Фатальное трио

19. Отвезёшь меня домой?

Катины глаза становятся огромными, как блюдца:

– Ты что, думаешь это я ему сказала?

– Ну а что это, совпадение? Считаешь, так бывает?

– Алиса, я бы никогда такого не сделала. Ради чего? Ну, ты меня убила просто.

Может и не сделала, да только Ярослав здесь, вот он, подходит к нашему столику. Рукам становится холодно, я вообще почти их не чувствую. Замечаю, что за столом, где он сидел, остались две молодые женщины и элегантный мужчина средних лет.

– Привет честной компании, – дружелюбно говорит Яр. – Саша, а ты здесь каким ветром?

– Да вот, пригласил девушек на дринк, – отвечает Реутов.

– Понятно. Не знал, что вы знакомы.

– В одном классе учились.

– Тебя самого-то каким ветром надуло? – спрашивает Катя у Яра, чуть прищурив глаза.

– Да, небольшие переговоры в неформальной обстановке, – неопределённо машет он рукой в сторону своих спутников.

В баре? Переговоры? Догадываюсь, о чём.

– Алиса, – обращается он ко мне, – не уделишь мне пару минут?

– Извини, у нас тут важный разговор, не могу, – отвечаю я, из последних сил пытаясь сохранить самообладание.

– Тогда я вынужден буду говорить при всех.

– Эй! – вступает Катя, – что за словесный эксгибиционизм? Сейчас гражданин следователь тебя в тюрьму посадит за непристойное поведение. Не привязывайся к посетителям, а лучше возвращайся к своим партнёрам. Половым.

– Катя, мне не до шуток, мне нужно поговорить с Алисой, – зло отвечает Ярослав.

Он бросает взгляд на Сашу, но тот лишь разводит руками:

– Извини, старик, кажется она не в настроении с тобой разговаривать.

Я не смотрю на Яра. Мне неприятно его видеть, неприятен весь этот разговор, стыдно перед ребятами. В ушах шумит, и во рту становится горько. Угораздило же меня сюда явиться. Пир во время чумы.

– Ну что тебе не понятно? – не выдерживаю я. – Оставь меня в покое. Просто отстань от меня, не звони, не пиши и не приходи.

Он дёргает головой, как от пощёчины, легко стукает костяшками пальцев по столу и молча отходит.

Меня потряхивает. Я беру бокал с вином и как воду выпиваю большими глотками. Беззаботного головокружения и ощущения, будто все проблемы отступили нет и в помине. Не надо было приходить.

Я чувствую себя зомби и пью вино, не ощущая ни вкуса, ни опьянения. Машинально улыбаюсь и поддакиваю словам Кати и Саши, но не слышу и не осознаю, что они говорят. В голове только шум, будто я ненастроенный радиоприёмник.

Примерно через полчаса понимаю, что хочу в туалет. Я беспокойно смотрю туда, где сидел Ярослав. За его столиком уже другие люди. Но сам он не ушёл, я замечаю его у барной стойки и троих его спутников тоже.

Я поднимаюсь и скольжу в сторону туалетных комнат, представляя себя бесплотной тенью. Наверное, я действительно стала невидимой, поскольку мои одноклассники, увлечённые друг другом не замечают, что я их покидаю.

Когда я выхожу из туалета, сразу натыкаюсь на Ярослава. Он ждёт меня. В сердце внезапно становится до ужаса горячо и тоскливо. Охотник выследил трепетную лань. Первая мысль – вернуться в туалет и закрыться на задвижку. Но не буду же я там до утра сидеть.

Яр видит смятение в моих глазах. Разумеется.

– Пока не выслушаешь, не пущу.

Я делаю шаг назад и прижимаюсь к закрытой туалетной двери. Он подходит вплотную и упираясь в неё рукой, нависает надо мной. Прям как наш директор школы. От него сильно пахнет алкоголем и по лицу видно, что он изрядно пьян.

– То, что ты увидела... В общем, у меня не было секса с теми девушками.

– Ну извини, что помешала.

– Помолчи. Это, как тебе сказать... это такой неформальный бизнес-проект, просто для моего основного бизнеса я завожу связи. Я занимаюсь тем...

– Что поставляешь девочек для тройничков, – перебиваю я.

Яр хмурится и убирает руку, запихивая её в карман. Стоит он не очень ровно и слегка пошатывается.

– Это слишком примитивная трактовка. Как бы это ни выглядело на первый взгляд, всё совсем иначе.

– Ты даже соврать не можешь нормально, всё не так, да всё иначе. Как иначе? Думаешь, я не знаю, что вы со своей Вестой заманиваете девчонок и трахаетесь втроём?

