Интроверт. Книга вторая.

– У вас четыре секунды, капитан Морисон, – Верт покрутил на указательном пальце блестящей чекой.

– Все назад! Быстро! – взревел капитан.

Громко переговариваясь и ругаясь, охранники бросились врассыпную.

Капитан тоже отступал, впиваясь в Верта уничтожающим взглядом и продолжая в него целиться.

Как же он его ненавидел. Это он прошмыгнул из салона перед носом капитана, устроив шумиху с ложной пожарной тревогой. Это он тяжело ранил двух его подчинённых. Это он сорвал операцию, к которой капитан так тщательно и долго готовился. За всеми сегодняшними неудачами стоял этот самодовольный щенок. Нет, капитан не простит себя, если подонок скроется без куска свинца в своей шкуре.

– Сукин сын, – прошипел он, несколько раз нажав на курок.

Отчаянный вопль вырвался из горла капитана, когда он с остервенением начал палить по Верту. Тот бросился со своего места, попутно вытащив из-за пояса пистолет. Пули в обойме капитана закончились быстрее, чем Верт успел нажать на курок.

На сетчатке озлобленных глаз капитана застыл образ высокого тёмного силуэта. Он дёрнулся и свалился с ног, упав в снег. Увидев застывшее тело, капитан развернулся и помчался со всех ног с площадки.

Через секунду раздался щелчок. Мгновенная вспышка озарила потрескавшиеся от времени стены старых домов. Площадка задрожала от оглушительного взрыва, и в небо взметнулось облако ядовитого дегтярного цвета. Плотная дымовая завеса накрыла заснеженный асфальт и лежавшего на нём Верта.

Глава 11 «Рассвет»

Все вокруг приобрело размытые очертания. И строгие линии стен старых домов, и безмолвные чёрные окна, и серое суровое небо, затянутое багровыми облаками – в один миг всё расплылось и погрузилось в темноту. Она окружила Верта и убаюкала нежно, словно дитя. Боль в его груди испарилась, снег больше не колол окоченевшие руки, в голове стих гул от выстрелов. Наступил долгожданный покой.

Верт не чувствовал своего тела, будто оно было бесформенным и невесомым. Будто он парил в воздухе, где царила глухая тишина. Верт знал, что ему нужно выбраться. Нужно побороть тишину и чувство полной отрешённости.

Где-то сверху прогремел взрыв, и Верт попытался разлепить налитые свинцом веки. Эта попытка отозвалась чудовищной болью. Сердце, ритмично врезавшееся в грудную клетку, наносило нестерпимые удары, как будто это был не внутренний орган, а тяжёлая мощная подошва ботинка. Боль вернулась, заставляя темноту раствориться, и выбросила Верта в липкий туман.

Верт вяло приоткрыл глаза, увидев над собой распростёртое ночное небо. Снег продолжал падать, укрывая его лицо, волосы и ресницы. От холода Верт отвернулся, заметив сквозь мутную пелену всё тот же пейзаж: площадку, погружённую в полумрак, облезлые стены двухэтажных домов, старый грузовик с погасшими фарами. Только лежащий на асфальте снег стал утоптанным и грязным. По нему осторожно ступал тёмный силуэт.

Кто-то неизвестный подходил к Верту. Чем ближе он становился, тем больше деталей отмечал Верт: невысокая фигура, облачённая в толстовку с наброшенным на голову капюшоном, длинные стройные ноги, походка от бедра… От увиденного Верт затаил дыхание.

Это была девушка.

Она остановилась рядом с Вертом, пристально его рассматривая. Из-за полумрака Верту не удалось её разглядеть, но когда она наклонилась, тусклый луч от мерцающего фонаря осветил точенное лицо, обрамлённое тёмными прямыми прядями, с выразительными скулами и прожигающими карими глазами.

– Алиса, – поражённо выпалил Верт.

Присев на колени, Алиса приблизилась к Верту, и непослушная прядь, выбившаяся из капюшона толстовки, упала ему на грудь. В нос ударил запах жасмина, окутывая Верта близостью и теплотой.

– Куда тебя ранили? – взволнованно спросила Алиса.

Вся верхняя часть тела страдала, лёгкие ныли при каждом вздохе. Верт задумчиво провёл рукой по своей груди, нащупав под шерстяной тканью водолазки твёрдые и прочные пластины.

