Хозяйка пасеки. Медовый бизнес попаданки

Глава 4 Новое место

Соня проснулась и настойчиво пискнула, требуя обеда, а мне некогда ей грудь дать. Кажется, я после родов соображаю с трудом, куда я потащила себя и малышку?

Ну да, граф козлина, но он арендодатель, и ему приспичило выгнать меня. Как бизнес-леди я ситуацию понимаю. Но по-человечески — нет!

Ну, не понимаю, хоть убейте! Он мог бы меня перевести в коморку на третьем этаже, позволить хоть сколько-то пожить, раз такая печаль с мужем.

Он это специально?

Напугать меня хотел?

Ну вот, я напуганная, и дальше что?

Рассуждаю, но мои рассуждения сути проблемы не меняют. Кажется, я в опе.

Выхожу из кареты и задаю первый разумный вопрос кучеру, он тут рядом топчется, ему любопытно не меньше моего.

— А скажи, дорогой! Зимы тут лютые? Снег, мороз?

— Да вы что, госпожа, никак память потеряли? Миль двадцать-тридцать на север высокие горы, за лесом их вершины уже видны, вот там да, зимой снег лежит, а у нас нет, только дождь чаще, — он почесал бороду, рассматривая меня. Но интерес у него, примерно такой, как у санитара психушки: опыта мало, а степень моей вменяемости понять надо.

Похоже, он уже подумывает забрать меня отсюда силой.

— Это хорошо. Давай-ка «дворец» осмотрим.

Подхожу к строению и понимаю, что за высокой травой и плющом, я дом-то и не видела. А он из брёвен, да каких толстенных! Впервые такие вижу, довольно грубо сделанный сруб, но невероятно добротный. У меня от удивления рот открылся. Такие дома строят брутальные, мощные мужчины. Вот, наверное, старый пасечник в молодости был могучий. Я влюбляюсь в это место со второго взгляда.

Дом высокий и без фундамента, держат его восемь, а может, и больше каменных подпорок, широкие ступени. Полы толстенные, крыша добротная. В таком доме сырость не поселится. Присматриваюсь и поражаюсь, насколько всё подогнано. Щелей нет, всё основательно и аккуратно. Обожаю, такой добросовестный подход.

Кучеру пришлось сбить топором замок на двери, и она тут же приветливо скрипнула.

Я возьми, да и скажи:

— Примешь ли меня и мою девочку, нам жить негде, я обещаю пасеку возродить!

В этот момент словно вздох услышали, и из дома не холодом, а теплом пахнуло. Стою в дверях и не могу поверить своему счастью. Тут же в сенках много пасечной утвари, всё добротное, мощное и рабочее, не место этим вещам в доме, но должно быть, кто-то уже после смерти хозяина всё прибрал, да закрыл. Мысленно благодарю заботливого человека.

Прохожу в дом.

Кухня со столовой и небольшая печь, видимо, из-за жаркой погоды тут в доме еду не готовили, дальше две комнаты, в одной стол и лавочки у огромного окна, во второй — огромный топчан.

Стены ничем не обшиты, остались ещё травы на верёвке висящие, какие-то полотенца, посуда. Пыль и паутина, но в целом место не запущенное. Вполне легко тут навести чистоту, да и жить.

Мне очень понравилось, как домой на пасеку к любимому деду вернулась.

— Остаюсь! Выгружайте всё в дом, в карете не забудь корзину с едой! — командую работникам и ухожу в дальнюю комнату кормить Соню.

Минут тридцать и все мои вещи уже свалены в центре «гостиной» и плетёная кроватка для дочери, вот за это я крайне признательна той служанке, что меня собирала.

— Ну вот хозяйка. Да тут не так и страшно. Пока пчёл нет, и жить можно! Вам бы работника сюда.

— Мне платить нечем, — коротко отвечаю, чтобы не тратили своё время соискатели. А про пчёл он прав. И правда, нет их!

— Понятно. Ну мож сиротку прислать?

— Сиротку? — я вообще не поняла о ком он.

— Да у вас же там девчонка-сирота на побегушках, граф её ненавидит люто, девочка немая, больше никому она не нужна, её служанки прячут с вашего ж позволения на третьем этаже от лишних глаз! Никак забыли?

Вот те новость! Сердце ёкнуло, словно вспомнило, а разум пытается, но не может. Промелькнула мысль, что моё изгнание показательное, и чтобы не навлекать ещё больших бед, девочку решили пока спрятать. Вздыхаю, мне вдруг стало неуютно, оказывается, в той жизни у меня есть обязательства, а я получается, бросила и забыла:

— А что мне никто не сказал? Она дорогу сюда знает?

