Его (не)приличная ведьма

Этот жар был почти нестерпимым. И самым желанным. Тесным, жадным, обволакивающим и притворно покорным. Мягкие, неторопливые движения дразнили и заставляли скулить от нетерпения. Острые ногти впивались в кожу ягодиц, до запаха крови, оседающего привкусом железа на языке. Юркий язык ловко скользил по его члену, даря изысканную пытку под видом ласки, а волк…

Кайл хрипло, загнанно дышал, разодрав когтями покрывало на кровати к чертовой бездне. Он рычал, стискивал зубы и жмурился, давя хищное, собственническое желание сгрести в горсть светлые волосы, намотав их на кулак и насадив глубже, грубее, с силой. Так, чтобы перехватывало дыхание у обоих.

Так, чтобы было видно эти дерзкие, темные глаза, полные похоти и страсти. Той самой, пряной и пьяной, разъедавшей легкие и забивавшей его слишком чувствительный нос.

— Мор-р-р…

Раскатистый рык тесно переплетался с тихим, хриплым смешком. Мор с влажным звуком выпустила его член из жаркого плена своих нежных губ и снова, словно издеваясь, прошлась языком по всей длине. Сжимая ногтями его ягодицы и одаривая разметавшегося перед ней, совершенно беззащитного волка самодовольным взглядом, полным едкого, колкого превосходства и самодовольства. Это должно было бесить, выводить волка из себя. Должно было, блять!

Только вот вместо этого, Кайл совершил вторую самую глупую вещь в своей жизни — он расслабленно раскинулся на кровати, отдавшись полностью в руки этой паршивке. Доверившись чертовой, проклятой ведьме и не испытывая ни капли сожаления от этого. Монтгомери довольно скалился, улыбаясь широко и безумно. И проклинал всех волчьих богов разом, за то, что даже злиться на его любимую ведьму не получалось.

Не получалось, бездна ее побери!

— Моя ведьма… — беззвучно выдохнул прямо в открытый рот, принявшись вылизывать припухшие, полные губы. Утягивая громко смеющуюся ведьму в новый томный, чувственный поцелуй, разорвав такую ненужную, так мешающуюся сейчас одежду на куски.

Звериная часть его натуры счастливо повизгивала и мела хвостом пол. И тянулась на каждую ласку, каждый укус, каждое жесткое и невесомое прикосновение. А человек в нем хрипел, стонал и делал то, что готов был делать всю свою жизнь. Он трахал свою вредную ведьму, вминал ее в матрас и не давал ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Он кусал ее плечи, целовал оставляя алые метки. Ни капли не сопротивляясь, когда резким толчком его вновь опрокинули на спину, оседлав бедра. Повторяя все с самого начала и до конца.

— Скажи это, Мор-р-р… — дыхание сбилось окончательно. Пот тек по коже, смешиваясь с яркими алыми каплями крови, дурманя общим ароматом, запахом одним на двоих. — Скажи…

Его пальцы скользили по тонкой талии, прослеживали следы старых шрамов и вспыхивающих непроглядной тьмой рун. Подавшись вперед, он втянул губами сосок, перекатив его на языке и чуть прикусив клыками. Жадно ловя хриплый, загнанный стон, сорвавшийся с губ Морган.

— Скажи это, ведьма…

Снова перевернувшись, он подмял ее под себя, без труда сломав хлипкое, вялое сопротивление. Сжав пальцами запястья ее рук, завел их ей за голову и медленно выскользнул из такого жадного, требовательного тела. Чтобы так же медленно вновь войти в ее лоно, в последний миг заполнив ее одним движением, заглушая жадный, жалобный полувздох-полустон своими губами.

— Скажи…

Еще одно движение, неторопливое, властное. Кайл снова резко вогнал в нее член и тихо рыкнул, стискивая тонкие запястья сильнее:

— Смотри на меня, ведьма. Ну? Скажи это!

И впервые за время их знакомства эта чертовка сделала именно то, что он просил. Она открыла затуманенные, пьяные от возбуждения и желания глаза, выдохнув:

— Ты мой волк… А я твоя…

Это была лишь малая часть того, что мужчина хотел бы услышать. Очень малая. И перевернутая в истинно ведьмовском стиле. Но этого оказалось достаточно, чтобы волк и без того рвавшийся к собственной, выбранной лично им паре, сошел с ума окончательно и бесповоротно. Превращая начавшийся так заманчиво половой акт в бешенный, дикий, неудержимый секс без правил и ограничений. И знаете что?

Ни он, ни Мор не имели ничего против. Совершенно.

Фыркнув, Кайл закрыл глаза, и уже проваливаясь в царство Морфея, отстраненно подумал о том, что мальчишка-хранитель стаи вряд ли оценит то, как именно он воспользовался личной комнатой друида. Разнеся к хуям защиту и оборвав половину висевших тут мешочков с травами и оберегами. Кажется, они даже перевернули его стол с заготовками для будущих ритуалов.

Вот только эта внезапная мысль испарилась так же стремительно, как и пришла в голову волка. Крепко прижимая к себе задремавшую ведьму, Монтгомери уткнулся носом в ее волосы и бессовестно отрубился. В конце концов…

Альфа он или кто? Имеет право использовать любую комнату как свою!

32

Тихий перезвон колоколов разбавлял повисшее в воздухе напряжение. В соседнем парке оголтело пели птицы, возле мусорки в квартале рядом орали коты, решившие, что сейчас на календаре март и не ебет, что он был больше полутора месяцев назад. Но здесь на лестнице, ведущей в маленькую, скромную католическую церквушку было непривычно тихо и как-то…

Спокойно. Тихо хмыкнув, я пробежалась кончиками пальцев по спине застывшего рядом оборотня. С удовольствием замечая, как напрягаются и расслабляются его мышцы под моей рукой.

— Ты готова? — Кайл поморщился, поправив тонкий галстук-селедку, и недовольно заворчал, пальцем оттягивая ворот кипенно-белой рубашки.

— Вполне, — я снова хмыкнула, разглаживая невидимые глазу складки на любимой узкой юбке-карандаш. Натуральная кожа вызывающего красного цвета сидела как влитая, не оставляя никакого простора воображению. И, сжав пальцами миниатюрный букет черных, чуть подсохших роз, перетянутый грубой пеньковой веревкой, я сжала пальцами локоть волка, послушно шагая за ним.

Чувствуя, как усердно и зло меня сверлит чей-то ненавидящий взгляд. А другой, липкий и жадный, нагло любуется мною, следя за каждым моим движением. Предвкушая нашу скорую, очень скорую встречу.

Губы растянула хищная улыбка и, облизнув припухшие от долгих поцелуев губы, я позволила себе вольность. Вытянув руку с букетом в сторону, показательно оттопырила исключительно средний палец. Не испытывая ним тени смущения или раскаяния в том, что делаю это на пороге божьего дома.

Я пренебрежительно фыркнула, прикусив губу, чтобы не расхохотаться. Помилуйте, раскаяние у ведьмы? Смущение у дочери Хаоса и Бездны? О, ну это так наивно, что даже не смешно!

— Нам точно сюда надо? — в который раз за эти полдня вдохнул Монтгомери, недовольно поглядывая на искусные, яркие витражи над массивными, деревянными дверями, оббитыми железом и серебром.

— Ты трусишь, волчара? — я вскинула бровь, смерив его насмешливым, дразнящим взглядом. И на мгновение прижалась к его боку, выдохнув прямо в ухо, оставляя на линии челюсти темно-фиолетовый след от помады. — Не бойся, детка. Я с тобой. Я спасу тебя от лап этих страшных церковников… Если захочу, конечно же.

— Ну ты… — Кайл фыркнул, положив руку мне на задницу и сжав пальцы. — Стерва.

Моя улыбка стала шире, и, не выдержав, я тихо засмеялась, утягивая его следом за собой сквозь высокую сводчатую арку, ведущую в здание церкви. Совершенно не возражая, когда этот засранец с коротким рыком резко развернул меня, впиваясь в губы властным, голодным поцелуем. Рисуя острыми когтями узоры на моей слишком хорошо сидящей юбке.

— Порвешь, устрою шопинг по самым злачным местам города, — жарко выдохнула ему в шею, скользя языком по горячей, терпко пахнущей желанием коже. Вздохнув, я нехотя выбралась из родных объятий, щелкнув недовольно скривившегося волчонка по носу.

И даже не удивилась, обнаружив на юбке сбоку откровенный разрез до самого бедра. Рваный, неровный и возмутительно очаровательный в своей вульгарности.

— Сука, — выдохнула почти беззвучно и с легкой ноткой одобрения. И, похлопав раздраженно скалившегося волка по плечу, неторопливо зашагала в сторону зала для богослужений. Небрежным жестом смахнув с плеча жирного черного паука.

Эту гадость я терпеть не могла еще со времен ученичества. Увы, иметь фобию для ведьмы — непростительная роскошь. Из нас их выковыривали, причем, порою, в буквальном смысле этого слова. И моя боязнь пауков не стала исключением. От нее я избавилась путем ночевки в грубо сколоченном ящике.

Доверху набитом этими божьими тварями. Ядовитыми, бесполезными для колдовства и ритуалов, и… Отвратительно мохнатыми. Незабываемый опыт, что ни говори. И действенный, бояться пауков я отучилась раз и навсегда.

Коротко хмыкнув, я ностальгически улыбнулась, толкая еще одни двери, ведущие прямо в зал. Здание церкви, построенное то ли в восемнадцатом, то ли в девятнадцатом веке, казалось, пропиталось насквозь приторно-сладким запахом сандала. От него кружилась голова, а на языке оставался неприятный, кислый привкус. А еще здесь было холодно и едва уловимо тянуло сыростью и разложением. Как в старом добром склепе под патронатом Святой инквизиции, где мне довелось побывать пару раз.

Исключительно в целях самообразования, конечно же.

— Здесь… Воняет, — хрипло шепнул волк, обняв меня за талию и спрятав нос в изгибе шеи. И глухо пояснил, потершись щекой о мою кожу, приятно царапая ее отросшей щетиной. — Смертью. И… Чем-то еще. Нос забило нахуй, ничего не чувствую.

— Нежная фиалка, — тихо фыркнув, я поправила шляпку и вуаль. И шлепнув по чужим, слишком наглым лапам, медленно и торжественно направилась по проходу между скамеек к возвышению в конце зала.

В небольшом помещении царил такой приятный моему черному сердцу полумрак. Тьма клубилась между огромных, затейливых витражных окон, вилась кольцами под высоким сводчатым потолком и обходила стороной возвышение с алтарем и блестящим начищенными трубами органом, величественно возвышавшимся у самой стены. Стоящий в кольце солнечного света, лившегося из-под купола небольшой башенки над ним, старинный музыкальный инструмент казался чем-то инородным и чуждым. И, тем не менее, этот его монструозный вид — черное дерево и потемневшие от времени клавиши, сравнявшиеся цветом с настоящей человеческой костью — дополнял окружающую обстановку. Добавляя нотку экзотики в мрачный пафос и нравоучительное, торжественное величие, неуловимо витавшие в воздухе.

Тихо рассмеявшись, я щелкнула пальцами, остановившись в паре шагов от укутанного светом куска помещения. Колкие иглы магии взвились, окутав мою руку всего на пару секунд. Но этого оказалось достаточно, чтобы горевшие в зале свечи громко затрещали и зажглись, разгоняя царивший вокруг мрак. Еще один щелчок — и по полу прошелся легкий сквозняк, стирая тонкую белую линию охранного круга, любовно вычерченную заботливым священником.

— Дилетанты, — небрежно дернув плечом, я провела рукой по юбке, вновь расправляя невидимые глазу складки. Чуть наклонила голову, прислушиваясь к воцарившейся в зале тишине. И растянула губы в наглой, самоуверенной улыбке сделав, наконец, то, зачем сюда пришла.

Шагнув к стоявшему напротив алтаря тяжелому гробу из дорогих пород красного дерева, простому и невыразимо изящному в своей мрачной элегантности, я положила на грудь лежащего внутри мертвеца тот самый букет черных роз. И запечатлела на холодном, бледном лбу целомудренный поцелуй, позволив себе обронить пару совершенно неискренних слез.

Чтобы тут же отойти ровно на один шаг назад, не выходя за пределы светового пятна и сцепить пальцы в замок, покаянно опустив голову. Кожей ощущая, как тот самый чужой липкий интерес медленно сменяется ядовитым, едким удовольствием и неторопливо сходит на нет, оставляя меня один на один со старой церквушкой, недовольно ворчащим волком и…

Трупом собственной сестры по ковену в чертовом гробу. Безмолвной, бледной и совершенно, просто до неприличия мертвой.

Дафна «Дэф» Блэк неподвижной куклой застыла в окружении красного бархата и чернильно-синего шелка. Ее темные волосы, щедро разбавленные седыми прядями, тяжелым ореолом окружили узкое лицо с резко обострившимися чертами. Глаза были закрыты и ввалились, а губы так и застыли в неодобрительной, злой усмешке. Тонкие руки, лежащие на животе, закованные в широкие серебряные браслеты, выглядели так хрупко и беззащитно, что и не скажешь, что их обладательница могла щелчком пальцев превратить противника в пыль.

Коротко вздохнув, я смахнула скупую слезу, набежавшую на глаза. И стрельнула глазами в сторону, вновь чувствуя демоново внимание. Раздражающее, снисходительное, вызывающее изжогу в желудке и стойкое желание отравить любого, кто подвернется под руку.

Беззвучно фыркнула, возведя глаза к потолку и невольно передернув плечами. А затем выпрямилась и, сложив руки в молитвенном жесте, совершила самое невероятное богохульство из всех возможных. Я начала читать молитву, медленно, торжественно, нараспев. Восхваляя Бога и ангелов, прося проводить и направить на путь истинный усопшую рабу божью, откровенно черную ведьму из рода Блэк.

Где-то на улице громыхнуло, до зазвеневших в окнах стекол. Пламя свечей дрогнуло, потрескивая и немилосердно чадя. И я впервые искренне понадеялась, что меня не поджарит молнией прямо здесь, на этом же месте, за такое явное святотатство в стенах старого храма. Это была бы очень глупая и совершенно несвоевременная смерть на радость всем моим любовно взращенным врагам.

Радовать эту кодлу таким образом в мои планы абсолютно точно не входило. Во всяком случае, пока что.

Тихий хлопок дверей эхом разнесся по церкви и зал вновь погрузился в тягучую, вязкую тишину. Ощущение чужого внимания пропало окончательно, и я позволила себе довольно усмехнуться, выпрямившись и стащив с голову гребанную шляпку с вуалью. Отбросила ее в сторону, сладко потянувшись и расстегнув пару пуговиц на блузке.

