы. Чтобы наклонившись ниже, тихо, почти нежно протянуть, сжимая тонкие запястья до боли, до наливающихся синяков:

— И это все на что ты способна, Мо-о-ор? Я разочарован…

Наверное, это было сказано зря. Наверное, стоило продолжить ломать не такое уж и ярое сопротивление, лаская знакомое до последнего шрама и изгиба тело, плавясь в этом обоюдном наслаждении. Но волк не заметил, когда ведьма застыла в его руках, закрыв глаза и стиснув пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. Не увидел, как проступили цепочки рун, словно нехотя расчерчивая светлую, бледную кожу, переплетаясь и соединяясь в колдовские узоры. Как они вспыхнули, наливаясь первозданной, стылой тьмой.

Волку на это было наплевать. Он тонул в собственном желании, плавился от разрывающих, противоречивых эмоций и понимал, что сошел с ума, окончательно и бесповоротно. И не имел, в общем-то, ничего против. Если это самое безумие будет одно на двоих.

Между ним и чертовой, упрямой, вредной девчонкой. Ведьмой. Его ведьмой!

Заурчав от удовольствия, Кайл прижался поцелуем к чужому плечу, ставя еще одну метку. Болезненно застонав, когда яркая, обжигающая, ледяная магия ударила исподтишка, в спину. Черные жгуты заклинания взметнулись вверх, отрывая его от застывшей на месте ведьмы, спеленав его по рукам и ногам, сжав в стальных тисках своих объятий. Монтгомери попытался рвануть вперед, разорвать путы, но лишь нелепо покачнулся и рухнул на спину, беспомощно рыча и дергаясь всем телом.

— Отпусти меня! — наконец, устав кататься по полу, зло рыкнул волк, сверкая глазами на Мор.

— Нет.

Ее голос был спокойным, даже нежным, полным какого-то болезненного равнодушия. Медленно открыв глаза, Морган оттолкнулась от стены и присела на корточки, поднимая валявшийся у ее ног стилет. Острое, тонкое лезвие ловко скользнула между пальцев блондинки, очертив почти правильный круг, да так и застыло, острием вниз.

Волк дернулся еще раз, напрягся всем телом, пытаясь разорвать заклинание. И рвано выдохнул, откинув голову назад, хрипло выдохнув. Он скорее почувствовал, чем услышал, как ведьма подошла ближе, возвышаясь над ним, глядя сверху вниз пустым, не читаемым взглядом.

— Ну же, детка… Отпусти меня, — он едва ли не мурлыкал, улыбаясь безумно и пьяно. И совершенно, вот ни капли не боялся того, что может случиться.

Нет, волк хотел бы испытывать хоть что-то кроме всепоглощающей страсти, бесконечного возбуждения и трепетного желания. Но не получалось, не-а.

Мор криво, холодно улыбнулась, переступив одной ногой через него и медленно, одним плавным, охуенно соблазнительным движением встав на колени и усевшись ему на живот. Провела кончиками пальцев по его щеке, скользнула ногтями по груди, собрав в комок ворот футболки.

— Нет, — беззвучно выдохнула ведьма, сверкнув глазами. И замахнулась рукой, сжимающей стилет. Целясь точно в сердце волка, не имеющего ни сил, ни желания сопротивляться.

«У тебя нет выбора Мор. Ты должна решить эту проблему. Или ее решу я!»

Голос сестры эхом бился в голове, отдаваясь в висках. Стиснув зубы, я подняла руку выше, сжимая второй ворот чужой футболки. До треска рвущейся ткани, до боли в побелевших костяшках. И нет, мои пальцы не дрожали, сжимая стилет, а сердце…

«У тебя нет выбора, Мор. Ты должна решить эту проблему. Или ее решу я!»

Сердце, еще секунду назад бившееся так размеренно и безразлично, дрогнуло, пропуская удар. Всего на секунду, на какое-то отвратительное мгновение. Но этого хватило, чтобы я застыла, сжимая нагретый металл, и не смогла отвести взгляд. Я смотрела на грубые, мужественные черты лица, на беззащитно подставленное горло, на изогнутые в широкой, едкой насмешке пухлые губы…

Я смотрела жадно, дико, собственнически. И получала точно такой же взгляд в ответ. Не имея ни сил, ни желания противиться приятной дрожи, прошившей от макушки до кончиков пальцев на ногах, чувствуя, как внутренности скручивает от животного желания.

«У тебя нет выбора, Мор…»

— Блять, — это все, что я могла сказать, осознавая для себя один простой, но очевидный факт. И выплюнула, предательски зажмурившись. — Не-на-ви-жу… Как же я тебя ненавижу… Волчара!

Коротко всхлипнув, я сильнее сжала ткань футболки, дернув ее на себя. И совершила свою самую большую ошибку в этой и нескольких следующих жизнях. Я впилась грубым, жестким, злым поцелуем в кривящийся в усмешке рот. Не замечая, как и когда выпал из ослабевших пальцев чертов стилет, а магия развеялась, развязывая руки одному конкретному оборотню окончательно и бесповоротно.

Мои пальцы зарылись в его темную, непокорную шевелюру, больно дергая мягкие прядки. Чужие ладони по-хозяйски скользили по бедрам вверх, сжимая мою задницу и беспардонно забираясь под край скромных шелковых шортиков. А я дурела, откровенно дурела от его прикосновений, от утробного рыка, вибрировавшего где-то в широкой, твердой груди. От поцелуев укусов и бесконечной войны за доминирование. От хриплого, тяжелого дыхания оседающего на коже и привкуса крови на языке, потому что…

— Волчара, когда ты успел прокусить мне губу?

— Это все, что тебя волнует, сладкая? — он тянул гласные, глядя на меня насмешливо и совершенно безумно. Так, что между ног стало нестерпимо горячо и влажно, а тонкий пеньюар неприятно льнул к коже, раздражая одним фактом своего существования.

Острые когти легко вспороли тонкую ткань, разрывая дорогой шелковый комплект в клочья, пройдясь в наглой, острой ласке по моей обнаженной спине.

— Ты нарываешься, волчара, — я хрипло хохотнула, дернув недовольно рыкнувшего альфу за пряди волос. Откровенно и бесшабашно провоцируя волка на агрессию. Томно прогибаясь в пояснице и плавно скользя по напряженному члену, так восхитительно ощущавшемуся даже сквозь грубую ткань джинсов.

«У тебя нет выбора, Мор. Ты должна…»

Тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли и воспоминания. Как-то упустив тот момент, когда волк вывернулся, легко прижимая меня к полу всем своим телом. Горячее дыхание обожгло ухо, вызывая новую дрожь во всем теле от прикосновения теплых, ласковых губ к шее. Мужчина хмыкнул, переплетая наши пальцы и сжимая мои ладони до боли, пригвоздив их к полу и не давая пошевелиться.

И выдохнул, с оттенком животного рыка, глядя на меня не мигая:

— А ты меня бесишь, ведьма. И у нас это самое взаимное чувство, детка…

Мой довольный смех оборвал хриплый, жалобный стон. Острые клыки вошли в кожу легко, как нож в масло, прокусив до крови и ставя очередную метку. Посылая по телу волну сильного возбуждения и горько-сладкого желания, оседающего вязким привкусом на языке. Того самого, что невозможно было терпеть и невозможно утолить простым, случайным сексом, без обязательств и имен.

— Моя…

Вдох-выдох. Прямо в губы, глядя глаза в глаза, сжав пальцами мои запястья до боли и синяков. И все что я могу, это покорно подставлять беззащитное горло, подчиняясь и проклиная себя за эту чертову слабость.

И да, я пыталась. Я пыталась доказать себе и блядскому волку, что между нами нет ничего. Так, разовый трах на одну жаркую ночь, не больше и не меньше. Что меня не интересует эта предательская страсть, что от его мягкого, бархатного шепота, пробирающего до костей, до самого нутра не коротит разум. А от запаха зверя, этого чистого, ничем не оттененного мускуса, с примесью сладкой свежей крови и терпкостью теплого, осеннего леса, подгибаются колени и отключается инстинкт самосохранения у всяких наивных дурочек… Но не у меня. Точно нет.

Определенно нет.

— Моя маленькая, сладкая Мо-о-ор…

Я широко, шало улыбнулась, с силой проводя ногтями по его широкой спине. Оставляя глубокие царапины на смуглой, горячей коже.

— Как много слов, волче… Как мало дела… — я выгнулась, закусив губу и зарываясь пальцами в непослушные темные пряди. Коротко хохотнула и впилась в губу очередным влажным, долгим, невыносимо пошлым поцелуем.

Ярость? Ненависть? Злость? Долг и выбор?

Да в Бездну все это! Только страсть, обоюдная и всепоглощающая. Сжигавшая дотла кислород в наших легких, в обжигающем дыхании — одном на двоих. И никаких глупых доводов разума, логичных причин или связных мыслей. Ни-че-го. Кроме нас двоих, инстинктов и эмоций. Когда не знаешь, где заканчиваешься ты и начинается твой партнер, да и…

Кого это волнует?

Первый толчок оказался неожиданным. Утонув с головой в мареве томных, тягучих ласк, я опять упустила тот момент, когда щелкнула пряжка ремня, а в следующую секунду Кайл заполнил меня одним медленным, сильным движением. И, прижавшись губами к моему уху, насмешливо протянул:

— Ну что, детка? Поехали?

Ядовитый ответ так и просился с языка, и я даже открыла рот, намереваясь высказаться. Но вместо едких, колючих слов с губ сорвался жалобный стон. Потому что это животное легко прошлось языком по особому местечку под линией челюсти, прочертив влажную дорожку до выступающих ключиц. Посылая электрический разряд удовольствия по телу, заставляя меня дрожать и хныкать, умоляя о большем.

В который уже раз засовывая свою гордость далеко и глубоко. Впиваясь ногтями в поджарый бок, вычерчивая на влажной от пота коже замысловатые узоры. И поддаваясь на каждый толчок, снова и снова. Теряя голову окончательно и бесповоротно, целуя зло и сильно этого невыносимого, упрямого, деспотичного волка.

Своего волка. И хрен я кому-то его отдам. А о том, что творится в этом долбанутом на всю голову городе, полном всякой сверхъестественной херни я подумаю завтра. Если это все еще будет актуально.

— Еще… — мой шепот тонет в окружающей тишине, нарушая хрупкое, мучительно-сладкое наслаждение. Медленное и такое плавное, что хочется крикнуть, ударить, причинить боль нагло и самодовольно ухмыляющемуся Кайлу. — Ну же!

— Скажи… Скажи это, — его голос так и сочился предвкушением. Волк смотрел на меня насмешливо, самодовольно и так откровенно нагло, что будь мы в другой ситуации…

А впрочем, какого хера?!

Облизнув пересохшие губы, я ухватила его за шею, заставляя наклониться ниже. Скользнув языком по кромке уха, я протянула, провоцируя своего хищника:

— Мне найти другого волка? Сильнее, лучшее, выносливее?

Громогласный, злобный рык гулким эхом прокатился по квартире, отдаваясь вибрацией в моей груди. Я засмеялась, откинув голову назад и раскинув руки в сторону, глядя прямо в дикие, желтые глаза. Нарываясь так откровенно, что это было даже неприлично.

Чтобы тут же забыть обо всем на свете, когда меня резко перевернули, заставив встать на колени и прижимая за шею грудью к полу. И все, что я успела, это сделать один единственный вдох, после чего в голове не осталось ни единой связной мысли. Только сильнее, резкие, быстрее толчки. Боль от укусов, капли крови на идеальном паркете. И накрывающее с головой, слепящее, невероятное наслаждение, рассыпавшееся белыми искрами магии вокруг. Такое сильное, такое искреннее, что я бессильно рухнула на пол, тяжело дыша и не имея ничего протия сильных, крепких рук, прижимавших меня к горячему телу оборотня.

Я лишь сыто, лениво улыбнулась, едва ли не мурча от осторожных, бережных прикосновений языка к мелким царапинам от когтей. И позволила себе закрыть глаза, греясь в объятиях мужчины.

Своего мужчины. Своего волка. Своего…

Волк — это не только когти и клыки. Это инстинкты, заключенные в теле человека, не обремененные понятием морали и общепринятых норм.

Кайл это знал всегда, принимал как само собой разумеющееся. И ревностно охранял территорию, вгрызаясь в глотку каждому, кто пытался оспорить его право на власть и стаю. Он тренировал бет, гонял заблудших чужаков-омег и ставил безопасность стаи и логова выше всего. Не особо церемонясь с теми, кто пытался противостоять воле и приказу альфы.

Широко зевнув и лениво потянувшись, мужчина перевернулся на спину, притягивая крепко спящую девушку к себе поближе. Цепко сжимая ее в собственнических, крепких объятиях. А та, совсем по-кошачьи потерлась щекой о его грудь и вольготно закинула на него сначала руку, а затем и ногу, прижимаясь теснее.

— Ведьма, — беззлобно хмыкнул Монтгомери, невесомо пройдясь пальцами по взъерошенным светлым волосам. И прикрыл глаза, сдаваясь и признавая, что здесь, рядом с вздорной, упертой девчонкой он…

Дома. Его зверь не хочет куда-то бежать, не рвется с цепей самоконтроля. Его не тянет искать приключений или драться до вкуса сладкой крови на языке. Он не стал дрессированным, ручным песиком на побегушках, нет. Но все чаще хотелось просто сидеть у дивана, закрыв глаза и наслаждаясь ощущением тонких пальцев, мягко перебирающих волосы на затылке. Вдыхая полной грудью пряный аромат чертовки, тесно переплетавшийся с его тяжелым, звериным запахом. Отметившим ее раз и навсегда, недвусмысленно намекая каждому, кому принадлежит эта проклятая ведьма.

— Моя ведьма, — тихо выдохнул, Кайл, даже не пытаясь понять, когда и как в нем взыграл долбанный инстинкт гнездования. Зачем? Он и его зверь это одно целое, и если волк настойчиво заявляет что эта халупа их логово, значит, так оно и есть.

