Игра, разорвавшая время

Глава 21 Перед грозой

Гоша бросил палатку Вениамина у руин. Встал у одной из стен и задумчиво задрал голову вверх, глядя на вереницу тонких берёзок, которые росли прямо на каменной кладке.

Значимость приближающегося события волновала его всё сильнее. Сегодня ночью он попробует остановить беду. Если, конечно, снова получится попасть в прошлое.

Гоша уже связал в своей голове грозы и переход в те давние события. Разумом это не понять, но всё складывалось именно так: когда гремел гром, сверкали молнии и лил проливной дождь, открывался тот самый портал.

Ну, прямо фантастика!

Гоша снова посмотрел на небо. Сейчас оно было чистым. Но не факт, что тучи не появятся. А с ними — и гроза.

И потом… Кто знает… Вдруг всё повторится! Значит, надо быть готовым к ЭТОМУ.

Григорьев ходил кругами вокруг церкви, сосредоточенно глядя под ноги. Потом перекочевал внутрь. Если это вообще можно назвать «внутри», когда ветер свободно гуляет сквозь выбитые окна.

Походил и там.

Затем выбрался наружу, уселся на полянке неподалеку и, жуя кончик длинного стебелька травы, надолго задумался.

Он пытался выстроить цепочку будущих действий. Основная цель — быстро и убедительно заставить людей покинуть церковь. Самым удачным вариантом казалось выманить на улицу священника, а там уже — и ему, и людям, которые прибегут из посёлка, — объяснить, что в церкви прятаться нельзя, потому что сюда летит фриц, чтобы бомбить.

Главное: скорость, уверенность, напористость. Если он сможет быть таким, то всё получится.

Гоша установил палатку в том же месте, где она стояла раньше. И вдруг понял, что место неудачное. Надо поближе ко входу — чтобы сразу привлечь к себе внимание, чтобы стать преградой на пути внутрь.

Он перетащил палатку на новое место, выпрямился и оглянулся.

Руины сегодня выглядели иначе — будто в них осталось что‑то живое, тревожное, наблюдающее.

И тут Гошу внезапно охватило желание запечатлеть свои ощущения через фотографии или видео. Логики в этом не было. Он сам не понимал, зачем. Но желание было настолько сильным, что он не смог устоять перед таким соблазном.

Он достал телефон, включил камеру и начал снимать: бледные фрески на стенах, небо, видимое сквозь зияющий овал купола, прорастающую сквозь остатков пола траву… Затем снял церковь снаружи, потом снова внутри.

Вполне довольный собой, он направился к берегу.

Уставившись под ноги и погружённый в свои мысли, Гоша неспешно брёл к реке. Трава уже приобретала осеннюю желтизну и вялость. В ней не было той жизни и сочности, какие бывают летом. Но было тепло. Солнце разогрело воздух. Намечался новый, возможно, жаркий, всё ещё летний день.

«Искупаюсь сейчас!» — с удовольствием наметил следующее действие Гоша.

До вечера была уйма времени — почему бы и нет.

Он взбежал на берег, к палатке, и резко остановился от неожиданности. На склоне, который плавно уходил вниз, сидел какой‑то парень. Светлая рубашка была выпущена из‑под тёмных брюк. Светло‑русые волосы растрепал ветер.

Парень почувствовал движение и живо обернулся. Он привстал, и Гоша смог еще лучше разглядеть его. Незнакомец был немного худоват для своего высокого роста, но чрезмерную «стройность» скрывала просторная рубашка с небрежно расстёгнутым воротом.

— Привет! — неожиданно сказал он и широко улыбнулся.

— Привет… — нерешительно ответил Гоша, вглядываясь в молодого человека.

И вдруг сердце гулко ухнуло в груди: парень был один в один как тот высокий подросток, которого он видел две ночи подряд в церкви.

— Этого не может быть! — пробормотал Гоша, чувствуя, как по коже волной пробежали мурашки.

— Я тут просто сижу! — пояснил паренек. — Твои вещи не трогал.

Усилием воли Гоша заставил себя собраться.

— Ты — из посёлка? — спросил.

— Жил когда-то там, — кивнул парень.

— Уехал в город учиться? — уточнил Григорьев; и тут же сказал о себе: — Я тоже после школы в область уехал, в универ поступил.

— Нет, я… Немного другое.

— Аааа, ты просто кого-то навещать приехал? — обрадовался своей догадке Гоша.

Парень улыбнулся, ничего не сказал, отвел глаза в сторону.