После чего громко расхохоталась, театрально и неторопливо хлопая в ладоши:

— Тьма, я знала, что у такого знаменательного дня должно быть не менее фееричное продолжение… Но ты, сестра, превзошла все мои самые смелые ожидания!

— Мор, она мертва, — недовольно протянул Кайл, нагло развалившийся на грубо сколоченной скамье в первом ряду. Закинув ногу на ногу, он скалил клыки и щурил ярко-желтые, звериные глаза, цепко следя за каждым моим движением.

— Конечно, — покладисто согласилась я, широко улыбаясь и довольно жмурясь. Послав ему воздушный поцелуй, я одним слитным, скользящим движением сократила разделяющее меня и гроб расстояние. Попутно отмахнувшись от предупреждающего, гневного рыка волчары и, не глядя, швырнув в него безобидным проклятьем пут.

Вновь склонившись над телом своей сестры по ковену, я обвела кончиком пальца резко очерченные скулы. И легко, непринужденно выдернула из худой груди тонкий, трехгранный стилет из черного металла, с увенчанной дымчатым ониксом, изогнутой рукоятью. Жалобный стон органа, звонким криком взметнувшийся к потолку, потонул в диком, почти беззвучном крике. Стекла витражей дрогнули (в который раз?) и осыпались мелким крошевом на пол, разбивая наполнивший зал полумрак яркими лучами солнца. А затем…

Лежащее в гробу тело дрогнуло, раз-другой. И распахнуло черные, бездонные глаза в которых клубился серебристый туман, делая первый, судорожный вздох.

33

Дом священника, настоятеля гребанной церквушки, встретил нас гробовой тишиной и вопиющей пустотой. А еще выглядел как ожившая мечта самой настоящей черной ведьмы — мыши, пауки, толстенный слой пыли и отвратительно-сладкий запах гнили и разложения. Он, этот запах, лип к коже и оставлял приторный привкус на языке, вызывая острый приступ ностальгии по мучительным временам ученичества.

Я даже томно вздохнула, прикрыв глаза на мгновение и вспоминая самые яркие и насыщенные дни моей беззаботной юности. Ровно до того момента, пока одна мохнатая задница не чихнула, морщась и стряхивая с рук пыль и щепки — все, что осталось от крепкой входной двери:

— И почему мне кажется, что я вляпался в очередную поебень?

— Может, потому что так оно и есть? — хрипло выдохнула Дэф, машинально потирая грудь. Аккурат в том самом месте, где еще пару минут назад торчал ритуальный атам. И, толкнув застывшего посреди дороги оборотня в плечо, первой вошла в пустой дом. — Смирись, волчара. Ты связался с ведьмами, чьи прозвища и сферы магических интересов напрямую связаны с именами Всадников Апокалипсиса. А это, знаешь ли, прямая гарантия того, что там, где случилась какая-то поебень, есть мы. А если нас нет…

— То значит, мы эту поебень и устроили, угу, — я фыркнула, вежливо переступив через труп хозяина, возмутительно и нагло развалившегося прямо у порога. Раздутого, почерневшего и зияющего вывернутой грудной клеткой, демонстрировавшей полное отсутствие хоть каких-то внутренних органов.

Поморщившись от небрежности и нарочитой грубости, сквозившей в действиях убийцы, я нашарила на стене выключатель и уверено направилась в сторону кухни. Сделав вид, что не услышала чей-то тихий смешок:

— Ведьма…

— Ты что-то сказал, детка? — бросив на своего мужчину насмешливый взгляд через плечо, я продемонстрировала ухмыляющемуся волку оттопыренный средний палец. На пару секунд зависнув от этого желтого, звериного взгляда, ощутимой лаской скользнувшего по мне и задержавшегося в районе груди. Впрочем…

Кто бы сомневался!

— Тебе показалось, — Монтгомери растянул губы в самодовольном оскале. И еще раз прошелся по моей фигуре откровенно голодным взглядом. Так, что я всерьез задумалась о том, чтобы послать все дела, проблемы и неприятности в Бездну, к тварям Хаоса и чертям.

Правда, ровно до того момента, как на поясницу легли отвратительно ледяные пальцы, а вдоль позвоночника прошлась волна кипятка. Продрав до костей и скрутив внутренности узлом, чуждая магия исчезла так же внезапно, как и появилась. Забрав с собой и игривое настроение, и гулявшее в крови возбуждение.

— Кайфоломка, — деланно вздохнув, я оперлась задницей на кухонный гарнитур, придирчиво разглядывая сестру по ковену. — Хуево выглядишь. Во времена Святой инквизиции тебя предали бы анафеме.

— Жаль, что эти чудные деньки остались в далеком прошлом, — манерно протянула Блэк, тяжело осев на ближайший стул и закинув ноги на стол. Ее бледное лицо все еще выглядело страшно осунувшимся, выцветшим. Между бровей залегла глубокая складка, а тонкие губы то и дело кривились в презрительной усмешке.

Вытащив из портсигара тонкую сигарету, она вставила ее в мундштук и подпалила кончик искрой магии. Поморщилась, глядя на дрожащие пальцы и выпустила струю белого, горьковатого дыма в потолок:

— Ну, с новым днем рождения меня. Соболезнования не принимаю, поздравления рекомендую засунуть в задницу и хорошенько провернуть. А в остальном… У меня для вас, сладкая парочка, очень неприятные известия…

Вспыхнувшую, было, на залитом кровью столе пентаграмму, Дэф погасила одним движением брови. Стряхнув на пол пепел, она снова затянулась и, пуская дым из носа, сложила тонкие губы в злой, неприятный оскал:

— Я нашла этого мудака.

Фраза прозвучала торжественно, нагло и самодовольно. Так, что я невольно восхитилась (в который раз) манерой сестры подавать информацию. Но удержаться от подколки было выше моих сил, и я насмешливо протянула, вскинув бровь:

— Ну и которого из, м? Того, что упокоил твоих любимых зомби? Или того, что на японской развалюхе паркуется как бог на твоем личном месте? А может ты это про толстяка-бокора? Тот милый Баа сожрал трехнедельный запас виски Джаз, признался в любви черепу твоего первого учителя и поклялся, что не даст тебе покоя после смерти. Пожалуй, в списке знакомых мудаков я бы с удовольствием поставила его на третье место… С конца.

Дэф хрипло хохотнула, оценив дружеский подъеб. И даже соизволила мечтательно улыбнуться при упоминании того самого Баа, уроженца далекой и жаркой Африки. Кстати, уже лет пять как числившегося пропавшим безвести. И в мире живых, и в мире мертвых.

Действовать на нервы черной ведьме дорогое удовольствие, что не говори.

— Баа был… забавным, — еще одно облако белоснежного дыма поднялось к потолку, разбавляя запах разложения пряной ноткой рябины. — И даже интересным. С определенной точки зрения. Даже жаль, что наше знакомство оказалось… Таким непродолжительным.

— Ты воткнула ему каблук в глаз прямо в кафе, — тихо фыркнув, я сложила руки на груди, дернув плечом. Краем глаза наблюдая, как заскучавший волчара принялся инспектировать кухню. Вытащив из шкафов все банки, он открывал каждую из них, принюхиваясь и недовольно кривясь. Глухой рык сопровождался красочными ругательствами в адрес прежнего владельца дома, и я невольно захихикала, глядя на своего зверя нежным, отвратительно влюбленным взглядом.

А наглый волк как чувствовал. Движения стали плавными, бедра соблазнительно покачивались, мышцы играли под плотно сидящим пиджаком, а на губах то и дело мелькала довольная, так бесившая меня ухмылка.

— А ты отравила новую пассию своего бывшего, — язвительный смешок Дэф оторвал меня от созерцания красующегося мужчины. Выдернув окурок, она затушила его об стул и вытащила новую сигарету. И уже без улыбки добавила. — И отложите свои брачные игры. Я действительно его нашла. Того самого мудака, что так «удачно» пытается нас стравить.

Ледяные искры магии прошлись вдоль позвоночника и я стряхнула лишнее, легким движением руки прокляв дом раз и навсегда. Оттолкнувшись от гарнитура, я подошла к столу и уселась на второй стул. Закинув ногу на ногу и совершенно бесстыдно и бессовестно игнорируя пригвожденное кухонным столом к столешнице мертвое, человеческое сердце.

Бросив скупо, глядя прямо в затуманенные глаза сестры:

— Рассказывай.

***

Дафна «Деф» Блэк не любила умирать.

О, нет. Смерти она не боялась. Знаете, сложно дрожать от страха перед таким великим событием. Хотя бы потом, что все мы (о, Бездна!) смертны. Ну и потому, что ее собственная жизнь закончилась лет эдак в пять. В тот самый миг, когда маленькая, болезненная девочка свалилась с карусели в парке аттракционов.

Попутно свернув себе шею.

Деф коротко хмыкнула, выпуская в потолок тонкое кольцо белого дыма. Терпкий аромат кофе, с едва ощутимыми едкими нотками алкоголя, будоражил обоняние, дразнил желудок и разгонял опостылевший запашок мертвечины, царивший вокруг. А еще навевал воспоминания о самом первом возвращении из-за Грани, когда она открыла глаза на столе в прозекторской. Доведя до заикания бедного патологоанатома и собственных родителей.

Веселое было время, что уж там говорить.

— Ита-а-ак… — сделав еще одну затяжку, ведьма медленно выдохнула горький табачный дым и окинула своих визави снисходительным взглядом. — Для начала, примите мои искренние… Соболезнования по поводу вашей связи, — хищно улыбнувшись, она склонила голову набок, заметив. — Я ставила на то, что у тебя яиц не хватит, признать эту связь, волчонок. Жаль, эти пятьсот баксов были дороги мне как память.

— Вы опять делали ставки? — Мор не удивилась, лишь хмыкнула, постукивая ногтями по столешнице. — И кто сорвал банк?

— Голод, — Блэк коротко хохотнула, стряхивая пепел на пол. — У этой мерзавки поразительное чутье.

— Или хорошая сетка осведомитель, — блондинка фыркнула, обернувшись через плечо и щелкнув пальцами. — Эй, волчара! Где. Мой. Кофе?!

Оборотень лишь насмешливо фыркнул, делая очередной глоток, и показал ей средний палец. При этом так многообещающе улыбнувшись и демонстративно облизнув губы, что ни у кого не осталось даже тени сомнения в том, о чем он думает. Впрочем…

Чего еще ждать от зверя?

Дафна «Деф» Блэк относилась к зверолюдям примерно так же, как ко всем, кто не входил в ее скромный, маленький ковен. А если точнее — то никак. Поэтому вновь снисходительно улыбнувшись, она с тихим смешком протянула:

— Спокойно, детишки. Оставьте ваши ролевые игрища до лучших времен. Если они наступят, конечно же…

Ее голос невольно понизился до хриплого, чувственного тембра. Того самого, что пробирал до костей и стягивал внутренности узлом. Того самого, от которого стекла в окнах этого дома покрылись чудным морозным узором, а изо рта с дыханием вырывалось облачко белого пара.

Увы, издержки специализации.

Снова хмыкнув, Блэк уже привычно сменила сигарету в мундштуке, прикуривая от искр магии на пальцах. И, смерив парочку еще одним оценивающим взглядом, наконец, заговорила:

— Знаешь, Мор, это было так мило со стороны наших добреньких инквизиторов помочь мне умереть. Всего-то и надо было, что прийти к ним в офис и показательно сжечь первого более-менее важного сотрудника… Все остальное они сделали за меня.

— Воу, да я смотрю, ты у нас эстет, Деф. Особенно в выборе способа эффектного самоубийства, — Мор удивленно вскинула брови, откинувшись на спинку стула. — Такой изысканный, тонкий, совершенно, просто, блять, незаметный способ уйти за Грань. Еще скажи, что нам срочно нужно ехать в ближайшую лесополосу, закапывать труп этого несчастного инквизитора.

— Зачем? — Смерть деланно пожала плечами, позволив себе скупо, чуть мечтательно улыбнуться, пуская дым в потолок. — Для трупа он отвратительно бодр и даже имел неслыханную наглость пригласить меня на свидание…

— И он до сих пор жив?

— Он добавился ко мне в друзья на «Фейсбук» и уже выбрал место, — Деф с интересом наблюдала, как вытягивается от удивления лицо сестры.

— Ты… Ты согласилась что ли?! — Мор даже рот открыла, уставившись на нее совершенно обалдевшим взглядом.

Выждав еще целую минуту, храня загадочное молчание, Дафна все же не выдержала и засмеялась. Тихо, легко, непринужденно. И заметила, аккуратно стряхивая пепел:

— У тебя удивительное выражение лица, Мор. То ли удар хватит, то ли инфаркт. То ли ты просто не знаешь, как цензурно прокомментировать эту ситуацию. Но знаешь что? Моего согласия на это самое свидание никто не спрашивал. Мне воткнули атам в сердце и очаровательно намекнули, что даже ТАМ я не смогу спрятаться и избежать новой встречи. Ну и пожелали удачной охоты, конечно же…

— Оху-е-еть, — выдохнула блондинка, зарывшись пальцами в волосы на затылке. Нервно хохотнув, она потрясла головой. — Мля, инквизитор… Я даже не знаю, кому здесь сочувствовать в первую очередь.

Блэк на этот вопрос лишь пожала плечами. Снова. И все так же чуть мечтательно улыбнулась, затягиваясь новой порцией ароматного дыма. Даже не удивившись, когда молчавший до этого Монтгомери заржал, откровенно и неприлично. Не иначе как чудом не подавившись своей порцией кофеина. Заставив мельком подумать о том, что если этот волк будет мешать ей или обидит Мор…

Что ж, такое досадное недоразумение, как его проживание на свете будет совершенно не трудно исправить. Возможно, это будет даже не больно. Во всяком случае, она подумает о том, чтобы это было не больно. Хотя бы попытается, нет?

— Впрочем, мы отвлеклись, — новая затяжка, новое облако дыма. Постучав кончиком мундштука по подбородку, Деф вздохнула. — Как я уже говорила… Я нашла этого мудака. И…

— И кто он? И где мы его убьем? — Мор нетерпеливо поерзала, устраиваясь поудобнее на жестком стуле. — Ну же, костлявая. Не томи, а?

— Кто он — не знаю. Я видела только его след, — выпустив дым из ноздрей, Дафна криво улыбнулась. Лгать близким — не хорошо, обманывать собственных сестер — не дальновидно. Но умение тонко недоговаривать не раз и не два спасало Блэк, по-звериному чутко ловившую момент, когда стоит рубить правду-матку, а когда засунуть язык в задницу и помалкивать. Тем более…

Улыбка стала злее, острее. Она сжала пальцы в кулак, гася волну всколыхнувшейся магии. Юный, зарвавшийся мальчик так откровенно и нагло думал, что сможет их всех обыграть, что сумеет остаться безнаказанным, что это было даже забавно. Недальновидно, глупо, дурно и наивно.

