Эльфийка-травница для дракона-циника (СИ)

2 глава

Час назад

Сайрен стоит перед массивной дубовой дверью поместья Блэкстоун-Холл. Он чувствует сладкий вкус победы. Наконец-то эта громадина, все эти земли, библиотека и лаборатория дяди принадлежат ему. Правда, победа слегка омрачена одной идиотской строчкой в завещании. «Попросил позаботиться». Его дядя никогда не был сентиментальным дураком, но к старости лет, кажется, им стал.

Хотя он умер не старым. Сердце подвело. Не лечился, не любил этих лекарей, хотя травников очень уважал. При этом обожал ходить по пабам и меряться силой с балбесами-драконами.

С такими же, как и он сам.

Впрочем, это неважно. Праздная жизнь дяди подошла к концу, а его, Сайрена, только начинается. Он толкает дверь, и она открывается, пропуская его в просторный холл. Слуги все, как один, кланяются в пол. Но Сайрен выхватывает цепким взглядом тех, кто как-то не вписывается в их ряды.

Эльфийка. Вот она, нет сомнений. Смотрит на него насторожено. Ну конечно, боится, наверное, что у нее отберут вот это струящееся элегантное голубое платье, как будто собралась на вечеринку или бал, дорогое колье на шее и все прочие излишества. Но при этом держится по-королевски ― одна осанка чего стоит. Наверняка знает себе цену и может, даже предполагает, что Сайрен упадет в обморок при виде ее ярко-голубых глаз, длинных волнистых волос лунного оттенка, загадочного взгляда, точеной фигурки и всей такой ангельской неземной красоты. Упадет ― и тут же вскочит, чтобы снова упасть, но только к ее ногам.

Ага, уже разогнался.

Впрочем, эльфийка не из робких. Выходит вперед и становится перед ним, безбоязненно глядя в глаза.

― Добро пожаловать домой, господин Адрастин, ― говорит она мягко, но в то же время с достоинством, как будто она здесь хозяйка, а Сайрен так, мимо пробегал. — Меня зовут Мирина, а это мой сын, Илай.

Она указывает рукой на мальчишку лет шести, который смешался со слугами, а теперь делает робкий шажок вперед. Худенький, щуплый, как будто его не кормили ― впрочем, все эльфы такие. С острыми кончиками ушей и ярко-голубыми глазами ― чистокровный эльф, ни дать, ни взять. И эти самые глаза смотрят на него с огромным любопытством и… радостью?

У Сайрена на мгновение перехватывает дыхание от такой вопиющей наглости. Чему, спрашивается, радуется этот нахаленок? Что через пару минут его выдворят, как и его мамашу, из дома, где ему не место?

― Ой, а вы и правда дракон? ― выпаливает мальчишка, осмелев и подойдя еще ближе. ― Вы новый хозяин, да? А вы можете превращаться?

Сайрен прикрывает глаза. Все, чего он хочет сейчас — это покой. Провести вечность в одиночестве среди книг, ароматных трав ― да, ему иногда нравится с ними возиться, так уж и быть. А потом выходить на арену и драться ― да так, чтобы искры из глаз. Бить когтями, крыльями, чешуйчатой головой, всем телом… и побеждать. Раз за разом.

Потому что никто ― никто больше не смеет его так унижать.

И да, он умеет превращаться. Но только этот эльфийский отпрыск вряд ли это увидит.

― А какого цвета ваш дракон? ― продолжает допытываться мальчишка, как будто суровое молчание Сайрена его не смутило. ― Наверное, такой же как у дядюшки Ноктиса ― красно-оранжевый?

― Илай, подойди ко мне, сейчас же! ― громким шепотом зовет его эльфийка… да поздно.

Это становится последней каплей. Если Сайрен еще колебался, как поступить, то теперь уверен: эти двое ему тут не нужны.

И дядюшка Ноктис не должен витать призраком по поместью. То, что он отдал его единственному наследнику ― ничего удивительного, ведь по закону больше некому. Или родственнику ― или государству. Впрочем, Сайрен бы не удивился, если бы дядя лишил его крова над головой.

― Все именно так, с сегодняшнего дня я ― хозяин поместья Блэкстоун-Холл. Все слуги свободны, ― провозглашает он. ― А вы, ― он выразительно смотрит на Мирину, ― задержитесь на пару минут.