И мнение одной конкретной девчонки их не очень-то и волнует.

Хрипло хохотнув, волк повернулся набок, прижимаясь грудью к спине Мор, зарывшись носом в волосы. Медленно скользя пальцами по обнаженному бедру, вычерчивая одному ему известные узоры. Даже не заметив, как снова начал проваливаться в сладкую, тягучую дремоту, кутаясь в знакомый запах, как в теплое одеяло.

Впрочем, ненадолго. Волк — это в первую очередь инстинкты, заточенные на выживание в любых условиях, всегда и везде. Едва слышный поворот ключа в замке для чуткого волчьего уха прозвучал, как выстрел. И Кайл сам не заметил, как оказался на ногах, прямо напротив входа, загораживая собой сонно заворочавшуюся девчонку и готовый вцепиться в глотку любому незваному гостю.

Гость же медлил, словно чувствуя возможные неприятности. Распахнувшаяся бесшумно дверь мягко врезалась в стену, застыв неподвижно. Одинокая лампа под потолком мигнула, издав сухой, противный треск и погасла, погружая коридор во тьму. И эта темнота была живой. Она медленно расползалась от лестничной клетки внутрь, скользя по стенам, полу и потолку. Она оплетала попадавшиеся на пути предметы, заглушала звуки и душила в жарких, тесных объятиях.

А еще от нее пахло тягучим, раскаленным металлом и порохом, выделанной кожей и степным разнотравьем. И Кайл растянул губы в безумной усмешке, без труда угадав, кто пришел по их души. Давя рвущийся наружу злобный, разъяренный рык, он пригнулся и застыл, пристально вслушиваясь в окружающие его звуки.

Тьма колыхалась, ласково оглаживая напряженные мышцы, отвлекая и дезориентируя, заглушая все окружающие его звуки, сбивая с толку готового к атаке хищника. Но он все равно услышал мягкую, скользящую поступь и тихий перезвон металлических пластин. Монтгомери закрыл глаза, считая секунды.

И резко ушел в сторону, уклоняясь от удара короткими ножнами. Пропустив пролетевший над головой с тихим свистом клинок и прицельным ударом в солнечное сплетение выбивая дух из нападавшего.

— Черт, — задушено выдохнул гость, щелкнув пальцами и радостно воскликнув. — Значит, так будет интереснее!

Тьма всколыхнулась, затапливая коридор окончательно и бесповоротно. Она как густой туман липла к коже, мешая видеть и нормально двигаться. Она сковала по рукам и ногам, подчиняя рычавшего в бессильной злобе волка. И в какой-то миг он испугался до дрожи, ощутив себя слепым кутенком, не способным ни на что. Ровно на один удар сердца.

Ровно до того момента, пока не раздался испуганный вскрик одной неугомонной девчонки. От которого шерсть на загривке встала дыбом, а по венам разлился жидкий огонь ярости и дикого, бешеного гнева, сорвавшего остатки контроля и сдержанности к черту.

Волк всегда остается зверем, в каком бы он ни был обличии. А еще он всегда защищает то, что считает своим. Особенно того, кого выбрал в качестве своего спутника. И разъяренно рыкнув, Кайл мотнул головой, разрывая к хуям оковы магии и развеивая гребанный морок. Не замечая, как вспыхивает и гаснет очень знакомая цепочка черных рун вдоль позвоночника, развеивая морок и цепкие оковы чужой магии.

А спустя один долгий, очень долгий вдох мужчина уже вжимал в стену безумно хихикающую девчонку. Рыжую, пропахшую порохом и металлом, задыхавшуюся от крепкой хватки сильных пальцев на ее шее и все равно пытавшуюся проткнуть его своим коротким мечом.

— Ведьма, — и в этот раз в этом слове не было ни намека на чувства и привязанность. Голая жажда чужой смерти и ничего более.

— Оу… Говорящий коврик для блох? Симпа-а-атичный, — снова засмеялась эта тварь, шало сверкая серыми глазищами. А после выдохнула, стрельнув глазами в сторону. — Мо-о-ор, ну я всего лишь хотела помочь тебе вынести мусор… Кто ж знал, что этот мусор такой… Шустрый и жаждущий жить?

— Я легко могу свернуть тебе шею, — доверительно рыкнул оборотень, крепче сжимая пальцы. — Как куренку.

— А я отрезать тебе член, — бесхитростно сообщила эта тварь, невесомо проведя кончиком меча по низу его живота. — Как думаешь… Кхе… Сильно ты будешь нужен нашей милой Мор без своих причиндалов… А, блохастик?!

— Да ты…

Рык затих, стоило узкой, маленькой ладошке скользнуть по его спине, от шеи до позвоночника, оставляя после себя легкое покалывание в мышцах. Обвив его рукой за талию, Мор положила подбородок на его плечо и, оставив ласковый поцелуй на колючей щеке, недовольно вздохнула, глядя прямо на хихикающую рыжую:

— Ты не вовремя, Вар. Очень… Не вовремя.

— Вкусно? — нежно протянула, накручивая на палец локон волос и лениво щурясь на яркий солнечный свет, разлившийся по гостиной.

— Пальчики оближешь, — волчара довольно оскалился, с особой жестокостью препарируя ножом и вилкой изрядно подгоревшую яичницу на тарелке. Слипшееся, бело-желто-черное нечто громогласно хрустело на зубах, сдобренное изрядной порцией перца и соли, спрятанной под огромной горой томатного соуса.

И если все это и было съедобным, то очень и очень условно.

— Рада, что ты оценил мои старания, дорогой, — я обворожительно улыбнулась, вертя в пальцах прожаренный до состояния угля тост. Желудок сводило от голода, но пробовать этот кулинарный шедевр у меня не было никакого желания.

Откинувшись на спинку стула, я как бы невзначай прошлась обнаженной ступней по чужой ноге. Осторожно поднялась выше, до колена и скользнула по паху, едва прикрытому мягким, махровым полотенцем.

Кайл насмешливо вскинул брови, отложив приборы в сторону. Усмехнувшись, мужчина раздвинул ноги, давая мне больше свободы для маневра. И улыбнулся так, что сердце екнуло, а низ живота свело от сладкого спазма предвкушения.

— Кхм… — тихий, едкий смешок разрушил очарование момента. — А я вам не мешаю?

— Не-а, — я деланно пожала плечами, с ноткой злорадства наблюдая, как глаза волка темнеют от разливавшегося в воздухе возбуждения, а пальцы сжимают вилку и нож так, что гнется бедный металл.

И, кажется, моя провокация не осталась незамеченной. Монтгомери сощурился, склонив голову набок. Повел носом, принюхиваясь, а затем расплылся в такой похабной улыбке, что я не смогла сдержать дрожь удовольствия и предвкушения. А потом…

— Боги, да потрахайтесь уже и успокойтесь, — страдальческий вздох был полон невыразимой зависти. С легким оттенком скуки. — Только не у меня на глазах. К таким откровениям я еще морально не готова…

Не выдержав, я расхохоталась, убрав таки ногу с колена своего хвостатого и поднявшись из-за стола. Прихватив полупустые чашки, я хмыкнула:

— Умеешь ты испортить момент, Вар. Снова. Кофе?

— Виски, — Джаз Рейкен возвела глаза к потолку, громко лопнув пузырь из жвачки. И поинтересовалась, лениво качнувшись на стуле. — И может, освободишь меня уже, а? Обещаю, я буду хорошей ведьмочкой…

Мягкий, вкрадчивый голос обволакивал и завораживал. Он манил довериться своей обладательнице, ненавязчиво тянул за собой, прямо в лапы очаровательной рыжей бестии. Он заполнял собою все пространство вокруг и туманил разум, вот только…

— Ты опять? — я скептично вскинула бровь, щелкнув пальцами и развеивая морок, липкими щупальцами опутавший тело.

— Прости, привычка, — Джаз пожала плечами, улыбаясь широко и довольно. Не испытывая ни малейшего сожаления или чувства стыда, открыто корча мне рожи и посмеиваясь. И в этом была вся она, от рыжей взъерошенной макушки до носков усиленных титановыми пластинами ботинок военного образца.

Джаз «Вар» Рейкен. Медного цвета волосы в небрежной косе, вздернутый прямой нос и мягкий овал лица. Изящный разлет бровей и слишком серьезные глаза насыщенного серого цвета. Чувственно очерченные пухлые губы кривятся в вечной, едкой усмешке. И вся она вот такая — безумная до дрожи, прямолинейная до грубости, разрушительная и абсолютно неукротимая Война.

Я насмешливо сощурилась, смерив сестру по ковену откровенно оценивающим взглядом. А еще эта чертовка отбитая на всю голову, абсолютно чокнутая ведьма, способная сделать из ничего три вещи: хорошую оргию, кровопролитную войну и отличную взрывчатку. Как говорится, все, для дорогих гостей и даже больше.

— Виски нет, Джаз. Только кофе, черный. В лучших традициях нашего ковена, с ядом и гарантированным отравлением, — деланно пожав плечами, я обогнула стол и подошла к плите. Кожей чувствуя лениво-обжигающий взгляд волка, скользивший по моему телу. Ласково, дерзко, открыто и жадно. И плевать, что на мне есть футболка и даже (о, Тьма!) кружевное белье.

Тонкая ткань совершенно ничего не скрывала, так и норовя задраться до самого пояса. Не оставляя никакого простора воображению. Соблазняя, дразня и откровенно провоцируя одного конкретного оборотня. И наличие зрителей на этом маленьком празднике порочной страсти нас не смущало, совершенно.

— Черт с тобой, давай это варево. Надеюсь, цинковый гроб закажете по высшему разряду? Со всеми положенными ритуалами? — фыркнув, Джаз возвела глаза к потолку. И недовольно протянула, сдув с носа прядь волос. — Ни на что не намекаю… Но оставьте ваши сопливые нежности, а? Буэ, меня аж тошнить начало от количества ванили на один квадратный метр!

— Ну да. Это не секс на алтаре по уши в крови вырезанных тобою врагов, — я возвела глаза к потолку, поставив перед «гостьей» чашку из тонкого, хрупкого фарфора.

— Еще не лучше. Мокро, холодно и скользко, — Джаз поморщилась, высунув язык. — И воняет. Фе-е-е…

— Не могу не согласиться, — хмыкнув, я обошла кругом стул с примотанной к нему ведьмой. Рейкен даже качаться перестала, кося на меня подозрительным взглядом. А я лишь мимоходом прочертила ногтем указательного пальца линию от одного ее плеча до другого. И чмокнула в макушку, цепко сжав пальцами ее предплечья:

— Бон аппетит, сестра.

— Эй, а развязать?! — Вар дернулась, пытаясь скинуть цепи. Руны загорелись ярче, с трудом справляясь с разбушевавшейся магией одной вспыльчивой ведьмы.

— Чтобы ты снова попыталась убить моего бойфренда? — усевшись на край стола рядом с заинтересованно принюхивающимся Кайлом, я деланно пожала плечами.

С минуту меня честно сверлили недовольно-обиженным взглядом, а потом…

— Ну надо же, — загадочно протянула Джаз, облизнув губы и расслабленно откинувшись на спинку стула. Склонив голову набок, она жутко усмехнулась. — Мор и инстинкт защитника… Прониклась жалостью к блохастой чуме нашего городка? Или воешь на луну с ним заодно?

И прежде, чем я успела хоть что-то ответить, эта чертова чокнутая ведьма сделала то, что могла. Громко щелкнула пальцами, одарив нас алым, насмешливым взглядом из-под густых огненно-рыжих ресниц.

Лос-Анджелес, Маджо, магическое гетто.

Улица — не место для слабых. Здесь нет правил и запретов. А у тебя нет ни прав, ни хоть какой-то защиты. Наркота, оружие и алкоголь, остервенело рвущие друг другу глотки бандиты и полное бездействие полиции.

А еще есть магия. И она ни «белая», ни «черная». У нее нет ни плюсов, ни минусов, в ней нет ни хорошего, ни плохого. И все, что она может тебе дать — лишь небольшой шанс выжить в очередной перестрелке и заработать пару сотен баксов за вечер.

— Эй, Мэг! — рука приятеля провалилась в пустоту, чудом не задев черную кожанку с наклепками. — Бра-а-атан, ну это ж я, Африка! Ты че?!

— Хуй через плечо, — процедил Магнус Кроу, выуживая из кармана пачку сигарет и выбивая одну. Он щелкнул пальцами, прикурив от вспыхнувшего темно-алого пламени, и тряхнул рукой, сминая в железной хватке воротник футболки товарища.

Чтобы прошипеть ему прямо в лицо, выдыхая струю белого, едкого дыма:

— Ну и где тебя носило, ушлепок?

Здоровый лоб двадцати трех лет от роду сжался, вжимая голову в плечи. И с опаской протянул, глядя в безразличные черные глаза этого человека:

— Да ладно тебе, Мэг… Я всего-то на полчаса опоздал…

Бояться худосочного, жилистого пацана, едва-едва перешагнувшего порог совершеннолетия, было глупо. Вот только у Магнуса Кроу был тяжелый характер, острый язык и такой взгляд, будто за маской обычного человека прятался демон. И этот гребанный демон пришел в этот мир за жалкой душонкой каждого грешника в этом чертовом гетто.

Никак не меньше.

— Надо же… — Магнус хмыкнул, оттолкнув от себя приятеля. Смерив его нечитаемым взглядом, он задумчиво протянул, пуская кольца дыма. — Ты научился пользоваться часами? Не знал. Только знаешь что, Пит? Это не отменяет моего вопроса. Итак, повторю снова… Ну? Где ты был?!

Если Пит Фоул и хотел бы соврать, то у него ничего не вышло. Вспыхнувший непроглядной тьмой взгляд Кроу заморозил его на месте и он судорожно сглотнул, с отвращением ощущая, как ползут по коже липкие нити магии. Она опутывала его с ног до головы, проникала в кровь, сдавливала грудную клетку и мешала дышать. Сердце судорожно билось о ребра, паника накрывала с головой, сводя челюсть и не давая возможность вытолкнуть из горла хоть слово. Ничего, кроме едва слышного, тонкого хрипа.