Но забавно.

— А еще я точно знаю, кого мы позволим ему убить в ближайшее полнолуние, — потерев кончики пальцев, Деф хмыкнула, в красках представив какой будет реакция на ее заявление. — Думаю, наша милая Ханни не откажется сыграть роль невинной жертвы. Правда, я пока не определилась, кто из волков будет второй жертвой… Но это вопрос времени, не так ли?

Повисшее в кухне молчание можно было назвать неуютным. Колючим. Острым. И очень многозначительным. Настолько, что ведьма позволила себе маленькую, довольную улыбку.

Дафна «Деф» Блэк смерти не боялась. К этому явлению она относилась с изрядной долей похуизма и скепсиса, благо и работа, и магия благоволили такому мировоззрению и фатализму. Но жажду убийства во взгляде собственной сестры по ковену и оскале ее ручного песика она все-таки оценила.

Как и попытку ее придушить. Неудачную, конечно же. Умирать раньше времени Дафна точно не собиралась. Не в ближайшие две недели, ей ведь еще и на свидание с инквизитором идти.

34

Пригород Лос-Анджелеса

«Ты сможешь… сможешь… сможешь…»

«Достоин… достоин… достоин…»

«Заверши… заверши… заверши…»

«Ты вправе… вправе… вправе…»

«Убей!»

Шепот. Сколько он помнил, этот шепот всегда был рядом. Десятки, сотни голосов, крикливых и мягких, умоляющих и приказывающих, зовущих и пугающих. Они были здесь, в его голове, всегда.

Они сказали ему, что он — достоин.

Юноша рассмеялся. Легко, ласково, мелодично. Его длинные, тонкие пальцы скользили вдоль хрупкого, молодого побега. Дубового ростка, проклюнувшегося у старого, разваливающегося пня в глубине густого леса. Очертив один из листков, он сжал его в ладони, размазывая густую, черную каплю крови по зеленой поверхности. И улыбнулся.

«Ребенок… ребенок… ребенок…»

«Сильный… сильный… сильный…»

«Сделай… сделай… сделай…»

«Убей… Убей их всех!»

Хриплый, рваный вдох откуда-то с края поляны привлек его внимание. Красиво очерченные губы растянул безумный, кривой оскал. Он уродовал нежные, мягкие черты юного лица, превращая его в самую настоящую гротескную маску. Медленно поднеся руки к лицу, парень прижал их к щекам, оставляя на светлой, лишенной растительности коже алые отпечатки. Прикрыв глаза, он шумно втянул носом воздух и застонал от удовольствия, ловя языком испачканные в чужой крови пальцы. Слизывая темную, солоноватую жидкость, пробуя ее как изысканный деликатес. Вдыхая полной грудью густой, липкий аромат смерти и разложения, застывший вокруг него.

«Ребенок… ребенок… ребенок…»

«Достоин… достоин… достоин…»

«Возвысься… возвысься… возвысься…»

«Убей!»

Шепот. Навязчивый, провоцирующий, сводящий с ума. Он зудел под кожей, он стучал в ушах. Его хотелось выскрести из черепушки, заткнуть раз и навсегда. Сделать хоть что-то, чтобы получить хоть пару минут чистой, ничем не оскверненной тишины. Блаженной пустоты, наполнявшей его тело небывалой легкостью и эйфорией. И он делал. Пил, кололся, забывался в наркотическом и алкогольном флере, пока не понял, что это не спасет. Голоса все равно возвращались.

Исподволь, незаметно, они пробирались в его голову и шептали-шептали-шептали. Снова-снова-снова. Яростно, отчаянно, зло. С надеждой и презрением. С безумным смехом и томным предложением. Они шептали-шептали-шептали до тех пор, пока он…

Не сдался. Дрогнувший в руке атам распорол чужую грудную клетку точно посередине. Вошел под кожу, как нож в масло, мягко и плавно. Ударивший в нос запах, сладкий и такой заманчивый, вскружил голову и отключил инстинкт самосохранения. Он не помнил, как наклонился, собирая языком крупные, алые капли. Не помнил, как отчаянный, полный боли крик сменился задушенным, тихим хрипом. А затем и вовсе умолк, оставляя после себя застывший, стеклянный взгляд мертвой волчицы и…

Замолчавшие голоса в голове.

«Глупый… глупый… глупый….»

«Ты не сможешь… не сможешь… не сможешь…»

«Убежать… убежать… убежать…»

«От нас!»

Мальчишка тихо фыркнул, подняв руки и уставившись на длинные, бледные пальцы. Черный лак на ногтях мрачно сверкал в неверных отблесках костра. Грязные линии рун скользили по коже, заполняя собой все видимое пространство. Они оплели запястья кривыми, уродливыми браслетами, поднимаясь выше, к плечам. Переползая оттуда на спину и грудь. Обвивая шею колючим, терновым венцом с острыми, ядовитыми иглами.

Легко рванув ворот рубашки, юноша провел указательным пальцем по груди, ногтем царапая магический рисунок. Улыбаясь, когда в ответ руническая, проклятая вязь стянула кожу, сдавила ребра, мешая дышать.

«Наш… наш… наш…»

«Достоин… достоин… достоин…»

«Убей же… убей же… убей же…

«Убей их всех!»

Сдавленный, хриплый стон резанул уши, заставляя поморщиться. Напоминая о том, зачем он здесь, так далеко от собственной стаи, так близко к месту темной, жаркой силы. Притворно-удрученно вздохнув, юный друид одним плавным, слитным движением поднялся с примятой, почерневшей от магии травы. И неторопливо направился к краю поляны, вертя в пальцах любимый ритуальный атам.

Иногда хихикая в такт звучавшим в голове голосам.

Голоса одобряли, голоса вопили, голоса просили. Они жаждали вновь ощутить, как умирает еще одна душа. Увидеть, как корчится в агонии сильное, молодое тело. Рассмеяться над нелепой попыткой уговорить, вымолить свое спасение. И одним ударом оборвать жалкие трепыхания законной добычи.

Их добычи.

Хрупкое, юное тело сломанной куклой раскинулось на земле. Разодранная одежда пропиталась кровью, волосы спутались, а в широко распахнутых глазах застыл липкий, ледяной ужас. Заметив его приближение, она дернулась, попытавшись отползти, и рухнула лицом вниз, жалобно скуля и завывая.

— Тш-ш-ш, — он наступил ногой, обутой в простые, черно-белые кеды ей на спину, надежно пригвоздив тело к земле. И наклонился вперед, осторожно ухватив узкое, прекрасное, плачущее лицо за подбородок. Заставляя бедняжку повернуть голову, встретившись с ним взглядом. — Ну что ты, милая? Куда же ты…

— Отпусти…

То ли хрип, то ли скулеж, то ли порыв ветра, качнувший ветки деревьев. Друид мимолетно улыбнулся, склонив голову набок. Проведя большим пальцем по припухшим, разбитым губам, покрытым коркой запекшейся крови, он заставил девчонку задрать голову выше, выворачивая шею под неудобным, болезненным углом.

«Нежная… нежная… нежная…»

«Слабая… слабая… слабая…»

«Светлая… светлая… светлая…»

«Убей!»

- Ты красивая, малышка. Знаешь? — его шепот звучал низко, заманчиво, интригующе. Заплаканные, синие глаза, густо подведенные черным карандашом, смотрели на него с отчаянной надеждой. Разбитые губы дрогнули в намеке на робкую улыбку, но…

— Ты красивая, малышка, — он ласково погладил ее по щеке, сжимая в пальцах свой верный атам. — Но слишком… Живая.

Один замах. Один короткий удар. Остро-заточенное лезвие играючи лизнуло обнаженное, беззащитное горло, а по воздуху поплыл запах свежей, сладкой крови. И голоса в голове задохнулись в счастливом, восторженном вопле.

Задохнулись, чтобы замолчать.

— Ти-ши-на… — мальчишка закрыл глаза, наслаждаясь этой рекой минутой покоя. Раскинув руки в сторону, он поднял голову, ловя языком мелкие капли начинающегося дождя. Где-то вдалеке гремели раскаты грома, сверкали молнии, бушевала разгулявшаяся стихия. Где-то отсчитывало последние удары чужое, хрупкое сердечко, судорожным толком разгоняя кровь по медленно остывающему телу. Вот только здесь, в пригороде Лос-Анджелеса, в центре густого, дикого леса было спокойно. И тихо.

Очень. Тихо.

Первая искра магии змеей скользнувшая по траве, мелькнула и погасла. За ней еще одна, и еще. По тонкий светящийся ручеек не набрал силу, цепляясь за его обувь, одежду, тело. Он кружил вокруг, покалывая кожу, присматриваясь, прощупывая. Он ластился как уличный кот и кусался как бешеный зверь. Чтобы в один миг вспыхнуть ослепительно белым светом и…

Впитаться в горящие черно-алые руны на теле юного друида.

«Умный…. Умный… умный…»

«Достойный… достойный… достойный…»

«Кто же… кто же… кто же…»

«Кого еще мы убьем?!»

Голоса смеялись, голоса хохотали, остро и зло. А затем оборвались на полуслове, затихнув где-то там, в голове. Оставив после себя нестерпимое ощущение одиночества и…

Небывалое упоение тишиной. Звонкой, хрупкой, опьяняющей. От которой хотелось громко хохотать и беззвучно, бессвязно шептать слова благодарности. И красивые, чувственно очерченные губы мальчишки растянулись в счастливой, безумной улыбке, тихо выдохнув:

— За-мол-ча-ли…

Противная трель телефона нарушила воцарившееся вокруг молчание, вспугнув стаю птиц из ближайших кустов. Недовольно скривившись, друид вытащил из заднего кармана джинсов смартфон и с минуту зло скалился, глядя на покрытый сеткой мелких трещин экран, сжимая несчастный мобильник так, что его корпус трещал и белели костяшки пальцев.

После чего дернул плечом, нажимая кнопку «принять вызов» и стискивая второй рукой ритуальный атам. Привычно ища в прохладе потемневшего от крови дерева успокоение и опору.

— Я просил не беспокоить меня по пустякам, — мягко упрекнул своего собеседника друид, наклонившись вперед и вытирая лезвие атама об остатки одежды своей жертвы.

Стеклянный взгляд девчонки уставился в никуда, завораживая своей бездушной пустотой. Проведя кончиком указательного пальца по ее узкому, хрупкому подбородку, он на мгновение прижался губами к приоткрытым посиневшим губам и выпрямился, отступая назад.

Позволяя пришедшим на запах смерти и разложения, давно и прочно накрывший поляну плотным, неистребимым флером, хищникам вцепиться в их законную, желанную добычу. Равнодушно глядя, как, вгрызаясь в белую, мягкую плоть, они рвут нежное тело клыками и когтями, глотая сочащиеся кровью куски не жуя.

— Тейлор, я все понимаю, но… — томные, заискивающие нотки в голосе собеседника не вызывали ничего, кроме отвращения и подступающей к горлу тошноты. И нежного, почти нестерпимого желания сжать пальцы на тонкой, изящной шее и…

Свернуть ее. Легко, плавно, без труда и ненужной рефлексии. Потакая собственным желаниям и голосам в голове.

— Но?

— У нас… Проблема, — голос стал тише, словно боясь реакции мальчишки на то, что ему собираются сообщить. А после выпалил, глотая слова и окончания. — Онпривелведьму!

Благословенная, обожаемая тишина стала почти оглушительной. Она сдавила виски, обезоружив и лишив дара речи. Она выбила воздух из легких и сжала грудь в стальные тиски, заставляя сердце пойманной птицей биться о ребра.

— Что?..

Не слово, выдох. Тонкий и ломкий. Звук, едва слышный сквозь нарастающий, яростный шум в голове. Сквозь голоса, оравшие во всю глотку, вопившие и шипевшие, как клубок разъяренных змей. Тот самый звук, полный горькой, ядовитой ненависти, жадным, жарким цветком распустившейся где-то в груди.

Чувства, не оставлявшего после себя ничего, кроме одного желания — убить.

«Дитя… дитя… дитя…»

«Найди… найди… найди…»

«Докажи… докажи… докажи….»

«Убей ведьму!»

Прикрыв глаза, шумно втянув носом сладкий запах смерти, окутавший его, впитавшийся в кожу и одежду, друид медленно выдохнул и нежно протянул, обрывая вопли собеседника на полуслове:

— Я скоро буду. Надеюсь, наш Альфа не забудет представить свое… «Приобретение» всем членам стаи.

И, прежде чем кто-то успел хоть что-то возразить, мальчишка оборвал связь, растягивая губы в блаженной, по-детски невинной улыбке. Снова задрав голову, он глубоко вздохнул, чутко вслушиваясь в звучащие в голове голоса. Повторявшие на все лады одни и те же, волшебные слова.

«Ты сможешь… сможешь… сможешь…»

«Закончи… закончи… закончи…»

«Найди… найди… найди…»

— Найди ее и убей!

Звонкий крик разнесся над лесом, потонув в отчаянном, заунывном вое койотов, где-то там, далеко. Легко рассмеявшись, друид убрал телефон обратно в карман, неторопливо зашагав в сторону дороги, к оставленной на самой обочине тачке. Загребая ногами листву и обломки веток, он широко улыбался и напевал себе под нос незатейливую мелодию из глупого телешоу.

На его груди, в вырезе легкой футболки, мрачно сверкал простой медный кругляш на тонком, кожаном шнурке, а пальцы то и дело вертели деревянный обрубок детского меча, покрытый рунами и кровью.

35

— Хм, а ничего так… Миленько тут у вас, господин Майлс!

— М-м-м!

Тонкие пальцы гостьи ресторана «Хаджурао» ловко тасовали колоду старых, потертых кар. Аккуратный маникюр в нюдовых тонах резко контрастировал с яркими, цветными картинками, искрившими магией и звериным оскалом белых клыков на черной «рубашке».

Устроившись за одним из центральных столов заведения, девица закинула ногу на ногу и мягко улыбнулась. Проведя круглым леденцом на палочке по пухлым губам, она насмешливо вскинула бровь, уточнив:

— Я же не сильно вас отвлекаю, да? Господин Майлс?

Сидящий напротив нее мужчина отчаянно замычал, мотая головой и дико вращая глазами. Его дорогой, серо-стального цвета брючный костюм отлично сочетался с грубой пеньковой веревкой, крепко-накрепко привязавшей его к стулу. Тихо хихикнув, девица лукаво сощурилась, склонив голову набок и вновь тасуя колоду:

— А вы интересный человек, мон-шер… И очень оригинальный. До вас никто не додумался замаскировать приглашение на встречу наглой попыткой убийства… Ах, это так романтично, мон-шер!

