Ванесса Фитч Женский шарм

Глава первая

Нет, это было уже последней каплей! Утренний разговор с Мэри совсем выбил Элен из колеи, она до сих пор не могла опомниться. Мало того, что дела идут из рук вон плохо: от денег, вырученных за проданную в прошлом месяце картину, не осталось и следа, кладовая почти пуста, дядя Рейнолд давно перестал подавать какие-либо признаки жизни и не отвечает на письма. А тут еще и это!

Поставив кастрюлю с картошкой на плиту, Элен с тоской оглядела просторную кухню. Когда-то она была одним из самых оживленных мест в доме, многочисленная тогда прислуга любила собираться здесь. Но все это было так давно! После смерти родителей кухня, как и весь огромный дом, медленно, но неуклонно приходила в запустение, хотя Элен с помощью Дика всячески старалась противостоять этому процессу. От Мэри, разумеется, толку было мало, одни неприятности, и о самой крупной она узнала как раз сегодня.

Помощи ждать не приходилось. Дальние родственники отца жили в другом конце страны, да Элен их почти и не знала, а что касается родни со стороны матери… с нее вполне хватает дяди Рейнолда. Надо было что-то решать самой, с Диком, при всей его преданности семейству Литтлтон, ведь по серьезным вопросам не посоветуешься. И времени на раздумье почти не оставалось.

Скрипнула дверь, и в кухню вошел мрачный как туча Дик.

– Нехорошо получилось, Элен, – сказал он, привычным жестом подтягивая вечно сползающие брюки. – Девочка так расстроилась, что никак не может успокоиться.

– Раньше надо было думать, – отрезала Элен. – Слезами горю не поможешь. Вечно у нее глаза на мокром месте.

– Может быть, заявить в полицию? – предложил Дик.

– Ты что, с ума сошел! – вскинулась Элен.

Нет, об этом не может быть и речи. Отец перевернулся бы в гробу, честь семьи всегда была для него превыше всего. Скорее она сама убьет подлеца, а там будь что будет!

– Но надо же хоть что-то предпринять, ведь время не ждет, – взмолился Дик.

А почему бы, собственно, и нет? Убить не убить, а взглянуть ему в глаза она просто обязана. Как низко пала аристократия, если столь известный человек, слухи о котором доходили даже до их глуши, способен на подобные поступки! И она заставит его ответить за них.

– Машина у тебя на ходу? – спросила Элен.

– Ты меня обижаешь, – оскорбился шофер, он же ее единственная опора.

– Приготовь ее, – приказала она. – Вечером мы едем в Лондон.

– Что ты надумала? – встревожился Дик.

– Не твое дело. И учти: Мэри ни единого слона! Ощущая душевный подъем, Элен поднялась наверх и, войдя в бывший кабинет отца, не колеблясь выдвинула ящик стола. На дне его масляно поблескивал небольшой пистолет.

Как хорошо, что отец научил ее стрелять…


Баронету Хоупу было как-то не по себе. Он отослал своего шофера, решив пройти пешком несколько кварталов, отделявших его от лондонского городского дома. Близилась полночь, но шум в фешенебельном районе города не стихал, и Лайонел Хартфорд, четвертый баронет Хоуп, рад был возможности размять ноги после скучного вечера, проведенного в клубе.

К несчастью, это упражнение не помогло избавиться от странного настроения, одолевающего баронета вот уже несколько месяцев и особенно сильно давшего о себе знать именно сегодня, в день его тридцатидвухлетия. Видимых причин для подобной апатии вроде бы нет. За годы, прошедшие с той поры, как он унаследовал титул, что случилось в нежном возрасте пятнадцати лет, Лайонел достиг всего, чего только можно было пожелать: богатства, власти и уважения, являющихся предметом зависти людей, равных ему по рождению. Больше, как будто, и желать было нечего.

Однако, несмотря на это, – а может быть вследствие этого – баронет ощущал смутное неудовлетворение жизнью. Его многочисленные деловые предприятия процветали, но он легко мог доверить управление ими одному из своих опытных помощников. Охота, занятие боксом и участие в скачках с возрастом начали терять свою привлекательность, даже азартные игры уже не так возбуждали.