Бронежилет спас его от пуль, но не от последствий выстрелов. Нет сомнений, завтра Верт проснётся с ужасающими гематомами и ушибами, не в состоянии сдвинуться без обезболивающего. Но сейчас на зашкаливающем адреналине острота боли притуплялась.

– Я в порядке, – ответил Верт.

С особым вниманием он рассматривал лицо Алисы, словно всю жизнь был слепым и только сейчас прозрел. Внутри него велась борьба, и победила та часть, что обычно проигрывала – сентиментальная и чувствительная. Подняв руку, Верт заботливо коснулся щеки Алисы.

– Я боялся, что больше тебя не увижу.

Он стянул с лица маску и потянулся к губам Алисы, замечая, как её глаза за мгновение почернели. Она скинула с себя ладонь Верта, резко от него отстранившись.

– Что ты делаешь? – ошарашенно спросила она.

– Собираюсь поцеловать тебя.

Оглянувшись по сторонам, Алиса вцепилась пальцами в его ворот куртки так крепко, что почти придушила. Затем рванула на себя и встряхнула с такой силой, будто вес Верта стремился к нулю.

– Ты совсем рехнулся? – прошипела она. – С минуты на минуту приедут легавые. Нужно срочно выбираться отсюда, пока нас не повязали!

– Ты меня сейчас удушишь, Алиса, – прохрипел Верт.

– Если ты ещё раз назовёшь меня Алисой, клянусь, я от всей души влеплю тебе пощёчину, – процедила она низким голосом.

Верт часто заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. Но зрение подводило его. Образ Алисы рассеялся в воздухе, как дым по ветру, и вместо лица девушки над Вертом склонилось лицо с зелёными глазами и выпирающим подбородком, на котором была щетина.

– Сай? – Верт таращился на друга. – Где Алиса?

– Какая на хрен Алиса?

Саймон обеспокоено смотрел на Верта, искренне считая, что тот тронулся умом. Но когда его сосредоточенный взгляд упал на запачканную кровью арматуру рядом с головой Верта, а после на рассекшуюся кожу на лбу возле виска, то Саймон сложил один к одному. Похоже, при падении голова Блэквуда встретилась с куском металла, ставшего виновником его воспалённого сознания.

– Тебе повезло, – Сай разжал воротник куртки. – Ещё бы несколько дюймов до виска, и можно было бы выбирать цвет обивки для твоего гроба. Но я уверен, что ты бы предпочёл чёрный.

Верт устало закатил глаза и попытался сесть ровнее. По вискам тут же застучала невыносимая дробь, и он осторожно прикоснулся ко лбу. Кожа на пальцах была измазана кровью, и Верт раздражённо поморщился, вспоминая последние события этого вечера.

Он лихорадочно перебирал в голове возможные варианты побега с площадки. Но так ничего и не придумал, пока не обнаружил у себя в куртке гранату.

Хотя эту штуку и гранатой сложно было назвать. Она была практически не способна нанести серьёзный урон, но от неё было достаточно много шума и дыма. Идеально для пранков, которыми Верт занимался в прошлом.

Он медленно поднялся на ноги и вышел из укрытия. По его расчёту с минуты на минуту двое бойцов во главе с капитаном должны были показаться из-за грузовика. Раненный в колено охранник наверняка больше не сможет участвовать в операции и не представляет угрозы.

Прошло несколько секунд и, как Верт и предполагал, из-за грузовика высунулись капитан и двое охранников. Сначала он увидел неясные очертания тёмных фигур, но чётко рассмотрел наставленные прямо на него пистолеты. Капитан процедил: "Выбрось оружие!", и Верт выполнил его нехитрую просьбу.

Он неспеша потянулся к карману, и внутри него всё сжалось от неизмеримого напряжения. Настал черёд решающего момента. Верт выдернул чеку и метнул гранату в сторону грузовика. Она летела не больше трёх секунд, но эти три секунды были схожи на встречу со смертью. В Верта в любой момент могли выстрелить, и от осознания того, что пуля попадёт за пределы бронежилета, его неслабо потряхивало.