Ловкое движение руки и карты веером легли на скатерть, «рубашкой» вверх. Поставив локоть на стол, гостья подперла щеку кулаком, лениво водя указательным пальцем второй руки по краю колоды.

— Ну, что же вы молчите, господин Майлс? Вы так уверено начали свою кампанию по завоеванию моего голодного сердца… Вы же прошли почти все испытания на получение премии Дарвина за самую нелепую попытку закрутить роман с ведьмой! И что? Намерены сдаться после первой же серьезной ссоры?!

От едких, насмешливых ноток в голосе девушки мужчину затрясло еще сильнее. Он отчаянно мотал головой, мычал и раскачивался из стороны в сторону. Даже не замечая, как на его идеально выглаженном костюме расплываются уродливые алые пятна крови, падающей с подбородка.

Господину Майлсу было что сказать в ответ. На самом деле, чего у него только не было: банальные отговорки, лживые комплименты и даже (о, Тьма!) жалкая попытка продать собственную душу этому демону в человеческом обличье. Вот только одна беда…

Трудно, знаете ли, торговаться с вырванным языком.

— Ох, простите, мон-шер… Я забыла, — девица притворно-расстроено вздохнула, вытащив изо рта леденец. Постучав им по губам, она легкомысленно пожала плечами, заметив. — Но тут вы сами виноваты, господин Майлс. Портить девушке ее счастливый утренний кофе ядом Церберы это, знаете ли, такой моветон…

Неодобрительно цокнув языком, она ловким движением руки вытащила из середины колоды карту. С любопытством посмотрев на нее, девушка тихо хихикнула, вновь легкомысленно пожав плечами в ответ на яростное мычание отчаянно дергающегося мужчины:

— Впрочем, откуда вам знать, что к утреннему счастливому кофе я предпочитаю хороший, качественный цианид? От этого головокружительного аромата миндаля, сдобренного горьковатыми нотками искусственной химии в самом сердце сладкого, пышного бисквита мне хочется обнять весь мир и одарить его своей любовью. Жаль, что он вряд ли выживет после…

И столько неподдельного сожаления было в ее мягком, грудном голосе, что мужчина вздрогнул и застыл, с ужасом уставившись на гостью безумным взглядом. Мышцы напряглись, в бессильной попытке разорвать сковавшие тело путы, пот заливал глаза, а сердце стучало о ребра как безумное, так и норовя выпрыгнуть из груди. Господин Майлс отчаянно рванулся раз, другой, третий…

Ведьма склонила голову набок, вертя в пальцах выбранную карту и насмешливо наблюдая за его жалкими попытками освободиться. Она искренне расхохоталась в ответ на его тонкое мычание, переходящее в задушенный хрип и невнятный скулеж:

— Вижу, мон-шер, вы оценили мой выбор яда. Я, правда, так и не смогла определиться, чем вас лучше угостить, Плавиковой кислотой или же плодом Пляжной яблони. Так что пока кислота плавит ваши кости, сок яблони выжигает внутренности. И это куда более эстетично, чем банальная остановка сердца, согласитесь?

На середину стола легла выбранная карта, «рубашкой» вниз. И последнее, что увидел несчастный господин Майлс, так неосмотрительно решивший «отжать» себе маленькую кондитерскую на углу, это смеющийся скелет, с черной косой, алой розой и в сером балахоне, изображенный на ней.

«Смерть» на языке колдовского Таро была очень самоиронична и точна, как часы.

— Это было… — я задумалась, взболтав остатки кофе в картонном стаканчике из «Старбакса» напротив. И криво усмехнулась, отлипнув-таки от барной стойки. — Ужасно. Отвратительно. Совершенно, просто невероятно…. Очаровательно в своей жестокости, солнце, — сделав глоток порядком остывшего, крепкого американо, я недовольно протянула. — Хотя я рассчитывала на что-то посущественнее, чем зрительское место на этой экзекуции.

- У тебя мой кофе, beldad, — мечтательно сощурившись, Ханни проигнорировала мое ворчание и повела носом, принюхиваясь. — Я чувствую его, детка. Неси его к мамочке, она заслужила порцию этого ароматного, животворящего зелья…

— Иногда ты меня пугаешь, — тихо фыркнув, я поставила перед ней второй, точно такой же стаканчик из «Старбакса». Только с двойной порцией липкого, сладкого карамельного рафа. Назвать это кофе у меня язык не поворачивался уже лет пять.

— Только иногда? — Ханна «Фэмин» Альвар, моя сестра по ковену, прекрасная блондинка с лицом невинного ангела, довольно зажмурилась сделав первый глоток. И блаженно, совершенно порнографично застонала, откинувшись на спинку стула. — О, черт. Это оргазм. Вкусовой, эстетический и совершенно крышесносный, beldad. Я всерьез подумываю о том, чтобы захватить их баристу в рабство. Вечное, бесконечное, крайне привлекательное рабство…

Опершись бедром на край стола, я скептично выгнула бровь, вытащив из колоды еще одну карту. Глянув на слепую Фемиду, держащую на чашах весов черное сердце и ветки терновника, я сделала еще один глоток кофе:

— Так в чем проблема? Один намек Деф и этого рыжего Аполлона в ближайшее полнолуние доставят на порог твоей уютной берлоги. Голого, обмотанного шелковой лентой и согласного на все и даже больше.

— Зная Костлявую, для того, чтобы исполнить действительно ВСЕ мои фантазии, придется подвязывать карандаш к самому дорогому, — Ханни весело засмеялась, слизывая с губ «усы» от молочной пенки. — Зомби ее авторства, конечно, впечатляют… Но не настолько, чтобы предаться некрофилии. И потом. Живой, горячий член вряд ли что-то сможет заменить, так что придется действовать по-старинке.

— Приворот или зелье?

— Хлороформ и похищение, — мечтательно вздохнув, блондинка тряхнула головой и одним ловким движением собрала карты, засунув их во внутренний карман кожаной куртки. — А еще шелковые ленты, черные и повязка на глаза. Эх, мечты-мечты… Как насчет шопинга, beldad?

— Шансов избежать его у меня нет, я правильно понимаю? — я вздохнула, допивая кофе и отправляя сообщение одной мохнатой заднице, дабы не ждал меня раньше полудня. И только нажав кнопку отправить, я смерила сестру насмешливым взглядом. — Детка, я понимаю, что для тебя даже ебанный конец света не повод отказывать себе в покупке вон той красивой сумочки… Но ничего, что у нас темный друид по городу шляется? И что эта встреча попытка обсудить план по его поимке? Не думай, я тебя не отговариваю, мне просто до чертиков любопытно.

Ханна терпеливо вздохнула, вытаскивая из маленькой сумочки на длинном ремешке очередной леденец. И только засунув его в рот, погоняв белую палочку из одного уголка рта в другой, она соизволила поднять на меня взгляд. Оглушающе невинный, чуть-чуть обиженный, просто космический взгляд по-блядски блестящих огромных, темно-карих глаз.

За такой взгляд воины в древности были готовы вырвать себе сердце руками и сложить его к ногам своей леди. За такой взгляд ровняли с землей города и завоевывали самые неприступные крепости. А уж за хрустальные капли слез, скопившиеся в уголках глаз…

Я тряхнула головой, сгоняя наваждение и ткнула пальцем в лоб этой засранки, зло выдохнув:

— Ты опять?! Хана Альвар, я официально заявляю, что дважды на удочку твоей магии очарования не куплюсь! Хватит, ты в прошлый раз ограбила мою кредитку на круглую сумму! И это был только один парфюмерный бутик в торговом центре!

— Тьма, ты мне это теперь всю жизнь припоминать будешь? — Ханни закатила глаза и подхватила меня под руку, потащив в сторону выхода. — К тому же, у меня был повод! Меня бросил парень, и мне нужно было чем-то утешить мое разбитое сердце, beldad!

— Не бросил, а умер. От страха и банального сердечного приступа, — я нацепила на нос зеркальные очки-авиаторы и, не удержавшись, злорадно улыбнулась. — Хотя, стоит признать, это была самая оригинальная попытка отвлечь Деф от справочника по патанатомии и склонить ее к разврату…

Ханни весело засмеялась, утягивая меня в сторону торгового центра. И, не останавливаясь, протащила сразу к эскалатору, ведущему на второй этаж. Я и оглянуться не успела, как у меня в руках оказалось куча вешалок с платьями, юбками и топами. А стоило попытаться поинтересоваться, что это и куда, как меня развернули и без лишних разговоров запихнули в ближайшую примерочную кабинку.

— Beldad, ты либо выходишь оттуда в чем-то посимпатичнее этого наряда скучной монашки… Либо абонент «Волчонок» получит самое интересное сообщение о расставании. Твой телефон у меня в заложниках, детка. И я не постесняюсь его использовать по назначению! А про этого шалунишку-друида мы поговорим чуть позже… После пятой чашки кофе, пожалуй.

— Ханни, напомни. Почему я тебя все еще не убила? — я бросила одежду на пуфик, раздраженно сдув с носа прядь волос. И отстраненно подумала, что попадись мне сейчас этот самый друид, то я…

Свалившиеся сверху вешалки с шортами оборвали мои кровожадные размышления. И я вынуждена была сдаться на милость этому дьяволу в юбке. Очаровательному, невинному и пользующемся тем, что отказать ей у меня не получается даже в самые худшие времена. Впрочем…

Вытащив из кипы шмоток блестящее платье насыщенного рубинового оттенка, я довольно хмыкнула, приложив его к груди и глядя на себя в зеркало. Судя по информации, собранной Дафной, у нашего плохого мальчика есть четкий график убийств, с которого он ни разу не сбился. Даже не сделал ни одного временного скачка, в попытке нарастить силу ритуала. И на охоту он отправиться не раньше, чем через два-три дня, предоставив нам шикарную возможность подготовиться и встретить его во всеоружии. Так что, почему бы и не примерить пару-тройку вещичек?

Тем более, что одна хвостатая задница обещала мне поход в клуб. И я не собиралась упускать такую шикарную возможность напомнить ему, с чего все началось.

36

Пригород Лос-Анджелеса

— Здравствуй, Альфа… — мальчишка-друид невинно потупился, уставившись на толстый ковер под ногами. И даже не вздрогнул, когда сидящий в кресле мужчина глухо, агрессивно рыкнул, заставив застывших у дверей бет вжать голову в плечи.

Лишь довольно вздохнул, ощущая волну силы, прошившую его от макушки до пят и сконцентрировавшуюся в районе солнечного сплетения. Голоса в голове ласково шептали, в такт уверенно и спокойно бьющегося сердца:

«Недолго… недолго… недолго…»

«Ему… ему… ему…»

«Довлеть… довлеть… довлеть…»

«Над нами!»

— Где ты шлялся, мальчишка? — низкий голос с оттенком рыка вызвал волны мурашек вдоль позвоночника и стянул сладким узлом предвкушения внутренности. — Трое моих бойцов три дня валялись с отравлением аконитом, а тобой в общем доме даже не пахло.

— У нас договор, Альфа, — он позволил себе едва заметно, коротко улыбнуться, так и не подняв головы. — Я не учу вас жить, вы не спрашиваете, где я бываю.

— Что ты о себе возомнил, сученыш?! Если они умрут…

— Если бы они могли умереть, — друид все-таки поднял голову, без особого страха и пиетета уставившись в звериные, отливающие красным глаза мужчины, — я бы почуял. У нас договор, Альфа. Рунный и кровный. Не в моих интересах его нарушать, знаете ли.

— У меня дикое желание свернуть твою шею, друид, — мужчина повел плечами, недовольно скаля клыки. — В конце концов, ты не один такой невъебенный маг и кудесник в этом городе.

— Может быть, — Тейлор мягко улыбнулся, неосознанно поглаживая пальцами бедро. Как раз там, где были шрамы от страшных рваных ран едва не стоивших ему жизни и способности ходить.

Волк, напавший на него в детстве, был первым, чью кровь он пустил на радость голосам в голове.

— Но я единственный такой невъебенный маг, кто согласен терпеть ваш дурной нрав, Альфа, — тихо засмеявшись в ответ на очередной громогласный рык, друид снова опустил голову, всем своим видом демонстрируя готовность подчиняться. Сжимая пальцы в кулаки так, что белели костяшки, а зубы кусали губы до крови.

«Терпи… Терпи… Терпи…»

«Его… его… его…»

«Мы скоро… скоро… скоро…»

«Тоже убьем!»

Прикрыв глаза на мгновение, мальчишка позволил себе представить, как это будет. В красках, чувствуя на губах металлический привкус крови и ту самую, нестерпимую дрожь возбуждения в пальцах, обхватывающих рукоять любимого атама. Он даже чувствовал этот сладкий запах смерти, видел как из светло-серых, почти прозрачных глаз его Альфы уходят последние искры жизни. Превращая опасный, пробирающий до самого нутра взгляд в безликую пустышку.

Тейлор облизнул пересохшие губы, стараясь успокоить сердце, забившееся трепетной птицей в груди. И чуть не вскрикнул от неожиданности, когда хлопнула дверь за спиной и нежный, мягкий голос недоуменно протянул:

— Милый, это что, он? Тот самый друид? Как-то он… Слишком юн.

Голоса в голове умолкли, оставляя его разум отвратительно пустым и беззащитным. Медленно выпрямившись, Тейлор повернул голову, уставившись на гостью деланно безразличным, нечитаемым взглядом.

Хрупкая, симпатичная брюнетка с потрясающими темно-зелеными глазами, блестевшими искренним любопытством и золотыми искрами магии выглядела до безобразия невинно. И неуместно в этом доме, в этой стае, рядом с этим Альфой. Тонкий аромат полевых цветов был едва различим на фоне яркого звериного аромата, и ему пришлось чуть принюхаться, чтоб его уловить.

Голоса в голове по-прежнему молчали, щекоча натянутые нервы приступом свободы и эйфории.

— ты хотя бы совершеннолетний? — искренняя забот в ее голосе и теплое прикосновение пальцев к щеке обезоруживали. На мгновение друид даже поверил, что этот ангел способен дать ему что-то большее, чем очередной ворох неприятностей и проблем.

Ровно до того момента, пока альфа не рыкнул, ударив кулаком по столу:

— Займись своим делом, Тейлор. И не думай, что я прощу тебе твою дерзость, мальчишка.

— У тебя красивое имя, — ангел ласково улыбнулась ему и вздохнула, отступая в сторону. Оставляя ему на память запах полевых цветов и тепло там, где его лица коснулась ее рука. — И ты не ответил на мой вопрос.

— Тейлор, ты еще здесь?!

— Люк, — мягкий упрек в голосе ангела подействовал на Альфу как ушат ледяной воды. Он оборвал свой рык и недовольно нахмурился, уставившись на бутылку виски на столе.