В периоды особо острого обострения этой хандры Лайонел начинал даже серьезно подумывать о том, не пора ли ему остепениться, создать семью. Самое время было обзавестись наследником. Как ни странно, привлекательной начинала казаться даже мысль обосноваться в сельской местности. При том условии, конечно, что удастся подыскать подходящую жену.

Друзья баронета, узнай они об этих сомнениях, просто посмеялись бы. Богатство и титул обеспечивали ему успех у женщин, и даже репутация ловеласа не мешала очень многим маменькам прочить за него своих дочерей.

Однако до сих пор Лайонел никак не поощрял их, в основном имея дело либо с замужними женщинами, привлеченными его наружностью и положением в обществе, либо с дамами полусвета, не слишком заботившимися о своей репутации. Но и те, и другие редко привлекали его внимание надолго, не говоря уже о возможности вступления с ними в брак…

Однако недавно все изменилось. Ее звали Оттилия, в очередной лондонский сезон она ворвалась подобно порыву свежего ветра. Красивая, умная, очаровательная дочь священника привлекла Лайонела своей необычной искренностью. Но вскоре, стало очевидно, что Оттилия влюблена в своего опекуна графа Чаруэлла.

Уяснив предмет ее привязанности, Лайонел внес свою лепту в достижение ею счастья, и Оттилия вышла замуж за Оуэна Чаруэлла. Какая жалость, подумал баронет, хотя нельзя отрицать, что этих двоих определенно связывает нечто общее. Черт побери, он вовсе не ревнует ее к этому зануде! Просто ему не хватало как раз того, что было между ними.

Не то чтобы Лайонел верил в любовь или тому подобную чепуху, но графа и новоиспеченную графиню, без сомнения, объединяла дружба, основанная на общности интересов, товариществе и обыкновенной привязанности друг к другу, то есть на чувствах, столь редких в светских браках. Хоуп замедлил шаги. Как раз это ему и было нужно, но где отыскать подобное чудо?

Создавалось впечатление, что все лондонские женщины либо алчные шлюхи, либо просто безмозглые дуры. Впрочем, большинство деревенских барышень тоже оказывались не слишком умными, а к тому же еще и весьма невзрачными. Отыскать свою собственную дочь священника представлялось ему не проще, чем белую ворону. Второй такой женщины, как Оттилия, казалось, не существовало вовсе, и Лайонел начинал бояться, не упустил ли он последней возможности и не обречен ли на то, чтобы либо остаться бездетным, либо остановиться на одной из своих жадных до денег светских знакомых. Ему очень не хотелось ни первого, ни второго.

Лайонел уже подошел к своему погруженному в темноту особняку, но настроение не улучшилось. После импровизированного празднества, устроенного сегодня слугами в честь его дня рождения, он предоставил всем им свободный вечер. Отправиться ко сну он может и не пользуясь услугами камердинера, дворецкого и обычно слоняющихся в холле лакеев. Собственно говоря, баронет Хоуп был даже рад своему временному одиночеству.

Войдя в темный и безлюдный дом, Лайонел, не ощущая никакой угрозы, снял перчатки и небрежно бросил их на элегантный столик розового дерева. Его репутация как человека жесткого и безжалостного была известна не только в политических сферах, но и в гораздо более широких кругах, поэтому даже мошенники всех мастей обычно не удостаивали его своим вниманием.

Однако столь грозную репутацию он заработал как раз благодаря тому, что никогда не позволял себе расслабляться. Вот почему, войдя в кабинет, Лайонел сразу насторожился. По спине пробежал холодок нехорошего предчувствия, и он осторожно двинулся к столу, в ящике которого держал пистолет.

– Стой на месте! – прозвенел чей-то голос, и из тени плотной занавеси появилась человеческая фигура.

При виде перепачканного парнишки Лайонел Хартфорд чуть было не рассмеялся, хотя в направленном на него оружии не было ничего смешного. Осмелившийся угрожать баронету Хоупу в его собственном доме мальчишка был либо до безрассудства смел, либо просто глуп. Заинтригованный, Лайонел недоуменно поднял бровь.

– Ты надумал меня ограбить? – удивленно спросил он.

