Феечка - подарок к новому году

Глава 12

Лена

От слов парня, от его заботы слезы сами потекли по щекам. Но когда Даша, глядя на меня, тоже залилась громким плачем, внутри все сжалось от острой материнской вины.

— Мама, дядя обидел? — всхлипывала дочь, ее нижняя губка дрожала.

Сердце разрывалось. Чтобы не пугать ребенка, я собрала всю волю и начала ее успокаивать, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Объяснила, что мне просто в глаз попала ресничка, поэтому я плачу. А дядя Слава — очень добрый, он устроил для нас такой чудесный праздник. И чтобы окончательно развеять ее тревогу, предложила:

— Давай дядю Славу поблагодарим и поцелуем в щечку.

Предложение Даше понравилось — Слава с его шутками и подарками уже успел завоевать ее детское доверие. Она уверенно обхватила его за шею и звонко чмокнула в щеку.

— А теперь ты, — с легкой, едва уловимой усмешкой обратился ко мне Славик. Я, смущаясь, почувствовав легкий жар в щеках, тоже быстро поцеловала его в щеку.

— Так, а теперь моя очередь, — не растерялся он. Нежно чмокнул Дашу в обе щечки, а потом, не церемонясь, повернулся и… его губы на мгновение коснулись моих. Легко, почти невесомо, но этого было достаточно, чтобы мир вокруг поплыл, а в груди вспыхнула странная, тревожная искра. Я отпрянула, сбитая с толку этой внезапной дерзостью.

Наши неловкие объятия прервал пронзительный звонок в домофон. Слава подошел к трубке.

— Дед Мороз со Снегурочкой! Вызывали? — раздался жизнерадостный голос.

Даша замерла, а у меня сердце екнуло — нужно было срочно передать им подарки! Но дочь вцепилась в мою кофту и не собиралась отпускать. Паника начала подкрадываться вновь.

Слава мгновенно оценил ситуацию. Он мягко, но уверенно протянул к Даше руки.

— Иди ко мне, солнышко, спрячемся вместе, — сказал он тихим, успокаивающим тоном.

И Даша, доверчиво обхватив его за шею, уткнулась лицом в его грудь, совершив этот древний, инстинктивный жест — поиск защиты.

Облегченно выдохнув, я схватила приготовленный пакет с подарками и выскочила за дверь встречать волшебство…

В квартиру первой впорхнула Снегурочка — хрупкая девушка с серебристыми косами и искренней улыбкой. За ней, тяжело ступая и побрякивая посохом, вошел величественный Дед Мороз с пышной белой бородой. Я протиснулась следом. Даша, все еще прижавшись к Славе, с огромными, полными любопытства глазами исподлобья разглядывала гостей.

Опытные артисты быстро нашли подход к нашей девочке. Через пять минут она уже вовсю играла, смеялась и тянулась к мешку с подарками. Мы со Славой, как заведенные, подпевали, пританцовывали и подсказывали Даше забытые строчки из стихотворений.

А потом Дед Мороз затеял игру, где Снегурочка читала стишок, и нужно было угадать в рифму, кого благодарить… «маму» … «папу» …

Чтобы ребенок не растерялся, Снегурочка мягко подводила Дашу ко мне… а затем к Славе…

Наступило то самое, затяжное мгновение неловкости. Даша замерла, ее брови сдвинулись. В ее маленьком мире «папа» был другим человеком, и эта новая роль для Славы явно требовала осмысления. Но потом, решительно кивнув, она протянула ему конфетку со словами: «Спасибо».

Тот, не скрывая радостного удивления, подхватил Дашу на руки и высоко подбросил вверх. Звонкий, беззаботный смех ребенка наполнил комнату, растопив последние льдинки неловкости.

На прощанье мы сделали десятки снимков, и Снегурочка попросила несколько фотографий себе на сайт агентства:

— Вы такая замечательная семья, — сказала она, улыбаясь. — От ваших фото просто исходит поток тепла и любви. Ваша дочка — просто копия папы.

Я смущенно потупила взгляд, чувствуя, как горят уши. Краем глаза увидела, как Слава лишь молча улыбнулся, прижимая к себе клевавшую уже носом на его плече Дашу. Я тоже решила промолчать, не разрушая праздничную иллюзию для чужих людей, но фотографии, конечно, отдала.

После ухода Деда Мороза со Снегурочкой в квартире воцарилась тихая, приятная истома. Мы все были вымотаны — особенно Даша, которая, едва коснувшись головой подушки, погрузилась в глубокий послеобеденный сон.

Мы со Славой тоже отдыхали под бормотание телевизора, программа сегодняшнего дня была выполнена.

Эти два дня стали для меня эмоциональными американскими горками. Резкий переход от бездны отчаяния из-за предательства мужа к яркому вихрю детского праздника не прошел бесследно. Я чувствовала себя опустошенной и в то же время странно счастливой. Незаметно наступил вечер.

Разогревая ужин, который Слава заботливо убрал в холодильник, я вдруг почувствовала резкий, неприятный запах рыбы. Желудок тут же подкатил комом к горлу.

— Слава, выбрось, пожалуйста, ее. Не могу даже стоять рядом, — попросила я, отодвигая контейнер с рыбой.