— Мне есть восемнадцать, мэм, — растянув губы в тонкой усмешке, друид отступил на шаг назад и глянул на притихшего альфу. С трудом удержав на лице безликую, вежливую маску доброго мальчишки. — Я вас услышал, Альфа. И напоминаю. Наш договор действует до тех пор, пока вы держите свои когти, клыки и член при себе. Хорошего дня.

Под тихий смешок ангела он развернулся на каблуках и вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Вежливая маска медленно, но верно трещала по швам, пока он уверенно шагал в сторону апартаментов, отведенных ему под спальню и рабочую лабораторию. Попадавшиеся по пути волки невольно скулили и шугались прочь, не выдерживая невольной жажды крови, окутавшей юношу. И даже не попытались сунуть свой любопытный нос за порог его комнат, хотя каждый раз пытались прорваться сквозь защитный контур, испытывая терпение друида на прочность.

Захлопнув дверь, он прислонился к ней спиной и медленно сполз вниз, на пол. Уткнувшись лицом в ладони, он хрипло выдохнул раз, другой, третий. И тихо, страшно засмеялся, вторя вернувшимся голосам в голове. Жмурясь от предвкушения и нетерпения, считая дни и часы до новой ритуальной ночи.

«Она… она… она…»

«Прекрасна… прекрасна… прекрасна…»

«Она… она… она…»

«Она подойдет нам!»

37

— Кажется… Это… Уже было… Ах!..

Поцелуй, дерзкий и острый. Толчок и вот я уже у стены. Схвачена, загнана, обезоружена. Поймана в плен животного, желтого взгляда и чувственной, хищной улыбки. Низ живота сладко сводит от предвкушения, язык скользит по губам, стирая следы ярко-алого блеска и капель крови.

— Это же просто секс… Ох… И ничего больше…. Верно, волчара?..

Еще один поцелуй-укус. Наглая, горячая ладонь скользит по моей ноге. Платье задрано до талии, а чуткие, длинные пальцы рисуют узоры по кромке соблазнительного кружевного белья. И я цепляюсь ногтями за его талию, притягивая ближе. Зарываясь носом в чувствительное местечко на стыке шеи и плеча, шумно вдыхая аромат дорогого одеколона и сильный, тяжелый запах настоящего зверя. Не сдерживая улыбки от тонких, чуть горьких травяных ноток, оседающих на языке.

— Разве мама не учила тебя, что приличные ведьмы не тягают волка за хвост?

Его шепот отдается вибрацией по всему телу. Он соблазняет, манит, подстегивает. Я улыбаюсь этой общей, понятной только нам шутке и, прикусив мочку его уха, тихо шепчу в ответ, точно зная, что меня услышат даже на другом конце зала:

— А кто сказал, что я приличная, м? Волче-е-е…

Он тихо, довольно смеется, прижимаясь губами к моему виску. Его руки уже привычно, властно подхватывает меня под задницу, и я с готовностью оплетаю его ногами за талию. Целуя своего невыносимого хищника тягуче-медленно, сладко и почти трепетно. Ловя волну охуенного кайфа от острых уколов его когтей, ранящих нежную кожу, от клыков, за которые так и тянет зацепиться языком. От тихого, глухого рыка, пробирающего до костей, заставляющего меня бесстыдно течь и тереться о его шикарный пресс.

— Они тебя ненавидят, конфетка.

Доверительный шепот щекочет кожу, я тихо смеюсь, ведя кончиком языка по его скуле. Невинно улыбаясь всем завистливым и недовольным взглядам, сверлящим его спину. Нагло демонстрируя оттопыренный средний палец с шикарным серебряным когтем на конце.

— Это факт их биографии, волчара. Ни больше, ни меньше.

Тот самый коготь осторожно, невесомо скользит по его широким плечам, обтянутым слишком тесной футболкой. И я чувствую, как хватка на талии становится сильнее, а на шее расцветает очередной укус, разбавляя ванильное марево удовольствия острыми нотками боли.

Тьма, как же это заводит…

Резкий разворот. И медленное скольжение вниз. Меня отпустили, но лишь затем, чтобы прижать к себе крепче. Запуская пальцы в мои волосы, целуя так, что если и были мысли о каком-то подобии приличия, после этого они испарились окончательно и бесповоротно.

Сделали ручкой. Уехали на ПМЖ в далекие ебеня. И я уже сама стискиваю в пальцах несчастную футболку, трещащую по швам, отвечая голодно и жадно. Вклиниваясь коленом между его ног, ловя довольный выдох и невинно целуя колючий подбородок.

— Черт, конфетка… Я скучал…

Он не шепчет и не скрывается. А еще улыбается, мягче, нежнее, теплее. И сердце, настроенное на очередную стычку на любовном фронте, на секс без обязательств и обязательную борьбу за власть, сбилось с ритма. Ровно на пару секунд, но Кайл замечает. И тут же расплывается в наглой, довольной усмешке беззастенчиво притягивая меня ближе за тонкую цепочку на поясе.

— Что, некому было опустить твое эго с небес на грешную землю, м-м-м? — я тяну гласные, скользя пальцами по его груди. Чувствуя, как напрягаются мышцы, видя, как дергается его кадык.

Не имея ни сил, ни желания держать себя в глупых рамках приличия. И подаваясь вперед втягиваю его в очередной жадный, мокрый, совершенно неприличный поцелуй. Кусая губы, впиваясь пальцами в его задницу, обтянутую охеренно узкими джинсами.

— Кхм-кхм…

Этот насмешливый голос, с оттенками могильной тишины сложно не заметить. Еще сложнее проигнорировать, но я искренне пытаюсь это сделать. Еще минуты три, пока мой обожаемый блохастый не отстраняется, прислоняясь спиной к стене. И не вздыхает, с очевидным недовольством:

— Блять..

— Осторожней, волчара. Я могу счесть это за приглашение разбавить ваш милый, жаркий дуэт, — Деф довольно скалиться, болтая в воздухе толстостенным бокалом, заполненным янтарным, одуряющее пахнущим виски на два пальца от края. Кубики льда тихо, мелодично звеня, и я всего лишь на долю секунды удивляюсь, как это возможно в царившей в клубе вакханалии из звуков, запахов, стонов и бешеной, наркотической эйфории. А потом мне становится плевать. Потому что…

Ну блять, меня опять обламывают с хорошим, качественным, страстным сексом! И это нихуя не смешно!

— Только через мой труп, сестра, — уткнувшись носом в грудь своего волка, я жадно дышу его запахом, даже не замечая, как пальцы ловко забираются под футболку, гладя напряженные мышцы преса.

Чуть не задохнувшись от осознания, что этот сукин сын без белья. Поразительное, возбуждающее, совершенно несносное непотребство. От этого маленького открытия, низ живот прошило спазмом дикого возбуждения, а на губах само собой возникла дразнящая, коварная улыбка. Не сулившая одному конкретному оборотню нихрена хорошего в ближайшем будущем.

Дайте только оказаться наедине!

— М-м-м, — загадочно протянула Деф, делая глоток виски. И заинтересованно вскинула бровь, постукивая пальцем по подбородку. — Это предложение? Или пожелание?

— Бездна, — я раздосадовано застонала, обнимая Кайла за талию. И раздраженно бросила, обернувшись через плечо. — Если ты блюдешь целибат, это не повод портить другим вечер! Или тебе завидно?

— Мне скучно, — деланно пожала плечами Блэк. Ее тонкие, густо подведенные черной помадой губы дрогнули, кривясь в мягкой, добродушной улыбке. Делая еще один глоток обжигающего виски, она коротко смеется. — А еще у меня есть бедолага-инквизитор, возомнивший себя святым апостолом на коне правосудия, несущим доброе и вечное в мир. И я даже не знаю, спасти его милую задницу от желающих поиметь ее или насладиться этим маленьким, очаровательным представлением?

Возникший за ее спиной мужчина похож на кого угодно, только не на «бедолагу» или мальчика-ромашку, нуждающегося в спасении. Он высок, худощав и неуловимо пугает. Его скупые, точно выверенные движения слишком осторожны, чтобы поверить в обманчивый флер беззащитности, окутавший незнакомца.

А еще он улыбается, глядя на совершенно спокойную Деф. Снисходительно, обезоруживающе нежно. И это пугает куда больше, чем завистливый оскал каждого нелюдя в этом клубе.

— Гадость моя, не знал, что ты так ценишь неприкосновенность моей задницы, — его голос звучал обжигающе холодно и почти равнодушно. А в глубине светлых, льдисто-серых глаз насмешливо плескались ярко-синие искры магии.

— Джей-джей, ты еще жив? — Деф вскинула бровь, даже не обернувшись на голос. — Жаль, а я так надеялась…

— Я вижу, — рука мужчины легла на ее талию, небрежным жестом скользя по плавному изгибу бедра, сминая шелковую блестящую ткань короткого платья в стиле Гетсби. — Я оценил ту порцию афродизиака, что ты подкинула в мой коктейль. И попытку меня проклясть. И рояль, упавший с третьего этажа в паре шагов от меня… Гадость моя, это самое интересное и жаркое начало отношений в моей жизни.

— Фортепиано, — так же прохладно откликнулась Деф. И я удивленно отметила, как забилась жилка на ее шее, а кончик языка скользит по губам, слизывая капли виски.

— Хм? — его тонкие пальцы ловко вытащили бокал с виски из рук ведьмы. Меряя меня и Монтгомери нечитаемым, безразличным взглядом «милый» Джей-джей, делает всего один глоток. Чтобы с тихим смешком выдать. — М-м-м, аконит. Да еще в такой безнадежно огромной дозе. Деф, ты очаровательна… Я влюбился.

— Это прискорбно, — Блэк едва заметно улыбнулась. Просто дернулся уголок губ, а тело заметно расслабилось в объятиях мужчины. — Но я придумаю достойную эпитафию на твою надгробную плиту. Гранит? Нержавейка? Деревянный осиновый крест?

— Мрамор. И лет через пятьдесят, не меньше, — хмыкнув, мужчина позволил себе оставить легкий поцелуй на виске Деф. — Ты не представишь нас?

Костлявая, кажется, только сейчас вспомнила, что они тут не одни. И я с интересом наблюдаю, как маска равнодушия дает едва заметную трещину, обнажая вспыхнувшую досаду. Правда, всего лишь на одну слишком короткую секунду. После чего сестра по ремеслу и ковену, делает легкомысленный жест рукой:

— Как пожелаете, господин инквизитор, чья задница все же не нуждается в спасении. Раз вы достаточно трезвы и слишком уж здоровы, позвольте познакомить вас… Это Морган «Мор» Доу и Кайл Монтгомери.

— Волк и ведьма? — мужчина склоняет голову набок, чему-то усмехаясь. — Ах да, припоминаю… Этот забавный моветон, как старый бородатый анекдот про невинных монашек и алчного Сатану.

— Такой же не смешной? — глянув куда-то в толпу, Деф щелкнула пальцами, позволяя вороху черных искр взвиться верх и тут же раствориться в воздухе.

— Такой же неистребимый, — инквизитор вновь хмыкнул, глядя на нас пристальным, нечитаемым взглядом. — И не думай, что я не заметил, гадость моя, как ловко ты забыла мое имя… Но я не гордый. Джеймс Маккол, инквизитор.

Монтгомери первый отлипает от стены и делает шаг на встречу, пожимая протянутую руку. И замечает, стоя так, чтобы закрыть меня от случайного удара:

— Не скажу, что это приятное знакомство… Инквизитор-р-р.

— Не говори, — равнодушно пожимает плечами мужчина. И хмыкает, глядя на вывалившуюся из гущи танцующих, сходящих с ума людей и нелюдей парочку. — Детка, шутка рассказанная один раз — это забавно. Даже если этой шутке больше лет, чем мне. Но второй моветон за один вечер? Мне стоит начинать переживать за свою задницу?

— Только если на нее кто-то претендует, Джей-джей. Но что-то я не вижу очередь из желающих, заполучить такое бесценное сокровище в свои руки, — расстроено вздохнув, Дафна неодобрительно цокнула языком. — Что я чувствую, инквизитор? Вы клялись и божились, что останетесь равнодушны к моим черным прелестям.

— Не переигрывай, гадость моя, — Джеймс снова хмыкает, сжимая пальцы на бедре брюнетки. — Ты же знаешь, как я искренне ненавижу вашу ведьмовскую братию…

— Кажется, тебя можно уличить во лжи, Джей-джей…

- Никто не без греха, но не сейчас. И что делает твоя рыжая сестра по ковену?

— Очевидно же, — безумно улыбаясь, Вар делает еще один снимок на телефон, тут же убирая гаджет в карман джинсов. — Собираю компромат. Блондинка еще не объявлялся?

— Твоя «блондинка» наблюдает за нами из вип-ложи на втором этаже, солнышко, — солнечная улыбка на лице Ханни невинна и очаровательна. На ее точеную фигурку с аппетитными формами не засматривается только ленивый.

И только идиот рискнет схватить ее за задницу. Ну, если очень хочет жить, конечно же.

Сунув в рот ярко-желтый леденец, одуряющее пахнущий ананасом, малышка Ханни все так же невинно интересуется:

— И зачем мы здесь собрались, м-м-м? У меня были шикарные планы на эту ночь. Совершенно определенные, абсолютно непристойные и просто невероятно…

— Тебе опять испортили счастливый утренний кофе? — острый привкус разочарования так и вертится на языке. Но я знаю своих сестер. Я знаю, совместные семейные вечера — это не про нас. И если мы все здесь, в этом чертовом клубе, то…

Дела далеко не так хороши, как может казаться.

— Думаешь, только ты имеешь право трахаться с охуенным мужиком? Тогда у меня для тебя печальные новости, Мор, — Ханни подмигивает мне, накручивая на указательный палец длинный, светлый локон. — Твой волчара далеко не самый горячий парень в этом городе. На мой взыскательный вкус… И да, кое-кто должен мне мой оргазмический карамельный раф и я обязательно напомню ему об этом.

Рейкен на это тихо фыркает, продолжая листать что-то в своем телефоне. У Войны есть что сказать и про омерзительно-сладкий карамельный раф (кофе без алкоголя — не кофе, а полная хуйня), и про мужиков, и про планы на вечер. Но в спор она не лезет, лишь иногда бросает недовольный взгляд на о чем-то задумавшуюся Дафну. А Блэк…

Я тихо хмыкаю, подмечая и позу, и взгляд, и слишком маленькое расстояние между инквизитором и самой темной ведьмой города. И оставляю свои комментарии при себе.

— Что ж, раз мы все здесь… — наконец, Дафна небрежным жестом сбрасывает чужие руки с собственной талии. — То нам нужно кое-что обсудить. И прямо сейчас. Если мы не хотим оказаться в центре маленького, но очень насыщенного магического бунта.

— Вип-кабинет на втором этаже, — Джазз поднимает голову и первой врезается в толпу, двигаясь в сторону лестницы, ведущей наверх.