— Кхе…

— Хм? — Магнус сощурился, делай еще одну затяжку. По бледной коже на лице змеились черные тонкие трещины, складываясь в причудливую вязь узора. На костяшках пальцев горели кроваво-алые руны.

— Я-я-я… Нхе-е-е… Кха-а-а…

Кроу прикрыл глаза, склонив голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. Сердце бедного Пита готово было взорваться от страха и дикого, почти животного ужаса смерти. А Магнус вдруг коротко рассмеялся и…

Щелкну пальцами, бросив окурок в сторону:

— Да, ты прав. Так у нас не получится диалога, — магические путы исчезли так же внезапно, как и появились. Фоул рухнул на колени, упираясь ладонями в грязный асфальт и тяжело дыша. Жадно глотая такой сладкий кислород.

И насрать, что тут воняет помойкой и бензином. Осознавать, что ты можешь снова дышать нормально, полной грудью было просто невероятно.

Магнус откинул назад капюшон толстовки и присел на корточки рядом с хрипло сипящим товарищем, постукивая длинными, изящными пальцами по подбородку. Проведя второй рукой по ежику коротких черных волос, он равнодушно проговорил:

— Первый и последний раз, Пит. В следующий раз я просто сломаю тебе все двести шесть костей в твоем ебанном теле. А теперь будь любезен, поясни мне… Где ты был и почему от тебя несет псиной и кровью? И если будешь лгать… Я смогу заставить тебя говорить даже после твоей официальной смерти, ты же знаешь это?

Пит знал. И от одной только мысли о том, что с ним мог сделать негласный теневой король всея гетто по спине бежал холодный пот, а горло сдавило от страха и ужаса, пропитавшего собою все вокруг. Он сглотнул, сев прямо на землю, откашлялся и…

Заговорил. Глухо, перескакивая с одного события на другое, путаясь в словах и запинаясь.

— Я… Это… Джекс сказал, что знает, кто толкает дурь на нашей территории! Я не поверил, решил, что он опять себе цену набивает и… И в общем, мы пересеклись сегодня у «Джинглз», ну ты знаешь да? Этот чертов магазинчик сувениров, на Пекор-стрит? Там еще такая девчачья песенка играет все время, аж челюсть сводит от желания врезать ее автору! Я там в прошлом году матери пытался какую-то хуйню спереть, отсиживался в конце торгового зала, а они…

Кроу сощурился, растянув губы в хищном, зловещем оскале. Ухватив товарища рукой за горло, он почти нежно провел большим пальцем по судорожно дергающемуся кадыку, слегка надавливая. И мягко протянул, сжимая сильнее, вырывая из бедняги задушенный хрип:

— Ближе к делу, Пит. Не заставляй меня сомневаться.

Фоул зажмурился, инстинктивно вжимая голову в плечи. В очень наивной попытке спрятаться от страшного, дикого зверя по какому-то недоразумению натянувшего костюм живого человека. Не, Пит никогда не обольщался насчет Магнуса и, если уж совсем честно, боялся того до усрачки и в мирное время, не то что сейчас.

Сейчас Пит «Африка» Фоул в душе не ебал, что может прийти в голову долбанутому ведьмаку и как это отразится на тех, кто окажется рядом. Наверное, именно поэтому, почувствовав, как его далеко не хлипкую шею легко сдавливают чужие, ледяные пальцы, он выпалил все, что знал, умудрившись уложиться в одну единственную фразу:

- Какой-то уебок, в компании блядских сектантов, режет на нашей территории блохастых!

Выпалил и застыл, чувствуя, как пальцы сжимаются сильнее, перекрывая такой классный, любимый кислород. Успев мысленно попрощаться и со своей скандальной мамашей, и с бухающим отцом и с младшей сестренкой. Только свет в конце тоннеля почему-то не наступал, а дышать неожиданно стало легче.

Приоткрыв один глаз, Пит с удивлением уставился на хмурого Кроу, брезгливо вытирающего руку о штаны. Магнус же зло щурился, глядя куда-то за спину Фоула, и не спешил продолжать разговор. По его лицу скользили черные, пугающие тени, а от кончиков пальцев до запястья, прячась в рукавах толстовки, змеились темные символы, то вспыхивая, то угасая вновь.

И в таком виде Кроу пугал даже больше обычного. Так, что инстинкт самосохранения выл не хуже пожарной сирены, вынуждая ползти назад. Задницей по асфальту и чхать, что это выглядит совсем не круто.

— И куда ты собрался? — Магнус открыл глаза, уставившись на него темным, безразличным взглядом. Криво усмехнувшись, он выпрямился во весь рост и щелкнул пальцами. Ярко-синие искры взвились вверх, завораживая и приковывая к себе взгляд, а потом…

— А-а-а-а-а! — Пит делал то, что поклялся никогда больше не делать. Он визжал и матерился, как портовый грузчик. Под тихий довольный смешок Магнуса, уверенно шагавшего в сторону промышленной зоны следом за товарищем, скованном магией. И вынужденному тащиться туда, откуда только что едва ноги унес.

— Не ори, — хмыкнул Кроу, проходя мимо того самого магазинчика сувениров. «Джинглз» выбивался из общей картины гетто радостными лицами, яркими огнями и ощущением волшебства и сказки, пропитавшем насквозь все продающееся тут барахло. Попадавшиеся на пути прохожие ловко отводили взгляд, а то и вовсе — обходили парочку стороной.

Связываться с ним никто не хотел, уяснив, что выиграть честно сил не хватит, а бороться с парнем его же методами… Магнус тихо, шипяще рассмеялся. Кишка у них тонка, бороться с ним. Да и не было тут настолько сильных магов, чтобы суметь ему хоть что-то противопоставить. А если и были, то жить с комфортом и душевным спокойствием им было удобнее, чем разбираться с проблемами трущоб и помоек.

Суровая реалия магического гетто, не более того. Паршивое местечко для одних, рай для других. А он, Магнус Кроу, где-то посередине, исправно зачищая тех, кто рискнет спорить с ним или конфликтовать.

Чем ближе была промзона, на самых задворках гетто, тем уже и мрачнее становились улочки Маджо. У обшарпанных домов толпились беспризорники, а рядом с дешевыми пивнухами и барами околачивались заправские алкаши и наркоманы. Диллеры разъезжали на старых тачках, оглашая окрестности отменным рэпом и жутким гоготом. И лишь иногда можно было встретить опрятно одетых, чистеньких детишек, чинно игравших на детских площадках.

Магнус покосился на парочку близняшек, уставившихся на них с Питом. И показательно щелкнул пальцами, вызывая еще один сноп искр. Близняшки ощерились, демонстрируя острые, нечеловеческие клыки и сверкая красными глазами. Но нападать не стали, нутром чуя, что эта добыча им не по зубам.

Нетопыри магов не переваривали в любом виде. И старались держаться подальше от них, поближе к гнезду. И Кроу иногда было искренне интересно, знала администрация города, кого сюда ссылает или просто гребли всех под одну гребенку, а?

— Суки, — сплюнув себе под ноги, он мысленно сделал пометку обновить охранные контуры. Выпускать эту падаль из-под контроля он не собирался, прекрасно зная, что почуявшие слабину и свободу ублюдки сожрут с потрохами всех, кого успеют поймать.

Отвлекшись на стаю нетопырей, скалившихся на него через дорогу, Магнус едва не упустил из виду своего приятеля. И только благодаря натянувшейся магической привязке понял, куда этот придурок свернул, поспешив следом за ним.

— Вот! Вот тут! Вот! — Пит орал как потерпевший, вспугнув пару ворон с ближайшего насеста и заставив Кроу ускорить шаг. Мэг за каких-то пару минут сократил разделяющее их расстояние, оказавшись рядом с невезучим Фоулом.

Пит стоял у входа в давно заброшенный ангар, оставшийся на память о мусороперабатывающем заводе. Он топтался на месте, разрываясь между желанием доказать свою правоту и сбежать отсюда куда подальше. Судорожно сглотнув, он махнул рукой на распахнутые створки, пробормотав себе под нос:

— Та-ам. Они там были, точно говорю! А я, я…

— Заткнись, — тихо бросил Магнус, взмахом руки снимая цепи заклинания с товарища. И шагнул вперед, переступая порог ангара, наполненного плотной, какой-то даже живой тьмой. Сделав глубокий вдох, парень закрыл глаза, расслабляясь и позволяя собственной магии свободно течь по телу, разгоняя кровь и заставляя сердце биться быстрее. А когда пальцы запекло, нестерпимо и до жадного желания сделать уже хоть что-то, он ухмыльнулся, широко и довольно, открывая глаза и…

Щелкнул пальцами, разрезая темноту острой вспышкой ярких искр. Чтобы в следующий миг выдохнуть, потрясенно уставившись на открывшуюся ему картину:

- Твою ж мать… Что за хуйня?!

Оборотни не ведут дела с ведьмами. Никак, ни под каким предлогом и никогда. И, кажется, Монтгомери начинал понимать почему. Нет, дело не во многовековой вражде, впитанной с молоком матери и кровью верткой добычи. И уж точно не в том, что одаренные считали оборотней животными. Вполне оправдано, к слову.

Так вот. Вся проблема была в том, что предсказать, что придет в голову этим чокнутым бабам, не мог никто в этом мире. Как и понять, что стоит за тем или иным поступком. Ну не логика же, в самом деле?

Кайл хмыкнул, скептически выгнув бровь. И едко поинтересовался, скрестив руки на груди:

— Ну и? Где она?

— Понятия не имею, — безмятежно откликнулась Мор, ногой пошевелив почерневшую цепь, валявшуюся в горстке серого пепла на полу. Все, что осталось от добротного крепкого стула из темного дерева.

И ни следа от ведьмы, прикованной к нему секунду назад. Как будто ее и не было здесь никогда. Волк даже носом повел, пытаясь уловить хоть какие-то нотки в царившей вокруг какофонии запахов. Но лишь раздраженно рыкнул и чихнул, не сдержавшись.

— Это Джаз, — ласковый, обольстительный шепот коснулся его уха, щекоча кожу. Тонкие пальцы нежно очертили линию широких, сильных плеч, а теплые губы оставили влажный поцелуй-укус на шее. Уже привычно заводя и дразня голодного зверя. — Она может глушить виски в ночном клубе, разводить мохнатых наивных мальчиков на жаркий безудержный секс и распинать невезучего маньяка на личном алтаре. И плевать, как и в какой последовательности… — еще один поцелуй чуть ниже, над лопаткой. Острые ногти проследили линию ребер, оставляя после себя едва заметный алый след. — Если Джаз этого хочет… — влажное прикосновение языка заставило шерсть на загривке встать дыбом, разливая по венам жгучее возбуждение.

Терпеть которое волк не собирался. Как и сдерживать себя.

— Плевать, — коротко рыкнув, Кайл тряхнул головой и резко обернулся, перехватив чужую руку. Медленно проведя кончиком большого пальца по хрупкому запястью, очертив выступающие синие прожилки вен, он дернул ведьму, впечатывая ее в себя. Считая удары сбившегося с привычного ритма сердца, поймав губами судорожный, удивленный вздох и…

Целуя. Безудержно, страстно, крепко. Жадно и грубо. До боли в сминаемых губах, до крови от клыков, алыми каплями стекающей по подбородку чертовки.

— Действительно, — выдохнула Мор, глядя на него пьяным и шальным взглядом. И облизнула припухшие губы, слизывая с них собственную кровь. — К черту Джаз, кто ей попался — сам виноват. А сейчас…

— Заткнись, — глухо выдохнул оборотень, легко подхватив ее под зад и усадив на стол. Одним движением смахнув стоявшую там посуду на пол. И дернул ворот футболки, разрывая ее напополам.

— Ты мне… Ох, — Мор задохнулась, стоило ему прикусить бьющуюся на шее жилку, сжимая ее ягодицы. — Ты должен мне футболку, волчара…

— Запиши на мой счет, — слова давались с трудом, срываясь на хриплый, властный рык. Аромат ее желания лип к коже, оставляя терпко-сладкое послевкусие на языке, отключая разум и оставляя одни инстинкты.

Те самые инстинкты, что вели его каждый раз, каждый гребанный раз, в эту квартиру, к этой ведьме. Властно сжимающей его бока коленями, дергающей волосы на затылке и не собиравшейся уступать. Ни в чем, никогда. И, блять, кто бы знал, как ему это нравится!

Еще один рывок — и кусок кружева, когда-то бывший бельем, отлетает в сторону, а пальцы легко скользят в горячее, влажное нутро. Срывая с чужих губ бесстыдное хныканье и ставя под вопрос его собственный железный самоконтроль.

Готовый слететь к чертям, если она еще раз так сожмется вокруг его пальцев. Еще только один гребанный раз…

Теплая ладонь скользнула по его груди вниз, проследив линию напряженного живота. И ухватившись за край несчастного полотенца, Мор сжала ткань, дернув ее на себя. Хрипло прошептав, прикусывая его подбородок:

— Еще секунда промедления и я решу, что ты забыл, как это делается. Или ты слишком стар для быстрого, горячего траха, а, волчара?

— Когда-нибудь я откушу твой поганый язык, детка, — доверительно сообщил Кайл, нагнувшись вперед и пригвоздив ее запястья к столу. Позволяя ведьме соблазнительно выгнуться, прижимаясь к нему грудью.

— Обещания, обещания… Ах! — очередная колкая реплика потонула в тихом, довольном стоне. Закрыв глаза, Мор склонила голову набок, открывая беззащитную шею и позволяя ему вцепиться в нее, целуя и кусая. Толкаясь в расслабленное, податливое тело резко и быстро, не давая сделать лишний вдох, наслаждаясь громкими, несдержанными стонами.

Острое удовольствие, ярость и страсть. Все это перемешалось в один крепкий, бьющий по мозгам коктейль. Цепляло и не отпускало, не давало времени остановиться и подумать.

В висках стучало только одно слово — «Моя». «Моя», отбивал пульс равномерными ударами. «Моя» рычал зверь и рвался метить, метить, метить бледную кожу, оставляя алые цепочки засосов.

