Интроверт. Книга вторая.

Решительно схватившись за дверную ручку, Берта покинула ванную комнату. Она отправилась на кухню, откуда доносились звуки скворчащей сковороды и работающего телевизора. В воздухе витал аромат кофе, печёных яблок и сигарет.

«Ты скажешь Саймону всё прямо сейчас. Что это была восхитительная ночь, после которой не будет продолжения. Что это ничего не значит, совсем ничего не значит…».

Берта замерла на пороге кухни. Её гудящий рой мыслей прервал вид Саймона, стоявшего у плиты.

На нём были хлопковые штаны и белая майка, обтягивающая пресс. Он ловко переворачивал лопаткой оладьи на сковороде, иногда посматривая на плазму, транслирующую матч игры «Бостон Чарджерс». Заметив в проёме Берту, он потянулся к пульту и поставил регби на паузу:

– Малышка, у меня почти всё готово, присаживайся.

Берта потрясенно молчала. Она бы никогда не подумала, что Саймон может содержать в такой чистоте и порядке просторную, выполненную в серо-белых тонах кухню. Всё выглядело ровным, гладким, ухоженным – современный встроенный духовой шкаф, индукционная плита и большой холодильник. Никаких глупых деталей, наподобие солонок в виде гномиков или набора неподходящих тарелок. Даже рабочая поверхность не была ничем загромождена, кроме блендера и пепельницы с погасшей сигаретой.

– Ты бы мог не заморачиваться, я всё равно мало ем по утрам, – растерянно пробормотала Берта, продолжая стоять на пороге.

– Сначала попробуй то, что я приготовил, – уверенно заявил Саймон, выкладывая завтрак на большую плоскую тарелку. – И ты изменишь своё мнение, малышка.

«Я не изменю своего мнения. И я не малышка», – упрямо подумала Берта, наблюдая, как Саймон подошёл к столу, поставив рядом с двумя чашками блюдо с оладьями, покрытые золотистой корочкой.

– Специально для тебя вегетарианские оладьи из овсянки с яблоком и корицей, – Саймон подмигнул Берте, но увидев её лицо, перестал улыбаться. – Что случилось?

От увиденного Берта потеряла дар речи. Ещё ни один мужчина так не заморачивался для неё. Дорогие украшения, дизайнерские вещи, старинные картины не шли в сравнение с дымящимися пышными блинчиками. Они значили для Берты гораздо больше.

«Специально для меня…».

Погрязнув в своих мыслях, Берта не заметила, как к ней подошёл Саймон. Он взял её лицо в свои руки, и пристально посмотрел на неё сверху вниз.

– Ты выглядишь, как моя младшая сестра после того, как провалила экзамены, – с беспокойством проговорил он. – Малышка, что произошло?

Часто заморгав глазами, Берта дёрнулась и отстранилась в сторону. Ещё не хватало расплакаться перед Саймоном, как маленькой дурочке. Кажется, она совсем потеряла хватку. К черту слезливую сентиментальность!

Выпрямив спину и подняв подбородок, Берта невозмутимо взглянула на Саймона.

– Ничего не произошло, – она пожала плечами и попыталась улыбнуться. – Если ты готовишь так же, как и целуешься, то я попробую твои оладьи.

Стараясь придать себе непринужденный вид, она прошла на кухню и, остановившись рядом со столом, грациозно уселась на стул. Желая чем-то занять руки, Берта взяла чашку с кофе и сделала небольшой глоток.

Её напускная решимость сразу бросилась в глаза Саймону. Он почувствовал, что Берта звучала фальшиво, натянуто.

Заняв соседний стул рядом с ней, Сай аккуратно освободил чашку из её рук, поставив посуду на стол. Он обхватил запястье Берты, и его пальцы прошлись по тонкой коже, где отчаянно пульсировали вены. Саймон задержался на поперечных белых рубцах и напряжённо сглотнул. Его тяжёлый взгляд оказался на лице Берты, когда она посмотрела в его глаза.

– Если мне попадается незнакомый тип сигнализации, я действую так, как подсказывает интуиция, – заговорил он. – Просто отключаю мозг и доверяю внутреннему чутью. Такой подход всегда срабатывает.

– И? – Берта скептически выгнула бровь, однако свою руку выдёргивать не стала. – Что ты хочешь этим сказать?

– Я ещё не встречал таких девушек, как ты, и не знаю, как правильно вести себя, – признался Саймон. – Я чувствую, что должен быть настойчивым и не отпускать тебя. А голос в голове кричит, что ты недосягаемая, что мне никогда не дотянуться до твоего уровня. Ты утончённая, неприступная, отстранённая, и черт возьми, я бы никогда не подумал, что ты можешь быть настолько горячей. И я рад, что ошибся. Рад, что узнал, какая ты настоящая.

– С чего ты решил, что я была с тобой настоящей? Может быть, я хорошая актриса?

После этих слов Берте захотелось прочистить свой рот. Ей стало противно от самой себя, от своей напускной дерзости. Но она не могла за один день перестроиться, став покладистой и покорной. Она вообще не собиралась перестраиваться и меняться.

– Хочешь сказать, что всё это время ты играла?

Саймон явно ощущал, как гнев заполняет каждую клетку его тела. Он неосознанно сильно сжал запястье Берты, но сразу отпустил его, боясь, что сделает ей больно.

– Тебе не обязательно знать ответ на каждый вопрос, Саймон.

Берта по воздуху ощущала исходившее от Саймона напряжение и пыталась взять себя в руки. С непосильным трудом она излучала внешнее спокойствие и безразличие. Уж лучше она будет в глазах Саймона конченной стервой или невообразимой сукой, чем жалкой трусихой.

– Мне не обязательно знать ответ на каждый вопрос? – резко переспорил её Саймон. – Нет, уж потрудись мне ответить хотя бы на один! Почему? Почему, Берта? Почему, когда я честно признался вчера, что хочу быть с тобой, ты не послала меня, а поцеловала? Ты говоришь, что это была игра, но я не верю, что можно так играть.

От его пристального взгляда Берте стало неловко. Она отвернулась в сторону и прикусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Что же это такое? Почему она не выдерживает нахлынувших эмоций и готова разреветься на груди Саймона?

Ей срочно нужно разобраться с собой и вернуть способность трезво оценивать ситуацию.

– Я не обязана отчитываться, зачем я тебя поцеловала, – сквозь зубы процедила она.

Её слова болезненно задели Саймона. Потемневшими глазами он смотрел на Берту, не понимая, зачем она так упрямо отрицает то, что происходит между ними?

Ещё несколько минут назад её тонкие пальчики царапали ему спину, она напряжённо дышала под ним, подыгрывая бёдрами и шепча его имя. А сейчас ведёт себя так, словно ничего не было. Словно не было того момента, когда Саймон расслабленно лёг на её грудь, и его сердце стучало в один такт с её.

– Я ни хрена не понимаю твои качели, Берта. Когда ночью у нас всё прекрасно, а утром ты заявляешь, что играла. Зачем ты так поступаешь? Зачем всё усложняешь, когда можно быть настоящей и расслабиться рядом со мной? Я не причиню тебе боли. Я просто хочу быть рядом, хочу знать о тебе каждую мелочь, хочу делать тебя счастливой. Помнишь, я назвал дерьмом твои картины? Это был первый день нашего знакомства, и тогда ты впервые улыбнулась. После этого я думал, как ещё раз увидеть твою улыбку.

«Увидеть твою улыбку»

Эти слова влетели в голову Берты разрывной пулей и уничтожили последние остатки самообладания. Она подскочила со стула и завопила на всю кухню.

– Ну хватит! Хватит потрошить меня своими признаниями! В моей жизни было достаточно тех, кто чуть не угробил меня, и я уже никогда не смогу довериться кому-то и быть искренней.

Её губы были плотно сжаты, щёки налились краской, а в голове царила полная неразбериха от того, что ей высказал Саймон. Ей казалось, что ещё немного, и она сойдёт с ума.

– Я провела с тобой восхитительную ночь, наверное, она была самой прекрасной. Но то, что случилось между нами – больше не повторится.

Всё, что произнесла Берта, ударило Саймона под дых. Внешне он держался спокойно, но внутри боролся с приступом ярости. Изо всех сил он себя сдерживал, чтобы не перевернуть гребаный стол с гребаными оладьями.

– И это всё? – мрачно спросил он. – Ты сейчас готова уйти?

Берта так сильно прикусила губу, что она начала кровоточить. Её руки, сжатые в кулаки дрожали, как и колени.

– Да, – устало ответила она. – Ты хороший парень, Саймон, и заслуживаешь нормальную девушку. Без дефектов в голове и изъянов в психике. Которая способна на полноценные отношения.

На трясущихся ногах она развернулась и побрела по коридору. Длинная мрачная тень последовала за ней. На автомате обувшись и набросив на плечи пальто, Берта открыла входную дверь и вышла из квартиры. Единственным желанием у неё было вернуться домой и впасть в сон на несколько месяцев, а желательно насовсем.

Pas comme il faut* (в переводе с франц.) – не комильфо, т.е. такое поведение, манеры, поступки или внешний вид не приняты в приличном обществе.

Vive le Simon** (в переводе с франц.) – Да, здравствует Саймон!

Дофамин***– гормон, вырабатывающийся естественным образом, во время процессов, от которых человек получает удовольствие.

Глава 6 «Обещание»

Сквозь тяжёлую дремоту Алиса ощутила, как сильные руки аккуратно подхватили её. Уткнувшись носом в твёрдую тёплую грудь, она учуяла знакомый парфюм: смесь из освежающего бриза и ещё чего-то травянистого.

– Куда ты тащишь меня? – сонно пробубнила она.

– Отопление заработало, и за ночь дом прогрелся, – ответил голос Верта. – Ты можешь спать в моей комнате, а не в гостиной.

С непосильным трудом Алиса разлепила веки и увидела, что её нёс Верт, шагая по тёмному коридору. Открыв ногой одну из дверей, он вошёл внутрь. В комнате стоял полумрак, лишь слабая полоска утреннего света пробивалась через зашторенное окно.

Осторожно уложив Алису на кровать, Верт накрыл её одеялом. Это было весьма кстати: её прошиб озноб, отчего Алиса дрожала.

Заметив её состояние, Верт склонился к ней и притронулся рукой ко лбу. В ответ она беспомощно застонала: головная боль тисками сжала виски.

– Ты горячая, как кипящая лава. Я, конечно, понимаю, что рядом со мной жарко, но «Адвил» не помешает.

– Не льсти себе, – буркнула Алиса. – Я заболела по твоей вине. Если бы ты не вёл себя, как полный кретин, мне бы не пришлось гулять несколько часов на морозе.

Верт ничего не ответил. За него это сделали сдвинутые брови, плотно сомкнутые челюсти и прищуренные серые глаза. Закончив убийственную атаку взглядом, он молча вышел из спальни.

Глядя в широкую удаляющуюся спину, обтянутую чёрной футболкой, Алиса задумалась. Может, ей стоило промолчать?

«В следующий раз, когда я захочу ответить ему что-то гадкое, мне нужно представить что-нибудь мега-приятное», – решила Алиса. «Например, котиков. Или массаж ног».

Перевернувшись на другой бок, Алиса окинула беглым взглядом спальню Верта. Просторная комната оказалась под стать хозяину: с тёмной отделкой стен и тяжёлыми льняными шторами, не пропускавшими свет. Кроме широкой кровати здесь больше ничего не было. Только величественный шкаф с чёрными глянцевыми раздвижными дверцами, занимавший всю стену.

– Выпей, – в спальню вернулся Верт и остановился возле кровати, держа стакан с водой и упаковку розовых таблеток.

Алиса оторвала голову от подушки и, заправив прямые пряди под толстовку, уселась на постели. Ей хотелось накинуть капюшон или спрятаться под одеялом, чтобы Верт не видел её без макияжа, с растрёпанными после сна волосами и царапиной на щеке.

– Я хотела кое-что сказать, – Алиса устало потёрла сдавленные болью виски. – И буду рада, если ты просто выслушаешь меня и промолчишь.

Подняв карие глаза на Верта, она пыталась подобрать правильные слова. Несмотря на все его выходки, он пытался помочь ей. Он выяснил, что Франческа подкупила доктора, он предвидел, что мачеха может вычислить её по оплате безналом, он предупредил, чтобы Алиса не связывалась с полицией, где могут быть продажные копы. В конце концов он пошёл из-за неё на убийство, застрелив головореза Франчески, и только одному Богу было известно, что с Алисой стало бы, появись Верт чуть позже…

– Я хочу сказать спасибо, что ты не оставил меня в беде. Ты привёл меня в этот дом, чтобы я могла тут пожить вместе с отцом. Я ценю твой поступок. Мне неудобно от того, что я нахожусь в безвыходном положении и сейчас не могу отблагодарить тебя, но как только разберусь с Франческой и получу доступ к счетам, то оплачу все твои расходы и даже выше.

– Перестань. Не нужно ничего оплачивать, – нахмурился Верт, но через секунду кончик его рта медленно пополз вверх. – Достаточно приватного танца у меня на коленках. И чтобы ты была без моей толстовки. Она тебе идёт, но без неё будет лучше.

«Думай о котиках. Они такие милые и пушистые. А ещё приятно мурлычат… ».

– Я же просила просто выслушать меня и промолчать! – взревела Алиса.

Яростно вырвав из рук Верта упаковку жаропонижающего, она выдавила из блистера таблетку и запила её водой. После чего гневно посмотрела на Блэквуда.

– Это точно «Адвил»? – Алиса с грохотом поставила на прикроватную тумбочку пустой стакан. – Вдруг ты хочешь накачать меня наркотиками и воспользоваться моим телом без сознания?

– Я предпочитаю, чтобы оба партнёра оставались активными.

– А я подумала, что девушки так часто говорят тебе «нет», что это твой единственный способ их совратить.

– Меня не волнуют другие девушки и не волнует, как их совратить, – абсолютно спокойно произнёс Верт. – Гораздо важнее, что в прошлый раз ты не смогла сказать мне «нет».

Услышав последние слова, Алиса злобно прищурилась. Похоже, ей проще забыть собственное имя, чем ночь в квартире Теона. Всеми силами она пыталась держать себя в руках, но перед глазами нарочно застыло лицо Верта. Как на его губах растянулась самодовольная ухмылка после того, как он добился её стона. После того, как Алиса нетерпеливо расстегнула пуговицу на его рубашке.

«Пожалуйста, думай о котиках. Как они делают массаж мягкими тёплыми лапками…»

– Зачем ты вспомнил ту дурацкую ночь? – в сердцах воскликнула Алиса.