— Гадость моя, это стоит моего внимания или вы сами разберетесь? — впервые за все это время в голосе Маккола чувствуется легкая нотка заинтересованности. Но не более того.

— Если ты боишься нарушать правила, Джей-джей, то можешь быть свободен. У тебя как раз есть целых… — Дафна преувеличенно внимательно смотрит на свое запястье, туда, где обычно носит наручные часы. — Пять минут. Чтобы найти антидот к той дозе яда белладонны, что гуляет в твоей крови. Я даже щедро разрешу тебе выбрать, в чем мне прийти на церемонию твоего захоронения.

— О, гадость моя, ты так очаровательна и мила, что я…

— Бездна, да потрахайтесь уже и успокойтесь! — вынырнувшая из толпы Джазз, насмешливо фыркает, цедя «Кровавую Мэри» из высокого бокала. — Кабинет готов, алкоголя хватит на маленькую армию и моя «блондинка» слишком хороша, чтоб бросать его одного так надолго. Пошли уже, а?

Если у кого-то и есть возражения, они так и остаются не озвученными. Лишь инквизитор чему-то улыбается, поглядывая на безразличную ко всему происходящему Блэк. И я впервые наступаю на горло собственному любопытству.

Право, не все тайны стоят того, чтоб рисковать собственной шкурой. Тем более…

— Я тебе отомщу, конфетка, — горячий шепот обжигает ухо, вызывая почти позабытую дрожь возбуждения.

— Всенепременно, волчара. И мы еще посмотрим, кто кого…

38

Кайл не верил в судьбу. Ну, хотя бы потому, что его эта сучка пыталась наебнуть с завидной регулярностью. И плевать она хотела на его звериную силу, статус альфы и неоспоримую мужественность.

Планы, дела и контракты пытались уйти под откос с завидной, мать его, регулярностью.

Хмыкнув, Кайл с удобством развалился за столиком в небольшом уличном кафе, в пригороде Лос-Анджелеса. Уютное, ламповое заведение, минимум посетителей, отличный вид на парковую зону…

И бесившая до невозможности медлительность. Волку отчаянно не хватало шума и суеты огромного мегаполиса, толчеи, обилия запахов и одной, конкретной занозы в его шикарной заднице.

Кстати, где ее носит?

Тихо рыкнув, он недовольно покосился на экран телефона и глянул на наручные часы. Официантка, дежурившая неподалеку, тут же встрепенулась, бросившись к своему единственному посетителю. Встав перед ним, она заправила за ухо прядь светлых волос и с придыханием, облизывая брюнета восторженным взглядом с ног до головы, поинтересовалась:

— Что-то подсказать?

Монтгомери подавил желание огрызнуться, помня, что лишнего внимания на чужой территории привлекать не стоит. И даже выдавил из себя что-то наподобие любезной улыбки, больше смахивающей на кровожадный оскал:

— Стакан воды с лимоном, пожалуйста. И что-нибудь легкое, на ваш вкус. Если кухня уже открыта, конечно же…

— Конечно. Я принесу вам блюдо дня. Вам обязательно понравится! — солнечно улыбнувшись, девчонка закивала головой, чуть не выпрыгивая из трусов от нетерпения и радости. Ее полная грудь, с трудом помещавшаяся в рамки строго форменной блузки чудом не вываливалась из декольте, а острый кончик языка то и дело проходил по губам, увлажняя их и выдавая все тайные желания официантки с головой.

Резко втянув носом воздух, Кайл едва слышно, недовольно выдохнул. Его хотели. Неприкрыто, сильно, жадно. Так, что терпкий запах чужого возбуждения забивал нос и изрядно отвлекал. Он, блять, провоцировал и оборотень сам не заметил, как завелся. Челлен исправно натянул джинсы, причиняя ощутимый дискомфорт, но красноречивый взгляд девчонки на его ширинку, а затем в сторону подсобки Монтгомери уже привычно проигнорировал.

Трахаться просто так с недавних пор не хотелось, совершенно. А вот найти, схватить и трахнуть одну конкретную ведьму — стало почти что целью всей его жизни. Так, чтобы имя свое забыла, чтоб не могла встать и ноги свести…

Чтоб не лезла в жопу мира спасать ебанное человечество. Или хотя бы не выключала телефон!

— Может… Что-то еще? — официантка все так же топталась возле его столика, глядя то на обтянутую футболкой грудь, то на его пах. — Я могла бы…

— Нет, это все, — снова криво улыбнувшись, Кайл стянул солнцезащитные очки с затылка и нацепил их на нос. Глухое, недовольное ворчание он даже уже не пытался скрыть, послав в ебеня всю конспирацию и то, что местная стая вряд ли оценит такой неофициальный визит.

Нахуй. Волк широко улыбнулся, скаля острые клыки. Местные шавки проглотят это и даже не подавятся, а если нет…

Что ж, он не против надрать пару-тройку облезлых хвостов. Все лучше, чем протирать штаны в этой гребанной кафешке.

Снова проверив телефон, Кайл раздраженно дернул плечом, поставив локоть на подлокотник и подперев подбородок кулаком. Звериная часть натуры скреблась когтями, рвалась наружу и пребывала в состоянии медленной, тлеющей ярости. Он так себя накрутил, что даже не заметил, как официантка поставила перед ним его заказ, снова обдав приторно-сладкими духами и удушливой волной вожделения.

Пришлось девчонке уходить к барной стойке ни с чем, и только тогда мужчина почувствовал запах жареных яиц и бекона. Поведя носом, он отодвинул тарелку на другой край стола и снова откинулся на спинку кресла, потягивая прохладную воду с чуть кисловатым привкусом лимона. Отстраненно размышляя о том, что если одна сексуальная задница не объявится в ближайшие минут пять, он сам отправиться на ее поиски.

И трахнет. Там где найдет. Похерив всю грандиозную операцию по уничтожению одного сученыша. И если честно, Кайла такая перспектива не расстраивала совершенно. Вот ни капли! Так что еще буквально три минуты сорок пять секунд и…

— Мой милый волчонок скучает?

Ласковые интонации, мягкий, хрипловатый голос. Холодные пальцы легли на плечи и скользнули вниз, с нажимом обводя узоры рунической вязи, вспыхнувшие на коже. Шерсть на загривке встала дыбом, а тело напряглось, готовое в любую секунду броситься на врага, наплевав на его пол и возраст. Но грозный, зобный рык застрял где-то в горле, когда втянув носом воздух, волк почувствовал ЭТО.

— Скучает, — хрипло выдохнул Кайл, неожиданно расслабляясь и расплываясь в широкой довольной улыбке.

Откинув голову назад, он поймал тонкое запястье и прижался к нему губами, целуя нежную, гладкую кожу. Прикусывая ее клыками и тут же зализывая языком. Наслаждаясь головокружительным едва уловимым свежим, горьковато-пряным ароматом, окутавшим его с ног до головы.

Тонкая улыбка изогнула чувственные губы на таком родном лице, обрисовав очаровательные ямочки на щеках. Темные глаза, густо подведенные черным карандашом, лукаво сощурились, блеснув искрами неприкрытого самодовольства. А потом эта невыносимая, бездушная стерва наклонилась и прижалась к его губам в нежном, почти целомудренном поцелуе. Вновь обвивая его руками за шею, скользя пальцами по ключицам вниз, к подрагивающим, напряженным мышцам живота.

Дабы остановиться в каких-то мучительных сантиметрах от изнывающего, требующего внимания члена. Дразня невесомыми поглаживаниями и чуть ли не насилуя его рот острым, юрким языком.

Мысль трахнуть Мор, свою откровенно неприличную ведьму прямо здесь и сейчас стала почти нестерпимой. Хотелось вновь пометить ее собой, притереться ближе, влезть под кожу. Чтобы каждый, каждый в этом мире знал, кому она принадлежит. И да, Кайл не верил в судьбу…

Но за такой подарок, как эта чертовка был готов простить все. И даже капельку больше, как бы сопливо это не звучало.

— Черт, — выдохнула Мор, разрывая поцелуй и поднимая голову, жадно глотая свежий, прохладный воздух. — Это гребанное издевательство. Почему мы должны были разделиться и провести эти сутки порознь, а?

— Это была твоя идея, — с тихим смешком заметил Кайл, дергая ее за руку на себя. Заставляя обойти стул и усесться на рядом стоящий стул.

— Знаю, — ведьма смерила его красноречивым взглядом. И хмыкнула, сбросив легкие босоножки и закинув ноги ему на колени. — Основы ритуалистики. Для того, чтобы остановить набирающий силу ритуал надо быть чистым душой, телом и разумом. Ну или хотя бы не тратить энергию и магию лишний раз, а то с чистотой души и тела у меня несколько… Проблематично.

Волк фыркнул, скептически вскинув бровь. Получил в ответ не менее насмешливый взгляд и чуть не сорвался на позорный скулеж при виде ярко-красного леденца мелькнувшего между губ Мор. Эта дурная привычка ее сестры по ковену доводила до белого каления так же легко, как заводила. И блондинка прекрасно знала об этом, нарочно дразня своего зверя.

Тихое покашливание вновь подошедшей официантки нарушило уютное молчание, воцарившееся за столиком. Смерив ведьму убийственным взглядом, девчонка холодно процедила сквозь зубы, неосознанно пытаясь встать так, чтобы закрыть собой мужчину:

— Будете что-то заказывать? У нас…

— Отвратительный сервис и навязчивый персонал, — едко откликнулась Мор, растягивая губы в ядовитой улыбке. Склонив голову набок, она высокомерно протянула. — Кофе. Крепкий, черный, одна ложка сахара и ложка ликера. И не советую пытаться в него плевать…

— Да как вы…

— Смею? — очертив указательным пальцем собственные губы, блондинка провокационно выпятила пухлую нижнюю, прикусив ее. — Я бы плюнула. Или добавила яд. А может быть, если была бы в настроении, навела бы порчу… Но ты не я. Поэтому не стоит провоцировать меня, детка и портить мою законную порцию кофеина. Последствия тебе… Не понравятся. Гарантирую.

Щеки официантки вспыхнули злым румянцем. Пренебрежительно фыркнув, она вздернула нос и развернулась на каблуках, чеканным шагом удалившись в сторону кухни. Все же не удержавшись и обернувшись через плечо, вновь облизнув недовольно скривившегося оборотня липким, жадным взглядом.

— Она тебя ненавидит и мечтает убить, — громким шепотом поделился Кайл, неосознанно поглаживая узкие, изящные ступни Мор. — И, кажется, наша задача была не привлекать к себе лишнего внимания.

— Лишнего мы и не привлекаем, — Мор откровенно наслаждалась его прикосновениями, прикрыв от удовольствия глаза. — Но если кто-то думает, что я буду молча смотреть, как кто-то глазами имеет то, что принадлежит мне… Ну покойся с миром, наивный, глупый человек.

Волк коротко, довольно хохотнул, осторожно проведя острым когтем по нежному подъему стопы. С удовольствием слушая, как учащается чужое дыхание, как быстро бьется сердце, а родной аромат разбавляет пикантная нотка желания. Чуть сладкого, обжигающе острого. Которым хочется дышать долго и со вкусом, игнорируя пиликнувший оповещением телефон.

— Нас обозвали «голубками», пожелали «кучу детишек, как в ебаной сопливой мелодраме» и послали «нахуй» вдвоем и по очереди, — Мор нагло стащила гаджет у него из-под носа и залезла в переписку. — А еще клятвенно просят не заниматься сексом прилюдно, потому что кому-то очень завидно.

— И кому же?

— Без понятия, — деланно пожала плечами ведьма, бросая телефон обратно на стол и сладко потягиваясь. — Но количество непечатных конструкций впечатляет. Как думаешь, нам долго еще ждать?

— А хер его знает. Мне было сказано сидеть на жопе ровно и следить за тобой, — официантка поставила чашку с вкусно пахнущим кофе на стол и резко толкнула ее в сторону Мор. Так, что пара капель драгоценного напитка пролились прямо на светлую скатерть, тут же расплывшись некрасивым, аляповатым пятном.

— Ваш кофе, — с вызовом заявила она, скрестив руки на груди и вздернув подбородок. — Желаете что-то еще?

— Твою душу, детка, — Мор нежно улыбнулась, лукаво сощурившись. — Но так уж и быть, за ней я приду попозже. Свободна.

— Да что вы о себе…

— Тихо, красотка, цыц, — по кончикам пальцев блондинки скользнула пара черных искр, тут же впитавшихся в кожу. Взявшись за тонкую ручку чашки, ведьма невозмутимо протянула, принюхиваясь к своему заказу. — И в следующий раз думай, на кого рот разеваешь. Не все будут так благодушны как я, поверь мне. Далеко не все…

Угроза в голосе Мор была недвусмысленной. Взгляд, равнодушный, с едва различимой насмешкой в глубине, не оставлял ни капли сомнения в том, что официантке действительно повезло. И девчонка оказалась достаточно благоразумной, чтобы не нарываться еще больше, без лишних слов снова вернувшись к барной стойке.

Ее напарник бармен в полголоса поинтересовался у нее что случилось, но получил в ответ недвусмысленный посыл нахуй и продолжил спокойно натирать бокалы.

Получив долгожданную свободу от этого навязчивого, лишнего внимания, волк ощутимо расслабился. Прикрыв глаза, он лениво скользил взглядом по лицу копавшейся в планшете Морган, отмечая недовольно нахмуренные брови и кривую ухмылку, появляющуюся на губах. Правда, спрашивать, в чем дело Кайл не торопился, прекрасно помня, чем закончилась его последняя попытка отвлечь свою увлеченную делом ведьму. Перелом трех ребер и вывих запястья заживали дольше обычного, под язвительные комментарии мальчишки-друида, напрочь отказавшегося лечить собственного альфу. Откровенно наплевав и на договор, и на то, что волк может отомстить ему за это.

И к слову о мальчишке…

— Дерек просил передать, что он искренне расстроен твоим отсутствием в доме стаи, — Кайл дернул губой, демонстрируя выступающий клык.

— Он устроил вечеринку по этому поводу? — Мор бросила на него заинтересованный взгляд. Пальцы ее руки, лежащей на столешнице, неосознанно дрогнули, выводя какую-то загогулину. — Секс, алкоголь и рок-н-ролл?

— Он торжественно сжег твою куклу Вуду в палисаднике, — альфу соревнования в остроумии и пакостности между друидом стаи и его парой не волновали, ни капли.

Дерек Харрисон отсутствовал в доме во время знакомства стаи с Мор, вернулся только на следующее утро. Чтобы столкнуться нос к носу с полуголой наглой ведьмой в собственной кровати. И, конечно же, ему это не понравилось.

Что ж, они встретились случайно, не испытывая восторга от этого впечатляющего знакомства и откровенно озвучили весь список ритуалов и пыток, которые хотелось бы применить к сопернику. Сразу, вслух, одновременно.