Его вопрос, казалось, привел в замешательство грабителя, чьи спутанные волосы и неловко сидящая одежда выглядели равным образом нуждающимися в воде и мыле.

– Я не преступник. Это вам придется ответить за свои преступные дела!

Преступные дела? Не обращая больше никакого внимания на находящийся в необычайно маленькой, но твердой руке пистолет, Лайонел с любопытством наклонил голову.

– А что, собственно говоря, вы имеете в виду, молодой человек? Мою оппозицию законопроекту, который…

– Меня не интересует ваша политика. Я имею в виду вашу мораль, вернее отсутствие таковой!

Отсутствие таковой? Слова юноши поразили баронета, заставив взглянуть на незваного гостя более внимательно. Тот держался прямо и твердо, расставив ноги, как и полагается, принимая хорошую позицию для стрельбы. И все же было в нем что-то странное, хотя что именно, Лайонел понять не мог.

– Я не боюсь твоих угроз, щенок, – сказал он не повышая голоса, но зная, что появившаяся в его голосе зловещая нотка часто бросала в дрожь даже взрослых мужчин.

Однако мальчишка даже глазом не моргнул.

– Я здесь для того, чтобы отомстить за свою сестру, которую вы соблазнили и бросили с ребенком, – заявил он.

Теперь уже у Лайонела не оставалось сомнений ни в его произношении, ни в хорошей дикции. Это был не простой оборванец. Но тогда кто он? И что это за история с его сестрой?

– Могу тебя заверить, щенок, что я не связываюсь с женщинами твоего круга, – спокойно ответил баронет.

– Оставьте свой презрительный тон! Она оказалась вам достаточно по душе, чтобы погубить ее. Теперь настало время расплачиваться.

– И за расплатой пришел ты? – спросил Лайонел с насмешкой, заставившей мальчишку покраснеть. Странный юноша. Против своей воли баронет чувствовал уважение к его чувствам, хотя и вызванным явным недоразумением, но это не значило, что из-за них стоило подставлять свою грудь под пулю. – Послушай, не имею ни малейшего понятия о том, что тебе обо мне наговорили, но я вообще никогда не связываюсь с девственницами, к какому бы обществу они ни принадлежали. Может быть, твоя сестра просто пытается оправдаться…

– Моя сестра не лгунья! – сердито воскликнул юноша, делая шаг вперед.

Именно этого движения и ожидал Лайонел. Ринувшись вперед со скоростью опытного боксера, он повалил противника на пол и перехватил пистолет. Однако, сражающийся как бешеный, юноша выбил у него оружие, и оно отлетело куда-то в сторону. Но Лайонелу было не до пистолета, он старался утихомирить своего противника, сопротивляющегося подобно попавшему в западню дикому зверьку.

Только прижав мстителя грудью, баронет начал подозревать правду. Пораженный, он вгляделся в лицо лежавшего под ним человека. Оно было искажено страхом и ненавистью, перепачкано грязью, но под этим скрывались весьма симпатичная наружность, нежно очерченные щеки, густые черные ресницы и глаза цвета аметиста. Что за черт! Просунув руку под верхнюю одежду юноши, Лайонел нащупал небольшую, но хорошо сформированную грудь. Так и есть – женщина!

Это открытие буквально ошеломило баронета, он расслабился, и девушка, очевидно решив воспользоваться этим, вцепилась зубами в его руку. Укус был болезненным, и Лайонел с проклятием отпустил ее. Дальше случилось совершенно неожиданное. Она потянулась за пистолетом, но едва коснулась его, как тот выстрелил. Лайонел почувствовал резкую боль. С трудом поднявшись, он поковылял к столу, в котором лежал его собственный пистолет. Баронет Хоуп вовсе не желал погибать от руки этой опасной женщины.

Но его героические усилия оказались ни к чему: поднявшись на ноги, девушка отбросила пистолет и, глядя на Лайонела с нескрываемым ужасом, воскликнула:

– Боже! Вы ранены?!

– Да… – согласился Лайонел, прежде чем рухнуть на пол.


Элен Литтлтон остолбенело смотрела на распростертое у ее ног тело. Она пришла сюда напугать баронета, может быть, даже вырвать у него некоторую сумму, необходимую для того, чтобы хоть как-то обеспечить ребенка сестры. Но какое бы чувство он у нее ни вызывал, ей и в голову не приходило действительно стрелять в него.