– Напомни, на каком моменте она была дурацкая? Когда ты расстёгивала мою рубашку? – промурлыкал Верт. – Или когда стонала подо мной?

– Какой же ты невыносимый! Безмозглый садист! Самовлюблённый псих! Чудовище!

– Я где-то слышал: если не можешь решить проблему, то измени к ней отношение. С этого дня твои браные словечки не раздражают меня, – Верт сладко улыбнулся. – Они меня возбуждают.

Он притронулся большим пальцем к подбородку Алисы, но та шлёпнула его по руке.

– Извращенец!

Схватив подушку, Алиса замахнулась, но Верт быстро увернулся от удара, отскочив назад. Тихо рассмеявшись, он двинулся в сторону шкафа и, раздвинув дверцы, достал из стопок одежды широкую белую футболку и спортивные штаны. Вскоре он вернулся к кровати, положив на край постели свои вещи.

– Можешь переодеться и сходить в душ, – Верт указал на ещё одну дверь в спальне. – Скоро приедет доктор, он осмотрит тебя и, если потребуется, пропишет антибиотики.

– Пускай он заодно осмотрит и тебя. И выпишет рецепт лекарства для умственного развития. Ведёшь себя, как полный приду… – Алиса осеклась, заметив, как Верт уселся на кровати и приблизился к ней.

Смерив его недовольным взглядом, она отвернулась и от досады укрылась с головой одеялом. Но Верт тут же стянул с неё ненадёжную защиту, пристально её рассматривая.

При блеклом утреннем свете её карие глаза стали агатовыми и блестели, длинные тёмные пряди рассыпались по плечам, обрамляя точёное лицо.

Может, Верту не стоило говорить Алисе про ночь в квартире Теона. Может, ему не стоило ворошить то, что выводило её из себя. Но все его опасения перекрывало какое-то странное волнение от того, что мятежная и строптивая Алиса сегодня произнесла то, что Верт так давно хотел от неё услышать. Несколько слов благодарности вознесли его на Олимп. И теперь он готов пускать гром и молнии, если кто-то осмелится обидеть её или причинить боль.

Он хотел обнять Алису и положить её голову к себе на грудь. Хотел зарыться носом в волосы, чтобы вдохнуть её запах. Но видя перед собой потемневшие глаза и сомкнутые в напряжённую линию губы, Верт понимал, что сейчас не лучший момент для объятий.

Подавив в себе желание притянуть Алису к себе, Верт распахнул одеяло, укутав им свою гостью.

– Отдыхай и набирайся сил, – он поднялся с постели.

***

Алиса проснулась после полудня. Таблетка жаропонижающего и несколько часов крепкого сна вырвали её из предобморочного состояния, а от головной боли не осталось следа.

Поднявшись с постели, она подошла к окну и раздвинула в сторону плотные шторы, впуская в спальню солнечный свет. Двор утопал в снегу, лежащим пушистыми охапками на скамейках, деревьях и чёрной машине Верта. Всё это было прикрыто лёгкой дымкой морозного тумана, сквозь которую просачивались радостные лучи.

Алиса оторвалась от завораживающего зимнего зрелища и направилась в соседнюю комнату, захватив с собой футболку и спортивные брюки, оставленные Вертом на кровати.

Тёплая вода, мыло с ароматом кокоса и хрустящие от чистоты полотенца завершили её выход из душевой. В ящике ванной комнаты Алиса обнаружила новую зубную щётку и упаковку лейкопластырей. Почистив зубы и заклеив царапину на щеке, она ещё раз посмотрела на себя в зеркало и искривилась. Ей было неприятно видеть себя такой: с бледным лицом, обрамлённым тёмными мокрыми прядями, с худыми плечами и торчащими ключицами. На шее ещё остались следы от засосов, но они уже не вызывали у Алисы лишь ярость и стыд.

Вспоминая поцелуи того, кто мог и погубить, и спасти, Алиса запустила руки во влажные волосы и протяжно вздохнула. Она окончательно запуталась.

Верт, Верт, Верт… Кто он для неё?

Вчера Алиса бы не раздумывая отнесла его к заклятым врагам. Но этой ночью всё изменилось. В темноте номера серые глаза сверкали безумием и решимостью. Верт не играл с ней и не блефовал. Он действительно готов был погибнуть от её руки.

Разве враги так ведут себя? Враги не подставляют грудь под заряженный пистолет. Враги хотят уничтожить, а не предлагают помощи.

Если только у них нет особо изощрённого плана.

Был ли он у Верта? Алисе хотелось верить, что нет.

Вырвавшись из плена невесёлых мыслей, она надела белую футболку с изображением панды, размахивающей револьверами, и спортивные брюки. Они оказались настолько великими, что Алиса устала выдёргивать из пояса шнурок, чтобы штаны не слетели с талии. Наконец, разобравшись с одеждой, она прошлась по влажным волосам расческой и покинула ванную. Затем оказалась в тёмном коридоре, где стояли её коробки с оборудованием, и направилась в гостиную.

– Ёлка?

Вскинув брови, Алиса сначала посмотрела на высокое вечнозелёное дерево, стоявшее по центру комнаты, а после перевела взгляд на Верта. Остановившись рядом с елью, он поставил на пол коробку, наполненную украшениями, и вытащил из неё серебряный шар.

– Присоединишься? – улыбнулся он краешком рта, повесив шар на одну из ветвей.

Алиса покачала головой, выйдя из временного оцепенения. Пушистая ёлка, треск сухих брёвен в камине, запах хвои и приближающего Рождества… От всего этого несло предпраздничной суматохой, домашним уютом и болью.

Желая скрыть просящиеся наружу слёзы, Алиса потёрла переносицу. Пять лет она не выбирала подарки для близких, не пекла имбирное печенье и не украшала ёлку. В последний раз она делала это перед Рождеством, проведённым вместе с мамой.

После её смерти Алиса отмечала семейный праздник в дорогих, но лишённых уюта и тепла, клубах. Потому что она бы не смогла встретить Рождество в одном доме с Франческой. Для Алисы это было сродни предательству.

Шумно вздохнув, она направилась в сторону Верта. Встав рядом с елью, Алиса осторожно дотронулась до иголок на ветке. Они были вовсе не колючими. Даже, если их полностью вонзить в кожу, они бы не причинили столько боли, сколько могла нанести боль душевная.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Верт, внимательно рассматривая Алису. – Если ты ещё слаба, то можешь прилечь на диван. Я украшу всё сам, а потом мы пообедаем.

– Мне уже лучше, – Алиса потянулась к коробке с ёлочными игрушками.

Вытащив на свет шар, Алиса повертела его в руках, разглядывая на блестящей поверхности едва заметные узоры нарисованных снежинок. Увидев в серебристом отражении своё лицо и стоящего за ней Верта, она грустно улыбнулась.

Таким простым предложением, как украсить ёлку, Верт задел самые потаённые места души. На миг Алиса представила, как эта гостиная смогла бы утопать в мигающих огоньках, как приятные ароматы еды переплетались с ароматом хвои и теплом от горящего камина. Как она бы с нетерпением раскрыла подарок от Верта…

– У тебя тут нос размером с автобус, – хмыкнул за её спиной низкий голос.

Алиса поймала себя на том, что засмотрелась на своё искажённое отражение в ёлочном шаре и глубоко вздохнула.

Кажется, она замечталась.

Гордо подняв подбородок, Алиса повесила шар на ветку и оглянулась на Верта.

– Твой болтливый язык и поступки каждый раз всё портят, – фыркнула она. – Только ты обладаешь такой уникальной способностью.

– Не хочу тебя расстраивать, но в этом я не уникален, – Верт достал из коробки ещё одно украшение и повернулся к Алисе. – У тебя это получается даже лучше, чем у меня.

– Это ещё почему? – Алиса возмутилась и удивилась одновременно.

– Если бы ты следила за языком, то всё было гораздо проще, – Верт украсил ещё одну ветвь серебристым шаром. – Например, когда ты впервые очнулась в этом доме. Если бы ты не стала мне дерзить и отключила режим "я самодостаточная и независимая, не надо мне помогать", то я бы не выгнал тебя. Не было беготни на морозе. Ты бы не заболела и смогла забрать своего отца из клиники.

Янтарные глаза Алисы за секунду стали тёмными и воинственными. Внезапно вся обстановка гостиной уже не показалась ей уютной. Камин уже не горел умиротворённым огнём, а бросал мрачные блики на заострённые черты лица Верта. И сам он показался Алисе отталкивающим. Все его фразы, брошенные в ту злосчастную ночь, перечеркнули настроение и желание Алисы украшать ёлку.

«Убирайся прочь из этого дома».

«Алиса идиотка, и ни на что не способна. В том числе и в постели».

«Если бы я хотел, то ты давно была бы моей».

Алиса уже собралась ответить Верту что-то наглое и колкое, но сцепив зубы, зашагала прочь из гостиной. Злобный монстр больше не дождётся от неё ни единого слова!

– Алиса, стой! – Верт быстро догнал её и схватил за руку, разворачивая к себе лицом.

Алиса чувствовала, что ещё немного, и она взорвётся. И если Верт не отпустит её, то она выцарапает ему глаза.

– Пусти меня! – рявкнула она, ощущая, как от его пальцев жжёт запястье.

– Успокойся, – не отпуская Алисы, Верт потянулся к заднему карману джинс. – Почему ты никогда не слушаешь меня до конца?

Алисе казалось, что её ноги прикрутили авиационными болтами к полу, и она не смогла сдвинуться с места. Верт держал в ладони её браслет, и пока она пыталась переварить мозгом увиденное, он аккуратно застегнул его вокруг её руки. Большим пальцем он провёл по её запястью, и этот жест снова вернул Алису в уютную гостиную с отдающим тепло камином.

– Не могу поверить, что ты достал его, – Алиса открыла от изумления рот и, оторвав взгляд от украшения, посмотрела Верту в глаза. – Как ты выяснил, что я расплачивалась за номер браслетом?

– Не важно, – серьёзно произнёс он. – Я хочу, чтобы ты кое-что пообещала мне.

– Больше не расплачиваться за номер браслетом?

– Главное не карточкой, по ней тебя могут вычислить, – голос Верта звучал взволнованно. – Но ты должна пообещать мне кое-что другое.

Алиса с непониманием смотрела на Верта. Нет сомнений, она слышала от него много странностей, но его вид и то, что он сказал, заставили её по-настоящему встревожиться.

– Мы знакомы не так много времени, а ты уже требуешь от меня обещаний.

– Мы знакомы не так много времени, – согласно кивнул Верт. – Но за два дня, когда ты пропала, я понял, как сильно нуждался в тебе. И если ты захочешь сбежать от меня, как минуту назад… Или как в ту ночь, когда ты выскочила на мороз… Вообщем, Алиса, пообещай мне, если ты не захочешь больше меня видеть, то ради всех святых, не сбегай и не сжигай мосты сразу… Сначала выслушай меня до конца.

– Это всё так странно… Ты серийный убийца?

– Нет, – серьёзно ответил он. – Просто я боюсь потерять тебя. Пообещай, что сначала ты выслушаешь меня при любых обстоятельствах.

Алиса опустила взгляд на свои руки, которые до сих пор держал Верт. В её голове эхом прозвучал его голос.

«Мне нет смысла лгать. Ты важна мне».

– Хорошо, – Алиса глубоко вздохнула и посмотрела на Верта. – Обещаю.

Он не сводил с неё глаз. Отпустив её руки, Верт накрыл тёплой ладонью щёку Алисы, а другую положил на спину, притягивая её ближе к себе. Они смотрели друг на друга, и Алисе показалось, что время застыло. Как заледеневшая на морозе капля воды.

– Знаешь, а в том, что ты сбежала, всё-таки есть плюс, – зашептал Верт. – Если бы этого не произошло, я до сих пор не поцеловал бы тебя.

Он склонил голову к Алисе и почти накрыл её губы своими, оставляя минимальное расстояние. Томно дыша, Верт закрыл глаза и примкнул к её рту. Этот поцелуй отличался ото всех предыдущих. Верт целовал Алису трепетно, без присущей ему наглости и грубости.

Следуя за ним, Алиса прикрыла глаза, полностью отвечая взаимностью. Она положила руки на твёрдые широкие плечи и прижалась к нему грудью, чувствуя под футболкой его частое сердцебиение.

Мягкие губы и прикосновения Алисы только распалили Верта. Не разрывая поцелуя, он прижал её к стенке, и Алиса почувствовала напряжение и силу между его бёдер. Взяв Алису за подбородок, Верт углубил поцелуй. Его язык прошёлся по губам и проник внутрь, отчего у Алисы волнительно затрепетало под рёбрами. Она сдавленно простонала, когда Верт забрался под футболку и провёл горячей ладонью по животу. В груди резко стало жарко, мозг начал плавиться, и ей ничего не оставалось, как не последовать за своим телом. А оно сорвалось с привязи и пустилось во все тяжкие.

Сунув руки под футболку Верта, Алиса одним махом стянула её, невольно засмотревшись на расписную грудь. Сердце бешено застучало, когда она заметила на плече шрам, который сама же оставила. Осторожно прикоснувшись кончиками пальцев к загрубевшему рубцу, она подняла взгляд на Верта.

– Прости, – одними губами прошептала Алиса.

С особым трепетом она примкнула губами к следу от пули. Затем направилась к шее, желая как можно больше вдохнуть аромат его парфюма. Её руки водили по твёрдым плечам и крепкой спине, поднимались к затылку, запуская пальцы в чёрные волосы и оттягивая их.

Алисе хотелось добраться до каждого участка этого тела, и она не смогла остановиться. Её остановил Верт, обхватив руки, вцепившиеся в его ремень.

– Черт, Алиса…

Прерывисто дыша, он уставился на неё обезумевшим взглядом.

– Я же просто хотел поцеловать тебя.

– Что? – Алиса попыталась сфокусировать зрение.

– Я не хочу, чтобы ты потом обвинила меня в том, что я накачал тебя таблетками и воспользовался нездоровым состоянием…

– Ты… – Алиса не верила собственным ушам. – Ты в очередной раз отшил меня?

– Послушай, – сбивчиво проговорил Верт, продолжая держать её руки. – Я хочу тебя. Хочу не выпускать тебя из постели всю неделю и больше, прерываясь на душ и еду. Мы обязательно это сделаем. Но когда ты выздоровеешь.

– Ну уж нет! – воскликнула Алиса. – Сегодня ты упустил свой второй и последний шанс!

– Не последний, – рассмеялся Верт, аккуратно заводя за ухо Алисы тёмную прямую прядь. – Я не сдамся.