И да, козни друг другу они строили с видимым удовольствием и изрядной долей азарта. А вот стоило вмешаться в их ритуальные пляски кому-то постороннему, как парочка тут же зарывала топор войны и брала в руки лопаты, намереваясь закопать предателя сообща в ближайшей свободной могиле.

Удивительное взаимопонимание и поразительное единодушие, блять!

— Если он залил фотку этого действа в инсту и фейсбук, с меня комментарий, лайк и обязательный репост в сообщества по интересам, — злорадно улыбнувшись, Морган вернула свое внимание планшету. И вдруг ощутимо вздрогнула, стискивая несчастный гаджет так, что по пластиковому корпусу поползла внушительная сетка трещин.

Мужчина неосознанно насторожился, выпрямившись и глухо, едва слышно зарычав. Он кожей чувствовал злость и недоумение, идущие от ведьмы, но как ни пытался, так и не смог уловить хотя бы намек на то, что так взволновало его Мор.

Судорожно втянув воздух сквозь сжатые зубы, Морган застыла с прямой, как палка спиной. Она закрыла глаза и прикусила до крови нижнюю губу, шепча себе под нос какие-то бессвязные слова. Чтобы в следующую секунду с размаху швырнуть планшет об асфальт, скинуть ноги с его колен и как есть, босиком, рвануть в сторону парка. Так, что только пятки сверкали, а машины громко и зло сигналили, едва успевая затормозить.

Кайл вскочил, отбросив стул в сторону. Глубоко вздохнув, он с силой размял шею и рванул следом за ней, успев прихватить позабытый в спешке телефон.

Знакомый, свежий запах тонким шлейфом тянулся в сторону парка, петлял между людей в толпе. Цепляясь за него, волк гнался за своей добычей, стараясь обуздать взыгравший в нем охотничий инстинкт. Легко лавируя в толпе и огрызаясь на вялые попытки его остановить, он нажал на кнопку быстрого набора на смартфоне, рявкнув, стоило собеседнику ответить:

— Твою мать, что происходит?!

— Не смей оставлять ее одну, волчара, — сухой, безэмоциональный голос Блэк ржавой пилой прошелся по его чувствительному слуху. Чуть помолчав, ведьма тихо добавила. — Ты должен ее догнать и удержать на месте. Любыми способами, волк. Лю-бы-ми. Я буду через десять минут и погашу остатки отката.

— Какого, блять, отката?! Ничего же не было!

— Он нашел новую жертву и провел жертвоприношение раньше срока. Но ведьма была… Слабой. Ее сердце не выдержало до того, как были завершены все приготовления. Ритуал пошел в разнос и если… Если ты ее сейчас не остановишь…

— То?!

— Чем ближе к эпицентру ритуала, тем сильнее откат. Он вывернет ее наизнанку, выпьет, сломает и убьет. Это достаточный аргумент, чтоб ты шевелил своей задницей, волк?! Поймай мою сестру, любой ценой!

Резкие гудки в трубке он уже не услышал, бросив гаджет в сторону. Как не заметил и того момента, когда трансформация стала необратимой, выламывая кости и раздирая сухожилия. Крик сменился звонким, яростным рыком. И вот уже вслед за бегущей ведьмой несется огромный бурый волк, сшибая замешкавшихся людей и в три тягучих, длинных прыжка настигая свою добычу.

Чтобы сбив тонкое, хрупкое тело навалиться на него сверху, прижимая девчонку к земле. Тихо скуля, вылизывая ее лицо и шею в ответ на яростный, полный боли крик. Мор билась, выгибалась, пыталась сбросить его с себя. Но волк даже не пошевелился.

Лишь иногда он скалил клыки и сверкал глазами на подошедших слишком близко чужаков, терпеливо ожидая обещанной помощи.

Черный, оглушительно ревущий стритфайтер лихо затормозил прямо перед ним. Спрыгнувшая с пассажирского сиденья девушка, стянула шлем и за долю секунды оказалась рядом с ними. Рухнув на колени на траву, Дафна Блэк обхватила тонкими пальцами искаженное гримасой отчаяния лицо своей сестры по ковену и замерла. Всего на пару секунд, один удар волчьего сердца, а затем склонилась, выдыхая серебристый туман прямо в приоткрытые от беззвучного крика губы блондинки.

Черно-серые вихри магии взметнулись вокруг них, по спирали уходя вверх, в безоблачное синее небо. Чтобы так же резко упасть вниз, впитываясь в застывших ведьм. Дафна обессилено растянулась на траве, закрыв глаза и потирая переносицу, а Мор…

Она лежала без сознания, неосознанно прильнув к широкой, мохнатой груди своего волка. И Кайл был готов мести хвостом землю от радости, от осознания того, что с ней все будет в порядке.

Будет же, ведь так?

— Будет, — хриплый, прокуренный голос Деф разорвал повисшую тишину. — А этого сученыша я теперь найду даже за Гранью. Без вариантов.

39

Пригород Лос-Анджелеса

Залитый густой, алой кровью пень жадно мерцал вырезанными на гладкой коре магическими символами. Стоя на коленях, опираясь ладонями на его гладкий, отполированный спил, Тейлор тихо, радостно смеялся, растягивая губы в широкой, пугающе нежной улыбке. Голоса в голове молчали и это…

Это было о-ху-ен-но.

Лента черных, сочившихся сукровицей узоров, тянулась от кончиков пальцев до самых плеч, обвивала шею и покрывала собой всю спину. Острые линии рун расчерчивали светлую, нежную кожу, отмечая, клеймя собой раз и навсегда. И это…

Это тоже было о-ху-ен-но.

Мертвый, стеклянный взгляд цвета тусклой, болотной зелени смотрел на него с изящного, совершенного лица. Лица навсегда застывшего в неверии, в удивлении и ужасе. Диком, животном, сладком. Даже жаль, что Ангел так нелепо, так глупо, так быстро умерла, не дав насладиться каждой каплей своих чистых, ничем не замутненных эмоций. Впрочем…

Тейлор громко, отрывисто расхохотался, откинув голову назад. Ни-ху-я. Ему не жаль, он счастлив, он как ребенок получивший свое чудесное рождественское чудо посреди унылого, жаркого лета. И голоса в голове заткнулись.

Наконец-то, блять!

Тонкие пальцы скользнули по поверхности пня, выводя одни им известные узоры. Невидимая сила, придавившая его могильной плитой, свинцовым плащом улегшаяся на плечи дрогнула, медленно растекаясь начиная движение. Неторопливо, постепенно она вытягивалась в тонкие, плотные жгуты, закручивалась в вихрь и сплеталась над головой мальчишки в черную, бездонную воронку.

Ураган, способный поглотить и уничтожить всех и вся. Опасный смерч, готовый сорваться с тонкой, хлипкой привязки. И друид был его источником, его эпицентром. А голоса в голове по-прежнему молчали, захлебнувшись собственным криком. И это…

Это было все еще о-ху-ен-но.

И Тейлор наслаждался каждым мгновением, каждой крупицей обжигающей силы, жидким огнем струившейся по венам. Где-то там, на краю сознания мелькала мысль о том, что что-то идет не так. Что ритуал, чье описание он когда-то нашел, не должен был так быстро набрать мощь. Что Ангел была не так искусна в магии, чтобы ее смерть дала такой результат, что…

Тряхнув головой, мальчишка-друид фыркнул и медленно поднялся с земли. Поведя плечами, размяв изрядно затекшую шею, он сделал первый шаг в сторону небрежно брошенного трупа. И воронка над поляной дрогнула, двигаясь следом за ним.

Каждый шаг, сноп белых искр на проводах линии электропередач, тянувшейся вдоль дороги. В нос бил удушливый, липкий запах смерти и разложения, а кружившие вокруг поляны койоты злобно скалились и рычали, требуя свою законную часть добычи.

— Жаль, Ангел. Маленький, совершенный ангел по имени Сара… Очень жаль, что этот глупец Стоун так и не понял, какое сокровище он получил, — мягко растягивая гласные, юноша присел на корточки рядом с телом. Провел кончиками пальцев от узкого, заострившегося подбородка вниз по шее и прямо по краям рваной, зияющей раны на обнаженной груди. Капля лунного камня на тонкой цепочке из червленого серебра, таинственно мерцала в лучах яркого, жаркого солнца. Не удержавшись

Последний подарок чертова волка. Не удержавшись, Тейлор сорвал украшения и намотал цепочку на запястье, сжимая окровавленными пальцами кулон. И выдохнул, вновь растягивая губы в мечтательной, совершенно безумной улыбке:

— Не переживай, мой Ангел… Скоро вы с ним встретитесь. А если и нет, то твой чертов, зарвавшийся волчара ненадолго тебя переживет. Я обещаю. И умирать он будет мучительно… В этом я могу тебе даже поклясться!

Зажмурившись от предвкушения, друид сглотнул вязкую, густую слюну и облизнул пересохшие губы. Не сразу заметив, как привычный шум леса стих и замолчали даже койоты, испуганно скуля в кустах. А когда заметил…

Не смог удержаться от снисходительного смешка. И мягко, вкрадчиво поинтересоваться:

— Я уже убил тебя. Что мешает мне сделать это снова?

Резкий порыв стылого, ледяного ветра пробрал до костей. Опустившаяся на поляну оглушающая тишина в одно мгновение поглотила все звуки и краски, все запахи и ощущения. Серый, плотный туман скользил по земле, обдавая могильным холодом и Тейлор, невольно, передернул плечами от его липких прикосновений.

Ощутимо вздрогнув, когда над ухом раздался тихий, бесстрастный голос:

— Здравствуй, мальчишка. Вот я и нашла тебя…

Короткий смешок горячим дыханием опалил кожу на виске, а тонкие, ледяные пальцы сжали плечи, неприятно обжигая горячую кожу даже сквозь одежду. Мальчишка дернулся в сторону, вырываясь из чужой хватки. Вскочив на ноги, он уставился в пустые, поддернутые серой дымкой глаза:

— Я же сказал. Я могу убить тебя снова! Слышишь?! ебанная ведьма!

Стоящая перед ним гостья лишь растянула свой поганый, беззубый рот в страшной, довольной улыбке. По белой коже змеились черные вены, а ворон на груди влажно блестел рубинами глаз. Вытянув руку с длинными, острыми когтями на пальцах, она лишь склонила голову набок, поманив его:

— Можешь? — многоликое, гулкое эхо прокатилось по поляне. В нем смешалось все — и смех, и плач, и крик, и зов. Оно отразилось от деревьев и затерялось где-то в ветках. — Так убей меня…. Чего же ты ждешь, мальчиш-ш-ш-ка?

Он бросился на нее не думая. Не пытаясь понять, как ненавистная черная ведьма нашла его поляну, как она вычислила одного темного друида в огромном, переполненном всякой швалью мегаполисе. Тейлору было на это откровенно и совершенно точно плевать, в его груди кипело одно единственное желание — убить. Уничтожить. Сломать. Разорвать голыми руками.

Убить ведьму!

Голоса в голове что-то шептали, звали, пытались остановить. Но оглушенный силой ритуала, подстегиваемый собственной жгучей, ядовитой ненавистью, мальчишка-друид не видел ничего вокруг и не стал бы никого слушать. Сжимая побелевшими пальцами рукоять своего атама, он попытался схватить чертову ведьму за шею, но…

Пальцы схватили лишь пустоту. Гостья, еще секунду назад стоявшая в десятке шагов от него, улыбаясь своей страшной беззубой улыбкой, исчезла. Распалась клубами плотного, сизого тумана. Чтобы опалить щеку прикосновением мертвецки-холодных губ и тихо шепнуть:

— Глупый… Глупый друид… Нельзя убить того, кто уже мертв по законом обоих миров…

Тейлор резко обернулся. Но лезвие клинка мягко рассекло лишь очередное облако тумана. Глухо, зло зарычав, друид задрал голову к небу и зажмурился, яростно шепча слова заклинания. Он повторял его снова и снова, шумно дыша и стараясь игнорировать змеиный, щипящий смех разнесшийся над поляной:

— Тебе это не поможет, мальчиш-ш-ка… Не поможет…

— Нет! Я. Тебя. Убью!

Словно в ответ на его запальчивый крик, воронка силы над поляной дрогнула. Раз, другой, третий. Где-то вдалеке взвыли пожарные сирены, а на фоне закатного неба появились первые всполохи огня. Но мальчишка не замечал этого, он лишь повторял слова заклинания, выговаривал руны как мантру, стиснув дрожащей рукой рукоять верного атама. И спустя долгие, томительные секунды ожидания сила откликнулась….

В его тело хлынула новая волна шальной, опьяняющей, сводящей с ума своей мощью магии. Она пела в крови, она стучала в висках и оседала сладким нектаром на языке. Друид хрипло, отрывисто расхохотался, раскинув руки в сторону и опустил свой горящий, безумный взгляд на стоящую напротив брюнетку, лениво крутившую в пальцах широкую седую прядь.

— Я же сказал… Я бью тебя! Я покажу тебе, на что я способен! Я…

Вспышка пронзительной боли в груди заставила его задохнуться, замолчать на полуслове. Опустив голову, он неверяще глядя на торчащий из солнечного сплетения трехгранный стилет, увитый рунической вязью. Сглотнув, друид проследил взглядом изящную, маленькую гарду и тонкие пальцы, уверенно обхватившие рукоять. Отметил широкие, тихо звенящие браслеты на хрупком запястье. И уставился в спокойные, безмятежные карие глаза на хорошеньком, мило улыбающемся личике.

— Что?..

Голос сорвался, превратившись в лающий, хриплый сип. Склонив голову набок, миниатюрная блондинка нежно улыбнулась. И одним резким, привычным движением провернула стилет, рванув его в сторону. Разрезая на мелкие куски судорожно забившееся сердце, заставив его захлебнуться хлынувшей в горло собственной кровью.

— Я…

Он покачнулся, отступив на шаг назад. Поднес пальцы к лицу, стирая алые дорожки, текущие по подбородку. И поднял удивленный, недоуменный взгляд, беззвучно выдохнув:

— Неужели… Все?..

Сила ревела в ушах. Голоса в голове стучали в висках, кричали, рыдали. Чтобы в какой-то миг замолчать окончательно и бесповоротно, оставляя его таким одиноким, пустым, бесполезным. Рухнувший следом поток магии подмял его под себя, выворачивая и ломая кости, сжигая изнутри. Так что хотелось сжаться в комок, закрыть глаза и притвориться, что ничего, ничего не происходит. Но Тейлор лишь рвано втянул носом воздух, падая на колени и прошептал одним губами, кривясь в нежной, благодарной улыбке:

— Спа-си-бо…

Пень старого дерева за его спиной вспыхнул, осыпаясь жирным, черным пеплом. Койоты, кружившие вокруг поляны, завыли на одной, истеричной ноте. И друид наконец-то позволил себе закрыть глаза, забываясь в вспышке боли и собственной, такой внезапной и долгожданной смерти.