– Что за чушь! – выкрикивает он.

– Ты и меня ей пытался подсунуть. А потом бы подкладывал своим деловым партнёрам?

Он злится и снова выбрасывает вперёд руку. На этот раз он бьёт в дверь кулаком, и я невольно сжимаюсь, глядя на его, перекошенное гневом лицо. От него веет злобой, и как я ни презираю Яра, холодное щупальце страха скользит по спине и забирается в голову.

– Что за херня! Ты что, не помнишь, что я не хотел, чтобы мы к Весте ехали?!

– Помню, конечно. Всё в деталях помню, разыграли, как по нотам.

– Тогда всё случайно получилось. Да, она хотела тебя трахнуть, потому что запала на тебя, она лесбиянка. Но я был против. Не помнишь уже? Ты же меня сама умоляла к ней поехать, хотя понимала, чего ей от тебя надо. Явно не стишков.

Ну ты и урод, Ярик.

– Серьёзно? – как можно спокойнее говорю я.

При этом ни о каком спокойствии и речи не идёт. Меня буквально трясёт и на глазах выступают предательские слезинки. Я отворачиваюсь, чтобы он их не заметил.

– Ну а что я мог сделать? Ты же слушать ничего не желала! Что ты отворачиваешься, не нравится, как я деньги зарабатываю? Но ты от них вроде не отказывалась.

– Отказалась сразу, как узнала. От денег твоих и от тебя. Чего ты от меня хочешь? Вокруг вон баб сколько, ты их, как перчатки меняешь, чего ты ко мне прицепился?

– Какие бабы, Алиса! Нет у меня баб никаких, только ты! И не было! И не хочу я других, ты что, понять не можешь? Все они так, пыль, ничто. Для меня важна только ты. Как к ним можно ревновать? Всего лишь проект, даже не основная работа. И вообще, чистый нетворкинг и никакого криминала.

– Отойди, пожалуйста. Тебя, наверное, партнёры ждут. Да и мне уже пора.

– Никуда мы не пойдём пока не закончим разговор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он снова бьёт кулаком в дверь, на этот раз ещё сильнее, и мне становится ещё страшнее. В таком состоянии я его никогда не видела.

– Да о чём говорить?

– О том, что мы сейчас поедем домой, и, если у тебя будут какие-то вопросы, я на них отвечу. Ты мне нужна, понимаешь?

– Нет у меня никаких вопросов, и я точно с тобой никуда не поеду. Больше мы не вместе, Яр. Запомни это. Ты мне больше не нужен!

Яр неожиданно и резко хватает меня за волосы на затылке, зажимает их в кулак, оттягивая мою голову назад. Сам он склоняется надо мной, словно хочет поцеловать. Мне больно и страшно. От растерянности и испуга я не знаю, что делать.

– Тебе же ясно сказали, разговор окончен, – вдруг раздаётся рядом низкий, с хрипотцой мужской голос. – Отпусти!

От неожиданности Яр меня отпускает. И всматривается в лицо того, кто пришёл мне на помощь.

– А-а-а – злобно тянет он, узнав Роба, – любитель поэзии. Теперь, кажется, всё проясняется. Не это ли истинная причина твоего бегства? То есть, сама трахаешься с поваром, а виноватым выставляешь меня. Красивая комбинация.

Лицо Ярослава искажает бешенство.

– Сама блядь, а кричишь, что я тебе изменял. Сама блядь, а я виноват? Вот же блядь!

Он с силой толкает меня, и я бьюсь затылком о туалетную дверь. Удар такой, что на мгновение в глазах становится темно, а в ушах раздаётся звон. Во рту возникает электрический привкус. В тот же миг я вижу кулак Роба, сокрушающий челюсть Ярослава.

Яр запрокидывает голову и отлетает в сторону, а Роб подскакивает ко мне.

– Ты в порядке?

– Да, всё хорошо, – говорю я, потирая затылок. – Ты его не убил?

– Нет.

– Может, и зря... Отвезёшь меня домой?

Пока Роб ждёт меня у выхода, я прощаюсь с Реутовым и Катей.

– Да куда ты торопишься? – удивляется она. – Вечер только начался.

Вот же неугомонная.

– Нет, Катюш, мне пора. Саш, пока-пока, рада была повидаться. И спасибо, что пригласили.

Я иду к выходу и чувствую, что почти протрезвела. И ещё я понимаю, что мне абсолютно безразлично, что там с Яром. От этой мысли мне становится странно, но свободно. Я будто только сейчас осознаю, что нас больше ничего не связывает.