– Ты просто чудовище и монс…

Слова Алисы прервал дверной звонок.

– Пойду открою, – произнёс Верт жутко хриплым голосом.

– Проваливай, – зажмурившись, сказала Алиса. Она боялась, что если откроет глаза, то непременно его ударит.

Верт вышел из гостиной и направился к входной двери. Алиса продолжала стоять у стенки с жаром в груди и расплавленным мозгом. Когда раздался звук поворота замка, а после щелчок, она открыла глаза и выглянула в коридор.

Порог дома перешагивал Теон, смахивая с худых плеч несколько снежинок. На нём было клетчатое пальто и шарф пепельного цвета.

– Такое ощущение, что я работаю с дилетантами, – вместо приветствия осуждающе произнёс он.

– Что случилось? – Верт упёрся рукой в деревяшку над дверью.

– Ты ещё спрашиваешь? Сначала Саймон не выходил на связь. Когда мне удалось до него дозвониться, выяснилось, что он опоздал на работу. А ты… – Теон сощурил голубые глаза. – Ты ставишь под угрозу всю операцию.

– Почему? – непонимающе спросил Верт.

Тяжело вздохнув, Теон скрестил на груди руки и покосился в сторону подглядывающей за ними Алисы. Коротко кивнув ей в знак приветствия, он перевёл нахмуренный взгляд на Верта.

– Вместо того, чтобы заниматься работой, ты решаешь личные проблемы в тот момент, когда ты нужен команде. Это жутко непрофессионально, Верт.

– Одно другому не мешает, – отмахнулся Верт. – Лучше скажи, поступал ли сигнал от Саймона?

– Да. Через час у "клиента" должен начаться сеанс массажа.

– У нас есть в запасе время, если мы выйдем прямо сейчас.

– Для начала застегни ремень, – Теон ещё раз недовольно посмотрел на Алису, которая с интересом наблюдала за их разговором. – И накинь футболку.

Верт направился в свою комнату, на ходу застёгивая пряжку ремня. Вскоре он вновь показался в коридоре, но уже полностью одетый и готовый к выходу. На нём была тёмная водолазка, поверх которой он набросил кожаную куртку.

– Мне нужно уехать, – серьёзным тоном проговорил он, когда подошёл к Алисе.

Поколебавшись, Верт достал из кармана куртки чёрную матовую карточку и засунул её Алисе в карман спортивных штанов.

– Что это? – она подозрительно уставилась на Верта.

– На тот случай, если тебе что-то понадобится… – задумчиво произнёс он. – Девушкам же всегда что-то надо.

– Ты серьёзно? – воскликнула Алиса. – Ты отшил меня, а сейчас уезжаешь, оставляя чертову карточку? Какая же ты сволочь…

– Для меня это не новость, – пожал плечами Верт, приближаясь вплотную к Алисе.

Проигнорировав её испепеляющий взгляд, он поцеловал её так, что под её рёбрами всё затрепетало, и она едва удержалась на ногах. Затем он прервал поцелуй, поправляя и без того гладко причёсанные волосы.

– Постараюсь освободиться ближе к вечеру.

– Можешь не торопиться, – Алиса злобно прищурилась. – Я закажу себе двух лучших стриптизёров в городе.

«Держи себя в руках. Всё нормально. Я просто ещё не привык к её манере разговора».

Верт сделал несколько глубоких вдохов-выдохов.

– Не выводи меня, Алиса, – мрачно произнёс он.

Развернувшись, Верт зашагал к выходу из дома, желая, как можно скорее оказаться на улице. Не выбирающий выражения рот Алисы так и просился быть заткнутым грубым поцелуем, а её задница быть отшлёпанной.

С кипящей кровью Алиса осталась в гостиной, наблюдая, как от неё отдалялся высокий тёмный силуэт. Все действия Верта беспощадно били по её самолюбию, и она мысленно проклинала себя за наивность.

«Верт сказал не выводить его? Да что он знает об этом?»

Ноги Алисы сами повели её по коридору и вынесли на порог дома. Остановившись на крыльце, она увидела, как Верт открывал пассажирскую дверь машины Теона.

– Сначала я вызову стриптизёров! – закричала она. – Потом горячих пожарных! А потом плохих копов! И буду позволять им делать то, что ты так не сделал со мной! И ты мне больше не понадобишься!

На последних словах Алиса разразилась жутким кашлем. Больное горло некстати напомнило о себе.

– Не думаю, что твоё состояние позволит тебе совершать такие подвиги, – громко ответил Верт и также громко хлопнул дверцей машины.

Не успев зажечь фар, Теон быстро отъехал от дома, и его машина скрылась за открывшимися воротами.

– Придурок, – прошипела Алиса, и густое облако пара вырвалось из её рта. Она посмотрела, как ворота медленно закрылись, и нырнула обратно в дом, чувствуя, как от возмущения запылали щёки.

***

В зелёных глазах Саймона мелькали мигающие огоньки, а в ушах стоял непрекращающийся шум от работы процессоров. Он находился в тесной комнате, заполненной рядами мониторов и компьютеров. Порученное дело казалось ему простым: отключить систему безопасности здания, а после завершения операции вывести из строя камеры наблюдения.

– У меня всё готово, – вкрадчиво произнёс он.

– Я не сомневался в тебе, – раздался низкий голос в наушнике, прикрытый тёмными кудрявыми прядями.

Саймон без труда справился с первой частью задания. Потому расслабленно глядел на один из мониторов, наблюдая, как по коридору прогулочным шагом двигались две высокие тёмные фигуры. Их лица были скрыты непроницаемыми масками, а на руках были перчатки. Вскоре они остановились у одной из многочисленных в коридоре дверей и вошли внутрь.

Теперь Саймон волнительно выдвинулся вперёд, уперевшись руками в рабочий стол. В наушнике стояла напряжённая тишина, затем раздался резкий шум, шипение и голоса. Сжав челюсти, Сай пытался уловить суть разговора и облегченно выдохнул лишь тогда, когда услышал команду отключать камеры.

Открыв доступ к записям видеонаблюдения, он приготовился следовать команде Верта, но в последний момент что-то заставило его взглянуть на мониторы.

– Твою мать, – рявкнул он.

– Что случилось? – спокойным тоном спросил низкий голос.

– Служебный выход перекрыли трое телохранителей, – Саймон глядел на монитор, на котором в коридоре застыли Верт вместе с Теоном. – Нужно срочно искать другой путь либо придётся разбираться с охраной.

– Трое телохранителей, – задумчиво протянул Верт. – Мы не будем отступать от плана. Надеюсь, ты не прочь повеселиться сегодня.

Глава 7 «Выхода нет»

– Ты с ума сошёл? Как только мы покажем нос, охрана нас схватит!

Теон смерил Верта недовольным взглядом. В его глубоких голубых глазах смешались напряжение, злость и разочарование. Что скрывать, Теон пребывал в бешенстве: он с Вертом оказался в переполненном людьми спа салоне, служебный выход которого был перекрыт. Снаружи их поджидала вооруженная до зубов охрана «клиента». И вместо того, чтобы предложить другой здравый план, Верт продолжал настойчиво стоять на своём. Образ разумного и держащего всё под контролем профессионала, стремительно распадался в глазах Теона, как карточный домик.

– Нам нужно искать другой выход! – рявкнул Теон, сцепив зубы. – А ты думаешь совсем не тем местом, и это мешает работе. Я так и знал, что эта девчонка доставит пробле…

– Замолкни, – резко перебил его Верт.

Он стоял, уперевшись спиной в стену и скрестив на груди руки. Если бы не маска, то Теон бы увидел, что его лицо не выражало совершенно никаких эмоций.

Всеми силами Верт пытался не нервничать и сохранить холодный ум. Первым делом ему нужно было сообразить, как вытащить из передряги своих друзей. А понервничать он позволит себе чуть позже. Когда выяснит, кто устроил для них ловушку.

В том, что это была ловушка, у Верта не оставалось сомнений. По началу всё начиналось идеально и подозрительно гладко: вместе с Теоном они без проблем проникли в салон, и «клиент» оказался сговорчивым, быстро подписав документы.

А дальше всё пошло не так.

Служебный выход был заблокирован именно в тот момент, когда Верт с Теоном собрались покинуть здание. Похоже, их намеренно ждали в засаде.

– Ты понимаешь, что это ловушка? – спокойным тоном спросил Верт.

– Какая ловушка? – Теон непонимающе на него уставился.

Вдвоём они находились в тёмной небольшой комнате, заставленной коробками и пластиковыми пакетами. Вдоль одной стен тянулся хромированный столб, на котором висела рабочая униформа сотрудников салона под прозрачной плёнкой. Теон и Верт специально скрылись в служебном помещении, чтобы их никто не заметил в коридоре.

– Охрана появилась у выхода именно тогда, когда мы собрались покинуть салон, – пояснил Верт. – Это всё подозрительно.

Теон не успел ответить, как в наушнике послышалось шипение, а после раздался взволнованный голос Саймона:

– Центральный и пожарный выход перекрыт охраной. Судя по планировке здания тут больше нет путей отступления. Мы в полной заднице.

Верт не стал слушать ругательства Теона и, закусив губу, напряжённо соображал. Когда его цепкий взгляд упал на висящий рабочий халат с эмблемой спа-салона, в его голове созрела идея. Отделившись от стены, он подошёл к вешалке и снял с неё униформу, состоящую из рубашки и брюк кораллового оттенка.

– Переодевайся, – скомандовал он, протягивая комплект одежды разгневанному Теону.

– Зачем? – тот ошарашенно шагнул назад, но Верт настойчиво впихнул униформу ему в руки.

– Если мы переоденемся в сотрудников салона, то выйдем из здания.

– Охрана выпускает работников строго по пропускам, – мрачно уточнил Саймон в наушнике.

– Знаю, – вздохнул Верт. – Но это наш последний шанс выбраться отсюда. Каждая минута решающая, поэтому внимательно слушайте меня, что нужно делать.

***

– Стиль охоты львиц, загоняющих жертву всем прайдом, известен всем. Другое дело у самцов. Мало, кто знает, что лев выходит на охоту под покровом ночи, забираясь в густые дебри. Там он терпеливо сидит в засаде и ждёт. Когда проходит мимо антилопа, лев совершает прыжок. Никаких шумных атак с грозным рыком. Никаких брызг крови и раздираний на куски мяса. Царь зверей просто валит с ног жертву и постепенно душит, протыкая клыками сосуды, – шевеля седыми усами, проговорил пожилой мужчина.

После его слов в машине повисла настолько неловкая тишина, что казалось, об неё можно было порезать пальцы. Старик отстранённо отвернулся в окно, за которым проносились заснеженные пейзажи вечернего Бостона.

Сидящий рядом с ним пассажир на вид около тридцати-тридцати пяти лет не знал толком, что ему сказать. Он пробежался взглядом по передней панели дорогого автомобиля, затем по рельефной коже карамельного оттенка, которой был обтянут салон, и стал рассматривать пожилого мужчину.

На кончик его крючковатого носа слетели очки в толстой оправе, скрывающие тёмные карие глаза. Над ними возвышались густые и вечно сведённые к переносице седые брови. Старик выбивал пальцами по сиденью нервную дробь, и при каждом взмахе на мизинце поблёскивал перстень с витиеватой буквой «L» на печатке.

– Вы уже полчаса рассказываете про диких зверей. Может быть, скажете напрямую, зачем я вам понадобился? – мужчина решился задать вопрос, сдабривая свой интерес извиняющейся улыбкой.

– Побойся Бога, раз считаешь минуты, проведённые вместе с отцом, – недовольно произнёс пожилой человек. – Джордж всегда выслушивал меня до конца. Потому и понимал смысл всего, что я говорил.

Его собеседник по-настоящему растерялся. Сейчас он чувствовал себя глупым студентом, находившимся на экзамене со строгим преподавателем.

– Вы… Вы хотите сказать, что нашли убийцу Джорджа?

– Можно подумать, у меня был выбор, – покачал головой с залысиной старик и поправил очки. – Можно подумать, я бы смог спокойно и с достоинством умереть, так и не отыскав убийцу старшего сына. В отличии от тебя, Гарри, мой водитель сразу понял, что этот поганец Кристофер причастен к смерти Джорджа. Так ведь, Фрэнк? – громким скрипучим голосом обратился он к полному мужчине, сидевшему спереди за рулём.

– Всё верно, мистер Лэзенби, – кивнул тот.

На этот раз Гарри окончательно запутался. Все мысли лихорадочно крутились в его голове. Почему убийство его старшего брата было связано с Кристофером? Что именно он затеял? А самое главное, представлял ли угрозу для самого Гарри?

Роль младшего сына, не причастного к семейному бизнесу, Гарри более, чем устраивала. Его устраивало просыпаться после полудня в шикарных апартаментах в живописном Бикон-Хилл. Его устраивало обедать в Cheers напротив Бостонского сада, где он оставлял за порцию тыквенных равиоли не меньше двести долларов. Его устраивало после трапезы явиться в очередную арт-галерею, чтобы познакомится там с очередной моделью, готовой слетать с ним на Багамы в ближайший уикенд.

Но смерть Джорджа перечеркнула весь привычный уклад Гарри. Теперь он был вынужден окунуться не в тёплые воды Карибского моря, а в беспощадный водоворот финансовых схем. Ему давалось это с непосильным трудом.

Всё, что Гарри знал о доходах семьи – это то, что семье Лэзенби принадлежали обширные владения в районе Бостонского порта. Под контролем отца совершалось множество морских грузоперевозок: начиная от ввоза нефти и угля и заканчивая вывозом стали. Кроме этого, семейство Лэзенби владело несколькими объектами коммерческой недвижимости: ресторанами, ночными клубами и сетью гостиниц. Именно этими объектами успешно управлял Джордж. Он редко покидал границы своих территорий и по нелепой насмешке был убит в номере своей же гостиницы.

На следующий день после смерти Джорджа все газеты пестрили заголовками, что молодой и успешный бизнесмен из семьи Лэзенби, будучи в состоянии алкогольного опьянения, ударился головой в ванной в собственной гостинице. Отчего потерял сознание и захлебнулся.

Но его отец послал к черту криминалистов и журналистов. Мистер Лэзенби провёл своё расследование, выяснив некоторые факты. Он узнал, что всю неделю в номере, где скончался его старший сын, жила девушка. Она исчезла в ночь убийства, и вместе с ней исчезли все видеозаписи с камер наблюдения. А потом вскрылось самое интересное…

– У меня есть несколько знакомых, которые играют в покер у «Одинокого Джо», – проговорил водитель, не отвлекаясь от дороги. – Они рассказывали, что примерно за неделю до своей смерти Джордж ушёл из казино вместе с высокой блондинкой. Она довольно хороший игрок в покер, а ещё описания её внешности совпадают с той, которая жила в гостинице.