— Он мертв? — Ханни тряхнула волосами, крутанув в пальцах стилет и убирая его в кожаные ножны на бедре. Скользнув безразличным взглядом по поляне, она хмыкнула. — Сжечь. Здесь все надо сжечь к ебанной матери.

— Мертв, — сухо подтвердила Дафна, качнув головой. Прикрыв глаза, она привычным, отточенным движением выдернула свой атам из собственной груди и глубоко, с наслаждением втянула носом воздух. — И да. Сжечь все. Здесь и сейчас. Ты знаешь, кто был его последней жертвой?

— Сара. Сара Льюис, — Альвар вздохнула, не глядя пальцами в воздухе вычертив несколько рун подряд. Кивнув сестре по ковену, она развернулась и уверенно направилась в сторону дороги. Щелчком пальцев и парой искр активируя незавершенное заклинание.

Стоило им перешагнуть невидимую границу, как по краям поляны вспыхнул огонь, взяв это проклятое место в кольцо. Выжигая все и вся на своем пути, без сантиментов и размышлений.

— Нужно сообщить ее родным, — Деф уселась на капот своего раритетного чернильно-черного ягуара тысяча девятьсот семьдесят восьмого года выпуска. Мощный двигатель, хищные очертания и строптивый нрав делали его идеальным питомцем для Блэ: идеальным, неприхотливым и…

Не живым. Ну, не в прямом смысле слова, конечно же.

— Угум-с, — Ханни вытащила из салона тачки стаканчик с кофе из «Старбакса» и сделала большой глоток, глухо, счастливо застонав. — Боже. Он все равно шикарен. Даже холодный, как лед, — облизхнув пенку с верхней губы, ведьма все же тихо уточнила. — И что… На это все?

— С ним — все. А там… — Деф вставила сигарету в мундштук и прикурила, с наслаждением затянувшись. Выдохнув облако белого, пряного дыма, она усмехнулась, щурясь на закатное солнце. — Кто знает, откуда опять выскочит невъебенно гордый чувак, возомнивший себя новым мессией? Знаешь… — она снова затянулась, пуская дым через нос. — Похуй бы, что сделал этот мальчишка. Плевать, скольких бы он еще убил. Если бы он не пытался стравить нас с волками, если бы Мор не попала под откат его ритуала, если бы…

— История не терпит сослагательных наклонений, — хрюкнув, засмеялась Ханни. И хлопнула криво улыбнувшуюся сестру по плечу. — Он выбрал свой путь. Мы выбрали свой. Его проблемы, что они так неудачно пересеклись. Поехали домой, Деф. Завтра дохуя работы. Открытие кафе после ремонта, проверка персонала на профпрегодность и…

— Поехали, — выбросив окурок в канаву, Дафна смахнула невидимые глазу пылинки с полированного бока своего малыша и уселась за руль, поворачивая ключ в замке зажигания. Первые нотки скрипки, чутко подпевающей бархатному голосу фортепиано, наполнили салон, и машина мягко тронулась с места. Ставя окончательную точку в истории непутевого мальчишки-друида.

Окончательную и бесповоротную. Деф растянула губы в снисходительной усмешке. Она же говорила, ему от нее не уйти. Никогда. Никуда. Не в этом мире и не в ближайшем посмертии.

Ковен для ведьмы — семья. Семью не выбирают. И за семью убивают без права на помилование.

Эпилог

Где-то в Мексике

Если бы взглядом можно было убивать, от меня давно осталась бы горстка пепла. Скучного, серого, унылого пепла. А одна языкастая тварь, по недоразумению являвшаяся друидом волчьей стаи еще бы и попрыгала, утрамбовывая меня в сухую, потрескавшуюся от яркого солнца землю.

Чтобы уж наверняка не восстала, ага.

— Нас убьют, — меня смерили еще одним убийственным взглядом, с нотками явного недовольства. И нагло присосались к бокалу с ледяным, безалкогольным мохито. — И если против твоей смерти я ничего не имею, то моя жизнь меня вполне устраива… Устраивала. До твоего появления, ведьма.

— Ты боишься? — я удивленно вскинула бровь, не глядя показав средний палец одному из чертовых сексапильных амиго, решивших ко мне подкатить. И поболтала соломинкой в бокале с местным лимонадом, изрядно отдающим неразбавленной текилой. — Ты?

— Разумно опасаюсь, — поправил меня Дерек, сдвинув солнцезащитные очки с носа на затылок. Проводив ползущего по столу жука скептичным взглядом, он добавил. — И чтобы ты о себе не думала… Он нас убьет. Тебя так точно.

— Не-а, — я хихикнула, делая еще один глоток и блаженно щурясь от ощущения прохлады, разлившейся по телу. Крепкий алкоголь осел горячим комом где-то в районе желудка и медленно, но верно зажигал кровь, подстегивая дремавшие в душе азарт и жажду приключений.

Облизнув губы, я мельком огляделась по сторонам. Но поймав предостерегающий взгляд мальчишки, скорбно вздохнула:

— Найди у себя яйца, чувак. Серьезно. И прекрати думать о той великолепной композиции из кактусов, что мы встретили по пути сюда. Не надейся, Дер-дер. Меня под ними ты точно не похоронишь.

Парень тихо вздохнул, пробормотав себе под нос:

— А жаль… Я в местной лавке видел чудесную лопатку для копки могил…

— Хорошая попытка, Дер-дер, — я хрипло хохотнула, покачав головой и отсалютовав ему полупустым бокалом. — Но, увы и ах. Мы едем поглазеть на эти руины и точка. Поглазеть, пощупать, попробовать на зуб и, может быть, даже взять что-то с собой на память.

— Можно тупой вопрос? — после минутного молчания, друид тяжко вздохнул и подпер щеку кулаком, уставившись на меня подозрительным взглядом.

— Ну?

— А если там будут зомби? Ты знаешь, как их убивать? Я лично нет.

— Что значит, ЕСЛИ будут? — я растянула губы в злорадной, довольной улыбке. И томно вздохнула, слушая ругающегося вполголоса напарника, проклинавшего меня на все лады. Уже предвкушая эту незабываемую гонку на выживание в лабиринтах недавно обнаруженного еще одного города ацтеков.

Это та-ак возбуждало!

— Твою ж маму! — Дерек стукнул кулаком по столу. И обреченно застонал, уткнувшись в столешницу лбом, от души приложился об нее пару раз. — Боги, за что?! За что вы послали на мою бедную голову ЭТО наказание?!

— За все хорошее?

Мое предположение не получило никакой поддержки. На меня злобно зыркнули исподлобья и отобрали остатки лимонада, сунув в опустевшую ладонь отчаянно вибрировавший телефон.

— Знаешь что? Вот сама ему и объясняй, к какому черту на рога тебя понесло. Давай-давай, Мор. Расскажи своему нервному хищнику, что ты делаешь в Мексике и на кой тебя сюда понесло!

Мою попытку возмутиться этот рыжий козел проигнорировал. Принявшись строить глазки хорошенькой барменше, с утра не сводившей с него глаз. А я…

Я нерешительно замерла, глядя на высветившееся имя абонента. Не то, чтобы я боялась чьего-то там командного рыка… И уж точно я не собираюсь возвращаться обратно по первому же требованию одной хвостатой задницы…

Но даже мое черное сердце дрогнуло и забилось быстрее, стоило вспомнить, как порою смотрел на меня этот упрямый волчара. Открыто, растерянно и до щенячьего приступа противной нежности беззащитно. Тьма, у меня даже желание пакостить и гадости говорить отпадало сразу и бесповоротно.

Ну, ладно. Хотя бы на первые пять минут, не больше, но сам факт!

Покрутив смартфон в пальцах, я перебрала все возможные причины проигнорировать этот звонок. И все равно нажала кнопку «принять вызов», поднеся телефон к уху:

— Надеюсь, ты не предался разврату сразу же, как я ушла?

Попытку пошутить оценили на «отлично». Такого задушевного рычания я не слышала с тех самых пор, как мы спорили о том, где мы будем жить. В процессе сломав пару кроватей, диван и снеся к дьяволу попавшиеся на пути двери.

Улыбнувшись приятным (и заводившим!) воспоминаниям, я досчитала до пяти и обратно. После чего снова поинтересовалась:

— И чего ты бесишься, волчара?

— А у меня нет повода? — яда в его голосе хватало на двоих. Со свистом выдохнув, Кайл медленно, с расстановкой проговорил. — Где бы вы ни были, ты берешь свою хорошенькую задницу в руки и возвращаешься домой. Сейчас же.

— О, выключай властного пластелина, волчара, — я фыркнула, возведя глаза к потолку. —Тебе это не идет. И потом, это всего лишь на пару недель… Или месяцев. Не больше.

— Мор, ты издеваешься? — низхкий, вкрадчивый голос вызвал дрожь возбуждения, прошедшую по телу и сконцентрировавшуюся внизу живота. Пришлось стиснуть зубы и сесть ровнее, закинув ногу на ногу.

Беззвучно проговорив «Отравлю» уставившемуся на меня мачо, сидящему за столиком напротив. Недвусмысленно шевельнув пальцами, с поблескивающими на кончиках черными искрами магии.

— М-м-м… Возможно. А что?

— Две недели, Мор. С этой гребанной охоты на маньяка прошло две недели…

— Ага, — я вздохнула, догадываясь, куда клонит эта мохнатая задница. — И я не яйцо Фаберже, чтоб так надо мной трястись, волчара. Серьезно. Твоя гиперопека доставляет, но девочке иногда нужно выгулять свой сволочизм и поплеваться ядом в мир, понимаешь?

Дерек, успешно гревший уши рядом со мной, на этот аргумент подавился своим мохито и выпучил на меня глаза, пытаясь откашляться. После чего тихо простонал «За что мне эта кара?!», щелчком пальцев подзывая официантку. Судя по выражению его лица, мальчишка собирался напиться.

Я на это только скептично хмыкнула, ни капли не впечатлившись. Потрясающий метаболизм и особенности магии друидов сводили на «нет» любую попытку отравить организм. Особенно ядами растительного и органического происхождения.

Вдвойне особенно алкоголем.

— Волче? — наконец, позвала я, сообразив, что вот уже минуты две слышу только тихое, размеренное дыхание. — Ты там что? Холотропное дыхание практикуешь?

— Нет, — сухо откликнулся Кайл, чем-то громко хлопнул. — Пытаюсь понять, почему позволяю тебе все это. И пока что не нашел ни одной адекватной причины. И кстати, Мор… Почему твои сестры прислали мне черный букет роз?

Я застыла, переваривая услышанное. А затем громко, довольно расхохоталась, чувствуя, как копившееся все это напряжение отпускает меня:

— Нет, волчара. Тебя просто приняли в семью. Так что готовься, тебе от меня не отделаться.

— Даже не мечтал, — язвительно протянул Кайл. И, чуть помолчав, мягко заметил. — Будь осторожно, Мор. И возвращайся скорее.

Ждать ответа он не стал, отключившись. Я же еще какое-то время сидела и улыбалась самой шальной и бездумной улыбкой из своего богатого арсенала. Чтобы хлопнуть ладонью по столу и мягко, даже нежно спросить у методично напивавшегося друида. — Ну так что там за жертвенная чаша? И какие еще интересные места силы там есть?

Если бы взглядом можно было убивать…

Я довольно оскалилась, сцепив руки в замок и пристроив их на коленях. Харрисон, поняв, что его очередная попытка пирокинеза закончилась вполне ожидаемым провалом, печально вздохнул. И нехотя принялся делиться добытой информацией о чертовом городище, где-то на самой окраине нехоженых территорий. Увлекшись, от фактов друид перешел на мифы, легенды, а затем очередь дошла и до слухов.

Как гласили местные поверья, в этом каменном лабиринте сгинула не одна группа искателей приключений. Говорят их всех сожрал желтоглазый клыкастый дух, хранивший этим места и оберегавший неведомые знания и сокровища ацтеков. Говорят, в самом центре этого города есть неприметный храм, где прячется самый древний и самый мощный ритуальный кинжал, способный прорезать проходы между мирами и гранями, и…

Кажется, у Деф скоро годовщина первой смерти. Такой атам будет прекрасным дополнением к мрачному торту с пожеланием «Скорой смерти, опять». Остается только достать его и вернуться назад живой и относительной невредимой.

Расстраивать своего волчару мне почему-то больше не хотелось. Совершенно.

***

Лос-Анджелес, клуб «Неон»

Ароматный дым кальяна щекотал ноздри и обжигал горло, оседая жаром где-то в груди. Затянувшись и крепко зажмурив глаза, Джаз с пошлым, совершенно неприличным стоном выпустила облако дыма в потолок, смакую на языке приятное послевкусие. Яблоко, мята и капучино. Смешать, но не взбалтывать.

Ка-а-айф. Оргазм, блять, чистой воды.

Откинувшись на спинку дивана, она щурила глаза, глядя на бесновавшуюся толпу, оккупировавшую танцпол. Люди и волки, ведьмы и маги. Наркотики, секс и рок-н-рол, что может быть чудесней?

Теплая ладонь легла на шею, сильные пальцы обхватили подбородок, заставляя задрать голову назад. Рыжая растянула губы в широкой, шальной улыбке, облизнув их кончиком языка. И хрипло выдохнула, глядя в такие охуенные и родные глаза одного заносчивого блондина:

— М-м-м… Ты должен мне сотню баксов, конфетка. Я была права, они друг друга стоят.

— Интересно, когда к тебе пришла такая блестящая мысль? — Бренонн тихо засмеялся, наклонившись и потершись носом о беззащитно открытую шею своей безумной и совершенно непредсказуемой ведьмы. И прикусив бьющуюся жилку на ее горле, тихо вкрадчиво протянул. — Это было в тот момент, когда ты заявила, что Мор его отравит? Или тогда, когда предрекала ему смерть от несчастного случая в ближайшую неделю, м?

— Я просто слишком хорошо знаю свою сестру, — засмеявшись, Джаз развернулась и схватила его за воротник рубашки, рванув на себя. И выдохнула прямо в губы, дурея от такого родного звериного запаха. — Твой Кайл просто невъебенно везучий сукин сын… Раз сумел зацепить ее. Зацепить и заставить послать нахуй все правила и табу.

— Ты серьезно хочешь говорить об этом прямо сейчас? — Люк оставил поцелуй-укус на ее плече, одним слитным движением дернув рыжую на себя и усадив ее на спинку дивана. Вклинившись ей между ног, он хищно оскалился. — Неделя, Вар. Это была чертовски долгая неделя. Я требую компенсацию.