Граната приземлилась у ног капитана, и Верт начал отсчёт. Четыре секунды, и от оглушительного шума охранники бросятся в стороны и рухнут в снег. Четыре секунды, и вся площадка заполнится непроглядной завесой из дыма. Четыре секунды, и Верт воспользуется заминкой и сбежит через открытые ворота.

Верт знал, что на выходе его будут поджидать ещё трое бойцов. Но и в его обойме осталось три пули. Он думал, что всё просчитал, но не учёл одного – грёбаной арматуры, лежащей именно в том месте, куда упал головой Верт. Он отчётливо ощутил, как впечатался лбом во что-то ледяное и твёрдое. Из глаз посыпались искры, грудная клетка сжалась и стало нечем дышать. Вязкая немощность охватила Верта, и он провалился в темноту.

– Что это за граната такая? – из воспоминаний Верта вырвал вопрос Саймона. – Я думал, что здесь будет месиво, когда ты кинул её.

– Это не учебная и не боевая граната, – пояснил Верт. – Это имитация газового облака. От неё нет особого вреда, но зато много шума и дыма. Раньше мы использовали такие в пранках.

Он поднялся на ноги и отряхнулся от снега, подозрительно покосившись на Саймона. Теперь настала очередь Верта думать, что Сай выжил из ума.

– Что ты тут делаешь? Ты же знаешь наш уговор – никто не рискует, ради кого-то одного.

– Я сделал это не ради тебя, – после недолгого молчания буркнул Сай.

– И ради кого?

– Тебя действительно сейчас это волнует? Когда с минуты на минуту сюда заявятся копы?

В ответ Верт недоуменно пожал плечами и оглянулся по сторонам в поиске своего пистолета. На площадке рассеялась дымовая завеса, и можно было без труда рассмотреть, как у входа в подворотню лежали два обездвиженных тела.

– Твоих рук дело? – Верт кивнул головой в их сторону и уставился на Саймона.

– Они понеслись прямо на меня. Пришлось их выруби… – Сай умолк на полуслове. Его прервал осипший и слабый стон.

Верт заметно насторожился, разглядывая грузовик, откуда доносился тихий, охрипший голос:

– Пожалуйста… Кто-нибудь… Помогите…

Подобрав пистолет, Верт многозначительно переглянулся с Саймоном. Несколько секунд они вели немой зрительный диалог, после чего направились в сторону грузовика, сжимая наготове оружие.

Верт прокрался вдоль кузова, чувствуя, как нервы натянулись в обострённом напряжении. Он ожидал, что по ту сторону грузовика в кромешной тени притаился капитан. Злющий и вымотавшийся, но всё ещё жаждущий схватить Блэквуда.

Осторожно высунувшись из-за кузова, Верт увидел раненного в колено охранника. Мужчина сидел на снегу, прижавшись к высокому колесу, и издавал болезненные стоны.

– Ты находился в радиусе взрыва, – ледяным тоном проговорил Верт. – Первое время будет тяжело дышать. Горло будет болеть и зудеть, кожу лица жечь.

Охранник вздрогнул и повернулся на голос, столкнувшись с холодными, пробирающими до костей, серыми глазами. В испуге он завалился на бок и пополз прочь, но в пару шагов его догнал Верт. Он вцепился охраннику в плечо, разворачивая его. С покрасневшего и блестящего от пота лица на Верта глядели полные животного страха глаза.

– Пожалуйста, не убивайте меня. Мне дали приказ схватить и обезвредить, – сбивчиво произнёс мужчина. – Я не собирался никого убивать.

Он напряжённо сглотнул, затравленно проследив сначала за наставленным на него дулом, а затем за Вертом.

Не теряя зря времени, Блэквуд обыскивал охранника в поиске оружия. Он снял с крепления на голени бойца нож и оценивающе осмотрел лезвие, после чего вытащил из его кобуры пистолет и сунул оружие к себе за пояс.

– Я хотел, чтобы твой босс передал от меня послание для Лэзенби, – Верт перевёл тяжёлый взгляд на раненного мужчину. – Где он?

– Кто? – охранник смотрел на Верта, как на палача.

– Капитан Морисон, – рявкнул Верт.

– Я не знаю, клянусь, – мужчина активно замотал головой.

Верт понимал, что времени было в обрез, и если он не поторопится, то рискует быть схваченным полицейскими, а не исчезнувшем капитаном. Будто в подтверждение его мыслей где-то недалеко завизжала сирена.