– Кто она такая? – непонимающе спросил Гарри. – И как она могла быть связана с убийством Джорджа?

– Её зовут Берта Блэквуд. Студентка факультета искусств и по совместительству отличный игрок в покер. Весьма необычное сочетание, не находишь? Как ты думаешь, такая могла завлечь нашего Джорджа на целую неделю? – невесело ухмыльнулся старик. – А ещё у неё есть старший брат. Он работает на Кристофера и поговаривают, что он у него на особом счету.

– Её брат работает на Кристофера… – пробормотал Гарри.

Всем сердцем Гарри втайне ненавидел старшего брата за то, что тому всегда всё с лёгкостью удавалось, и на фоне Джорджа он постоянно выглядел ущербным и глупым. Но и всем сердцем Гарри боялся лишиться возможности безбедной жизни. Потому стремился показать отцу, что он на что-то способен.

– Дайте мне парочку своих людей, и я хорошенько вытрясу из братца Берты всю информацию, – после небольшой паузы произнёс Гарри, сжав на руках пальцы.

На его просьбу старик небрежно на него посмотрел:

– Включи мозги и подумай, что будет, когда Кристофер узнает, что мои люди напали на его ценного человека? Не знаешь? Зато я знаю, – осуждающе проговорил он и покачал головой. – Мне придётся дорого заплатить за несохранение нейтралитета. И я сейчас не говорю про деньги. Я говорю о том, что завтра ты придёшь в ресторан, закажешь лобстера, раздавишь его клешни столовыми щипцами и тут БАХ! Твой телохранитель падает и разбивает головой твою тарелку, а во лбу у него зияет дыра. И никто не даст гарантии, что следом за ним не продырявится твоя бестолковая голова.

– Но как Кристофер узнает об этом? – Гарри непонимающе уставился на отца. – Я буду осторожен.

– Джордж говорил то же самое, – старик внимательно смотрел на Гарри и выделял каждое слово. – Незадолго до своей смерти он капал под Кристофера, хотя я предупреждал Джорджа, что это опасно. Но мой мальчик был слишком амбициозным. Он хотел расширить границы наших владений за счёт Кристофера, и ему удалось подкупить нескольких его людей. Джордж узнал, почему Кристофер так быстро становится хозяином почти всей центральной части города, и как ему достаются самые лакомые куски земли. Оказывается, его люди заставляют коммерсантов подписывать договор о передачи недвижимости, после чего его нотариус заверяет сделку. По документам Кристофер выступает бенефициарным владельцем, то есть отследить его имя фактически невозможно. Ты не должен связываться ни с одним из людей Кристофера. Это небезопасно, и я не собираюсь потерять ещё одного сына.

– Но если Кристофер представляет для нас угрозу, то почему мы не можем убить его? – нервно выпалил Гарри.

Старик протяжно вздохнул. Каждый раз его приводило в бешенство, что младший сын не понимал элементарных вещей.

– Думаешь, мало желающих, кто хочет от него избавиться и заполучить его выгодные территории? Таких много. Очень много, кто течёт слюной и не брезгует чужим лакомым куском. Но только никто не рискует нарушить нейтралитет. Тот, кто убьёт Кристофера, автоматом вынесет приговор себе и своей семье.

Гарри сидел возле отца, совершенно сбитый с толку. В его взгляде одновременно читался испуг и недоумение.

– Не переживай, Гарри, когда-нибудь я обязательно доберусь до Кристофера. Но сначала я выпотрошу наизнанку Блэквуда, – поджав губы, произнёс старик. – Я выпотрошу Блэквуда так, что Кристофер будет уверен, что никто из нашей семьи не нарушил нейтралитет.

– Как вы собираетесь это сделать?

– Я схвачу Блэквуда чужими руками. В эту минуту он заставляет подписывать договор передачи имущества одного бизнесмена. И совсем скоро начнётся самое интересное, – кончики морщинистого рта старика медленно поползли вверх. – Блэквуд будет схвачен охраной этого коммерсанта, и Кристофер будет думать, что они его убили. Но на самом деле Блэквуда отдадут мне.

***

Внимание! Внимание! Пожарная тревога! Просьба без паники покинуть помещение, пользуясь схемами эвакуации и табличками «Выход», – по всему спа салону «Бэлла Сантэ» звучало сообщение, записанное бесцветным женским голосом.

Уперевшись руками в рабочий стол, Саймон напряжённо смотрел на монитор. На нём был показан коридор, в котором практически одновременно открылись нараспашку сразу несколько дверей. Оттуда повыскакивали взволнованные и крайне недовольные посетители наравне с ошарашенными работниками в коралловой униформе.

Всего за несколько секунд коридор заполнился неуправляемой толпой. Люди, позабыв про манеры, толкали друг друга и выкрикивали ругательства. Они хлынули волной в сторону холла, стремясь как можно скорее выбраться из небезопасного здания.

Незаметно в толпе оказалось ещё два молодых человека. Их лица скрывали медицинские маски, на руках были перчатки из латекса, как у некоторых сотрудников салона, а поверх своей одежды они накинули униформу. Но на эту деталь никто не обратил внимание, как и на отсутствие бейджиков.

Повернувшись к другому экрану, Саймон стал разглядывать холл, который уже начал забиваться людьми. Сверкающий глянцевый пол одинаково безжалостно топтали как каблуки от Louboutin, так и высокие спортивные подошвы Balenciaga. Кто-то бесцеремонно расталкивал других в надежде быстрее дойти до выхода, кто-то кричал в след таким наглецам, а кто-то прижимал руку к сердцу и испуганно хватался за стены.

Прищурив зелёные глаза, Сай пытался разглядеть в толпе Верта и Теона. Вскоре он заметил высокого и тощего молодого мужчину. Светлые пряди падали на его лоб и глаза, иногда загораживая обзор, но это не мешало ему нервно распихивать перед собой людей. Рядом с ним шёл черноволосый парень. Медицинская маска закрывала половину лица, но даже через монитор Саймон почувствовал его напряжённый взгляд.

Узнав друзей, Саймон испытал и восторг, и волнение. Он сосредоточенно наблюдал, как Верт и Теон протискивались через толпу, и его сердце замерло от тревоги. С каждым шагом они были ближе к центральному выходу. Ближе к вооружённой охране. Ближе к свободе.

Им осталось пройти примерно половину холла, и Саймон перевёл взгляд на другой экран. Он показывал центральный выход здания вместе с крыльцом и небольшую часть улицы. На лестнице с невозмутимым видом стояли несколько охранников. Когда стеклянные входные двери раскрылись, кто-то из них обернулся на шум и тут же растерянно прижался к перилам.

Неуправляемая волна людей с тревожными лицами в миг накрыла крыльцо и потоком хлынула вниз по ступенькам. Несколько десятков сотрудников и посетителей одновременно выбирались на улицу. Каждый стремился спастись в числе первых, едва не сшибая с ног охранников. Словно по команде охрана синхронно прижалась к перилам. Наконец один из них вышел из оцепенения и, поймав за плечо какого-то сотрудника салона, стал его о чём-то расспрашивать. После короткого разговора он отпустил работника и, прижав руку к наушнику, пытался связаться с начальством.

– Мы скоро выйдем, – сквозь непрекращающийся гул толпы Саймон расслышал голос Верта в наушнике. – Как отреагировала охрана?

– Они явно были не готовы к такому повороту, – весело хмыкнул Саймон.

– Хорошо. Когда мы будем снаружи, разойдёмся в разные стороны, – требовательно сообщил Верт. – И ты тоже.

– Удачи, – пожелал Саймон.

Сердце быстрее начало биться в груди, в жилах закипела кровь, и Сай почувствовал, как от волнения его прошиб пот. Торопливо проведя рукой по взмокшему лбу, он запустил её в густые кудрявые волосы и глубоко вздохнул. Ещё никогда он так не переживал из-за операции. На всякий случай Сай ещё раз проверил у пояса пистолет, искреннее надеясь, что сегодня он им так и не воспользуется.

– Мы на улице. Бери записи с камер и вали оттуда, – в спешке скомандовал Верт.

– Понял, – коротко бросил Саймон.

Схватив рюкзак, он выполнил последние приготовления перед выходом и ещё раз взглянул на экран. Саймон хотел убедиться, что за друзьями не было «хвоста» в виде охраны. Он посмотрел на монитор, камера которого находилась на углу здания и показывала парковку вместе с частью дороги.

Теон без проблем прошёл вдоль ряда машин на стоянке и пересёк оживлённую дорогу по пешеходному переходу. Вскоре его худая фигура скрылась в вечернем проулке, и Саймон облегчённо выдохнул. Никто из охраны не гнался за ним.

Сай повернулся к другому экрану, на котором было видно, как Верт огибал парковку с противоположной от Теона стороны. Они действительно разошлись после того, как покинули салон, ринувшись в разные стороны. Быстрым шагом Верт шёл по влажному и тёмному асфальту, на который падали белые хлопья, сыпавшиеся с вечернего хмурого неба. Его силуэт подсвечивался несколькими фонарями на границе парковки.

Прошло несколько мучительно долгих секунд, прежде чем Верт приблизился к дороге, и капля пота медленно стекла по виску Саймона. В обзор камеры попали двое охранников, следовавшие за Блэквудом, и Сай тихо ругнулся, включив микрофон.

– За тобой идут двое, – мрачно выдавил он.

– Знаю, – ответил Верт. – Я заведу их в ближайший квартал и там…

Саймон вздрогнул, услышав в наушнике резкий звук выстрела, и затем связь прервалась.

Глава 8 «План «

B

»

В пылающее от нервов лицо хлынул холодный ветер, сбивший в беспорядок густые каштановые волосы на голове.

Саймон оказался на улице и, спрятав пропуск в карман, вдохнул полной грудью зимний воздух. Его напряжённый взгляд пробежался по парковке, границы которой подсвечивались блеклыми фонарями, и остановился на веренице двух-трёхэтажных зданий, стоящих неподалёку от дороги и украшенных мигающими праздничными огоньками.

Именно в той стороне затерялся Верт и оба его преследователя, если верить последним кадрам с камеры наблюдения. И именно в ту сторону направлялись остальные охранники, несколько минут назад караулящие центральный вход спа салона.

Сцепив зубы, Саймон смачно выругался. С каждой секундой положение Верта становилось безвыходным.

Связаться с ним так и не удалось, и Сай не знал многих деталей: кто стрелял, в кого угодила пуля, и какой урон она нанесла. На видеозаписях момент выстрела невозможно было рассмотреть достаточно чётко, и эта неизвестность раздражала ещё больше.

– Что случилось? – протараторил в наушнике Теон. – Я не могу дозвониться до Верта.

– Дерьмо, – коротко ответил Саймон. – Он хотел уйти, и за ним увязались двое охранников. Затем кто-то выстрелил, и связь оборвалась.

– Черт, – голос Теона стал мрачнее. – Где сейчас Верт?

– Точно неизвестно. В последний раз я его видел на записях с камер. Он скрылся за ближайшим домом недалеко от парковки. По его следам понеслась вся охрана. И я тоже туда собираюсь.

– Не дури, – процедил Теон. – Во-первых, скоро приедет полиция. Во-вторых, у тебя нет достаточного опыта в стрельбе. При первой же возможности тебя схватят копы или пристрелит охрана. Ты же знаешь наш договор. Будь Верт на связи, он сказал бы тебе тоже самое.

– Если кто-то из нас окажется в полной заднице… Не важно, кто именно… То остальные уходят. Бестолково рисковать всей командой, ради одного. Пусть лучше сгинет один, чем трое.

Саймон тяжело вздохнул, вспомнив слова Верта в их первую вылазку. Их договор был разумным. Один член команды не должен тянуть за собою других.

И действительно, всего день назад Сай не стал бы нарушать их устный кодекс. Самоотверженность не была его главной чертой, и, сгорая в муках совести, он бы всё-таки ушёл.

Но только не сегодня.

Сай уверенно следовал по тому же маршруту, по которому совсем недавно шагал Верт. Под его ногами обманчиво приятно хрустел выпавший снег, а перед глазами горели шрамы на тонких запястьях.

Саймон был уверен, что Берта не переживёт, если с её братом случится нечто ужасное. И если у него есть возможность хоть как-то помочь Верту, то он ухватится за неё, как утопающий за спасательный круг.

– Я помню наш договор. Но я не могу его бросить.

– Если тебя схватит полиция, и ты хоть что-то им выдашь… – начал распыляться Теон.

– Я не стукач, – резко перебил его Саймон и оборвал связь.

Безмолвный ветер трепал его кудрявые волосы, падающие на лоб и глаза. С неба продолжали сыпаться крупные хлопья, но Сай, отмахиваясь от прядей и снега, загораживающих обзор, приближался к двухэтажному зданию. Его фасад был украшен хвоей и светящейся гирляндой.

Саймон прошёл мимо мигающих разноцветных огоньков, обвивающих крыльцо дома, и начал сворачивать за угол. Перед тем, как оказаться в проулке, Сай оглянулся, и раздражённый вздох вырвался из его груди.

За ним увязался охранник, и Сай, прижавшись к сырой стене здания, достал пистолет и быстро проверил магазин. Затем снял его с предохранителя и яростно вцепился в холодную металлическую рукоятку, чувствуя, как всё тело стало натягиваться в обострённом ожидании. Он ощущал, как каменела каждая мышца, как раскалялся каждый участок разгорячённой кожи на пронизывающем ветру.

Услышав приближающие шаги, Саймон мгновенно среагировал. Может быть, стрелял он и в правду плохо, но в рукопашном бою ему не было равных. Молниеносно выскочив из-за угла, он шагнул вперёд и с размаху дал охраннику стволом по лицу. Увернувшись от встречного удара ноги, Сай сделал подсечку. Охранник рухнул навзничь, и рядом с его головой белоснежный снег окропился алыми пятнами. Мужчина болезненно закряхтел и попытался подняться, но Саймон, тут же присев, сдавил его горло коленкой.

– Для чего охрана оцепила салон? – предельно спокойно спросил Сай.

– Я не знаю, – прохрипел тот. – Это был приказ.

– Кто отдал приказ?

– Начальник охранного агентства, – мужчина испуганно уставился на Саймона. – Послушай, я ничего толком не знаю. Охране были даны распоряжения перекрыть все выходы салона и схватить живым одного парня. Никаких имён, кто он, зачем и кому понадобился. Это всё, что известно. Пожалуйста, отпусти мен…

Речь охранника перебили звуки выстрелов, прогремевшие в вечернем зимнем воздухе. Когда всё смолкло, Саймон невесело усмехнулся. Подумать только, каким счастливым он проснулся сегодня, увидев рядом с собой Берту. И как напряжённо и опасно для него заканчивался этот день.