Кайл охотно велся у своей звериной натуры на поводу. Метил, сжимал, царапал, кусал. Плавясь от жадного взгляда из-под полуопущенных ресниц, задыхаясь от окутывающего их запаха, одного на двоих.

И не жалел. Ни о чем.

Противную трель телефона они оба проигнорировали, слишком занятые собой. Оргазм тонкими искрами маячил где-то на горизонте, совсем близко, еще чуть-чуть. И отвлекаться на что-то там ни он, ни Мор не горели желанием. Тем более, что вскоре раздался щелчок автоответчика, обрывая надоевший звон.

— Еще немного… — еле слышно шепнула блондинка, притягивая его ближе и целуя. Горячо, глубоко влажно, вскрикнув сквозь поцелуй от особо острого толчка. И застонала вместе с ним от разлившегося, одного на двоих удовольствия. Мягкого, пьянящего, нежного, оставляющего после себя приятную истому во всем теле.

Опираясь ладонями на стол, Монтгомери стоял, закрыв глаза и уткнувшись носом в шею девушки. Тихо урча и, время от времени, потираясь щекой о ее плечо. Невольно вздрогнув, напрягшись, когда телефон зазвонил опять и после стандартного приветствия автоответчика, заговорил знакомым, насмешливо-циничным голосом рыжей ведьмы:

— Надеюсь, сеанс сексотерапии для бешенных волчат закончен? Тогда у меня к вам охуительное предложение, от которого вы не сможете отказаться. Жду вас через пять минут на парковке. В одежде. На нудистский пляж я сегодня не собираюсь. Чао, детки!

Злой рык оборотня и тихий, веселый смех ведьмы сопровождали короткие гудки в трубке и требовательный звук клаксона с улицы. Определенно, Монтгомери теперь точно знает, почему оборотни не ведут дел с ведьмами.

Очень трудно найти ту, которой не захочется перегрызть горло сразу же после знакомства!

После хорошего секса приличные ведьмы пьют кроваво-красное вино, едят спелый гранат и курят вишневый табак, набив им изящные трубки с длинным, изогнутым мундштуком. А еще смакуют ту бездну жизненной энергии, полученную из партнера. Хорошего, выносливого, сильного партнера, выбранного ими в качестве очередной своей жертвы.

Я тихо фыркнула, натягивая джинсы на голое тело и вытаскивая очередную свободную футболку из комода с бельем. Приличные ведьмы не тягают оборотней за хвост, приличные ведьмы не идут наперекор приказу собственного ковена.

В конце концов, приличные ведьмы не ставят охранные печати на всяких там блохастых, тратя драгоценные крупицы собственной магии. Но кто сказал, что я приличная, м?

— Ну и видок, — сощурилась, разглядывая свое отражение в напольном зеркале. Взъерошила и без того стоящие дыбом светлые волосы и пожала плечами, шагая к выходу. Если кого-то угнетает мой счастливый, хорошо оттраханный вид, то это не мои проблемы, определенно.

Кайл стоял у двери, подпирая спиной стену. В кожаной куртке на голое тело и по-блядски низко сидящих джинсах он вызывал стойкое желание послать нахер весь мир и продолжить наши увлекательные игры. Я облизнула пересохшие губы, нагло разглядывая порочно улыбающегося оборотня. И всерьез задумалась о том, чтобы отступить от своего извечного принципа и сначала получить удовольствие, много-много удовольствия, а потом уже получать это самое «охуительное» предложение, обещанное Джаз.

— Будешь так на меня смотреть, мы никуда не пойдем, — хрипло выдохнул волк, шумно втянув носом воздух. И хищно оскалился, подавшись вперед. — Впрочем, не то, чтобы я был сильно против…

Его рука уже привычно легла на шею, притягивая меня ближе, заставляя задрать голову и подставить губы под жадный, собственнический поцелуй. Который все длился и длился, выбивая кислород из легких и отключая мозг. И оборвался так непозволительно быстро, после очередного сигнала клаксона, звучавшего слишком громко, чтобы быть настоящим.

— Убью, — рыкнул Монтгомери, прислонившись лбом к моему лбу. Чуть помолчав, он хохотнул, глядя мне в глаза. — Поможешь спрятать труп?

— С удовольствием, — тихо выдохнув, я широко, зло улыбнулась. — А потом мы поговорим. Долго, вдумчиво, закрывшись ото всех…

— И что сломаем в процессе? Стол или кровать? — заинтересованно вскинул бровь этот нахальный волчара, возомнивший себя бессмертным.

— И то и другое. Возможно, одновременно, посмотрим, как будешь себя вести, — впившись ногтями в его запястье, я позволила искрам магии пробежать по кончикам пальцев, оставляя колючее, ледяное прикосновение на чужой коже. И хлопнула его по плечу, проскользнув под его рукой и открывая дверь. — Идем, блохастый. Моя нетерпеливая сестра не любит, когда ее заставляют ждать.

И это действительно было так. У Джаз «Вар» Рейкен было много достойных ведьмы качеств. Вредность, чернота души, злопамятство, мстительность, жестокость и жесткость. Но чего моей сестре точно не хватало, так это терпения. Наша обаятельная и испепеляющая Война всегда была в движении, и любая минута промедления вгоняла ее в скуку. А скучающая ведьма это уже сама по себе проблема, что уж говорить про Вар, чье настроение менялось быстрее, чем погода за окном?

Так что я не удивилась, когда, выйдя на парковку, не увидела сестру по ковену рядом с ее обожаемым спорткаром, шевроле камаро тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года выпуска. Бедный, темно-алый красавец стоял у самого въезда, в гордом одиночестве, с открытой нараспашку дверцей и тихо урчащим мотором. А его хозяйка…

— Мы не вовремя? — ехидно уточнил Кайл, остановившись у меня за спиной и нагло притянув к себе за талию.

— Даже и не знаю, — откликнулась в тон ему, откинувшись на его плечо и заинтересованно наблюдая за развлекающейся рыжей.

Если я питала слабость к опасным хищникам, черному кофе и крепкому табаку, то Войну заводили машины и мотоциклы. Все, что имело два или четыре колеса, и больше ста лошадиных сил, становилось личным фетишом Джаз. И сейчас она ласково водила пальцами по хромированному металлу, очерчивая аэрографию на бензобаке потрясающего «Харлей Девидсона». Нежно воркуя с мотоциклом и напрочь игнорируя его владельца, с непонятным интересом наблюдавшего за ней.

А ведь там было на что посмотреть!

Скользнула медленным, оценивающим взглядом по байкеру. Высокий, жилистый, широкоплечий и… Хищный. С мягкими, вкрадчивыми движениями и той самой аурой властности, от которой у меня бежали мурашки по коже, а рот непроизвольно наполнялся густой слюной.

Руки на моей талии напряглись, сжимая крепче, впиваясь в кожу сквозь футболку острыми когтями. Я всем телом ощутила, как напружинился, завибрировал от ярости мой волк, и не смогла сдержать шальной, довольной улыбки. Все же положив руку поверх его ладони и мягко скользнув кончиками пальцев по его запястью.

— Если ты думаешь, что так легко от меня отделаешься, волчара, я тебя огорчу, — тихо шепнула, откинув голову в сторону и позволив ему уткнуться носом в мою шею. — Я упокою твою тушу, подниму снова и буду повторять это до тех пор, пока мне не надоест. А мне не надоест… Ми-и-илый.

Кайл застыл, даже дыхание задержал на пару секунд. А затем хрипло рассмеялся, заметно расслабившись, и разжал свою хватку. Правда, только для того чтобы провести ладонью от моей поясницы вверх до плеча и сжать его пальцами. Нагло и беспардонно демонстрируя, кто тут самый кусачий пес в округе и чья это ведьма.

Ох уж эти альфа-самцы!

— Малыш, ты такой… Оча-ро-ва-тель-ный, — Джаз все еще ворковала с мотоциклом, ласково гладя округлый бок бензобака. Вновь прослеживая пальцами адскую аэрографию. — И ты совершенно точно, определенно не подходишь этому гадкому, отвратительному, драному псу… Так ведь, моя прелесть? Ай!

Хозяин «харлея» тихо рыкнул, растянув губы в хищном, голодном оскале. Совершенно, просто чудовищно нагло проигнорировав нас, он ухватил рыжую за руку, без труда заломив ее в болевом захвате. Тихо охнув, Рейкен отвлеклась всего лишь на пару секунд, но этого хватило, чтобы оказаться перекинутой через мотоцикл, упираясь лбом в бедро его владельца.

И я не сказала бы, что сестренка выглядела так уж расстроенной таким положением вещей. Более того, могу поклясться коллекцией скелетов, спрятанных в моем платяном шкафу, кто-то рыжий, совершенно бесстыжий, абсолютно безумный…

— И что, на этом сессия закончилась, что ли? — обиженно протянула Джаз, весело сверкнув взглядом из-под косой челки. — О, Тьма, а я только настроилась, загадала целую ночь боли, доминирования и сладкого, ни с чем не сравнимого извращения, а тут… Айш! Да что ты!… О-о-о…

Я тихо фыркнула, даже не скрывая понимающую улыбку. О да, кто-то очень просто и незатейливо тащился от всего этого и даже не пытался скрыть ни мечтательной улыбки, ни довольного стона. Прозвучавшего совсем уж бесстыдно, когда рука мужчины с острыми, как бритва, когтями легла на ее спину, прижимая сильнее к холодному металлу.

— О, Кайл! — блондин наконец-то удостоил нас своим вниманием. Чуть поведя плечами, он широко улыбнулся, ненавязчиво демонстрируя выступающие клыки, и сверкнул алой радужкой глаз. — Живой, невредимый и… — тут он хмыкнул, показательно втянув носом воздух. — Пропахший насквозь этой очаровательной паршивкой. Мило. Теперь я хотя бы точно знаю, какие цветы принести тебе на могилку, друг мой.

— Бреннон, — Кайл шагнул вперед, машинально обхватив рукой меня за шею, прижимая к себе ближе. Так, что я не удержалась и довольно вздохнула, чувствуя, как вибрирует его грудь от едва сдерживаемого злобного рыка. — Напомни мне, почему я все еще не разодрал тебе горло и бросил твою тушу к ногам моей пары?

Кажется, в этот момент подавились все. Я — колкой репликой, Джаз — удивленным стоном, а некий Бреннон (помнится, так зовут вожака еще одной крупной стаи блохастых в нашем городе) заливисто, хрипло расхохотался, искренне и как-то зловеще-обреченно. Но мне было плевать на то, что он думал, собирался говорить или еще что-то. Сжав пальцы на запястье своего волка, я машинально считала удары его сердца, уверенные и четкие, ровные. Забивавшие гвозди в крышку гроба всех моих сомнений на тему выбора, секса, свободных отношений и прочей ерунды. И знаете что?

— Ты его знаешь, до-ро-гой? — сжав пальцы сильнее, я потерлась щекой о плечо Кайла, не сводя пристального взгляда с чужого волка. И сделала то, что делает каждая порядочная ведьма, когда находит своего мужика. — Потому что если нет… Знаешь, у меня есть пара идей, куда мы можем деть этот милый, очаровательный труп. Я бы сказала, пара десятков идей…

Я улыбнулась, мягко так, ласково. Медленно проведя кончиком языка по губам и позволив черному витку рун вспыхнуть на коже. Одно мгновение, считанные секунды. Но этого было достаточно, чтобы волк понял, кто перед ним. Не ведьма из гетто, а адептка сильного ковена. И она вполне способна поставить на колени тех, кто отнесется к ней недостаточно вежливо. Всего лишь щелчком пальцев, не больше.

Да, сейчас это выжмет меня до дна и будет последним, что я вообще смогу сделать. При этом обеспечив себе минимум пару «веселых» недель в качестве коматозника, в ближайшей реанимации. Повторное магическое истощение, запрет на колдовство, разжигание межвидового конфликта, бла-бла-бла…

И разбирательство в Совете, ага. Куда ж мы без старых, властьимущих мудаков-то? Даже если мне на их мнение, мораль и табу насрать точно так же, как им на мои причины и мотивацию?

Хмыкнула, подняв вторую руку, и потерла пальцы друг о друга, демонстрируя заинтересованно вскинувшему брови блондину темные искры, бежавшие по коже. Как и всякая порядочная ведьма, найдя своего мужчину, я не собиралась ограничивать себя ни в средствах, ни в способах его защиты. И плевать, чего мне это будет стоить, я согласна на любые последствия. Особенно, если это поможет стереть довольный оскал с лица блондина.

Слишком счастливого лица. Для потенциального смертника, как по мне. И желание стереть эту улыбочку было просто нестерпимым. Таким сильным, что я всерьез принялась просчитывать, чем наградить такого прекрасного представителя вервольфской братии. Вот только…

— А хуями обязательно щас меряться? — скептично поинтересовалась Джаз, нетерпеливо поерзав задом. — Бля-я-я… Я ноготь сломала! Мор, у тебя пилочки нет? Айш, волче, ты охуел что ли?!

Бреннон вопрос благородно проигнорировал, с мягкой улыбкой, медленно проведя когтями по обнаженной пояснице Рейкен. Оставляя росчерк алых полос с набухшими каплями крови на коже. И склонившись чуть ниже, ласково, можно даже сказать нежно протянул:

— Не беси меня, дорогая. Я же могу подумать, что уделяю тебе слишком мало времени… Если у тебя еще остаются силы думать о чужих хуях.

- Ты? Мне? Время?! — Джаз заливисто расхохоталась, ловко вывернувшись из-под его ладони и встав на ноги. Одернув майку, она потрепала вскинувшего брови блондина за щеку. — Ох, Небесный гулена* те несчастные пять минут в библиотеке я бы не назвала временем… Тем более, уделенном мне.

— Намекаешь, что тебе не понравилось? — чуть сощурился волк. Его губы дрогнули в намеке на недовольный оскал.