Когда они остаются втроем ― он, Мирина и ее сын, Сайрен глядя ей в глаза, спокойно произносит:

― У вас есть полчаса, чтобы собрать вещи. Я прикажу кучеру отвезти вас в гостиницу.

Нежно-розовое лицо Мирины враз бледнеет.

― Но… ваш дядя… я… ― пытается она что-то сказать, а в глазах полное непонимание.

― Мама, все в порядке? ― к ней подходит Илай. До этого он толокся возле Сайрена и разглядывал узоры на его кольчуге, пытаясь потрогать пальчиком.

― Да, мой хороший, ― та пытается совладать с собой, но на лице полная растерянность и беспомощность. ― Господин Адрастин разрешит нам здесь остаться. Правда ведь?

В ее голосе звучит неуверенность, в ярко-голубых глазах ― немая мольба. Сайрен не собирается раскисать ни от чьих слезных просьб. Он уже все решил.

― Этот дом принадлежит мне по праву, ― холодно говорит он. ― А вы здесь живете, как госпожа, и это мне не нравится.

Плечи Мирины поникают. Она будто вся сжимается, желая быть поменьше и пониже.

― Я могу быть и служанкой, если захотите, ― тихо говорит она, опустив глаза. ― Я много чего умею и… не лентяйничала, пока жила здесь.

Сайрен какое-то время разглядывает ее. Ему не нравится это подобострастие и желание всеми силами остаться в поместье. Ему все в ней не нравится, а особенно ― эта покорная нежность и то, как она прижимает к себе сына и поглаживает по голове.

Он с раннего детства был лишен матери, которая умерла из-за нездорового образа жизни, а отца вообще не знал. Ничего удивительного, что дядя по материной линии не слишком был рад, когда надоедливый орущий младенец свалился ему, как снег на голову.

― У меня достаточно слуг, ― надменно произносит он, вспоминая ряд вышколенной прислуги, что встретила его в холле. ― Еще одна служанка, тем более с ребенком, мне ни к чему. Через полчаса кучер будет ждать вас у парадного входа. В карете я оставлю золотые ― их будет достаточно, чтобы жить целый год и не бедствовать. За это время вы легко найдете работу ― эльфийская магия очень ценится в лечебницах и лабораториях.

С этими словами Сайрен оставляет неприятную постоялицу вместе с ее отпрыском в холле, а сам идет с чувством выполненного долга в свою комнату отдохнуть от сложного дня.

Он все сделал правильно. Не выгнал эльфийку в никуда, обеспечил золотом на какое-то время. А если она такая проворная, как говорит, то быстро найдет себе место служанки в любом богатом доме, если в лечебницу ее не возьмут. Просто Сайрен не хочет видеть ту, которую по какой-то причине держал у себя дядя, а теперь еще навязал ему на шею.

Ровно полчаса он наслаждается тем, что этот дом теперь ― его. Что никакой дядя не будет скрипеть над ухом противным голосом, рассказывая, какой он никчемный дракон, что он ничего в этой жизни не добьется и что его место ― не на бойцовском факультете, а на факультете травничества, где сплошь обитают одни эльфы…

Ровно полчаса. А потом дом будто сходит с ума.

Кровать, на который он, развалившись, лежал, подскакивает на месте, становится ребром и сбрасывает его на пол. Паркет под его ногами вздыбливается, как разъяренный зверь. Занавески завиваются в щупальца и хлещут его по лицу. Сайрен в ужасе выбегает в коридор, но и там не лучше. Пол продолжает гнать его вперед, лестница превращается в спираль. Когда Сайрен скатывается по ней, на него нападают две метлы ― и ну яростно колотить его по спине, плечам! Входная дверь нетерпеливо хлопает. Словно сама душа поместья, его стены и полы, возненавидели его. Его, законного наследника!

Дом вышвыривает его за порог так же легко, как вытряхивают сор из ковра. Сайрен от толчка не удерживается на ногах и снова кубарем катиться по ступенькам ― уже теперь парадного входа. Тяжеленная дубовая дверь с оглушительным грохотом захлопывается у него за спиной.

Обернувшись на мгновение, ему кажется, что в окне на втором этаже мелькает полупрозрачный призрак дяди Нортиса с насмешливой полуулыбкой. Мелькнул ― и исчез. Наверное, почудилось.