– Пожалуйста, не убивай меня, я просто выполняю свою работу…

– Приятель, я тоже на работе, – Саймон ободряюще похлопал охранника по плечу. – Не переживай, ты всего лишь пропустишь самое интересное и полежишь тут немного, – Сай замахнулся и почувствовал, как после его удара мужчина обмяк.

Проверив пульс охранника, Саймон вытащил из его кобуры пистолет и сунул оружие к себе за пояс. Затем выпрямился в полный рост и, держа перед собой Кольт, осторожно двинулся по тёмному проулку в ту сторону, где недавно прогремели выстрелы.

Вдоль здания на белом снегу тянулись багровые пятна, и Саймон, подобно гончей, шёл по алому следу. Напряженный узел из нервов внутри него стягивался всё сильнее. Перестрелка могла начаться вновь в любой момент, и это ожидание перед неизвестностью только подпитывало и без того разрастающуюся в Саймоне тревогу.

Единственное, что его немного успокаивало – это слова охранника. Если мужчина не врал, то у обученных и вооружённых бойцов не было распоряжения убить Верта. Значит, охрана должна быть более аккуратна в своих действиях. Значит, у Верта повысился шанс выбраться из передряги.

Саймон прошёл проулок и остановился возле угла здания. У него не было ни плана «А», ни плана «Б». Он решил, что будет импровизировать, исходя из ситуации.

Прижавшись к холодной стене, Сай осторожно выглянул из-за угла. В проулке не гулял пронизывающий ветер, и белые хлопья снега тихо и спокойно падали с бурого неба. Но тишина и спокойствие были иллюзией. В вечернем воздухе царила гнетущая атмосфера.

Плохо освещённая площадка была окружена со всех сторон кирпичными стенами здания, в которых зияли чернотой окна. Неподалёку от Саймона стоял грузовик с выключенными фарами, а за его кузовом притаилось несколько мужских фигур. Они находились в кромешной тени, и Саймон не мог точно их сосчитать. Он лишь разглядел силуэты некоторых в полумраке: один из них прижался к кабине, держа наготове пистолет, другой сидел прямо на снегу, прислонившись к высокому колесу. Дальше грузовика располагался выезд с распахнутыми настежь воротами, а сбоку от него стояли огромные железные мусорные баки.

Сколько Саймон не старался разглядеть Верта на тёмной площадке, ему это так и не удалось сделать. Но вскоре низкий и глубокий голос Блэквуда, словно лезвие, разрезал застывшую тишину:

– Ну и для чего вы увязались за мной? – раздался наглый смешок. – Я так хотел повеселится этим вечером, а вы трусливо прячетесь за грузовиком. Как скучно, господа. Я крайне разочарован.

Верта до сих пор не было видно, но его голос исходил из другого конца площадки. Судя по всему, он скрывался за железными мусорными баками.

Краем глаза Сай заметил за кузовом грузовика какое-то копошение, а затем кто-то тихо, но недовольно заявил:

– И в самом деле. Сколько мы можем сидеть сложа руки? Он один, а нас…

– Ждём, пока он высунет нос, – его перебил надзирательный тон. – По моим подсчётам в его магазине осталось не больше трёх пуль, а стреляет он весьма метко. Я не собираюсь из-за какого-то щенка терять своих людей.

Зимний воздух заполнился звонким и громким смехом Верта, отчего Саймон не на шутку встревожился.

Что забавного Блэквуд нашёл в этой грёбаной ситуации? Где-то вдалеке звучала полицейская сирена, вооруженные охранники выжидали его, а Верт сидел возле мусорных баков и хохотал! У него помутнение рассудка? Или он слишком уверен в своей неуловимости? Саймон не знал, какой вариант его больше страшил: глупая самоуверенность в собственных силах, или то, что Верт рехнулся?

– С чего ты решил, что у меня с собой один пистолет, гений? – перестав смеяться, спросил Блэквуд. – Может быть, у меня тут целый, мать его, арсенал.

– Будь у тебя больше оружия, ты бы давно попытался сбежать и отстреливался, – громче произнёс тот же голос за грузовиком. – Ты же ещё не знаешь, что тебя ждёт сюрприз. Мои ребята окружили все выходы. Ты в ловушке. Советую поступить правильно, а не сидеть, как крыса у мусорки.

От нахлынувших гнева и злости Саймон заскрипел зубами. Он поднял руку, держащую Кольт, и прицелился в мужскую фигуру, мелькавшую в тени грузовика. Саймон задержал дыхание, его палец лёг на курок, но случившееся дальше заставило его замереть.

***

Плейлист из душещипательных песен, ведёрко мороженного и кардинальная смена причёски – Оливия пропустила все ритуалы, связанные с разрывом отношений.

Лишь в первую ночь после расставания с Вертом она рыдала в подушку. А на утро, спустившись к завтраку с опухшими глазами и получив выговор от мамы за свой внешний вид, Оливия внезапно поняла, что всё-таки с ней случилось несчастье. Теперь у неё больше не осталось маленькой запретной части в жизни, которая привела бы в бешенство мать.

До девятнадцати лет Оливия старалась быть идеальной дочерью с отличными оценками и не менее отличными манерами. Единственным минусом в этой безупречной на первый взгляд жизни был её секрет: родители не догадывались, что она встречалась с Вертом Блэквудом.

Во всех красках Оливия представила, как бы исказилось ухоженное достижениями косметологии лицо миссис Голдер, когда та узнала, что её красавица и умница дочь связалась с таким парнем, как Верт.

Весь его "послужной список": отчисление с последнего курса, сомнительный источник заработка и связь с криминалом, не смог бы перекрыть его фамилию, известную в высших кругах, и то, что он являлся выходцем из аристократичной бостонской семьи. Оливия до сих пор не была уверена, что разозлило бы её мать больше: то, что она соврала ей, что ночевала у подруги, или то, что Верт так и не окончил университет.

Разрыв с Вертом лишил Оливию её маленькой тайны. У неё больше не осталось в жизни чего-то запретного. Чего-то, что подпитывало бы её. Чего-то, что наполняло кислородом её стерильный до ужаса вакуум. Из-за этого Оливия не на шутку расстроилась.

Чтобы избежать первых звоночков депрессии, она разворошила копилку, собираясь купить что-то, что непременно не одобрила бы её мать. Это должно было быть обязательно дорогим и ненужным, и Оливия с воодушевлением отправилась за покупками.

Она долго блуждала по магазинам, пока наконец её уставший взгляд не наткнулся на витрину бутика с верхней одеждой. Голубые глаза в миг засветились ярче Эксцельсиора*, а с губ сорвался ликующий возглас.

«То, что надо!»

Стоя в примерочной, Оливия долго рассматривала своё отражение. Она так и не смогла узнать саму себя. Удивительно, как одна вещь превратила её в незнакомку. С зеркала на Оливию глядела молодая девушка, чёрные длинные пряди которой распустились по плечам и волнами ложились на мех песца глубокого терракотового оттенка.

Оливия гладила пушистый и ласкающий пальцы мех, а в её голове звучал надменный, привычно недовольный голос матери:

– Эта вещь крайне кричащая и вульгарная. А ещё она прибавляет тебе несколько лет. Немедленно верни обратно в магазин этот позор.

Оливия скинула с плеч шубу и, напевая мотив какой-то незатейливой песни, отправилась на кассу. Ещё никогда она не получала столько наслаждения, совершая покупку.

И теперь, облачённая в новую шубу, Оливия покинула заднее сиденье дорогой тонированной машины. От пронизывающего декабрьского ветра она придерживала одной рукой шляпу, покрывающую её голову с распущенными волнистыми волосами, а другой рукой сжимала миниатюрную сумочку. Ступив каблуками в белоснежный выпавший снег, Оливия подняла взгляд на яркую вывеску ночного клуба и застыла на месте. Сказать, что она волновалась – ничего не сказать.

– Мисс Голдер, вас дожидается мистер Лонсдейл, – ненавязчиво напомнил мужчина, придерживающий автомобильную дверцу перед Оливией.

От напряжения пересохло во рту, и Оливия молча кивнула в ответ. Она прошла вдоль нетрезвой очереди, тянувшейся на несколько десятков метров, и остановилась возле входа, робко обратившись к охраннику с короткой стрижкой:

– Добрый вечер, мне нужно увидеть мистера Лонсдейла…

– Всем нужно, – грубо ответил мужчина, не обращая на девушку никакого внимания.

– У меня назначена встреча… – Оливия смущённо оглянулась по сторонам. – Может быть, вас предупредили… Меня зовут Оливия… Оливия Голдер.

Услышав имя девушки, охранник переменился в лице, сменив недовольство приветливой улыбкой:

– Желаю хорошо провести вечер, мисс Голдер, – он ступил в сторону, освобождая проход от своей широкой спины.

– Спасибо, – пискнула Оливия, переступая порог ночного клуба.

Через несколько минут она растерянно озиралась вокруг себя. Под громкую ритмичную музыку, сотрясавшую воздух, пропитанный острой смесью парфюма и алкоголя, двигалась толпа. Несмотря на холодное свечение голубых ламп и стробоскопов здесь было душно и жарко.

– Мисс Голдер, мне нужно проводить вас к мистеру Лонсдейлу, – рядом с Оливией показался ещё один короткостриженый секьюрити в костюме. – Идите за мной.

Он начал уверенно пробираться сквозь тесную массу, и Оливии ничего не оставалось, как последовать за ним. Они направлялись в самый дальний угол зала, где уже не было визжащих разряженных девушек и пьяных парней. Оливии показалось, что в этой зоне музыка играла тише, агрессивные биты сменил пресный лаунж, а воздух уже не был отравлен этанолом и чужими едкими духами.

Преодолев танцпол, секьюрити пошёл вдоль ряда низких столиков и диванчиков. Заметив несколько незнакомых людей, Оливия старалась привести в норму резко подскочивший пульс. В одно мгновение её зрение стало чётким, как никогда.

Под ледяным светом ламп в компании мужчин и девушек сидел Кристофер. Он был другой. Не важной персоной, окружённый бодигардами и проворачивающий сделки на миллионы, а расслабленный, довольный жизнью и… красивый.

Оливия напряжённо проглотила застывший в горле ком, засмотревшись, как он небрежно отпивает из бокала, ставит его на столик и рукой поправляет воротник пиджака, под которым была рубашка, расстегнутая на груди.

Словно почувствовав на себе сканирующий взгляд, Кристофер поднял глаза, заметив, как Оливия пристально смотрит на него. Их взгляды соединились в одной точке, его синий арктический лёд ударился в её весеннее небо. И посыпался ледник, в воздух взвились снежные хлопья.

«Я окончательно влипла».

Сердце Оливии подпрыгнуло в груди и перебило дыхание. Она вспомнила, зачем явилась к Кристоферу.

Нет, это не он пригласил её на свидание в собственный клуб. Это не он был инициатором их сегодняшней встречи. Набравшись смелости, Оливия позвонила ему сама и, срывающимся от волнения голосом, попросила об одной услуге…

Но обо всём по порядку.

Сегодняшний день не клеился у Оливии с самого утра. Мало того, что она проспала первую пару, пролила на любимую блузку кофе и поцарапала бок машины, торопливо паркуясь перед кампусом, у неё на несколько дней раньше начались критические дни. Оливия с трудом дождалась перемены и бросилась в туалет, мысленно благодаря саму себя, что заранее положила в сумку тампоны.

Заперевшись в кабинке, она проделала привычные для каждого месяца махинации и уже собралась выходить. Но её ноги приросли к полу, когда Оливия услышала за дверью, как кто-то произнёс её фамилию.

– Готова поспорить, что Голдер трахается только в миссионерской позе, – прыснул со смеху визгливый женский голос.

– А я ставлю двадцатку, что она делает минет в полной темноте, – возразила другая девушка.

– Минет и Голдер несовместимые вещи, – хмыкнула ещё одна студентка. – Такие, как Голдер встают на колени лишь в одном случае. Когда идёт служба в церкви.

Университетский туалет факультета искусств взорвался от звонкого хохота, а щёки Оливии в миг залились алой краской, словно её окатили сверху крутым кипятком. Трясущимися пальцами она надавила на кнопку смывного бачка, и шум воды перекрыл её внезапный кашель.

«Ну же, возьми себя в руки. Они сплетничают про кого угодно, и меня это не должно волновать… »

Поправив юбку из чёрного шифона, Оливия отодвинула щеколду и вышла из кабинки. Раковины с зеркалами обступили несколько старшекурсниц: человек шесть-семь. Кто-то из них громко смеялся, кто-то поправлял макияж, кто-то листал ленту в телефоне. В центре толпы была Дженни – самая заносчивая студентка последнего курса. Она бесцеремонно расселась на столешнице рядом с раковиной и, болтая ногами в воздухе, стучала каблуками по кафельной плитке. У неё были короткие светлые волосы, огромные серьги-кольца и толстый чокер на шее. А ещё явный переизбыток автозагара.

Нервно закусив губу, Оливия встала у крайней раковины и открыла кран с холодной водой. Не поднимая взгляда, она мыла руки, искренне надеясь, что никто из старшекурсниц не заметит её присутствия, а ещё, как предательски дрожат её руки.

Но Оливию всё-таки заметили.

Когда она подняла голову, то почувствовала на себе чей-то взгляд. Повернувшись, Оливия увидела, как на неё в упор смотрела Дженни.

– А вот и наша звезда вечера, – приторно сладким тоном пропела старшекурсница. – Мы тут спорим, по какой причине тебя бросил Блэквуд. Поможешь решить спор, дорогуша?

Нешуточная паника накрыла Оливию, когда она увидела, как все в туалете резко замолкли и неотрывно уставились на неё. Стараясь не терять духу, Оливия напряжённо сглотнула и ответила:

– Это личное, и не должно касаться других.

Быстро обтерев руки бумажным полотенцем, она бросилась к выходу, но одна из старшекурсниц опередила её и захлопнула дверь перед носом Оливии.

– Что вам от меня нужно? – растерянно пробормотала Оливия.

За её спиной язвительно улыбнулась Дженни. Медленно, словно ползущая к жертве змея, она слезла с раковины и неторопливо направилась к Оливии, стуча каблуками по плитке. Скрестив на груди руки, она встала перед Оливией и окинула её насмешливым взглядом:

– Мне всего лишь интересно узнать: Верт бросил тебя после того, как трахнул, или он так и не дождался, пока ты созреешь?