– Нужно ускориться, – отозвался стоящий рядом с Вертом Саймон.

Смерив охранника небрежным взглядом, Верт выпрямился в полный рост, опустив дуло пистолета. Он кивнул Саймону и развернулся, собираясь сбежать с площадки. Но глухой щелчок заставил его замереть на месте и обернуться.

В полумраке Верт увидел очертания человека. Немой тенью тот шагнул из темноты, и луч от фонаря осветил бледное лицо капитана и направленный чётко на Верта пистолет.

В одно мгновение Верта охватила тревога. Он вытянул руку с оружием, но в его спину пришёлся сильный толчок. Потеряв равновесие, Верт повалился с ног. Раздался оглушительный выстрел, прозвеневший в ушах нарастающим гулом.

Глухо простонав от удара лицом об землю, Верт поднял голову. В полумраке застыла фигура капитана, и Верт в спешке подобрал упавший в снег пистолет и спустил курок. Капитан дёрнулся и, схватившись за грудь, прижался к кабине грузовика. Он медленно сполз наземь и больше не двигался.

Ещё некоторое время Верт внимательно следил за обездвиженным телом, но тихое ругательство за спиной заставило его обернуться. От представшей картины в его глазах застыл ужас, а в груди похолодело.

Хватая ртом воздух, на снегу лежал Саймон. Он прижимал ладонь к животу, и его пальцы были перепачканы кровью.

За долю секунды весь кислород вырвался из лёгких Верта, и его место заняла ярость. Он был дико и по-звериному взбешен. Больше всего взбешён на самого себя. Саймон поймал пулю, которая предназначалась для Верта.

В одно мгновение Верт оказался рядом с Саймоном. Его сердце отчаянно колотилось, когда он осматривал рану: на месте выстрела куртка была разорвана, ткань пропиталась багровой блестящей кровью.

– Ты знаешь наш уговор, – процедил Сай сквозь сомкнутые челюсти. – Сваливай без меня.

Лицо Верта не выражало эмоций, оставалось невозмутимым, но внутри сосредоточилась адская смесь из распирающей ярости, ноющей боли и страха. Весь вечер он вёл безумную перестрелку, его друг тяжело ранен, вой полицейских сирен становился громче. Ситуация была крайне критической, но Верт не мог уйти в одиночку. Саймон толкнул его, подставляя под выстрел себя.

– К черту уговор. Когда выберемся отсюда, я отвезу тебя к своему доку. Он отличный хирург.

Подняв Саймона на ослабшие ноги, Верт перекинул его руку через плечо и быстро потащил в сторону подворотни. Вдвоём они последовали вдоль сырых промозглых стен, но внезапно Верт резко остановился, отчего едва не поскользнулся и не упал. В его широко открытых глазах отображались мигающие синие огни. По дороге вдоль здания с визгом пронеслись полицейские автомобили, и Верт моментально развернулся, направляясь в другой конец площадки.

От быстрой ходьбы Саймона потряхивало и, стиснув зубы от боли, он прижимал намокшую ладонь к ране. Внутри невыносимо пылало от пули.

– Со мной у тебя нет шансов уйти, – прохрипел он. – Нас повяжут, и всё будет напрасно.

– Не ной, – отмахнулся Верт. – Крепко прижми рану и потерпи.

– Почему ты не слушаешь меня? – Саймон едва не зарычал от упрямства Блэквуда. – Такой же упёртый, как Берта!

– Это у нас семейное.

– Не будь идиотом. Если ты думаешь, что я рисковал, ради тебя, то ошибаешься. Я сделал это из-за Берты. Она не справится без тебя.

– Расскажешь Берте о своём подвиге при встрече, договорились? – неловко усмехнулся Верт, продолжая стремительно шагать к распахнутым настежь воротам.

– Мы больше не встретимся, – мрачно произнёс Сай. – Она не хочет видеть меня.

– Что случилось?

– Ты серьёзно хочешь поговорить об этом сейчас?

– Она моя младшая сестра, Сай, и мы будем говорить об этом сейчас, – тоном, не терпящем возражений, произнёс Верт.

