Феечка - подарок к новому году

Глава 16

Юра

Меня сразило и опустошило ее предательство. Восемь лет. Восемь лет я думал, что мы — команда, что понимаем друг друга с полуслова. А оказалось, жил под одной крышей с искусной лгуньей. И если бы не Оля, так бы и остался в этом дурацком, слащавом сне, где меня считают счастливым мужем и отцом.

Лена всегда умела казаться. Для всех — скромница, тихушница, «золотая девочка». А Ольга… Ольга была глотком свежего воздуха. Общительная, с огоньком в глазах, всегда в центре внимания.

Когда Лена после родов сидела дома и отказалась идти со мной на корпоратив 23 февраля, Оля сама подошла, предложила выпить «за защитников». И завладела не только моим вниманием, но и всем моим вечером.

Я не видел в этом трагедии. Единичная утеха, мужская отдушина. Жена только отошла от родов, все ее мысли — о ребенке. А Оля оказалась… невероятной затейницей. Через две недели мы отметили 8 Марта — тоже очень творчески.

Я и не думал о серьезных отношениях. У меня же есть семья. Но почему бы не иметь что-то легкое, приятное и без обязательств на стороне? Так, по мелочи. На постоянной основе это оформилось примерно через год. Удобно, привычно.

Оля знала о Лене все. Видела ее фото, знала про дочь. И как-то раз, лежа у меня в квартире на постели, когда Лена была на работе, она бросила небрежно, глядя на семейное фото: «Слушай, а Даша-то на тебя совсем не похожа. Ни одной общей черточки». Я отмахнулся тогда — девочки часто в маму. Но семечко сомнения упало в почву. Я любил дочь безумно, она была моим светом, но… стал присматриваться. Искал свое. И не находил.

Помню тот день, когда все пошло под откос. Лена вышла на работу, я сидел с Дашей. Пришла Оля. Мы пытались отучить ребенка от соски, но чтобы та не капризничала и не мешала нам, я сунул ей пустышку. Уходя, Оля с хитрой улыбкой забрала эту соску и мою чайную ложку со стола.

— Что это? Зачем? — удивился я.

— Отдам подруге-лаборантке. Ради интереса. Запросто сделает тест.

Я лишь усмехнулся: «Платить за эту ахинею не буду». На что она загадочно улыбнулась: «Посмотрим».

А через десять дней, за неделю до Нового года, она положила передо мной на стол распечатку. Я не верил своим глазам. «Вероятность отцовства: 0 %». Буквы плясали. В ушах зазвенело.

А Ольга, положив руку на еще плоский живот, сказала спокойно и твердо: «А я, между прочим, беременна. Так что тебе, дорогой, пора думать о воспитании своего ребенка, а не чужого».

Шок был таким, что я онемел. Хотел кричать, что это подделка, что нужно переделывать все официально, но Оля уже действовала. Она буквально вторглась в мою жизнь с двумя чемоданами, будто штурмовала крепость.

Чтобы как-то объяснить этот кошмар Лене, я выдумал историю про «двоюродную сестру». Но когда сам пришел домой и увидел Олю, расположившуюся в гостиной, как хозяйка, меня охватила паника. Это был тупик.

Выход нашелся, и он казался мне тогда гениальным в своей жестокой простоте. Сразу после праздников я подал на развод. Чтобы Лена не сопротивлялась и не претендовала на имущество, я пообещал купить ей квартиру в Саратове. «Отступные», — сказал я ей. А про алименты заявил прямо: «Платить на чужого ребенка не буду. Не на того напала».

Развод я получил. Быстро и без проволочек. А про квартиру… Кто же всерьез верит таким обещаниям в момент развода? Ипотека на нашу двушку была оформлена до брака. Она была моей и только моей. Так что пусть едет к своим провинциальным родителям своим ребенком.

Изменщица осталась ни с чем, как и положено. Я чувствовал не праведный гнев, а скорее, ледяное удовлетворение. Справедливость восторжествовала.

В конце августа Оля родила сына. Давид. Когда мне сказали «у вас мальчик», я был на седьмом небе. Мой наследник. Моя кровь, наконец-то. Я ликовал.

Идиллия длилась ровно до того момента, как я привез их из роддома. Развернув одеяло, чтобы в сотый раз полюбоваться на сына, я… остолбенел. Мозг отказывался воспринимать картинку.

Ребенок был смуглым, с густыми черными волосиками и совсем не славянскими чертами лица. Ни одной моей черты. Даже Даша, та самая Даша, была больше похожа на меня. Она была светлой, с моим разрезом глаз.

Давид же выглядел как… как ребенок совсем других кровей. Южных, цыганских, кавказских — что угодно, только не моих, северных. И это имя, которое Оля выбрала — Давид… Оно теперь звучало как зловещая насмешка.

В голове, медленно и неумолимо, как ледокол, начала всплывать фраза, которую я когда-то сам сказал с усмешкой: «Платить за эту ахинею не буду».

Теперь я был готов заплатить любые деньги. Мне нужен был тест. Не «подруги-лаборантки», а в серьезной, официальной клинике. С моим личным присутствием.

Я смотрел на сына, на его смуглое личико, и прежняя уверенность рушилась, уступая место новому, щемящему и леденящему душу опустошению. И тихому, яростному шепоту в голове: «Оля… А что, если… ты сама большая затейница, чем я думал?»