— Прямо говорю. Это было охуенно… — склонившись, Джаз застыла в паре миллиметров от его губ. Но тут же выпрямилась, взлохматив волосы на затылке и пожав плечами. — Охуенно быстро. Почти незаметно. И да. Терпеть не могу лилии, только каллы, только хардкор.

И развернувшись на пятках, Джаз уверенной, легкой походкой подошла к своей любимой тачке, любовно огладив ее капот. Подмигнув мне, она бедром оперлась об бок машины, преувеличенно внимательно разглядывая собственный маникюр. Зло рыкнувший блондин удостоился показательно оттопыренного среднего пальца и насмешливой, провокационной улыбки.

— Сука, — хрипло выдохнул волк, тряхнув головой и вновь поворачиваясь к нам с Кайлом. Смерив напряженно застывшего Монтгомери задумчивым взглядом, Бреннон преувеличенно вежливо протянул. — Я лишь хотел убедиться, что тебе не нужна помощь. Но вижу, что ты свою сторону уже выбрал… Надеюсь, ты не ошибся на этот раз, Кайл. Я не силен в задушевных речах над гробом усопшего.

Криво усмехнувшись, блондин завел мотоцикл и сорвался с места, прочертив черную полосу на асфальте. Сделав круг почета вокруг Джаз и ее машины, он стремительно пронесся мимо нас к выезду из района. И только тогда Кайл позволил себе чуть расслабиться, крепче прижимая меня к себе и касаясь губами моего виска. А я…

Я сощурилась, пристально глядя на сестру по ковену. Сдается мне, не только я в ту ночь нашла неприятности на свою задницу.

Или Джаз начала веселиться еще раньше меня?

— Ну? Чего встали? Прыгайте в тачку и погнали. Нас уже ждут, — не впечатлившись моими попытками поднять ее совесть из могилы, рыжая плавно скользнула на водительское сидение, натянув на нос зеркальные очки-авиаторы. И нетерпеливо нажала на клаксон, подгоняя нас.

Магическое гетто не внушало волку никакого доверия. От слова совсем. А уж от голодных, злых взглядом, провожавших взглядом дорогую тачку, ярко выделявшуюся на фоне местных развалюх, зверь и вовсе рвался с цепи самоконтроля. Кайл стиснул кулаки, глухо, низко рыча на одной ноте. Хотелось выбраться из цепких лап ведьмы, беспечно мурлыкавшей под нос фривольный мотивчик и пустить в ход клыки и когти. Вспороть горло каждому, кто допустил хоть тень мысли, что может… Что сможет… Что…

— У-у-у, какие фонари, — почти восхищенно протянула эта рыжая дура, поправляя зеркало заднего вида. Выставив локоть в открытое окно, она стучала пальцами по кожаной оплетке руля. Счастливо лыбясь непонятно чему и чередуя воздушные поцелуи с демонстративно оттопыренным средним пальцем.

Монтгомери даже так сразу и не сказал бы, что его бесит больше. Та расслабленная атмосфера, царившая в машине или то, что эти две чертовки не осознают, где они находятся и чего может стоить такое нахальное поведение!

— Тыц, — рыжая хмыкнула, крутанув ручку магнитолы, наугад выбирая радиостанцию. Поправив очки, она щелкнула переключателем скоростей, заставив двигатель бедняги шевроле сыто, опасно заурчать, проскакивая мимо полицейского патруля. — Спрячь клыки волчонок и снизь свой уровень тестостерона. А то на мне нет белья, а соблазнять местных упырей не комильфо даже для такой милой ведьмочки, как я. Я знаешь ли, брезгую. И вообще, — тут Рейкен приспустила очки с носа и глянула на него убийственно спокойным взглядом. — Маджо та еще дыра, а Мэг редкостный засранец и говнюк в одном флаконе, но нас не тронут. Ну… Если не будем нарываться… Сильно.

Мор, нагло устроившись головой на его коленях, согласно фыркнула, смерив лукавым взглядом из-под полуопущенных ресниц. И перехватив его руку, коснулась невесомым поцелуем запястья с вздувшимися венами, мягко поглаживая кожу тонкими, прохладными пальцами. Острые иглы магии отвлекали и мешали сосредоточиться на окружающей обстановке, а то и дело ерзающая ведьмочка сводила на нет весь его хваленый самоконтроль и…

— О, нет! Нет и еще раз нет, — зашипела Рейкен, яростно нажимая на клаксон, обгоняя едущий впереди минивен, плетущийся со скоростью мертвой черепахи. — Никакого секса в машине! Особенно в моей! Особенно в моем присутствии!

— Завидно? — хрипло хохотнул Монтгомери, внезапно успокоившись и лениво оскалив клыки, бездумно выводя узоры на подрагивающем животе своей ведьмы.

Мор жмурилась от удовольствия, кусая пухлые губы и нагло игнорируя возмущенное шипение со стороны водителя. И выглядела при этом до смешного хрупкой, невозможно человечной и совсем еще юной.

Кайл повел носом, принюхиваясь. Чувствуя себя при этом конченным придурком, потому что от блондинки по-прежнему шел ненавязчивый, горьковато-свежий аромат, прочно перемешавшийся с тяжелым, мускусным запахом зверя. И от этой явной, кричащей принадлежности грудь вибрировала от довольного, собственнического рыка.

— Бля-я-я… — раздосадовано протянула рыжая, выворачивая руль. — Волчонок, будь лаской… Не провоцируй! Нас ждут выпотрошенные как курята мертвецы, а все о чем я могу думать, так это о том, что один белобрысый дятел задолжал мне пару-тройку хороших оргазмов! И… Мор, угомони своего блохастого!

Морган этот отчаянный призыв проигнорировала. Медленно потянулась, насколько позволяло тесное пространство машины, изогнулась, невольно проехавшись носом по дрогнувшим мышцам живота. И села, проводя рукой по спутавшимся волосам, привалившись спиной к нему:

— Блох у него нет, я проверяла. Жми на тормоза, Вар, мальчик хочет жить. Не надо давить его до того, как он познакомится с нами поближе.

— Даже в мыслях не было, — нежно протянула рыжая, крепче вцепившись пальцами в руль и вжимая педаль газа в пол. Двигатель взревел, машина резко дернулась вперед, набирая скорость.

Чтобы в следующий миг, Рейкен резко вывернула руль, рванув ручник. И просев на один бок шевроле громко взвизгнула шинами по асфальту, уходя в неконтролируемый занос. Не иначе как чудом остановившись лишь в паре сантиметров от несчастного паренька, обдав его парами выхлопных газов и ревущим в колонках роком.

Кайл коротко хохотнул, смерив насмешливым взглядом белого, как мел пацана, вонявшего страхом и жадным восхищением на всю округу. Позволив себе маленькую слабость, волк притянул Мор к груди, зарывшись носом в светлые волосы и целую минуту сидел вот так: мурлыча на ухо хихикающей, вредной девчонке пошлые глупости и жаркие обещания. Смакуя на вкус ощущение целостности, поселившееся где-то глубоко в его душе и хрупкого равновесия для бесноватой, хищной натуры.

Настолько хрупкого, что одной безумной ведьме достаточно было достать собачий свисток, чтобы разогнать лениво ластившегося к своей паре волка до бешеного зверя за пару секунд. Свист в диапазоне ультразвука ударил по чувствительному слуху, вырывая из горла жалобный скулеж сквозь стиснутые клыки. Заставив мужчину вылететь из машины как пробка, с одним единственным желанием — разодрать-таки горло этой безумной рыжей суке. А та, нахально улыбаясь, повесила цепочку со свистком на шею и махнула рукой в сторону старого, ржавого ангара:

— За мной, кролики. Тачку портить все равно не дам, она дорога мне как память о зарытых трупах и… Мо-о-ор?

— Джаз? — в тон ей откликнулась блондинка, неслышно возникнув рядом с ним. Тонкие пальцы скользнули по спине от поясницы вверх, остановившись где-то в районе лопаток, а сама Мор прижалась щекой к его плечу, вопросительно уставившись на рыжую.

— Сделай ему привывку от бешенства. Мало ли что.

И одарив их снисходительным, насмешливым взглядом, Рейкен уверенно зашагала вперед. Засунув руки в карманы и мурлыча себе что-то под нос. Всем своим видом провоцируя на то, чтобы в один прыжок сократить разделяющее их расстояние и свернуть эту тонкую, хрупкую шею. Как куренку на бойне, быстро, но так сладко. Кайл даже носом повел, принюхиваясь, на одних инстинктах запоминая, как пахнет его будущая добыча, которую он с радостью принесет в зубах к ногам собственной пары. Принюхался, прикрыл глаза, анализируя ощущения и…

— Да ну нахуй, — выдохнул, растерянно уставившись в спину девчонке. И коротко расхохотался, потянув Мор за собой в тот самый долбанный ангар, возле которого ошивался еще один странный малый, фонивший нетерпением и плохо скрытой агрессией. Про себя сделав пометку обязательно прислать какой-нибудь пафосный веник с запиской по адресу проживания одного одинокого волка.

Бреннон явно оценит тот факт, что он не прибил рыжую. По крайне мере, в первую пару минут. А так хотелось…

Если хочешь поговорить о трупах — иди в морг. Если хочешь обсудить одно тухлое дельце с сестрами — иди в морг. Если хочешь чашку горячего, охуенного, крепкого кофе, то да, вам стоит заглянуть в морг.

В милый, стерильно белый, совершенно безлюдный морг. И помолиться каким-нибудь богам, чтобы вас не съели на подходе, да.

Мрачно усмехнувшись, я откинулась на спинку стула, положив ноги на каталку, и обхватила подрагивающими пальцами белый, керамический череп. С наслаждением втягивая носом будоражащий аромат свежесваренного напитка богов, разбавленного изрядной долей старого виски из стратегических запасов нашего штатного патологоанатома.

— О да… — простонала Джаз, делая большой глоток виски и запивая его скромной порцией кофе. — Боже, у меня оргазм…

— Судя по твоему поведению, для того чтобы получить удовольствие тебе достаточно любого продукта, содержащего больше пяти процентов этилового спирта, — сухо откликнулась Деф, щелкая зажигалкой и прикуривая пятую по счету сигарету.

Сощурившись, Блэк выпустила облако серого дыма в потолок, задумчиво водя кончиком указательного пальца по вырезанной на ее рабочем столе пентаграмме. Стопки бумаг веером рассыпались по плитке, беспощадно сброшенные на пол хозяйской рукой. А сама ведьма…

Я хмыкнула, делая маленький, скромный глоток. Приятная, пряная горечь разлилась по телу, смывая остатки усталости и напряжения, успокаивая дрожащие руки и хорошо так прочищая мозги. Ровно настолько, чтобы они начали думать, а не давать воли разыгравшейся фантазии. Тем более, что их жестокости могла позавидовать Святая Церковь, гонявшая моих сестер во времена дремучего средневековья.

- Итак… — Деф сделала еще одну затяжку, сощурившись и уставившись на дверцы любимого рефрижератора. — Шесть трупов. Три волка, три ведьмы. Один алтарь, один атам и… — тут брюнетка хрипло хохотнула, сощурившись. — Рябина, аконит, обожженная куриная кость и замки. Кажется, кто-то очень не хотел, чтобы у его жертв был хоть какой-то шанс вырваться на свободу. Интер-р-ресно…

— Ритуал был не один, — хихикнув, Вар сделала еще один глоток виски. Усевшись на одну из свободных каталок, она принялась болтать ногами в воздухе, уткнувшись носом в смартфон и активно набирая сообщения одно за другим.

— Минимум два, — согласно кивнула головой Деф. Одна из красных свечей, стоявшая с краю стола качнулась, затрещала и с тихим щелчком вспыхнула, загоревшись белым пламенем.

— Иначе это не имеет смысла, — вздохнув, я сделала еще один глоток кофе, опершись локтем на подлокотник стула и бездумно потирая подушечкой большого пальца указательный. Искры магии с легким покалыванием бежали по коже, впитываясь в малый рунный круг, то появлявшийся, то исчезавший на белой плитке пола.

Смерть лишь улыбнулась. Страшно, опасно, сухо. И медленно затянувшись, так же неторопливо выдохнув облако белого дыма с привкусом горькой, красной рябины, Деф тихо попросила:

— Еще раз. Что вы видели. Чувствовали. Что первым пришло в голову. Мне нужно знать все.

— Твоя очередь, — лениво откликнулась Рейкен, неприлично громко фыркая. С минуту скептически разглядывая каталку, она пожала плечами и улеглась на нее, продолжая переписываться с кем-то по телефону.

— Ну ты и сволочь, — вздохнув, я снова отпила кофе. И, поставив чашку на пол, вытащила сигарету, прикуривая и морально готовясь повторить все по второму кругу.

Вообще, если подумать, на задворках гребанного магического гетто мы не увидели ничего нового. Грабеж. Насилие. Смерть. Прям не жизнь, а готовый сценарий для трешевого боевичка в стиле нуар в коллекцию голливудского кинематографа. Мистический полумрак, магический антураж, море крови и запах разложения идут в комплекте и совершенно бесплатно.

Утилизация трупов за счет заведения, так сказать. Если будет что утилизировать, конечно же.

— Промзона, пара автомастерских еле-еле сводящих концы с концами. Два упыриных гнезда поблизости, может больше — не считала, — брезгливо поморщившись, я стряхнула пепел в жестяную банку из-под пива, валявшуюся тут же. На остатки костной муки и прочую хуйню я даже не обратила внимания, в опасном некромагическом ремесле в ход идет и кое-что поинтереснее. — Никакой магии. Ни рунической вязи, ни кругов призыва, ни охранных плетений. Однако…

Я замолчала, хмурясь и пытаясь сформулировать, что так усердно ковыряло мне мозг все это время. В ангаре действительно не было ничего. Не считая шести гниющих мертвецов, стаи отожравшихся на человеческом мясе крыс и кое-какой ритуальной мелочевки. Бессмысленно и бесполезной. Тьма, да в этих жирных тварях было куда больше полезного, чем во всем том хламе, что нам удалось вытащить и опознать. И…

— Тьма, — я озадаченно моргнула, подняв голову и уставившись на Деф. Та вопросительно вскинула бровь, пуская дым кольцами. — Гнездо упырей.