Первым побуждением Элен было как можно скорее исчезнуть с места происшествия, но нельзя же оставить раненого без помощи! Опустившись на колени, она заметила на его сюртуке кровь и вынуждена была зажать рот, чтобы не закричать. Что, если он истечет кровью? Дом был безмолвен, как могильный склеп, и у нее не было никакого понятия о том, когда вернутся слуги.

Загорелое лицо Хартфорда побледнело, и, наклонившись поближе, Элен заметила упавший на лоб локон темных волос. Глаза его сейчас закрыты, но она прежде успела заглянуть в них – они были ясные и серые, обрамленные темными ресницами. Это было лицо настоящего мужчины, резко очерченное, с твердым подбородком, но при этом красивое как… как у упавшего с неба архангела.

Отстранившись, Элен крепко выругала себя. Человек ранен, а она восхищается его наружностью! Да, он красив и ухожен и в то же время до мозга костей мужчина, но разве не эти качества довели Мэри до позора?

Элен покачала головой. Она редко соглашалась со своей младшей сестрой, но в одном они сошлись: баронет Хоуп был столь же привлекателен, как и опасен. Правда, сейчас он опасности не представлял, но эта мысль не доставила ей удовольствия. Каковы бы ни были прегрешения человека, нельзя же оставить его умирать.

Наклонившись, Элен попыталась приподнять баронета за плечи, но он был тяжел. Сплошные мышцы, покраснев, подумала она, вспоминая тяжесть его тела на своем.

Отбросив эти мысли, Элен возобновила свои усилия и только ухитрилась привести тело в сидячее положение, как услышала негромкий стук в стекло окна. Тихо свистнув в ответ, она увидела показавшуюся над подоконником седую голову своего шофера.

– Мне показалось, что я слышал выстрел, – сказал Дик и его темные глаза широко открылись. – Господи, Элен, что ты с ним сделала?!

– Всадила в него пулю.

Длинно выругавшись себе под нос, Дик вскарабкался на подоконник и спрыгнул в комнату.

– Черт побери, девочка, ты допрыгалась! Такие, как он, не стоят того, чтобы из-за них оканчивать жизнь в тюрьме.

Слова Дика заставили Элен оцепенеть от ужаса. Ей даже в голову не пришло заранее предусмотреть возможность того, что ее планы потерпят неудачу. Но это произошло, и последствия оказались гораздо более серьезными, чем можно было предположить. Господи, что случится со всеми ними, если ее застанут здесь, в этой одежде, да еще рядом с раненым баронетом. А ее отпечатки пальцев на отцовском пистолете?!

Выстрел был случайным. Элен даже не коснулась курка. Но кто ей поверит? Она проникла в особняк баронета и угрожала ему. По тому, как смотрел на нее вбежавший в дом на звук выстрела Дик, было ясно: даже он считает ее виноватой.

– Черт побери, девочка, не надо было мне соглашаться на это дурацкое дело, – пробормотал шофер. – Мало того, что мы самовольно вломились в дом, к чему же еще было стрелять?

Стараясь не поддаваться панике, мешающей ей разумно мыслить, Элен бросила на Дика строгий взгляд.

– Он не умер. Пока, во всяком случае. А теперь помоги мне поставить его на ноги.

– Зачем? Ты собираешься закопать его в саду?

– Нет. Мы возьмем его с собой, – ответила она, не обращая внимания на сарказм шофера.

– Что? – воскликнул Дик своим грубым голосом, и баронет неспокойно завозился.

– Что слышал, – отрезала Элен, подсовывая свое хрупкое плечо под мощную руку Хартфорда. – Помоги же мне. Дик, пока нас обоих не арестовали.

– И ты думаешь, что похищение этого парня нам поможет?

– Говори потише! Я не собираюсь его похищать, просто хочу быть уверенной, что он не истечет кровью. Поторопись! – настаивала Элен, не отрывая глаз от этого человека, ставшего за последние несколько лет больше чем просто слугой, Их взгляды встретились, и Дик сдался. Тяжело вздохнув, он взвалил баронета на себя и двинулся к окну.

