Фиктивно моя

Глава 6. Эмилия

Почему папа и мама так до сих пор ничего не сделали? Не просто же так провернули эту схему с кражей моих заработанных денег.

Чего ждут? Хотят посмотреть, как я буду барахтаться? Или продержать меня в этом состоянии подольше, чтобы максимально прочувствовала, насколько это хреново? Сломать волю хотят? Уже и не удивлюсь, если да, всё настолько жестоко.

Других вариантов у меня просто нет. Но вот не знаю, надоело ли им выжидать — а мне однозначно да.

Конечно, сдаваться даже для вида я не буду. Но поговорить однозначно стоит. Да и не смогу я делать вид, что всё нормально. Внутри всё разрывает — обидно до боли. Родители совсем не хотят со мной считаться?

Костя с самого утра подвёз меня до дома, за что ему спасибо. Не стал задерживать. Как только все гости разошлись, сам вызвался помочь мне добраться. Проснулась я одна — он в этот момент был внизу с ребятами. Завтракали тоже всей компанией. Никакого дискомфорта не было — Костя даже для вида, при ребятах, не приставал.

Засыпать только было сложновато... Всё ворочалась, чувствовала на себе взгляды. Костя тоже, как назло, сразу не засыпал. Даже обратился ко мне, но я сделала вид, что не слышу и сплю. Таким напряжением прошибало почти всю ночь...

Вздохнув, выбрасываю из головы мысли об этом и о поцелуе наедине. Сейчас важнее родители. И вдвойне необходимо узнать, что у них на уме, ещё и из-за Кости. Всё-таки я ночевала в его доме... Не удивлюсь, если они уже точно выяснили это, а не ограничились моими словами про «парня из универа, у которого днюшка».

Закусываю губу, гипнотизируя экран телефона взглядом, прежде чем наконец набрать маму. По инерции именно её — хотя они с папой действуют вместе. Какая разница, кого. У них вообще полнейшая идиллия в вопросах меня.

Сомневаюсь, что кто-то из них был не в курсе.

— Привет, мам. Всё, я дома. День рождения того парня позади, обошлось без приключений, — начинаю с насущного, и кто бы знал, как тяжело мне это даётся.

Хочется обвинениями сыпать. Обиды выплёскивать.

— Ну хорошо, я рада, — она тоже говорит сдержанно, и если вчера я не улавливала, то теперь чётко отслеживаю. Мама подбирает, что мне говорить, а что нет. — Хотя и не понимаю, зачем до утра надо было праздновать. Никто к тебе там не приставал?

— Нет, там все ребята хорошие, — как ни стараюсь говорить спокойно, а не получается. Ведь мама не просто так спрашивает: ей важно, чтобы я нетронутой оставалось для выгодной партии какому-нибудь снобу при деньгах. — Я хорошо провела время. На время даже забыла о проблемах.

Так себе попытка подвести к отсутствию денег, ну да ладно. Я всё равно не смогу дольше молчать.

— О каких проблемах? — поддаётся мама.

— У меня деньги с карточек украли. Я уже обратилась в полицию и работаю над решением вопроса, но всё это, конечно, сильно давит на меня, — чёрт, чуть не задыхаюсь, говоря это. Как же страшно вникнуть до конца в смысл происходящего...

Мои карточки теперь в безопасности, все счета могут пополняться без угрозы. Костя об этом позаботился. Но я всё равно предпочитаю получать наличные за подработку. И не знаю, когда вообще перестроюсь...

Но это, конечно, ощутимо меркнет перед тем фактом, что именно папа с мамой вот так со мной поступили. У меня за спиной, лицемерно, изображая сейчас беспокойство. Ведь именно это очень фальшиво звучит в голосе матери. Даже не вникаю, что именно она говорит. Лишь когда слух цепляет те самые слова, ради которых, скорее всего, всё и затевалось:

— Ну, жить самостоятельно тяжело, особенно когда привыкла, что тебя с детства окружают комфорт и роскошь. Мир опасен и жесток, девочка моя. Держаться одной — не вариант, тем более, с твоей внешностью. Сейчас деньги украли, потом что украдут? Твоё время? Твою юность? Твою девственность? Бездарно растратишь её на какого-нибудь студентишку с вечной нехваткой денег?

Леденею с каждым словом. То есть, мои догадки верны, и родители просто мариновали меня в проблемах как можно дольше, чтобы сполна прочувствовала, как хреново, когда решаю сама? Чтобы была готова к очередному предложению? Окунулась в безысходность и заскучала по комфорту?

Хреново они меня знают, если так.

— В общем, я считаю, нечего тебе там делать, — маму ничуть не смущает моё молчание. Заполняет паузу без колебаний. — Давай к нам возвращайся. Мы с папой, кстати, недавно заключили выгодный контракт с семейством Муравьёвых. Очень перспективные бизнесмены. И сын у них... Молодой, а уже столько всего провернул. Ему тридцать два, для тебя многовато, но неженат, красив, успешен. И ценит невинных юных девушек.

М-да... Становится окончательно понятно, для чего родители провернули всё это.

Предсказуемо, конечно. Но так гадко на душе...

— А как он мою невинность проверять будет? — и сама слышу, сколько яда в моём голосе. — К гинекологу сводит? А если я орально и анально давно в деле?

— Эмилия! — с ужасом восклицает мама.

В голосе столько ошеломления и даже недоверия... Ну неудивительно, что она не верит, что я могу так с ней разговаривать.

Чем дольше длится этот разговор, тем в большем я ужасе от того, чем все эти годы была моя жизнь. И что она значила для родителей, на самом деле...

Я для них скорее очередное вложение, которое должно приносить прибыль; чем дочь.

Молчу. И мне всё равно, что мама от этого изводиться может и даже начать думать, что я не назло ей про анал сказала. Мне до этого нет дела — я размышляю, есть ли смысл говорить, что я знаю, по чьей милости меня обокрали.

Даст ли мне это что-то? Или только хуже сделают? Папа и мама без того не то чтобы церемонятся со мной, а так вообще могут открыто на меня давить. Теми же методами, только делая их более явными и менее преодолимыми. А пока у меня хотя бы козырь в виде способностей Кости есть...

— Нет, ты не могла, — словно рассуждая вслух, выдавливает мама. — Мы бы знали.

С трудом подавляю нервный смешок. Ммм, то есть, она даже не скрывает, что они с папой стараются максимально быть в курсе моей жизни?

У меня мнимая свобода. С негласными ограничениями. Пока я веду себя приемлемо для родителей, они делают вид, что не контролируют меня. Как только я сверну не туда или как только на горизонте замаячит очередной перспективный вариант для моего сбыта — всё, крылышки мне обрежут.

— Не могла и не делала, — со вздохом подтверждаю. — Но только потому, что мне это неинтересно. Не нужно пока. В том числе и с тем вашим тридцатилетним. Я с ним даже знакомится не буду. Не хочу. У меня пока учёба и карьера в планах, — тут же сбрасываю, потому что почти каждое мной же сказанное слово распаляет и без того пылающее раздражение.

Мне точно надо со всем этим что-то делать. В корне изменить свою жизнь. Избавиться от влияния предков.

Может, мне фиктивных отношений уже мало, и мне фиктивное замужество нужно? Ну а что, кандидат уже есть. Знать бы, насколько сильно он не боится моих родителей.

И нужно ли ему это вообще...