В туалете вновь послышались ядовитые смешки, а Оливия от такой наглости была готова провалиться сквозь землю. Одновременно её накрыли смущение, стыд и злость. Подрагивающими от нервов руками она открыла сумку, чтобы достать телефон и позвонить Верту. Оливия была уверена, что звонок Блэквуду решит её проблему нахождения в тошнотворной компании. Но та студентка, которая подпирала дверь, бессовестно выхватила у Оливии сумку.

– Даже на таком простом вопросе ты ломаешься, как целочка, – цокнула языком Дженни и обратилась к подруге. – Давай её телефон, Хлоя. Прочитаем их переписку с Вертом.

Оливия почувствовала, как щёки запылали с удвоенной силой, когда чужая рука с яркими малиновыми ногтями бесцеремонно залезла в её сумку и достала телефон. Неконтролируемая волна возмущения настигла Оливию, и она сама не заметила, как её ладонь просвистела в воздухе и влепила Дженни такую пощёчину, что та потеряла равновесие и облокотилась на раковину.

– Ах ты, мелкая тварь! – прошипела ошарашенная Дженни.

Стоящая у дверей старшекурсница приблизилась к Оливии и ударила её по лицу. Вскрикнув, Оливия прижала ладонь к горящей щеке и тут же получила удар по другой. От обиды в глазах выступили слёзы, и она, с силой оттолкнув от себя старшекурсницу, метнулась из туалета. Но Дженни уже отскочила от раковины и схватила Оливию за волосы. Резко дёрнув её на себя, она намертво вцепилась в длинные пряди, затаскивая Оливию вглубь туалета.

– Пусти меня!

– Иначе, что? – Дженни остановилась и злобно оттолкнула Оливию к стене. – Ты уже не нужна Верту, глупая дрянь! Он не приедет и не защитит тебя! Тем более после того, как я подправлю твоё личико!

Врезавшись затылком в холодный кафель, Оливия уставилась на Дженни и её свору глазами испуганного оленя. Та старшекурсница, что минуту назад подпирала дверь, с победным выражением лица передала Дженни телефон Оливии.

– Говори пароль, – требовательно произнесла Дженни и опасно прищурилась. – Советую не ломаться со мною, как с Вертом. А то не досчитаешься половины волос.

Оливия чувствовала, как страх парализует тело и заставляет мозг ускоренно соображать. Ей нужно что-то сделать, что-то сказать. Одно дело игнорировать язвительные усмешки Джении, и совсем другое – когда её загнали в угол и с численным перевесом угрожали расправой.

– Ты права, – тяжело сглотнув, произнесла Оливия. – Верт расстался со мной. Потому что… у меня появился другой.

– Что ты несёшь? – закапала ядом Дженни. – Тебе нечего предложить парням, кроме того, что ты целочка… Упс… Была целочкой.

– У меня есть парень! Он намного умнее, заботливее и внимательнее, чем Верт, и поэтому я ушла к нему, – не растерявшись, уверенно заявила Оливия.

– Девочки, вы верите ей? Лично я – нет! – Дженни скептически выгнула бровь.

– Это твоё дело, верить мне или нет. Но я действительно встречаюсь кое с кем.

– И кто же это?

– Его зовут Крис. Кристофер Лонсдейл, – не моргнув, врала Оливия.

– Это ещё кто такой? – прыснула Дженни. – Какой-нибудь ботаник с экологического?

– Твои знакомства ограничиваются регбистами, – ничуть не смутившись, Оливия нагло улыбнулась. – Поэтому ты не знаешь, кто такой Крис.

– Что? – на лице Дженни теперь не было и тени улыбки. – Ты страх потеряла, сука?

– Вовсе нет, – Оливия нашла в себе силы шагнуть навстречу к старшекурснице и встать прямо напротив неё. – Страх потеряла ты. Ты даже не представляешь, что может устроить Крис, если узнает, что с меня хоть один волос слетел.

После её слов старшекурсницы изумленно переглянулись между собой.

– Загугли, кто такой мистер Лонсдейл, – не обращая внимания на других, Оливия неотрывно глядела Дженни в глаза. – И готовь деньги на чёрный день. Я уверена, что он непременно настанет, если ты и твоя компания не оставите меня в покое.

Дженни замерла и также, как и Оливия, смотрела в её глаза. Пока продолжалась их зрительная атака, одна из студенток потянулась к телефону и ввела запрос.

– Похоже, наша невинная овечка не врёт, – с лица старшекурсницы сползла улыбка. – Кристофер Лонсдейл реально важная шишка.

– Я тоже могу заявить, что встречаюсь с Илоном Маском, – Дженни искривилась в усмешке.

– У тебя навязчивая паранойя, – заявила Оливия. – Тебе трудно пережить эту новость, но я всё-таки встречаюсь с Крисом. Можешь прийти сегодня в его клуб и убедиться.

«Господи, что я несу? – мысленно завопила она. – Я даже не знаю, мистер Лонсдейл в городе сейчас или нет. И будет ли, такой важный и деловой человек, как он, со мной разговаривать? Но у меня нет обратного пути. Нет другого выхода».

– Хорошо, я приду сегодня в клуб и проверю, – серьёзным тоном произнесла Дженни. – И если ты не врёшь, то я гарантирую, что мы к тебе больше не подойдём.

Намеренно задев плечом Оливию, она вышла из туалета. Остальные старшекурсницы последовали за ней, поочерёдно награждая Голдер уничтожающим взглядом. Когда за последней студенткой захлопнулась дверь, Оливия протяжно вздохнула и посмотрела на своё отражение, стерев навернувшиеся слёзы. С зеркала на неё глядела растерянная девушка с взлохмаченными волосами, горящими щеками и блестящими голубыми глазами.

«Я окончательно влипла».

Эксцельсиор* – один из самых больших найденных алмазов в истории.

Глава 9 «Лучший обман»

Сидя в кабинете мистера Лонсдейла, Оливия буравила взглядом колени. Её выводило из себя, что она волновалась, как семиклассница, но Оливия ничего не могла с собою поделать. Словно в приступе аритмии, в груди бешено колотилось сердце, а щёки пылали огнём.

– Я так и не понял, что именно ты говорила по телефону. Расскажи еще раз.

Подняв ясные голубые глаза, Оливия увидела, как Кристофер направлялся вглубь кабинета. На ходу избавляясь от пиджака, он повесил его на плечики и подошёл к мини-бару, достав оттуда два пустых бокала.

От напряжения Оливия вонзила ногти в ладони. Наверное, она выжила из ума, раз решила, что мистер Лонсдейл согласится участвовать в её импровизированном шоу для старшекурсниц. Оливия мысленно отругала себя, что допустила подобную глупость.

– Не знаю, что на меня нашло, когда я решила, что могу впутывать вас в этот цирк… – виновато выдавила она. – Извините, мне лучше уйти.

Надеясь, что она еще сможет улизнуть без объяснений, Оливия подскочила с дивана и метнулась к двери. Но путь к выходу ей перегородил Кристофер с лёгкой ухмылкой.

Эта ухмылка показалась Оливии весьма справедливой. Почему нет? Это ведь она позвонила ему первой, и её голос дрожал, превращая просьбу в детский лепет. Это ведь она, не выдержав пронизывающего взгляда, смущённо опустила глаза и стала рассматривать мужские лоферы, будто обувь Кристофера была самым занятным зрелищем в комнате.

– Ты всегда так изо всего волнуешься? —невозмутимо спросил Лонсдейл. —Или боишься меня?

– Я не боюсь вас, —жалобно проговорила Оливия.

– Ты вся дрожишь, и я уверен, что не от холода. Раз ты пришла ко мне, то тебе нужно успокоиться и рассказать всё по порядку.

Осторожно, насколько это представлялось возможным, он обхватил локоть Оливии и направился вместе с ней к дивану. Ей ничего не оставалось, как последовать за ним и сесть рядом.

Кристофер начал наполнять карамельной жидкостью бокалы, иногда бросая взгляд на свою гостью. От его метких глаз не ускользнуло, как она сцепила подрагивающие ладони в замок, словно не знала, куда их деть.

– Тебе бы не помешало немного расслабиться, – заметил он, закрывая бутылку.

Придвинув бокал в сторону девушки, Кристофер придвинулся сам, и Оливия ещё больше смутилась от его близкого присутствия. По неизвестной причине в последнее время этот мужчина занимал непозволительно много пространства в её голове.

Сквозь опущенные ресницы Оливия смотрела, как Кристофер обхватил рукой тонкое стекло бокала, и перед её глазами всплыли недавние фантазии.

Сильные длинные пальцы скользят по оголённым плечам к выпирающим ключицам, огибают их и проводят по ложбинке груди. Спускаются к животу и задерживаются возле края белья…

В горле пересохло, стало трудно дышать, и, схватив бокал, Оливия в миг осушила его. Затем подняла взгляд на Лонсдейла и задала единственный волнующий её вопрос на этот момент:

– Как вы отнесетесь к тому, что я соврала, что встречаюсь с вами?

Это слегка озадачило Кристофера.

– На твой вопрос я отвечу позже, – немного подумав, произнес он. – Когда узнаю подробности.

– Несколько дней назад мы расстались с Вертом. После этого…

Первые слова свободно слетели с губ, и Оливия почувствовала, как напряжение медленно покидает её. Упуская детали, которые показались ей весьма личными, она рассказала Кристоферу сегодняшний утренний случай в университете. Как старшекурсницы требовали от неё откровенных признаний и, не получив их, угрожали расправой. И Оливии ничего не оставалось, как решиться на глупую, но всё-таки спасительную ложь.

Всё это время Кристофер внимательно слушал её и не перебивал. С каждым признанием Оливии его лицо становилось серьёзнее. Безмятежность и спокойствие улетучились, черты заострились.

– Могу я узнать причину вашего разрыва с Вертом? – спросил он, когда Оливия закончила рассказ.

Глядя в бездонные глаза, он осознал, что ещё никогда так не желал услышать правду. Ещё никогда ему не терпелось поймать каждое слово, слетевшее с подрагивающих губ. Они были накрашены алой помадой, и ещё никогда ему так не хотелось стереть её поцелуем.

–У Верта появилась другая, – Оливия опустила взгляд.

Если бы она видела лицо Кристофера в этот момент, то наверняка бы заметила, как между его бровями пролегла неодобрительная складка, а губы сомкнулись в резкую линию, словно её высекли скальпелем.

Кристофер строил много догадок, почему сегодня девушка Верта позвонила ему и пришла в его клуб. И последний ответ Оливии подтвердил то, что он хотел услышать меньше всего: Верт намеренно отправил к нему свою перепуганную лань. Для чего? Чтобы Кристофер знал, что Верт и Оливия больше не пара, а значит давить на Блэквуда через девушку уже не имело смысла.

– Так вот к чему весь этот спектакль, – мрачно произнес он и поднялся с дивана. – Верт не расставался с тобой. Он хочет, чтобы я думал, что вы расстались.

В несколько шагов Кристофер приблизился к рабочему столу и, взяв зажигалку, поднёс кончик пламени к сигаре.

– Мистер Лонсдейл, я честна с вами, – смущенно пробормотала Оливия. – Верт действительно ушёл к другой.

– В нашу последнюю встречу я просил называть меня Крисом, – с приказными нотками проговорил Кристофер.

Оторвав взгляд от своих сплетённых рук, Оливия невольно засмотрелась на высокий силуэт в другом конце кабинета и напряжённо сглотнула. Находиться с Кристофером на людях в клубе и пребывать наедине вместе с ним на его территории – совершенно разные вещи.

– Передай Верту, что на него у меня имеются более весомые рычаги давления, —Кристофер глубоко затянулся. – И тебе не обязательно играть в его спектакль и лгать мне.

Оливия огорчённо вздохнула. Низкий и обволакивающий голос Кристофера будоражил, но от его слов хотелось бежать. Похоже, её просьба и положение были настолько глупыми и неправдоподобными, что он не только ей не поверил, но и ещё решил, что в этом замешан Верт.

– Верт тут ни при чём, – Оливия старалась, чтобы её голос звучал убедительно. – Я не обманываю тебя, и единственные, кому я наврала в этой дурацкой ситуации – Дженни и её подругам.

Выпустив толстый столб дыма, Кристофер оставил дымящуюся сигару в пепельнице и обернулся. В повисшей тишине кабинета раздавался каждый шаг лакированных лоферов, когда Кристофер неспеша подходил к сидящей на диване девушке, многозначительно подняв бровь. Остановившись возле Оливии, он внимательно рассматривал встревоженное лицо в обрамлении чёрных волнистых волос. Хрупкая, красивая, скованная. Можно долго любоваться румянцем на её щеках и длинными подрагивающими ресницами, но он был уверен, что это всё напускное.

«Безупречная актёрская игра», – Кристофер одновременно удивлялся и восхищался Оливией.

Опустив ладони на её плечи, он почувствовал, как она встрепенулась под его пальцами и подняла взволнованные глаза:

– Мистер Лонсдейл… Крис… что ты делаешь?

Цепкие и тёплые пальцы медленно прошлись по плечам Оливии, и её мгновенно бросило в жар. Мистер Лонсдейл прикасался к ней так же, как в её неприличных фантазиях, и она смущённо отвела глаза.

– Со стороны Верта было наивно думать, что я поведусь на такую глупую ложь, – осуждающе проговорил Кристофер. – Но нужно отдать тебе должное. Играешь ты превосходно.

– Я не играю. Дженни наверняка уже в клубе, и ты можешь убедиться…

– Тсс, – Кристофер приложил палец к губам Оливии. – Я не верю, что вы расстались с Вертом.

Запустив ладонь в чёрные пряди на затылке, он сжал их, заставляя Оливию запрокинуть голову и неотрывно смотреть на него. Разум призывал её нестись отсюда со всех ног, но тело, словно во сне, парализовало, и она так и осталась сидеть на месте.

– Я не верю, что от такой, как ты, можно уйти, – произнёс Кристофер, выделяя каждое слово.

Отпустив волнистые волосы, он провёл пальцами по лицу Оливии, плавно огибая линию скул и подбородка. В груди Оливии сердце забилось, как сумасшедшее, когда Крис большим пальцем повторил рисунок губ, слегка приоткрывая их.

– Я не верю, что такую, как ты, можно променять на другую.

Рука Кристофера спустилась к шее Оливии, и она задержала дыхание. Она была не в силах понять своё состояние: безумный стыд, полный шок или… предвкушение? Внутри неё разгорался интерес, что будет дальше.

Кристофер наклонился к ней, и её обдало гремучей смесью из горячего дыхания и мужского парфюма.