– Однако этот парень не из легких, – пробормотал шофер.

Воспользовавшись возможностью, Элен отошла, чтобы подобрать злосчастный пистолет. К ее огромному облегчению на ковре не осталось никаких следов крови, и она поспешила помочь Дику перевалить Хоупа через подоконник. Дик спрыгнул в сад.

– Парень, на мой взгляд, настоящий дьявол во плоти, да и не слабый к тому же, – проворчал он, вытягивая раненого из окна. – Ты наживешь массу хлопот, Элен. Подумай хорошенько!

– Главное донести его до машины, – резко ответила она. – А там уж я с ним как-нибудь справлюсь.

Однако, когда Дик втащил Хоупа на заднее сиденье машины и сел за руль, оставив Элен с ним наедине, уверенность ее поколебалась. Он по-прежнему был без сознания, рукав и борт его смокинга пропитались кровью, и это заставило ее усомниться в том, что раненого удастся благополучно довезти до Рэдкорта. Наклонившись поближе, она постаралась разглядеть рану в неярком свете внутреннего фонаря.

Стараясь действовать как можно осторожнее. Элен с огромным облегчением обнаружила, что, к счастью, пуля, по всей видимости, не осталась внутри, а прошла сквозь плечо навылет. Однако необходимо остановить кровотечение!

Она начала было снимать свою куртку, по тут Дик тронул машину, и от внезапного толчка баронет завалился боком на сиденье. Пробормотав одно из любимых проклятий Дика, Элен приподняла его голову и уложила себе на колени. Темные ресницы Лайонела поднялись, но, издав слабый стон, он вновь закрыл глаза.

– Держитесь, Хоуп, – прошептала Элен дрожащими губами и, рассердившись на свою реакцию, плотно поджала их, пытаясь вновь обрести то яростное настроение, которое и привело ее в его дом. – Не будь ты похотливым ублюдком, то и не оказался бы сейчас в таком положении, – проворчала она, но мягкость тона несколько смягчила резкость выражения.

Опять заворочавшись, Хоуп повернулся к ней лицом, и это движение пробудило в ней опасения относительно столь интимного положения его головы. Никогда еще в своей жизни она не находилась так близко к мужчине.

И это не могло не беспокоить. Дыхание ее участилось, пальцы, плотно прижимающие ткань куртки к его плечу, слегка дрожали. Под своей ладонью Элен могла чувствовать мышцы мускулистой груди и понимала, что перед ней сильный зрелый мужчина. Смутившись, она попыталась отодвинуться, но так и не смогла полностью освободиться от веса его тела… или от ощущения его присутствия.

С пылающими щеками, Элен пыталась заставить себя думать о его грехах, однако, если быть честной, баронет Хоуп поразил ее воображение. Разве могла она предположить, что любовник сестры окажется не праздным бездельником, а сложившимся человеком. Таким уверенным в себе. И таким… опасным.

На пути к дому Элен убедилась, что ей все же удалось остановить кровотечение и что, судя по ровному дыханию раненого, можно не беспокоится, что он вот-вот умрет. Однако на смену прежним опасениям пришло новое: теперь она все больше боялась, что он очнется.

Несколько раз его глаза приоткрывались, а в одном случае Элен могла бы поклясться, что Хоуп с интересом наблюдает за ней. Ее рука дрогнула и слишком сильно прижала свернутую куртку к ране. Застонав, он вновь потерял сознание.

Она почувствовала себя виноватой, но одновременно ощутила облегчение. В конце концов, что она может сказать, если баронет вдруг очнется, оказавшись при этом в полном сознании? Извините, милорд, я вас подстрелила, однако, если вы будете вести себя тихо, постараюсь исправить свою ошибку?

Но почему-то, разглядывая в полутьме машины его лицо, Элен никак не могла представить себе этого человека ведущим себя тихо. Никак не могла. В первый раз за все это время девушка подумала, что, может быть, Дик был прав: взяв с собой столь опасно выглядящего человека, она действительно навлекает на себя неприятности. Но что еще можно было сделать в подобной ситуации?