— И что? — Дафна склонила голову набок, покачивая зажатым между пальцами длинным, тонким мундштуком. — Увы и ах, детка, это не запрещено законом.

— Да нахуй закон, — я возвела глаза к потолку и подалась вперед, чувствуя, как искры магии покалывают кончики пальцев, а в груди распускается ее холодный, колючий ком. — Де-еф, в Маджо крупное гнездо упырей и не одно. Там, где есть эти суки, живность вымирает со скоростью звука. А в ангаре… В ангаре было полным-полно крыс. Жирных, откормленных, огромных крыс. Да эти твари даже от поедания трупов не отвлеклись, пока Джаз их не шибанула чем-то!

— И трава, — Джаз приподнялась на локтях, с любопытством поглядывая то на меня, то на Деф. А когда мы обе недоуменно на нее посмотрели, фыркнула и пояснила, вновь вытянувшись на каталке. — Я полазила в сети, да и Мэг много чего интересного рассказал… Короче. Там раньше был мусоросжигательный завод. Земля убита в хлам, никаким зельям и магией ее не восстановить. Есть даже заключение природоохранного департамента. Но я, блять, клянусь, я своими глазами видела, как в радиусе ста метров от этого ебанного ангара растет трава! Сочная, зеленая, совершенно чистая трава!

И помолчав немного, Война мрачно добавила, повертев в пальцах полупустую бутылку из-под виски:

— Про дубовые ростки, проросшие сквозь трупы, я вообще молчу. Я такой херни, да посреди пентаграммы даже колданув с перепою не видела. И, думаю, не я одна…

Повисшую в зале потрясенную тишину нарушил оглушительный треск. Это край массивного рабочего стола ломался и крошился под тонкими, изящными пальцами Деф. Обугливаясь и осыпаясь черным пеплом прямо на яркие, цветастые кеды ведьмы. А та, как ни в чем не бывало, продолжала тонко, почти добродушно улыбаться. И мягко, нежно протянула, глядя куда-то в сторону:

— Друид. Черный, мать его, друид, набирающий силу, — и передернув плечами, скривилась, зло выдохнув. — А я все думала, чего мне не хватало в этот уик-энд?!

Усмехнувшись, я обменялась с Вар понимающими взглядами. О личной жизни самого пугающего члена нашего маленького ковена никто ничего не знал. Что, в общем-то, совершенно не означало, что ее нет. И мне даже было немного жаль бедного мальчика «Гринпис от магии», решившего так не вовремя громко о себе заявить. Чуть-чуть.

Ровно настолько, чтобы убить его быстро и без лишних телодвижений. В конце концов, личная жизнь есть не только у Блэк.

— А я всегда говорила, давить их надо, — фыркнула Джаз, сделав еще один глоток из бутылки. — Еще на стадии почкования. Выжечь нахуй напалмом и отправить в Бездну, без права перерождения.

— Совет не одобрит, — меланхолично протянула Деф, скептично разглядывая изрядно покореженный стол. Пожав худыми плечами, она щелкнула пальцами, привычно прикуривая сигарету от магического огонька.

— В жопу Совет!

— О, действительно. Как же я могла забыть… — хмыкнула Деф, делая затяжку и пуская белый дым носом. — Это же сборище старых маразматиков…

— Вот именно! Так что…

— Которое легко задавит нас количеством. Буквально, — спокойно закончила брюнетка, смерив вскинувшуюся рыжую тяжелым взглядом. — Одно дело наплевать на мелкий запрет, — Деф сощурилась, насмешливо на меня посмотрев, — связаться с волком и укатать шустрого некро, некстати вылезшего со своего погоста. Не рассчитала сил, оказалась эмоционально заинтересована… Бывает. Тем более, что этих некро пруд пруди. А вот убийство «невинного» друида нам не простят. Возможно, даже с летальным исходом. Как Джоди Фокс, помнишь, Мор?

Мы скривились. Все трое и одновременно. Я еще и плечами передернула, морщась как от зубной боли. Историю Джоди Фокс в Лос-Анджелесе не знал только ленивый. Милая травница, ведунья и просто очаровательное невинное создание практиковала жертвоприношения в подвале своей аптекарской лавки и крутила роман с наивным мальчиком-друидом.

Что она этим хотела добиться — черт ее знает, но факт есть факт. За попытку вырезать сердце своего кавалера, Джоди была обезглавлена и сожжена на костре. И похуй, что общество не то, эпоха другая, а девочка всего лишь чуть тронулась умом на почве первой любви и разочарования в ней, как пел ее дорогущий адвокат. Эту девочку казнили показательно и так, что каждая сестра по ремеслу знает об этом в подробностях и без прикрас.

— Хочешь сказать, костлявая, мы будем сидеть на жопе ровно и ждать, пока эта одичалая деревяшка придет по наши души? — Рейкен вскинула бровь и растянула губы в неприятной, злой улыбке, демонстрируя клыки. И, подкинув на ладони несчастную бутылку, швырнула ее себе за спину. — Мне мое сердце дорого, как память, знаешь ли.

— А оно у тебя есть? — Деф коротко рассмеялась, качнув головой. И откинулась на спинку стула, закинув ногу на ногу. Черный мундштук, скользил в пальцах, рисуя тлеющим кончиком сигареты заковыристый узор. — Нет, сидеть на жопе ровно будет полезно… По крайне мере — пока. А еще полезнее будет получить лицензию. На убийство социально и магически опасного элемента нашего общества.

— Ты серьезно? — я скептично посмотрела на безмятежно улыбнувшуюся Деф. Села ровно, спустив ноги на пол и сцепив пальцы в замок на коленях. — Вот так просто придем в Совет и скажем — мы тут наткнулись на черного друида, разрешите нам его убить? Разгром половины города спишите на сопутствующий ущерб? Сама как думаешь, как далеко и как интересно мы будем ползти после такого?

— А кто говорил о Совете? — Деф заинтересованно склонила голову набок, вытаскивая из кармана джинсов телефон. — О нет, моя милая Мор… Лицензию на отстрел этого козла мы возьмем в другом месте…

И нажав пару раз на дисплей смартфона, она приложила трубку к уху, вкрадчиво так протянув:

— Ханни, детка… Выплюнь все, что не успела проглотить и сделай одолжение своим сестрам по ковену. Какое? — сделав новую затяжку, Деф стряхнула пепел прямо на пол, уточнив. — Устрой мне встречу с местным отделом нашей дорогой инквизиции. Кажется, мне срочно нужно получить обвинение в ереси и колдовстве.

После стылого могильного холода и стерильной чистоты морга улица встретила меня палящим солнцем, родным ароматом выхлопных газов и жарким, медленным, тягучим поцелуем. От него перехватывало дух, сводило судорогой желания низ живота, а из головы выбивало все лишнее.

Кроме острой, мучительной жажды. Прикосновений к обнаженной, горячей коже, поцелуев, оставляющих алые метки на шее и взгляда. Хищного, властного, довольного взгляда сытого, самовлюбленного самца. Выдохнувшего прямо мне в губы с оттенком недовольного рыка:

— Ты долго.

Его ладонь жгла шею, сжимая в крепкой хватке сильных пальцев. Притянув меня еще ближе, волк скользнул носом вдоль виска, опаляя дыханием кожу и вызывая мурашки предвкушения вдоль позвоночника.

Я тихо хмыкнула, подняв голову и прижимаясь к нему крепче. Задирая футболку, забираясь пальцами под тонкую, белую ткань и очерчивая ногтями шикарный пресс. Чувствуя, как дрогнули мышцы под моей рукой, а широкая, крепкая грудь завибрировала от нетерпеливого рычания. Вызывая еще один довольный смешок, сорвавшийся с моих губ.

Друид-маньяк? Массовые жертвоприношения? Кровавая резня в магическом гетто? Похуй. Кого это волнует, когда чужие руки так жадно, по-хозяйски скользят по телу, разжигая концентрированное желание, жидким пламенем бегущее по венам? Кому интересны косые взгляды прохожих, презрительно кривящихся при виде нас?

Предложите мне прямо сейчас спалить этот мир, и я первая брошу зажженную спичку в костер. Потому что похуй. На все, кроме этого вредного, невыносимого волка.

— Скучал? — вцепилась пальцами в ремень на его джинсах, беззастенчиво дергая его на себя. И, не удержавшись, лизнула бешено бьющуюся на шее жилку, чуть прикусив беззащитно подставленную шею. Откровенно и беззастенчиво наслаждаясь пряным запахом мускуса и зверя. Смешать с дорогим одеколоном и не взбалтывать.

И-де-аль-но. Эксклюзивно для ведьмы по имени Мор и совершенно, просто абсолютно бесстыдно.

— Нет, — Кайл хмыкнул, наклоняясь ниже, прихватив зубами мочку моего уха. И смял ладонями мои ягодицы, приподнимая над землей, вжимаясь в мой живот пахом.

— Врешь, — я нахально улыбнулась, с нажимом пройдясь ногтями по его спине. Ловя ртом судорожный вздох, проведя языком по чужой губе, дразня и провоцируя.

И расхохоталась, уткнувшись лбом в плечо своего волка, когда за спиной так знакомо и так манерно протянули:

— Блять, кролики, снимите уже мотель, а? И не дразните ведьму на сухпайке. Я заипалась сублимировать и…

— Клуб «ВанЛайт», — недовольно рыкнул Монтгомери, скаля клыки и явно борясь с желанием свернуть чью-то хрупкую, нежную шейку. Когда нас обломали в первый раз, это было забавно, когда нас прервали во второй, это было неприятно…

В третий раз Кайл явно внес Рейкен в список своих врагов, закрепив за ней почетное первое место, и всерьез задумался о том, как ее уничтожить. Волчье либидо не любит ограничений. Особенно таких наглых и самонадеянных, да.

Оставив еще один поцелуй на ключице, я с сожалением отстранилась и обернулась к своей сестре по ковену. Довольно улыбнувшись, когда чужие руки стиснули меня в объятиях, прижимая к напряженному, откровенно недовольному мужчине.

— И че я там забыла, блохастый? — Вар надула пузырь из жвачки и громко лопнула его, подкидывая на ладони ключи от собственной тачки. Всем своим видом, начиная от кривой ухмылки, заканчивая насмешливым взглядом, так и говорившим «Ну же, попробуй, удиви меня!».

— Я слышал у Бренонна там встреча. И очень симпатичная барменша, что не прочь скрасить пару одиноких ночей с ним, — голос волка понизился до мягкого, вкрадчивого ворчания. От которого у меня пересохло во рту и белье промокло насквозь, выдавая с головой то, как на меня влияет один чертов оборотень.

— Вот как… — Вар снова надула пузырь из жвачки. И лопнув его, стиснула челюсть, явно о чем-то размышляя. После чего кивнула собственным мыслям и махнула рукой, щелкая брелоком сигнализации. — Благословляю вас дети мои, ебитесь как хотите. А я… А я пожалуй, посвящу этот вечер и эту ночь самому лучшем мужчине в мире…

— Бренонну? — невинно поинтересовалась, откинув голову на плечо Кайла и подставляя шею под нежные, легкие поцелуи.

— Кобели не мой профиль, — Рейкен коротко рассмеялась, усаживаясь за руль своей машины и, заведя двигатель, уточнила, открыв окно и смерив нас шальным взглядом из-под зеркальных темных очков. — Сегодня меня ждет Фэймус Граус и его знаменитая куропатка. И никаких волков в радиусе десяти метров точно. Чао, кролики!

Визг шин от рванувшей с места шевроле почти перекрыл ударивший из колонок тяжелый рок. На какую-то долю секунды я всерьез задумалась над тем, чтобы проследить за Джазз. Тяга к разрушению, помноженная на алкоголь и херовый характер, этот коктейль не каждый бар мог вынести, что уж говорить про названный ночной клуб? Но горячие ладони, скользившие по животу под кофтой, дыхание опалявшее кожу на шее и откровенные пошлости, что Кайл шептал мне на ухо, склонили чашу весов в нужную сторону.

В конце концов, Война большая девочка, сама разберется, кого убивать, а с кем трахаться. Или совместит, если не сможет определиться.

— М-м-м, — довольно протянув, я повернула голову, ловя губами чужие губы. — На чем мы там остановились?

Это была провокация. Открытая, наглая, яркая. Как и то, что чуть прогнувшись в пояснице, я потерлась о выступающий сквозь ткань джинсов член, глотая глухой рык сквозь голодный, совершенно неприличный, мокрый поцелуй.

Позорно взвизгнув, когда резко отстранившись, брюнет подхватил меня под задницу, закидывая на плечо и уверенно шагая в сторону перекрестка:

— Эй! Куда ты меня тащишь, сукин ты сын?! Моя квартира в другой стороне!

— У тебя не квартира, сладкая, у тебя проходной двор, — нагло усмехнулся этот придурок и шлепнул меня по заду, пресекая попытки бегства на корню. — Мы едем в мое логово.

Конечно, я могла применить магию. Я могла ударить его мелким проклятьем и скрыться в городе, показав напоследок средний палец. Я могла бы…

Я насмешливо фыркнула, безнаказанно облапив потрясающую (на мой скромный вкус) задницу своего бойфренда. Я могла бы много чего сделать, можно сказать — дохера. Но это гребанное, сакральное «мы», прозвучавшее так мягко и так ласково, обрубило на корню все мои возражения. И позволив себе парочку мелких проклятий в сторону слишком уж пристально разглядывающих Монтгомери девиц, я покорно повисла на его плече, заявив:

— Со своей стаей сам будешь объясняться, волчара. Я в адвокаты дьявола не нанималась.

— С нашей стаей, конфетка, — довольно рыкнул оборотень, беспардонно запихав меня на заднее сиденье такси и устроившись рядом. Успев заглушить все мои возражения жарким, жадным поцелуем, как только водитель двинулся по названному адресу. И я была очень эгоистичной, малодушной и совершенно не принципиальной ведьмой, чтобы отказываться от этой чувственной, грубой и такой потрясающей ласки.