Гоша не спускал с парня глаз. Он только виду не подавал, что все еще не отошел от шока. Одежда та же, внешность та же… Только тот парень, которого он видел ночью в церкви, не улыбался. А этот… Вполне себе позитивный, на лице нет тревоги.

И всё же сходство поражало.

Гоша решил уточнить:

— Ты мне одного человека напоминаешь. Из поселка. У тебя там раньше родственники жили?

— Мама. Она во время войны погибла. В той церкви, — парень указал подбородком в сторону руин, хотя с его места их не было видно.

— Как это? — переспросил Гоша, напрягаясь.

Парень мигнул. По его лицу можно было прочитать: он сам осознал, что сказал что-то несуразное.

— Да неважно, — слабо махнул рукой.

— Тебя как зовут? — спросил Гоша.

— Илья.

— А я — Гоша. Знаешь что, Илья, давай мы с тобой пообедаем. Что-то я уже проголодался…

На походной печке отварили лапшу. Открыли банку рыбных консервов, достали из пакета хлеб. Перебрасывались незначительными фразами между делом.

Наконец приступили к обеду.

Гоша сказал:

— Я с ночевкой сюда приехал. Уже две ночи здесь.

— Я видел тебя с друзьями. Где, кстати, они?

— Уехали. Не захотели оставаться.

— Почему? — спросил Илья.

— Испугались, — честно сознался Гоша. — Мы ночью кое-что видели.

— Что?

— Неважно.

— А ты почему остался?

— Хочу этой ночью проверить, показалось мне или нет. Хочешь со мной проверить?

Илья неопределенно пожал плечами:

— Расскажи хоть сначала, что проверять-то будем.

— Не поверишь, если расскажу.

— А ты попробуй.

— Я позапрошлой ночью попал в прошлое время. А потом мы втроем минувшей ночью снова то же самое видели. Поверишь в такое?

Илья смотрел на Гошу в некотором замешательстве. Это ОН, Илья, хотел попасть в прошлое. Что ж это такое? Игра, что ли? А этот Гоша — аватар? Макар создал его, чтобы вытащить Илью? Или помочь ему найти золото? Но ведь, если они в Игре, то почему Илья не в прошлом, как планировалось?

Или все-таки технический сбой? Поэтому все так перепуталось, и ничего непонятно!

Но разобраться хочется.

— Вижу, что не веришь, — грустно хмыкнул Гоша. — Всё вот там произошло, в церкви, — Гоша мотнул головой, указывая направление. — Ты там наверняка бывал, если местный.

— Как мама погибла, я туда ни разу не ходил.

Гоша снова внутренне удивился. Всё же странный этот Илья! Может, у него с головой не в порядке? Церковь разрушена давным‑давно. Если бы его мама там погибла, он бы не родился.

— И как это было? Ну… твое появление в прошлом, — спросил Илья осторожно. Он словно боялся задавать этот вопрос.

— Началась гроза. Мы спрятались в руинах, боясь удара молнии в палатку. Вот в эту, которая здесь, стоит одиноко на берегу. А там была другая палатка… Ночью я проснулся, выбрался наружу, а церковь… Представляешь, она целая! Со свечами, иконами и даже со священником.

В глазах Ильи мелькнула тень боли — будто его кольнуло воспоминание. Он смотрел на Гошу, приоткрыв рот, на лице появилась болезненная гримаса.

Гоша хотел сказать: «Понимаю, что в такое трудно поверить», но вдруг за лесом прокатился глухой раскат грома.

Гоша тревожно поднял голову вверх:

— Ого! Как неожиданно! Гроза!

Он обернулся к Илье.

— Ты знаешь, здесь очень странное место. Оно словно притягивает к себе грозы, — напряженно проговорил он. — И я не удивлюсь, что именно они являются этаким толчком, чтобы открыть портал в прошлое.

И предложил неожиданно:

— Пошли туда, в церковь. Если это так, то ты через несколько минут сам увидишь, как мы в прошлом окажемся.

Гоша поставил на землю тарелку с недоеденной лапшой и поднялся с бревна, которое служило сиденьем.

— Пойдешь со мной? — спросил побледневшего Илью.

— Пойду, — Илья тоже выпрямился.

Сверкнула молния.

— Гроза приближается! Пошли быстрее! — заспешил Гоша и, не дожидаясь нового приятеля, побежал к церкви.

Загремел гром, заставив Илью съёжиться. А затем полил дождь — тёплый, летний, но всё равно заставивший вздрогнуть.

Илья сделал несколько нерешительных шагов за Гошей. Он когда‑то поклялся себе, что не переступит порога того места, где погибла мама. Но теперь хотел, чтобы переход случился. Хотел и… боялся этого…