Никогда еще Элен не радовалась до такой степени приветливому свету в окнах своего дома. Но чувство облегчения продлилось недолго. Открыв дверцу машины и бросив взгляд на лежащую на ее коленях голову баронета, Дик недовольно выругался.

– Смотрите, как бы тебе не оказаться в такой же заварухе, в какую попала и твоя сестра, девочка, – пробормотал он.

Пытаясь показать, что она думает о столь нелепом предположении, Элен холодно взглянула на него.

– Я остановила кровотечение, но, чтобы не было воспаления, нужно тщательно продезинфицировать и перевязать рану. Можешь положить его в бывшей папиной комнате.

Недовольно пробурчав что-то, Дик схватил баронета и взвалил его себе на спину.

– Поосторожнее! – не могла не сделать замечание Элен: полученный в ответ взгляд заставил ее пожалеть о своих словах.

Решив не обращать внимания на поведение шофера, она вылезла из машины и заторопилась к входной двери. Если им удастся уложить баронета в кровать, не потревожив Мэри, Элен сможет обработать его рану, отдохнуть сама и объясниться с сестрой на следующее утро. Но, похоже, в эту ночь ее упорно преследовала неудача: стоило открыть дверь, как с верхней площадки лестницы раздался дрожащий голос:

– Элен, это ты?

– Да, я. Возвращайся в постель, дорогая.

– Что ты там делаешь в такой час? И Дик тоже с тобой?

Взглянув вверх, Элен увидела спускающуюся по лестнице Мэри со свечой в руке, навстречу которой шел с трудом тащащий баронета Дик.

– Возвращайся в постель, Мэри, – приказала Элен, зная, что это бесполезно: сила воли сестры, когда та желала ее проявить, была не менее сильной, чем у всех остальных Литтлтонов.

– Что у тебя там такое, Дик? Боже, да ведь это мужчина! Кто он такой?

Дик, совсем выдохшийся под тяжестью тела, с трудом преодолел оставшиеся несколько ступенек.

– Это ваш парень, мисс Мэри.

– Мой?! Элен, что ты натворила? – набросилась Мэри на сестру.

– Это несчастный случай. Скажу только, что я не хотела стрелять в него, – ответила Элен, открывая дверь Дику.

Тот со стоном облегчения опустил баронета на кровать. В это время позади них раздался душераздирающий крик Мэри:

– Ты застрелила его! Элен, как ты могла!

– Я же сказала: произошел несчастный случай. Дик, помоги мне снять с него смокинг, – приказала Элен, наклоняясь, чтобы убрать потемневшую от крови куртку.

– Не прикасайтесь к нему! – истошно завопила Мэри и, прежде чем Элен успела ответить, подбежала к кровати. – Хоуп! Что они с тобой сделали? – воскликнула она мелодраматическим тоном и бросилась к распростертому телу.

С усталым безразличием Элен отметила, что Мэри, всегда внимательная к своим весьма скромным туалетам, постаралась держаться подальше от запачканной куртки. Ресницы ее затрепетали, будто она собралась упасть в обморок, но в следующий момент вновь широко раскрылись. На красивом лице сестры появилось выражение ужаса. Отскочив от кровати, Мэри замерла, уперев руки в бока.

– Это не Хоуп, – заявила наконец она, указывая пальцем на бесчувственного мужчину.

– Разумеется, это он, – сказала Элен.

– Наверное, я знаю его лучше тебя. Это не он! – возразила Мэри. – Хоуп молод и красив, а этот стар и выглядит злым.

Напряжение сегодняшнего вечера заставило Элен выйти из себя.

– Этот человек вовсе не стар! И совсем не выглядит злым. – Она взглянула на баронета. Вряд ли его лицо можно было назвать добродушным, но резкость его чертам придавали написанные на нем выражения властности и решительности. А что касается красоты… Никогда в жизни Элен не видела более красивого человека.

– Что бы ты там ни говорила, но это не Хоуп!

– Тогда кто он? – спросила Элен.

– Не знаю, и знать не хочу!

– Девочки! Девочки! – привлек внимание сестер укоризненный голос Дика.

– Ну, что тебе? – вскричала Мэри.

– Кончайте ссориться и сделайте хоть что-нибудь, иначе этот парень истечет кровью на наших лучших простынях.

Загрузка...