— Магда, когда соберётся вас проведать, тогда и девочку привезёт, я шепну ей, что вы примете сиротку. Ну, нам это, пора. Как вас тут оставить-то? Это ещё пчёл нет, видать, разлетелись, да зверей диких тут много. Неспокойно как-то…

Вспоминаю пасеку моего деда в лугах у тайги, вот где было неспокойно от набегов медведей, а тут пространство открытое, лес близко. Вокруг холмы высокие, всё в цветах, и запах медовый. Идеальное место.

— Поезжайте, не пропаду! — сама начинаю сомневаться, но навыки выживания у меня вполне нормальные, вот только тело хилое, и после родов. Этот факт, я постоянно забываю. Как я одна, да с грудным ребёнком?

Надо было крикнуть себе: «Опомнись, ты больше не Оля, что могла сорокалитровые фляги с мёдом грузить в машину и не ойкать, всё, нет того мощного тела, осталась пигалица!»

Но я этого ещё не осознала, а зря.

Мужчины неуверенно потоптались, да вышли. Несколько минут и всё стихло.

Нормальная баба на моём месте заголосила бы. Но я ненормальная. Поставила дочке кроватку в угол и начала медленно разбирать вещи, пока просто сортирую, чтобы понять, что у меня есть.

Матрас кучер сразу положил на топчан, я его застелила простынкой, одеяло, подушки и плед, всё на месте. На верёвке в спальне повесила платья, заметила, что у одного чудесный подъюбник из прозрачной ткани, напоминающей тюль, дорогое, наверное, но для меня бесценное. На пасеке это первое средство защиты.

Кухонную утварь ставлю на полки у печи, да на стол. Тазы, ковши, вёдра, швейные принадлежности и рулон простой ткани, ножницы, да много чего полезного, всё пригодится.

Пока дочка спит решила обойти дом вокруг и осмотреть, заодно веник наломать, надо подмести и найти колодец. Поляна перед домом заросла бурьяном, вокруг дома только можно пройти только там, где лошади с телегой и каретой примяли, да пощипали траву. Это проблема, косить я не люблю, а такой девочке, как Эйлин и подавно с косой не справиться. А трава тут бойкая, скосишь, обернёшься, уже новая наросла. Только корову или овец запускать, вместо газонокосильщиков, а лучше коня.

И таких «мелких» проблем сотня, для мужчины — плёвое дело, для женщины — непосильная задача. Ну, подумаю, как быть, может и правда коня у кого-то взять на выпас.

Обхожу дом и первое, что заметила, это довольно большой сарай, но его от посторонних глаз скрывает толстый слой плюща, эдакий зелёный холм. Но на двери тоже большой замок, позже вскрою и осмотрю. А сейчас даже подходить не решаюсь через высокую траву.

Надо бы воду найти, колодец же тут должен быть.

Вместо колодца сразу за домом нашёлся большой родник такой чистый, что я несколько минут просто пила эту сладковатую воду, прикрыв от удовольствия глаза.

Набрала воды, сделала веник. Сняла тесное барское платье и не спеша, чтобы не перетрудиться, подмела полы, протёрла стол, лавочки и полки у печи.

После всех трудов праведных, вышла с ковшиком к роднику и ледяной водой облилась. Вот кайф-то! Бодрит тело. Растёрлась полотенцем, и меня, как включили в это пространство, в эту жизнь, даже рассмеялась.

Счастливая бегу босиком в дом, вокруг меня словно энергия какая-то движется, непередаваемое, но хорошо знакомое чувство.

— Ох, пора отдохнуть, а то что-то утомилась. Может, я и родила, как крестьянка, но поберечь себя надо!

Беру дочку к себе на топчан, я теперь сама себе королева, легла и сразу уснула. Так крепко в жизни не спала…

Сквозь сон показалось, что в дом осторожно вошёл какой-то мужчина, красивый, но не слащавый, а наполненный настоящей мужской силой оттого и хорош. Я же сплю, но вижу его, как реального, только пошевелиться не могу.

Молча встал над нами, улыбнулся, наклонился и поцеловал меня, едва касаясь губами, чтобы не разбудить, положил рядом на подушку очень красивый цветок и пропал.

Хочу ему прошептать что-то, решила, что это пасечник мне приснился, но не успеваю. Сон развеялся, я проснулась такая отдохнувшая, словно месяц в санатории провела. Кажется, сам дом и это место меня поддерживают, поворачиваю голову, чтобы посмотреть на дочь и замираю. Между мной и Софи лежит тот самый цветок из сна.

Вскакиваю, как ошпаренная, бегу к выходу. Но никого нет, никого, кроме пчёл, которые вдруг появились на поляне перед домом. И как же их много!