Роб ведёт меня к машине, стоящей в дальней, неосвещённой части парковки.

– А где гоночная? – спрашиваю я, забираясь на переднее сидение огромного джипа. – Ого, да у тебя здесь целый дворец.

Машина действительно большая. В ней пахнет кожей, смешивающейся с ароматом мирры, идущим от Роба.

– Гоночная? – с усмешкой переспрашивает он. – Так её ещё никто не называл.

В машине темно и я не могу разглядеть его глаз. Какой у них сейчас цвет? Мы сидим и смотрим, пытаясь увидеть во мраке лица и фигуры друг друга. Мне становится жарко от волн огня, идущих от Роба при малейшем его движении. Со мной творится что-то неладное, я, совершенно точно, попала под заклятье этого человека.

Чего он ждёт, почему мы не едем?

– Алиса, – тихо говорит Роб.

От хриплого и низкого голоса меня окутывает горячий озноб. Роб медленно протягивает руку и прикасается к моему колену. Оно скрыто плащом, юбкой и капроном чулок. Прикосновение лёгкое, почти неосязаемое, но меня пронизывает молнией. По телу пробегает неоновое искрение. Я покрываюсь крупными мурашками, гусиной кожей, становится нечем дышать.

Мне страшно. Почему он имеет надо мной такую власть? Что со мной не так? Почему я не могу остановить это? Он совершенно чужой и незнакомый человек, и я не хочу иметь с ним ничего общего. Я полностью разрушена и ещё долго буду зализывать раны и никаких новых отношений мне не нужно.

Роб подаётся ко мне и откидывает полу плаща. Его рука смело двигается дальше, сдвигает с колен юбку и проникает под неё. Я, как парализованная, не могу шевельнуться. Его пальцы касаются внутренней стороны бедра и будто нажимают потайной рычаг. Электрический разряд проносится по телу, заставляя запечься кровь. Я чувствую, как в одно мгновенье становлюсь мокрой. Мои бёдра, мои колени по волшебству раздвигаются, а пальцы Роба уверенно скользят дальше по бедру.

Когда они доходят до конца, я сжимаюсь в комок. Роб придвигается ближе. Он гладит шёлковый лоскут трусиков. Сначала очень легко, потом чуть сильнее и настойчивее. Моё дыхание становится прерывистым. Я пытаюсь его контролировать, но у меня ничего не получается. Каждое движение Роба оказывается недостаточным, обещающим, но не дающим того, что мне нужно. Он дразнит меня, играет, заставляет желать так, как я никогда и ничего не желала.

Когда его пальцы сдвигаю трусики в сторону и прикасаются к влажной коже, я дёргаюсь, как от удара. Я чувствую свой запах и то, как глубоко начинает дышать Роб. Он тоже его чувствует. Осознание того, что мой запах сводит его с ума, усиливает все мои чувства.

Его пальцы скользят по мне, нанося загадочный витиеватый узор. Он чуть сжимает нежные складки кожи, и я уже не могу, да и не хочу сдерживать стоны и рычание, вырывающееся из груди.

Мучительная сладость наполняет меня и делает тяжёлой. Мне хочется, чтобы эта пытка никогда не кончалась и длилась вечно.

– Ни о чём не думай, – говорит Роб.

Его голос звучит близко-близко, дыхание обжигает кожу. Я и так ни о чём не думаю. Я уже не в состоянии думать.

Роб увеличивает темп, но внезапно останавливается и сгребает в ладонь все мои кудряшки и складочки, а через секунду выпускает и снова возобновляет прерванные ласки. Это длится и длится, быстрее и быстрее, слаще и слаще.

Вдруг моё тело выгибается. Мой живот, ноги и руки напрягаются, становясь каменными, и я до крови кусаю губу. Это ненормально, так не бывает, так не должно быть! Меня трясёт, я в лихорадке, я так напряжена, что сейчас мышцы не выдержат и разорвутся. Вот, вот, уже, уже почти, ещё, ещё одну только капельку, да, да, пожалуйста, ещё быстрей!

По телу прокатываются судороги. Они пробегают, как волны, как электрические разряды, как всполохи северного сияния. Я не понимаю, да и не хочу понимать, что со мной.

Через какое-то время я затихаю, обмякаю и надолго остаюсь недвижимой, практически мёртвой. Роб заводит двигатель и снова везёт меня по ночному городу. Как в тот раз. Я прихожу в себя только, когда машина останавливается у моего дома.

Роб открывает дверь, помогает выбраться наружу и уверенно произносит:

– Я поднимусь к тебе домой.