–Я не верю, что такую, как ты, не желают.

Оливия глубоко вздохнула, почувствовав на своей шее тёплые и твёрдые губы.

«Что ты позволяешь ему делать с собой? Немедленно уходи отсюда!»

В голове завопил голос матери, и его робко, но настойчиво перебил восторженный возглас инстинкта и тела:

«Тебя только что поцеловал Кристофер Лонсдейл!»

До этого дня она и не знала, что на её шее столько чувствительных мест. Кристофер не оставил без внимания ни один дюйм, касаясь горящей кожи сначала осторожно и эфемерно, вызывая мурашки и нежное поддразнивание. Затем перешёл к лёгким укусам, добавляя язык и заставляя Оливию свести вместе колени.

Услышав жалобный стон, Кристофер притянул её к себе, опустив ладони на талию и поднимая с дивана. Оказавшись напротив него, Оливия уже не смогла избежать прямого зрительного контакта. Затаив дыхание, она пристально рассматривала лицо Криса. Пускай он ей не верит, пускай оттолкнёт. Но на подушечках пальцев она должна сохранить его горячее дыхание, теплоту кожи и шероховатость подбородка.

Подняв руку, Оливия осторожно провела по щеке и скулам Кристофера так же, как совсем недавно это делал с ней он. Ею двигал порыв, природу которого она не могла объяснить. Она прикасалась к Кристоферу не из-за желания пойти в противовес матери. Не с целью забыть Верта. И тем более ни ради легенды для Дженни и её своры. Сейчас Оливия будто освободилась от всех своих внутренних угнетений.

Под нежной ладонью Кристофер прикрыл глаза и тихо вздохнул, позволяя себя гладить, словно бесприютный кот. Страстные поцелуи и ласки девушек в самых чувственных местах его тела не шли ни в какое сравнение с тем, какой шторм вызвало это лёгкое прикосновение. Он думал, что очерствел, что уже не сможет поддаться на простые женские ласки.

– Я не играю, – в тишине прозвучал тихий, но настойчивый голос Оливии.

– Не важно. Даже если ты меня обманываешь, то это самый лучший обман.

Кристофер взял подбородок Оливии и поцеловал её. Легко и неспеша, словно заговаривал своего внутреннего монстра, демона или черта – того, кто всё это время держал его в недоверии. Его большой палец прошёлся по подбородку, раскрывая губы Оливии, и Кристофер примкнул к ним снова, проведя кончиком языка между губ. Почувствовав трепет, Кристофер прижал Оливию ближе к себе. Его горячие иступленные руки захватили её: блуждали по спине, поднимались к затылку, переходили к груди. Его жадные настойчивые губы ласкали нежную кожу на подбородке, шее, ключице. А когда этого стало мало, он рванул вниз лямку платья, прикасаясь губами к оголившемуся плечу. Учуяв сладкий, ненавязчивый аромат, из его груди вырвался сдавленный стон. Он заскользил бедром вдоль ног Оливии, и твёрдый выпирающий бугор под тканью брюк обжёг её, словно раскалившееся клеймо.

Осознав, что она возбуждает такого мужчину, как Кристофер, Оливия чуть с ума не сошла. Все её мысли померкли и, запрокинув голову, она растворилась в горячих руках, настойчивых губах и в их совместном дыхании.

– Мистер Лонсдейл… – всё нарушил глухой стук и обеспокоенный голос за дверью.

Тяжело дыша, Кристофер отстранился от Оливии, глядя на неё помутневшими глазами.

– Оливия, – его пальцы ласково прошлись по щеке, а голос мягко обволакивал невидимой вуалью. – Мужчина должен быть уверенным в себе, должен хватать за руку и вести за собой, но с тобой я не хочу давить. Все будет так, как ты захочешь. Чего хочешь ты?

Оливия смотрела в глаза с отблесками пожара, понимая, что всё это предназначалось ей: его прикосновения, которые она прятала в своих потаённых фантазиях, его руки ненасытные, жадные до того, что она ему предлагала, его поцелуи, дарящие чувство блаженства и невесомости.

Всё это предназначалось ей одной.

Та власть, которую он на неё оказывал, и сила, с которой он смёл остатки разума, могли бы запросто возвести её к небесам, но… Однажды магия ночи перестала действовать, и с ней распрощались. Её сказка закончилась.

Оливия молчала, чувствуя, как всё произошедшее в кабинете летало пепелищем в воздухе после костра. Кристофер не стал спрашивать дважды.

– Я провожу тебя, – проговорил он, разворачиваясь вглубь кабинета за пиджаком.

Подрагивающими руками Оливия вернула лямку платья на место, куда совсем недавно целовал её Кристофер. К своему стыду, она осознавала, что ещё никогда не испытывала таких ощущений, как в объятиях мистера Лонсдейла. Это и притягивало, и пугало одновременно.

– Машина дожидается у служебного выхода, – после короткого телефонного разговора проговорил Кристофер, набрасывая пиджак.

– Не нужно, я сама доберусь.

– Я провожу тебя, – произнёс он тоном, не терпящего возражения.

Оливии не пришлось волноваться, чтобы вернуться в гардероб за своей верхней одеждой. Она почувствовала спиной, как Кристофер встал позади неё и помог надеть шубу. Его рука случайно коснулась её груди, и Оливии резко не хватило воздуха. Хорошо, что в кабинете было тусклое освещение, и Кристофер не видел, как от нервов предательски раскраснелись её щёки и раздулись ноздри.

Прошло не больше пары минут, но для Оливии, они показались вечностью, пока они выбирались из кабинета к запасному выходу. Морозный воздух принёс долгожданную прохладу, остужая голову и приводя мысли в порядок.

Оливия спустилась с крыльца и, мельком взглянув на толпу рядом с клубом, отметила в ней много красивых девушек. А затем посмотрела на стоявшего рядом с ней Кристофера. Он словно собрал в себе самое лучшее: внешность богов, манеры королей, обольщение дьявола. От каждого его взгляда, жеста, движения тянулся невидимый, но ощутимый шлейф власти и секса. Наверняка, как на подбор, в его окружении были только раскрепощенные и опытные красотки с длинными ногами, пухлыми губами и голодными глазами. И наверняка, они много, что умели и могли дать, пресытившемуся от женского внимания и ласки мужчине.

А что могла дать она? Вечно смущённая, краснеющая и потерянная. Неумелые поцелуи? Робкие объятья?

– Дженни! Дженни! О Боже, смотри. Это же Голдер! – послышались крики и визги.

Оливия обернулась, увидев в толпе Дженни и её несменяемую группу поддержки: все уставились на неё и на Кристофера с открытыми ртами, словно перед ними разворачивалось ещё одно пришествие Христа.

– Я не думала, что всё выйдет так, – от липких многочисленных взглядов Оливия залилась краской. – Я думала, они взрослые люди и будут вести себя адекватно. Ради Бога, извините, что впутала вас, мистер Лонсдейл.

– Крис, – второй раз за вечер поправил её Кристофер. – И прекрати извиняться. Лучше подыграй мне, как следует.

Рядом с ними остановилась спортивная машина бордового, словно выдержанное вино, цвета. Из салона вышел шофёр и открыл пассажирскую дверь.

– Майкл, я сяду за руль, – Кристофер обратился к водителю. – Твой рабочий день окончен.

– Как вам будет угодно, – шофер исчез, и на его место встал Кристофер, приглашая Оливию занять пассажирское место.

От повышенного внимания Оливия была готова провалиться сквозь землю. Сделав шаг навстречу, она молилась про себя, чтобы более-менее грациозно усесться в роскошный автомобиль. Оливия приблизилась к машине и посмотрела на Кристофера, всё ещё держащего перед ней дверь, и распахнула шире глаза. Кончик его рта медленно поднимался вверх, а затем мягкая, несвойственная для него улыбка, коснулась губ.

– Подожди, – Кристофер взял её за руку и, притянув к себе, понизил голос. – Это не правдоподобно. Если бы мы встречались, вряд ли я бы был таким истинным джентльменом.

Не дожидаясь, что ответит Оливия, он накрыл её рот и поцеловал так, словно был не в состоянии ею насытиться. Словно украл и наслаждался тем, чего никогда не смог себе позволить.

– Похоже, мы сыграли отлично, – он оборвал поцелуй и небрежно посмотрел в сторону толпы у клуба.

Проследив за его взглядом, Оливия увидела Дженни и её несменяемую группу поддержки. Старшекурсница подмигнула ей и показала вверх большой палец.

– Да, – стараясь привести в норму резко подскочивший пульс, ответила Оливия. – Ты прекрасный… актёр, – изо всех сил она не горела желанием добавлять последнее слово.

«Только я не играла»

Понимая, что импровизация подошла к завершению, Оливия уселась в машину, подавив в себе нерадушный вздох. Рядом с ней на водительское сиденье опустился Кристофер. Набрав обороты, он отогнал машину от клуба, уверенно петляя между припаркованными автомобилями. Затем выехал на ночную трассу, пронзая светом фар полумрак.

Глава 10 «Грань между правильным и неправильным»

Когда Верт вместе с Теоном покинул спа салон, на смену душному воздуху хлынул пронизывающий ветер. Снежные хлопья беспрерывно падали с неба, тут же превращаясь в ледяные иглы, колющие лицо и загораживающие обзор. Но это не помешало Верту заметить за собой «хвост».

Распрощавшись с Теоном, Верт торопливо зашагал по парковке и оглянулся. За ним следовали двое охранников.

– За тобой идут двое, – в наушнике прозвучал беспокойный голос Саймона.

– Знаю, – ответил Верт. – Я заведу их в ближайший квартал и там…

Его перебил оглушительный выстрел, прогремевший в зимнем воздухе. Туго натянутые нервы и хорошая физическая подготовка заставили Верта молниеносно отреагировать. Сделав выпад в сторону, он упал лицом в снег и совершил кувырок. Пуля пролетела в нескольких дюймах рядом с его головой, после чего связь с Саймоном прервалась.

– Твою мать, – процедил Верт.

Мгновенно подскочив на ноги, он метнулся за угол ближайшего здания и скрылся за ним ровно тогда, когда выстрелы по нему возобновились. Оказавшись в тёмной подворотне, Верт прижался спиной к холодной сырой стене, стараясь привести в норму дыхание.

Что это, черт возьми, было? Кто рискнул сорвать заказ Кристофера?

Вытащив из-за пояса пистолет, Верт проверил магазин и снял оружие с предохранителя. Делал это отточено и умело, на уровне автоматизма. Нигде нельзя было глупить или медлить. Потому Верт, прежде чем охранники не последовали за ним, показался мельком из-за угла, прицелился и нажал на курок.

Прогремел выстрел.

Один из бойцов дёрнулся и осел на землю. Белоснежный снег вокруг него окропился багровыми пятнами. Второй охранник, предвидя выстрел, отпрянул в сторону и рухнул в сугроб.

– Блядь, – от досады Верт едва не заскрипел зубами.

Он тут же ринулся в сторону скрывавшегося за сугробом охранника. Снег под его ногами скрипел, в висках глухо стучал зашкаливающий от волнения пульс. Прекрасно понимая, что любая ошибка или промах могли слишком дорого обойтись, Верт стремился, как можно скорее избавиться от «хвоста».

Но он опоздал.

Верт замер на месте, когда встретился взглядом с чернеющим дулом пистолета. Медленно поднявшись на ноги, из-за сугроба показался охранник, держа наготове девятикалиберный Glock.

Их разделяла нескончаемая снежная пелена и не больше десяти метров дистанции. Верт и охранник стояли напротив друг друга, одновременно выставив перед собой оружие. Внимательным сосредоточенным взглядом каждый молча следил за малейшим движением противника. Нервы у обоих были ни к черту, и если бы не заряженные пистолеты, они бы давно подорвались с места, словно сжатая с силой пружина, и вцепились друг другу в глотку, как рассвирепевшие псы.

– Капитан Морисон… Капитан Морисон, помогите…

Верт медленно повернулся на осипший голос, увидев подстреленного охранника, лежавшего на снегу. Он взывал о помощи, и от услышанного брови Верта поползли вверх. Ему не послышалось? Раненный действительно назвал напарника «капитаном»?

Верт вновь посмотрел на стоявшего напротив мужчину. Капитан должен знать гораздо больше, чем рядовой подчиненный. Значит, Верт должен любыми способами выяснить, кто объявил на него охоту.

– Капитан Морисон, – Верт хищно прищурился. – А вы не в выгодном положении. Ваш человек истекает кровью, но вы вынуждены гнаться за мной. Что же вы выберете? Спасёте жизнь или будете дальше играть в кошки-мышки?

Капитан перевёл взгляд с побледневшего лица подчинённого на наглую физиономию, прикрытую маской, и сплюнул от негодования. Мало того, что его помощника тяжело ранили, так ещё дерзко прошмыгнули прямо перед его носом, устроив шумиху с ложной пожарной тревогой. Нет сомнений, сегодняшние промахи подорвут авторитет капитана, как в глазах подчинённых, так и в глазах заказчиков.

От этих мыслей неукротимая волна ярости захлестнула капитана настолько, что полопались капилляры в глазах. Он обязан схватить Верта собственноручно, и ни один человек в мире не посмеет ему помешать.

– Хью, – рявкнул он, обращаясь к подчинённому, но не поворачиваясь к нему и не спуская взгляда с Верта. – Крепко прижми рану рукой и жди подкрепления.

Капитан неотрывно смотрел на Верта. Кто бы знал, как ему хотелось наплевать на условия заказа и пристрелить его прямо на месте. Всадить пулю в особо чувствительное место на теле и с упоением наблюдать, как подонок корчится от нестерпимой боли. Как его глаза становится стеклянными, безжизненными.

Но для всего отряда такие меры были непозволительной роскошью. Все должны чётко следовать инструкции: схватить объект – обезвредить – передать заказчику.

– Скоро сюда явится подкрепление, – сквозь зубы процедил капитан. – Тебе не удастся сбежать.

В ответ Верт ухмыльнулся:

– Сегодня мне уже удалось сбежать. Что мешает сделать это во второй раз?

– Как же я ненавижу таких, как ты, – неожиданно громко заявил капитан. – Одержимых до больших и лёгких денег. Не способных построить себе карьеру честным путём. Вы плюёте на мораль, с особой жестокостью выбивая себе место под солнцем. Вам чужды устои и принципы. Всё, что вас волнует – это деньги и власть. Вы считаете себя неуловимыми и всесильными, но когда-нибудь ваше время заканчивается.

– Какая пафосная речь для охраны, – усмехнулся Верт. – Вы для этого оцепили салон и увязались за мной?