Очень неприличной ведьмой, да.

Оборотни ненавидели ведьм. Просто как сам факт их существования в этом мире. Ненавидели, презирали и всячески старались избегать. И уж тем более, никому из его стаи даже в голову не могло прийти, что вожак, собравший их в кабинете, сделает ЭТО. Назовет надменную, ершистую и проклятую ведьму собственной парой.

Кайл хищно улыбнулся, развалившись в кресле, широко расставив ноги. Опершись локтем на подлокотник, он подпирал щеку кулаком, вертя в пальцах бокал с виски. Медленно цедя терпкий, пряный напиток, отдающий тонкой, горькой ноткой полыни и аконита. И щуря сверкающие золотом глаза, он откровенно наслаждался воцарившейся в кабинете тяжелой, давящей атмосферой ненависти и взаимной нелюбви.

«Морган «Мор» Доу, ведьма и… Моя пара».

Волк растянул губы, демонстрируя острые клыки, и втянул носом удушливый запах злобы и возбуждения, с едва уловимой ноткой азарта. Всего лишь два слова, а какой эффект. Недоумение сменилось недоверием, а затем взорвалось фейерверком злобы и ненависти. Бившим в голову похлеще алкоголя, туманя разум и обостряя инстинкты, оставляя томительное, пьяное предвкушение будоражившее кровь.

И не только ему.

По шее прошлись тонкие, прохладные пальцы, забираясь под ворот футболки, легко оглаживая напряженные мышцы плеч. Острые ноготки чертили замысловатые узоры, посылая по телу искры острого возбуждения, отдающего уже привычной, мгновенной тяжестью в паху. Горячее дыхание опалило висок, а чужой, проворный язык скользнул по коже, оставляя влажное, мягкое прикосновение. Обманчиво неторопливое, отвлекшее всего на долю секунды, не больше.

Но этого хватило, чтобы вредная девчонка выхватила из его пальцев бокал с виски и поднесла его к носу, вдыхая тонкий, изысканный аромат дорогого алкоголя. Присев на подлокотник, Мор небрежно, нагло закинула ногу на ногу и сделала небольшой глоток, позволив одной единственной золотистой капле скользнуть по припухшим от поцелуев губам на подбородок, а оттуда вниз, на шею и тонкие, трогательно выступающие ключицы.

Облизнув губы кончиком языка, она закинула руку на спинку кресла, зарываясь пальцами в его волосы на затылке, и заинтересованно хмыкнула, делая еще один глоток виски:

— Если я скажу «сидеть» и пообещаю им сахарную косточку, они будут хорошими мальчиками, м?

Мужчина хрипло хохотнул, не обращая внимания на глухое, злобное рычание со стороны волчат. И мягко заметил, обнимая ведьму за талию:

— Можешь попробовать. Если тебе это интересно, конфетка.

Мор снова фыркнула, вертя в пальцах бокал с остатками виски, мурлыча незатейливую мелодию под аккомпанемент бьющихся об стенки стакана кубиков льда. Она сощурила свои невозможные глаза, прикусив припухшие губы, и скользнула задумчивым взглядом по застывшей, напряженной стае. Чтобы, сделав еще один глоток виски, деланно пожать плечами, прижимаясь к его боку:

— Пожалуй, не сегодня. У меня не то настроение, чтобы заниматься дрессировкой такого количества оболтусов. А вот завтра…

Кайл расхохотался, откинув голову назад и собственнически сжимая ладонью бедро улыбающейся блондинки. Звериная часть натуры была готова выть от восторга, от яркой, бесшабашной наглости и дерзости, сквозившей в каждом жесте, каждом слове его ведьмы. На каждый взгляд, каждый рык она лишь улыбалась шире, демонстрируя тупые человеческие клыки и небрежно трепала волосы альфы, всем своим видом, всем своим поведением виртуозно играя на чужих нервах.

Оскорбляя все волчье племя одним фактом своего существования. Провоцируя и возбуждая волка до ломоты и темной, животной жажды обладания. Здесь и сейчас, перед всей стаей поставить на колени, заявить свои права, показать, кому она принадлежит. Подчинить, подмять, повязать. Желание было почти невыносимым, когти впивались в податливую древесину, член стоял колом. А понимание, что подчинить Мор против ее воли не получится, только еще больше дразнило, распаляя и обостряя чувства до предела.

Жаркий, пряный аромат возбуждения забивал нос, заполняя комнату. Пальцы на бедре девушки сжались, впиваясь когтями в кожу, пробивая тонкую ткань джинсов. Алые капли крови яркими кляксами расползлись по полотну, разбавляя запах резкими, металлическими нотками. Стая вздрогнула, вжав шеи в плечи, шумно втягивая носом воздух. Ядреный коктейль из ароматов, запахов, мускуса и крови пополам с алкоголем бил по чувствительным рецепторам, сводил с ума зверей и оставлял после себя недоумение и непонимание, так открыто читавшееся на лицах волчат.

— Альфа? — наконец, подал голос один из волков. Мужчина средних лет сделал шаг вперед, бессознательно склонив голову к плечу, демонстрируя беззащитную шею, как знак подчинения вожаку.

— Хм? — Монтгомери вытащил бокал с остатками виски из тонких пальцев Мор и допил его одним глотком.

— Она… Ваша пара? — волк сжимал кулаки, впиваясь когтями в кожу ладоней, оставляя алые разводы на светлом ворсе дорогого ковра.

— Да, — Кайл коротко кивнул, подавшись вперед и поставив пустой бокал на стол. Пальцы привычно прошлись в невесомой ласке по животу тихо вздохнувшей Мор, а грудь завибрировала от довольного урчания, когда ее пальцы чуть сжали пряди на затылке, мягко массируя кожу головы.

Волк глухо рыкнул, но отступил назад, склоняя голову и признавая право вожака. Как сильного, как альфы. Вот только следом на середину кабинета вылетела Лейла. Дрожа от едва сдерживаемой ярости, она сорвалась на громкий, яростный рык и жалобный скулеж, ударив когтями в грудь пытавшихся остановить ее членов стаи. Отбросив их в сторону, и уставилась горящим взглядом на Кайла, прошипев:

— Альфа! Это правда?!

— Что именно? — Кайл выпрямился, лениво потершись щекой о плечо Мор. Та тихо хмыкнула, положив руку ему на плечо и сжав пальцы. В душе разлилось мягкое, приятное тепло от осознания, что его ведьма с ним.

Что бы не случилось.

От Лейлы это не укрылось и оскалившись сильнее, она сократила разделяющее их расстояние и оперлась руками на стол, презрительно рыкнув:

— Ты… Ты привел в нашу стаю эту тварь… Ты посмел назвать ее своей «парой». Ты! Ты оскорбил и унизил меня! Я…

— Ты всего лишь старшая из волчиц, Лейла, — Монтгомери растянул губы в ленивой, ехидной улыбке. Рука Мор скользнула вперед, обвивая его шею и забираясь под футболку. Навязчиво и откровенно демонстрируя, кто есть кто в иерархии их маленькой стаи.

— Но я должна была стать твоей парой! Я!

— Должна была, — он снова пожал плечами, окинув равнодушным взглядом разъяренную волчицу, впившуюся когтями в дорогую древесину. — Но не стала. Что поделать?

— Но…

Тихий, ласковый смех Мор оборвал ее на полуслове. Кайл вздрогнул, почувствовав ледяные искры магии, впивающиеся в кожу, щекоча и опаляя изнутри. А ведьма, тем временем, мило протянула, отстраняясь и обводя кончиками пальцев напряженные мышцы его плеч:

— Тьма, как интересно! Вот кого ты, оказывается, трахал между делом… — выдержав томительную паузу, ведьма добавила. — Это так мило, что меня сейчас стошнит.

От теплой, ласковой улыбки на загривке встала дыбом шерсть, а низ живота стянуло тугим узлом азарта и возбуждения. И только чудом Кайл не сорвался на позорный, жалобный скулеж, когда его настойчиво заткнули тягучим, медленным поцелуем. Прикусив напоследок нижнюю губу и резко отстранившись, Доу поднялась с места.

— Мор…

— О, не переживай, блохастый… Она выживет. Наверное, — небрежно стряхнув с кончиков пальцев черные искры магии, ведьма кокетливо подмигнула ему и обошла стол по кругу. Чтобы, смахнув на пол стопку бумаг, устроиться на краю. В опасной близости со злой, обиженной и мстительной волчицей, продолжавшей сверлить своего альфу ненавидящим, жадным взглядом.

Ровно до того момента, пока тонкие пальцы ведьмы не похлопали ее по плечу, а сама Мор легкомысленно не заметила, не обращая внимания на предупреждающий рык Лейлы и безумный блеск глаз волчицы:

— Знаешь, детка, понимать, что кого-то трахали с таким же упоением, как тебя… Это неприятно. Это даже больно, наверное, — пальцы сжались, впиваясь острыми ноготками в чужое плечо. — Но не смертельно. Уж точно не так, как те мысли, что бродят в такой хорошенькой голове… Ведь ты же не предашь своего альфу, а, до-ро-гая?

Волчьи когти вспороли древесину, выламывая целые куски. Опустив голову, Лейла тяжело, загнанно дышала, пытаясь обуздать свои эмоции. Но стоило ей втянуть носом воздух, почувствовать запах ее альфы на теле этой проклятой ведьмы…

— Сука! Убью!

Волк мог бы поклясться, что слышал слабый звон от лопнувших цепей самоконтроля, превративших волчицу в дикое, безумное животное. Видел, как блеснули сумасшедшим огнем звериные глаза, как удлинились клыки, а когтистая рука, изломанная частичной трансформацией потянулась к тонкой, хрупкой шее Мор, намереваясь разодрать ее и уничтожить соперницу.

Глухой, злобный рык раскатистым эхом прокатился по кабинету, сила альфы возросла, ударив по стае, пригибая их к полу, вызывая иррациональный страх и ужас, плескавшийся в глазах. Монтгомери резко встал, отшвырнув в сторону собственное кресло, и за пару секунд оказался рядом с Мор, испытывая одно единственное желание — свернуть шею посмевшей напасть на его пару волчице.

Медленно, со вкусом, показательно. Чтобы никому и в голову не пришла подобная глупость. Но прежде, чем он схватил Лейлу за шею, прежде, чем ее когти сомкнулись на горле Мор, ведьма лукаво сощурилась и беззвучно шевельнула губами, громко щелкнув пальцами.

Острые когти впились в ее плечо, прочертив алые полосы на светлой коже. Волчица тяжело рухнула на колени, ее тело колотило судорогой, черные, гладкие жгуты, пробивали грудную клетку, сжимая в стальных тисках заклинания. Руны темной лентой скользили по коже Морган, наливаясь ярким светом, на лице цвела беспечная, широкая улыбка.

Так не вязавшаяся с холодным, темным взглядом, с любопытством наблюдавшим за тем, как бьется в агонии сильное тело бывшей соперницы.

— Не стоит недооценивать своего противника, дорогая, — голос ведьмы был спокойным и даже дружелюбным, но сбившиеся в стороне волки вздрогнули, ощерив клыки. — Ты свято верила, что простой перепихон приведет тебя к власти? Ошиблась, бывает. Впредь будешь умнее. И еще… — руны вспыхнули ярче, черные жгуты сжались сильнее, ломая кости, оставляя кляксы гематом, не успевавших регенерировать на теле волчицы. Лейла жалобно заскулила, раздирая когтями ковер и глядя умоляющим взглядом на своего вожака. — Я ведьма. Я не играю честно, детка. И если ты думаешь, что сможешь победить меня голой силой, то мне искренне тебя жаль… Как бы фальшиво это не звучало.

Обведя взглядом застывшую стаю, Мор улыбнулась и щелкнула пальцами еще раз. Жгуты исчезли, оставив на полу слабое, жалобно поскуливающее тело волчицы. И глядя на бывшую любовницу, Кайл не испытывал ничего даже близко похожего на жалость или сочувствие. Но не смог удержаться от гордого, довольного рыка, обнимая свою ведьму за плечи и притягивая ее к себе. Наклонившись, он провел языком по набухшим кровью царапинам, оставленным чужими когтями, и мягко протянул, глянув исподлобья на своих волчат:

— Стая — это Мор, Мор — это наша стая. Думаю, знакомство можно считать успешно состоявшимся. Но если кому-то захочется обсудить мой выбор… — горящий желтым, злобный взгляд острой наждачкой прошелся по каждому из волков, присутствующих в его кабинете. — Я всегда открыт к диалогу.

Желающих, почему-то не нашлось. Стая склонила головы, подчиняясь и признавая за своим Альфой право выбирать себе в пару того, кого захочется. Кайл криво улыбнулся, шагнув в сторону выхода из кабинета и утягивая за собой несопротивляющуюся ведьму. Бросив напоследок через плечо:

— Помогите ей. Но не больше, чем она того заслуживает.

В душе по-прежнему не было никакого намека на жалость или сочувствие к волчице. Но втягивая носом воздух, чувствуя напряжение в идущей рядом блондинке, Кайл уже предвкушал продолжение «разговора». И когда за очередным поворотом коридора, его резко толкнули к стене, впиваясь пальцами в ворот футболки, он лишь коротко хохотнул, глядя прямо в гневно сверкающие глаза Мор. С жаром и пылом ответив на властный, кусачий поцелуй своей ведьмы. Наплевав на невольных зрителей и послав к демону осторожность, забираясь пальцами под одежду, оставляя метки на шее и…

Осознавая, какой он чертовски везучий сукин сын. Просто охренеть как.

Ревность.

Черный, терпкий яд, огненной рекой бегущий по венам, разъедающий изнутри. Он сковал душу холодом, сжал сердце в своих крючковатых пальцах, впился когтями в мозг. Он отравил мысли, выжег все правила и табу и не оставил ничего. Кроме одного единственного желания — присвоить, заклеймить, подчинить.

Сделать своим раз и навсегда.

— Тварь.