– За твою шкуру прилично заплатили.

– В таком случае вы ничем не отличаетесь от меня, – сухо отрезал Верт. – Раз вас, как и меня, интересуют деньги.

Сквозь снежную пелену капитан заметил несколько теней, движущихся по вечерней улице, и мрачная улыбка тронула его губы. Приближался его отряд, его доверенные люди.

В воображении капитана уже промелькнула картина, как он заломит руки Верту и с чувством выполненного долга швырнёт его в пасть Лэзенби.

– Я уверен, что ты ничем не отличаешься от всех самоуверенных бандитов, которых я ловил множество раз, – голос капитана звенел в зимнем холоде. – О, ты наверняка не знаешь, как вы похожи. Вы одинаково поджимаете хвост. Одинаково вопите от страха и боли. Одинаково хрипите, когда ваше горло сжимают. Но с тобой поступят иначе, – он пугающе улыбнулся. – Я даже не представляю, что сделает с тобой Лэзенби.

Лэзенби.

Одно упоминание обидчика сестры заставило Верта крепко сжать рукоять пистолета. Так крепко, что побелели израненные костяшки на пальцах. Верт не мог справиться с бушующим ураганом чувств, настигшем его. На мгновение сознание помимо воли перенесло его в прошлое.

Берта больше часа не выходила из ванной, и Верт с опаской приложил ухо к двери. Сквозь шум воды он услышал надрывные рыдания и всхлипы. Перед его глазами пронеслись пугающие картины шрамов на запястьях сестры, и Верту хватило доли секунды, чтобы с ноги выбить дверь. В воздухе стояло густое облако пара. С порога Верт бросился к душу, и внутри него всё засвербело от невыносимой, ноющей боли.

В углу душевой сидела его сестра, прижав ноги к груди и сотрясаясь от плача. Сильные струи горячей воды с шумом вбивались в пол, сделав кожу Берты практически пунцовой.

Верт потянулся к крану, и потоки воды прекратились. Во внезапно возникшей тишине рыдания Берты звучали оглушительно громко. Схватив полотенце, Верт наклонился и осторожно укутал им сестру. Она подняла обезумевший взгляд на его обеспокоенное лицо и зашептала:

– Зачем ты выключил воду? Мне не нужна кожа, к которой он прикасался.

Верт поджал губы и через мгновение обнял Берту, прижимая к груди. Его рубашка промокла от волос сестры, с которых продолжала капать вода.

– Он больше не сможет тебе навредить, – голос Верта звучал твёрдо. – Все кончено.

Услышав слова брата, Берта отчаянно вцепилась сморщенными от воды пальцами в его плечи и раз за разом всхлипывала, не в состоянии полноценно вздохнуть.

– Что я натворила, – она вся дрожала. – Мне не нужно было тебе звонить.

Верт отстранился от неё, чтобы взглянуть в раскрасневшееся от пара лицо.

– Ты сделала все правильно, Берта. Ты защищала себя. Это нормально. А он заслужил смерти за то, что сделал с тобой.

– Если бы я не поехала с ним в гостиницу, ничего бы не было, – пробормотала Берта, прижимая ладони к лицу. – Из-за меня ты совершил убийство.

Верт шумно выдохнул. Он долго молчал, словно решался сказать что-то важное или многозначительное. В остывшем воздухе душевой густое облако пара постепенно растворилось. Когда Берта оторвала руки от лица, то заметила, как светлые серые глаза брата потемнели, словно пасмурное небо.

– Послушай меня. Иногда трудно увидеть грань между правильным и неправильным. Особенно, когда это касается близких. Особенно, когда это касается смерти. На моих руках кровь, но я делал и буду делать все, чтобы защитить тебя.

– Нет! – вскрикнула Берта, упрямо замотав головой. – Это на моих руках кровь. Это я его убила! Это я убийца! – ее голос сорвался. – Я убийца…

Слова сестры еще глубже прожигали Верта изнурительной болью. Холодный ум покинул его, ярость слепила, и Верт нажал на курок. Раздался выстрел.

Капитан вздрогнул, его ноги подкосились, и он рухнул на снег. Верт тут же вышел из секундного потрясения и, лихо развернувшись, понесся прочь.

***

Осев коленями на землю, капитан чувствовал нестерпимую боль в груди. Внутри всё пылало от пули, снаружи кожа адски горела, словно на всю правую сторону пролили расплавленный металл. Потеряв равновесие, капитан повалился на снег, беспомощно наблюдая, как высокий силуэт исчезает в темноте подворотни.

– Сукин сын, – зашипел капитан. – Тебе все равно не уйти от меня.

Стиснув зубы от боли, он осмотрел место выстрела и прижал ладонь к ране. Тёплая кровь сочилась из его простреленной правой руки. Пуля угодила чуть выше локтя, не задев при этом сустав.

Без резких движений капитан поднялся на ноги, продолжая прикрывать рану. Снег вокруг него был покрыт алыми пятнами, и один вид крови привёл капитана в звериное бешенство.

Это была его кровь, а не ухмыляющегося подонка. Ярость и гнев забурлили, настойчиво требовали выхода, и капитан в спешке двинулся следом за Вертом. Увидев отдаляющуюся от него фигуру с гигантской тенью на стенах подворотни, капитан обрадовался и разволновался одновременно. Он не должен упустить его ни при каких обстоятельствах!

Целясь здоровой рукой, капитан несколько раз нажал на курок. Он не умел хорошо стрелять левой рукой, и его выстрелы были смазанные, неточные. Пули пролетели мимо Верта, свободно рассекая воздух.

Новая вспышка ярости пронзила капитана. Злость метастазами прорастала всё глубже и глубже, и он не смог уже успокоиться. Сильно сжав рукоять пистолета, капитан вновь открыл огонь по Верту.

Одним рывком Верт припал к земле и кувыркнулся по снегу. Оказавшись на ногах, он мгновенно развернулся и, двигаясь спиной вперёд, начал палить в ответ. Капитан вжался в стену, в очередной раз прицеливаясь, но Верт уже проскочил до конца подворотни и вскоре исчез.

– Проклятье! – нервно воскликнул капитан.

Преодолев подворотню размашистым шагом, он вышел на плохо освещённую площадку, окружённую со всех сторон двухэтажными зданиями. Неподалёку от капитана стоял грузовик с погасшими фарами. На другом конце площадки были распахнуты настежь ворота. Именно к ним и направлялся Верт.

Капитан услышал, как за его спиной заскрипел снег. Обернувшись, он увидел свой отряд – шесть вооруженных бойцов. Каждый держал наготове оружие и ждал его приказа.

– Оказать помощь Хьюго и заблокировать все выходы! – скомандовал капитан, обращаясь к тремя подчинённым. – Вы идите за мной!

Вместе с остатками отряда он отправился вдогонку за Вертом и, как мог, хорошенько прицелился здоровой рукой.

– Цельтесь в ноги. Этот щенок нужен живым, – процедил капитан. – Огонь!

Он нажал на курок. Охранники не медлили, без остановки начав палить по бегущему Верту.

Услышав выстрелы, Верт инстинктивно пригнулся и с разбегу прошмыгнул в ближайшее укрытие. Это были огромные мусорные баки, стоявшие у ворот.

***

Оперевшись спиной на холодную стенку железного бака, Верт глубоко и часто дышал. В сумраке ночи его серые широко распахнутые глаза взволнованно бегали по чёрным окнам старого двухэтажного здания, стоявшего напротив, а в голове до сих пор застыл образ сестры.

Её обезумевший взгляд, ужасные гематомы, срывающийся голос…

«Это на моих руках кровь», – в испуге шептала она и через секунду завопила, как зверь, угодивший в капкан, – «это я убийца».

Верт нервно запустил ладони в волосы и мучительно простонал. Он по уши в дерьме. Каким-то образом Лэзенби удалось выяснить подробности убийства собственного сына, и теперь старик готов шагать по головам своих врагов. Самым уязвимым элементом в этом раскладе была Берта, она могла попасть под раздачу. Если Лэзенби осмелился сорвать заказ влиятельного и опасного Кристофера, то ничто не помешает ему разделаться с Бертой.

От страха за сестру кровь в теле Верта закипела и заледенела одновременно. Пока он пытается ускользнуть от охраны, в этот момент какой-нибудь отбитый головорез подставляет нож к горлу сестры…

Кожа на ладонях Верта самопроизвольно натянулась, ладони сжались в кулак. Нет! К чёрту гребаную панику! Она только мешает вернуть ясность ума, и Верт может допустить ошибку, которая рискует оказаться последней. Какой от него будет толк, если сегодня он окажется мёртвым? Мертвец не может защитить сестру от гнева Лэзенби, не может помочь Алисе вернуть отца и ещё сотни, тысячи «не может», которые Верту не будут под силу, если его тело остынет. В первую очередь он обязан выбраться из передряги, а потом начнёт решать остальные проблемы.

Верт осторожно выглянул из-за укрытия, увидев в полумраке площадки трое охранников во главе с раненным капитаном. Подобно гончим, они неслись в его сторону, держа наготове оружие. Верт принял удобное положение, выждал нужный момент и прицелился. Когда его палец лёг на курок, он на мгновение задержал дыхание и выстрелил.

Охранник вскрикнул, пошатнулся и повалился на снег. Из его пробитой коленной чашечки с омерзительным бульканьем стала вытекать кровь. Двое других бойцов вместе с капитаном пригнулись и бросились за грузовик. Их раненный напарник, волоча обездвиженную ногу, пополз к грузовику. На белоснежном снегу за ним тянулся багровый след.

Когда все оказались в укрытии, на площадке воцарилась настолько глухая тишина, что казалось можно было услышать, как на влажный асфальт падает снег. Но это затишье было коротким – вдалеке прозвучала полицейская сирена.

За одно мгновение концентрированное напряжение охватило Верта всецело. Он открыл магазин пистолета, чтобы сосчитать оставшиеся патроны, и смачно ругнулся. У него осталось три жалких патрона и катастрофически мало времени, чтобы выбраться из этой безумной ситуации.

От скачущих нервов и зашкаливающего адреналина Верта бросило в жар. Он стащил с себя рубашку, взятую из спа салона, оставшись в куртке и водолазке. Холодный зимний воздух мигом проник под одежду и остудил вспотевшую от волнения кожу. По привычке Верт засунул руки в карманы и наткнулся на вещицу, которую взял с собой в прошлый раз на переговоры с доктором в клинике. Сосредоточенным взглядом он окинул площадку. Территория утопала в кромешной тени, и он решил, что у него должно получиться.

– Ну и для чего вы увязались за мной? – повысив голос, спросил Верт. – Я так хотел повеселиться этим вечером, а вы трусливо прячетесь за грузовиком. Как скучно, господа. Я крайне разочарован.

Ответом ему послужила затянувшаяся тишина. Верту даже показалась, что он остался в одиночестве на площадке, а его преследователям наскучило сидеть за грузовиком, и они устало разбрелись по домам.

Но охрана никуда не делась.

Высунув голову из-за кабины грузовика, капитан осмотрел периметр, после чего перевёл взгляд на раненного подчинённого. Тот прижался к массивному колесу и сидел на снегу с искажённым от боли лицом. Его подстреленное колено до сих пор кровоточило.

Давно забытое чувство досады настигло капитана и, облокотившись на кабину грузовика, он зарылся лицом в ладони и горестно вздохнул. Лучшие бойцы из отряда были тяжело ранены и, кто знает, сколько ещё его людей в эту ночь поймают пули. Теперь капитан не на шутку встревожился. Такими темпами он рискует потерять своих подчинённых. И всё из-за какого-то напыщенного, но весьма меткого щенка!

– И в самом деле, – мысли капитана прервал боец. – Сколько мы можем сидеть сложа руки? Он один, а нас…

– Ждем, пока он высунет нос, – капитан жестко присёк подчиненного. – По моим подсчётам в его магазине осталось не больше трёх пуль, а стреляет он весьма метко. Я не собираюсь из-за какого-то щенка терять людей.

Верт расслышал слова капитана и не смог подавить нервный хохот. У капитана было численное преимущество, обученные и вооружённые люди, и вместо того, чтобы принимать активные действия и делать всё, что в его силах, он ждал, когда у соперника закончатся три несчастных патрона. Верт считал начальника охраны профессиональным и умным противником. Но в деле тот оказался полным профаном.

– С чего ты решил, что у меня с собой один пистолет, гений? – съязвил Верт. – Может быть, у меня тут целый, мать его, арсенал.

– Будь у тебя больше оружия, ты бы давно попытался сбежать и отстреливался. Ты же ещё не знаешь, что тебя ждёт сюрприз. Мои ребята окружили все выходы. Ты в ловушке. Советую поступить правильно, а не сидеть, как крыса у мусорки.

– Ты прав, – невозмутимым тоном ответил Верт. – Нужно поступать правильно, а не сидеть, подобно крысе.

Вернув пистолет в кобуру на поясе, он медленно поднялся на ноги и тихо шагнул из укрытия. Выставив вверх руки, Верт осторожно двинулся в сторону грузовика. Внешне его лицо выглядело спокойно, не выражало никаких эмоций. Лишь на шее быстро пульсировала жилка.

Кругозор Верта заполонила расплывчатая темнота. Только три чёрных точки чётко выделялись на фоне размазанных в полумраке силуэтов. Почти синхронно капитан и его бойцы высунулись из-за кабины грузовика, наставив на Верта пистолеты.

Верт понимал, что в него в любой момент могут выстрелить. Но ради своего побега он готов рискнуть. Готов подыграть капитану.

– Ты всё сделал правильно, – ухмыльнулся один из охранников. – Как отлично отдрессированная собака. Тебе приказали на «выход», и ты выполняешь команду.

Верт только стиснул зубы, чтобы не сказать, чего лишнего. Его глаза потемнели, превратились в хищные, кровожадные. Скулы на лице заострились, как лезвие. Словно в своей голове он решался на убийство.

– Выбрось оружие! – скомандовал капитан. – И без глупостей, иначе я отдам приказ стрелять на поражение!

– Как скажешь, – холодно проговорил Верт.

Медленно и без резких движений он потянулся к карману куртки. Прошло несколько секунд прежде, чем Верт вскинул руку и швырнул в сторону грузовика небольшой овальный предмет тёмно-оливкового цвета.

Среди крупных белоснежных хлопьев в воздухе закружилась граната. Она пролетела по высокой дуге, и все, кто находился на площадке замерли, не в состоянии оторвать от неё взгляд. Приземлившись около переднего колеса грузовика, граната упала на тонкий слой снега и по инерции покатилась, остановившись у рифлёной подошвы ботинка ошарашенного капитана.