Хриплый выдох прямо в губы. В широкую, довольную ухмылку и горящие расплавленным золотом глаза. Пальцы впиваются в плечи, оставляя алый росчерк кривых и ломаных линий, а я…

Я поджигаю фитиль и взрываю все мосты. И похуй, что будет завтра, через неделю или две. Этот волк — мой. И я заставлю его запомнить, кому он принадлежит всей своей душой и шикарным телом.

— Сука.

Его смех. Самодовольный, громкий, искренний. Такой беспомощный, стоит податься вперед, прикусив бьющуюся жилку на шее. Спуститься ниже, обведя языком ключицы, рисуя влажные узоры на горячей, чуть солоноватой на вкус коже. И резко вжаться животом в его пах, зажимая напряженный, крепко стоящий член между нашими телами. Срывая судорожный вздох с прикушенных, по-блядски припухших губ.

— Не-на-ви-жу…

Мой шепот. Яростный, громкий, запальчивый. Насквозь пропитанный ложью и бессмысленным отрицанием. А глупое сердце пропускает удар от ответной широкой, едкой улыбки и я понимаю, что все, пиздец. Я залипла. На обжигающем, жадном, голодном взгляде, хищных чертах лица и очаровательно выступающих клыков. На отдающем дрожью во всем теле глухом, нетерпеливом рыке и сильных, широких ладонях, так бессовестно лапающих мою задницу в этот момент.

— Врешь, конфетка….

Он довольно урчит, ловя губами мои губы. Его голос завораживает, манит подчиниться и перестать сопротивляться. Он возбужден, нетерпелив и совершенно, просто невероятно нагл. Его взгляд, откровенно раздевающий и жадный, скользит по телу, отдаваясь волной острого возбуждения. Но ревность, колючем углем бьющаяся о ребра, рычит и кусает не хуже голодного зверя. Я впиваюсь ногтями в его бока, чувствуя, как ледяные искры магии бегут по коже. И уворачиваюсь от поцелуя, позволяя этому ебанному чувству завладеть мною полностью.

Без возражений и ограничений.

— Какая же ты… Ведьма.

Он снова смеется, толкая меня назад, с легкостью разрывая хватку. Вжимает в стену, проведя носом от подбородка до виска, втягивая носом запах. Закинув ногу ему на бедро, я улыбаюсь, с силой приложившись затылком об стену. И смеюсь. Хрипло, зло, довольно. Подставляя шею под поцелуи-укусы, цепляясь пальцами за ремень его брюк. И притягивая его еще ближе. Забираясь за пояс охуенно низко сидящих джинсов, кружа вокруг подрагивающего, крепкого члена.

Дразня и не касаясь. Проверяя на прочность нихрена не железный самоконтроль опасного зверя.

— Ты об этом пожалеешь, волчара…

— Непременно.

Он нежно сжимает зубы на моем подбородке, а в следующую секунду я давлюсь жалобным стоном от прикосновений горячих губ к своей груди. И не могу сдержать кривой, самодовольной усмешки, глядя точно поверх широких плеч и взъерошенного затылка.

Чужая зависть сладким бальзамом льется на задетое самолюбие, а обида и боль поют дифирамбы моей черной, мстительной натуре. Я выгибаюсь, подставляясь под нетерпеливые прикосновения волка, не отрывая взгляда от застывшей в конце коридора волчицы. Смакуя ее злобу, ее отчаянье, ее поражение, как самое лучшее дорогое вино, растекающееся сладким удовлетворением на языке.

— Он мой.

Мне не нужно говорить этого вслух. Мне не нужно кричать об этом на весь дом. Мне достаточно зарыться пальцами в короткие темные пряди, провести ногтями по его шее, царапая гладкую кожу. И улыбнуться шире, глядя, как бледнеет ее лицо, как злость сменяет обида и растерянность. А в следующий миг я забываю о ней, дергая волка за загривок, заставляя поднять голову.

Впиваясь болезненным, голодным поцелуем в его приоткрытый рот. Кусаясь, вылизывая, сталкиваясь зубами и задыхаясь от нехватки воздуха в горящих легких, от нестерпимого желания и жара, разливающегося по венам.

Еще один рывок. Меня легко подхватывают на руки, позволяя обвить ногами талию, и несут до ближайшей свободной комнаты. Не обращая ровным счетом никакого внимания на топчущихся поблизости волчат.

Они водят носами, щерят клыки и вжимают головы в плечи, боясь нарваться на гнев вожака. Их злые взгляды и неприкрытое осуждение щекоткой скользит вдоль позвоночника. И ненависть. Густая, липкая, оседающая приторной ванилью где-то поперек горла. Такая жгучая, что невозможно удержаться от искушения и не заметить ее.

Оборвав на полуслове поток неизменных пошлостей, тихо нашептываемых волку, я подняла голову. И надменно вскинула бровь, снова видя перед собой эту чертову волчицу. Зареванную, с размазанной косметикой, в разодранной когтями одежде. Откровенно жалкую и до нелепого упертую.

Хмыкнув, я щелкаю пальцами и беззвучно проговариваю слова заклятья. Ставя жирную точку в этом нелепом, никому не нужном соревновании. Проклиная девчонку до пятого колена, обрекая ее на поиски истинной любви. Без права на секс с кем-то кроме своей руки, пока не найдется ее вторая половинка.

Если таковая вообще существует, конечно же. И мне плевать, насколько это мелочно, низко и подло. В том, что я маленькая, мстительная дрянь, я никогда не сомневалась. А те, кто вздумает усомниться в моей томной, нежной душевной организации…

Что ж, мир их праху.

— Стерва.

Тихий довольный смешок вибрирует в широкой мужской груди, а пальцы сжимают сильнее, оставляя следы на коже. Не удержавшись, провожу носом по его виску вниз до самого плеча и прикусываю кожу, оставляя алый след. Срывая рваный выдох с чужих губ, и остро сожалея, что яркая метка почти мгновенно сходит на «нет».

Но кто мешает поставить еще?

Свободный полет становится полной неожиданностью, как и громко хлопнувшая дверь, отрезающая нас от остального мира. Сдувая прядь волос с носа, я поднимаюсь на локтях, глядя на застывшего у края кровати волка. Напряженного, возбужденного, тяжело дышащего и смотрящего на меня голодным взглядом, полным похоти и откровенного желания.

Взглядом, ловящим отклик где-то глубоко в душе, притупляющим боль от острых когтей гребанной ревности. Но не настолько, чтобы сдаться на его милость здесь и сейчас.

Улыбка. Мягкая, предвкушающая, полная ноток обещания и злости. Откинувшись назад, я прогибаюсь в спине, скользя пальцами по шее вниз, на грудь и обнаженный, подрагивающий живот. Рисуя бессмысленные узоры и знаки, чувствуя повисшее в воздухе напряжение. Острое, одуряющее пахнущее нетерпением и покалывающее кончики пальцев, ледяными искрами магии. Чужие руки дергают пояс джинсов, чудом не выдрав замок с мясом, но я упираюсь обнаженной ступней ему в грудь, совершенно не заметив, когда успела разуться.

— Не-а, плохой во-о-олк…

Тяну гласные, цепляя пальцами край футболки и дергаю его вверх, обнажая тяжело вздымающуюся грудь, шипя от ощущения трения по болезненной, слишком чувствительной коже. Отбрасываю в сторону ненужную тряпку и повожу плечами, чуть прогибаясь в спине. Дразня хрипло выдохнувшего волка каждым миллиметром собственного голого тела.

Отчетливо слыша, как звенят натянутые до предела цепи его самоконтроля.

— Мо-р-р-р…

Рычащие нотки будоражат и дразнят. Горячие пальцы на обнаженной коже заводят еще больше. Я улыбаюсь, довольно и самую малость зло, засовывая пальцы за край собственных джинсов, и медленно покачиваю бедрами, стягивая тонкую, такую ненадежную преграду. Лишь в конце позволяя своему волку маленькую шалость — сорвать брюки с меня окончательно и бесповоротно, отбросив их куда-то в сторону.

— Ты дразнишь зверя, конфетка…

— Я знаю.

Опускаю ногу на кровать, раскрываясь бесстыдно и откровенно и, подавшись вперед, хватаю его за шлевки на джинсах, тяну на себя. Заставляю упасть сверху, и он охотно подчиняется, наваливается всем телом, чудом не придавив меня. Его руки по обе стороны от моей головы и дрожат, а взгляд…

Ох. Этот взгля-я-яд. От него можно кончить здесь и сейчас, без рук и хоть какой0то стимуляции. И эта мысль отзывается жадностью и голодом, вспыхнувшим где-то в душе, переплетающимися со звериным желанием присвоить его, заклеймить собою. А кто я такая, чтоб отказать себе в этой малости, м?

Изогнулась, толкнув волка ладонями в грудь. И уселась на бедра, смотря на него сверху вниз. Медленно, вдумчиво скользя взглядом по обнаженным плечам, напряженному прессу, стиснутой челюсти. Прослеживая этот же путь самыми кончиками пальцев, позволяя магии тонкими иглами впиваться под чужую кожу. Точно зная, как жарко и невыносимо ощущаются эти прикосновения, то обманчиво ласковые, то болезненно жгучие.

Подогревающие и без того не угасающее пламя желания, готовое спалить дотла все вокруг.

Наклоняюсь вперед, опаляя дыханием его губы. Переплетаю наши пальцы, стискивая с силой его ладони, до едва слышимого хруста. И тихо, ласково интересуюсь, улыбаюсь шально и зло:

— Скажи мне волк… Сколько?

— Что сколько, конфетка?…

Он вскидывает бровь, дернув меня на себя. И впивается жестоким, колючим поцелуем в губы. Тихо рычит, отпустив одну руку и ухватив меня за шею. Прижимая так близко, что становится нечем дышать. И разорвав поцелуй, стоило мне медленно щелкнуть пальцами, позволяя бурлившей в крови силе вспыхнуть, черным жгутом обвивая его тело и обездвиживая недовольно зарычавшего волка.

Я засмеялась, выпрямившись и облизнув припухшие губы. Провела пальцем по щеке Кайла, наслаждаясь ощущением колючей щетины на коже. Снисходительно наблюдая за тем, как подчинившись моей воле, заклятье оплетает широкие плечи, обнаженный торс, сильные запястья с вздувшимися от напряжения венами и шею волка. Прослеживая кончиками ногтей выступившие на его груди руны, одну за другой, и повторяя свой вопрос, хрипло растягивая гласные:

— Сколько, волча-а-ара? Скольких еще ты успел трахнуть за это время, а?!

У волков нет истинных пар.

ебнутую теорию истинной любви придумали идиоты не сумевшие отвоевать свое право на женщину, уступившие ее тому, кто сильнее. Это Кайл Монтгомери знал с младых когтей, слишком рано вкусив все прелести хищной жизни и ни разу об этом не пожалев. А еще он твердо знал, что волки не имеют дел с ведьмами, но…

Этой ведьме он мог позволить все. И даже капельку больше.

Тонкие пальцы сжались, впиваясь острыми ногтями в кожу на груди. Наклонившись к его лицу, Мор зло выговорила прямо ему в губы:

— Сколько?!

— До хе-ра…

Путы магии стиснули крепче, сдавив шею и ребра до боли и едва различимого хруста костей. Кайл хрипло хохотнул, расплывшись в нахальной, похабной усмешке и даже не пытаясь освободиться. Подался вперед, впившись кусачим поцелуем в припухшие и такие сладкие губы чертовой девчонки. И вскинул бедра, нагло проехавшись болезненно твердым, запертым в гребанную джинсу членом по ее промежности. Проглотив громкий, несдержанный стон ведьмы, осевший горячим колючим комком где-то в груди.

С тихим смешком заявив, глядя прямо в злые, темные и охуительно притягательные глаза Мор:

— Я. Их. Трахал. Всех. Каждую сучку, стелившуюся под меня. Каждую… — Монтгомери скользнул языком по ее подбородку, прикусил его заострившимися клыками. И выдохнул, почти беззвучно. — Но никому из них я не позволил бы трахнуть себя. Никому. Кроме одной… Ведьмы.

Лизнув припухшие от поцелуев и укусов губы Мор, застывшей каменным изваянием на его бедрах, Кайл сделал то, что бульварные мозгоправы советовали всем жертвам сексуального насилия. Он, мать твою, расслабился, закрыл глаза и приготовился получить удовольствие.

Тихо хмыкнул, остро чувствуя ледяные искры магии, впивающиеся в кожу. Волка нельзя посадить на цепь. Если он этого не хочет. Зверь будет царапаться, вырываться, кусаться, рвать каждого, кто захочет это сделать. Но сейчас, лежа на кровати, чутко вслушиваясь в сбивчивый ритм чужого сердца, Кайл с шальным весельем понимал — вот она. Его личная, собственная, едкая как щелочь цепь, сковавшая матерого зверя по рукам и ногам. Та самая, что сейчас так медленно и задумчиво водит пальцем по его груди. Та самая, что остро и собственнически прикусила его дернувшийся кадык.

Та самая черная, вредная, колдовская цепь по имени Морган.

— Знаешь, я ведь тебя действительно ненавижу, — задумчивый шепот обжигал шею, пока юркий, мягкий язык ласково скользил по горячей коже. Острые ногти впились в его бедра, притянув еще ближе. — Очень. Сильно. Без-гра-нич-но…

Резко выпрямившись, Мор приподнялась, неторопливо расстегивая слишком тесные джинсы. Обхватила пальцами его член, сжала и с силой провела по всей его длине, наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц. И этот острый, любопытный взгляд дразнил и будоражил волка, обрывая жалкие остатки самоконтроля.

В ответ на его сдавленный стон, Мор тихо, легко рассмеялась. Ловко съехала вниз, устроившись между его ног.

— Мо-о-ор-р…

То ли имя, то ли стон, то ли проклятье. А может — все вместе. Это была единственная мысль, мелькнувшая в затуманенном желанием и жаждой мозге. Мелькнувшая и испарившаяся так же стремительно, как и появилась, стоило чужим губам коснуться его члена. Пройдясь языком по всей длине, лизнув чувствительную головку, эта ведьма легонько подула, и…

— Твою ж…