Превозмогая боль, Саймон глубоко вздохнул. Жертвенность для него не была свойственна, но разве мог он остаться в стороне, когда близкий и важный человек для Берты нуждался в помощи? Саймон изъел бы себя заживо только одной мыслью, что он мог помочь, но прошёл мимо.

– Что произошло? – настойчиво повторил Верт. – Вы вчера ездили на групповое занятие к психологу?

– Мы не были у психолога. Точнее мы доехали до клиники, но так и не пошли на занятие, потому что… Мы поехали ко мне.

– К тебе? – с сомнением переспросил Верт. – И что вы там делали?

– Что могут делать двое взрослых свободных людей вечером в пустой квартире?

– У меня есть предположение, – траурным голосом ответил Верт. – И если оно окажется верным, то я непременно дам тебе в нос или в челюсть. Когда мы отсюда выберемся, разумеется.

– Я вообще-то сегодня тебе жизнь спас, – насупился Сай.

– Хорошо, – кивнул Верт. – Я непременно дам тебе в нос или в челюсть, когда док вытащит из тебя пулю. А теперь расскажи, что ты такого натворил, что Берта не хочет тебя видеть?

– Я не делал ничего такого, – возмущённо выпалил Саймон. – Мне нравится Берта, и я хочу быть с ней. Но ей нахрен не нужен такой, как я.

– Дело не в тебе, – категорично заявил Верт. – Берте не нужны отношения. В своё время она обожглась и с тех пор дует на воду. И никому не рассказывает, потому что ей больно вспоминать. Такие душевные травмы не заживают за месяц. Прошло два года, но у Берты до сих пор случаются панические атаки.

– Твою мать, – выдохнул Саймон. – Что с ней случилось?

– Я никому не рассказывал об этом. Ты всё узнаешь, когда мы выберемся отсюда.

Они уже приближались к воротам. Сквозь усиливающийся снегопад Верт разглядел, как к ним навстречу выбежали двое вооружённых охранников. Это были бойцы, блокирующие запасной выход по приказу капитана. Держа наготове оружие, они собирались открыть огонь. Ситуация стала ещё более критической.

– Я вырубил одного из охраны, – корчась от боли, выдавил Саймон. – Он сказал, что ты им нужен живым.

Вспоминая, сколько раз за этот вечер стрелял одержимый капитан, Верт хотел ухмыльнуться, но внезапный свет в лицо заставил его зажмуриться. Две яркие полоски от фар пронзили вечерний воздух, в котором продолжал падать снег. Охранники инстинктивно обернулись на источник света, и эта заминка стала для них непростительной ошибкой.

Воспользовавшись их замешательством, Верт всадил последние две пули в бойцов. Вскрикнув, они повалились с ног и рухнули в снег.

Продолжая придерживать Саймона, Верт вытащил из-за пояса пистолет, который отобрал у раненного охранника. Он прицелился в лобовое стекло, но машина совершила манёвр, поднимая вокруг себя снежное облако. Седан с затемнёнными стёклами повернулся к Верту боком и резко остановился. Раздался визг тормозов, и пассажирское окно плавно опустилось. Узнав того, кто сидел за рулём, Верт часто заморгал, отказываясь верить в происходящее.

– Какого черта? Что ты здесь делаешь?

***

От резкого торможения Теон чуть не врезался головой в лобовое стекло. Убедившись, что за ним не ехали полицейские, он вытянул шею, высовываясь из окна:

– Что ты здесь делаешь? – ошарашенно спросил его Верт.

– Я просто ехал мимо и решил встретиться с вами, – непринужденно ответил Теон. – Давно не бывал в аутентичных местечках.

Окинув беглым взглядом площадку с облезлыми стенами, Теон поправил волосы в зеркале и серьёзно посмотрел на Верта и Саймона.

– Вам особое приглашение нужно?

Засунув пистолет к себе за пояс, Верт подошёл к машине. Он распахнул заднюю дверцу и бережно, насколько это представлялось возможным, опустил Саймона на сиденье, заняв место рядом с ним.

Не успел Верт захлопнуть за собой дверь, как взревел мотор. Ударив по газам, Теон крутанул руль и без особых сложностей выехал с площадки, заставляя визжать шины. От крутого разворота Саймона швырнуло в бок, и он застонал от боли.

– Кажется, я сейчас отключусь, – выдавил он.

Теон посмотрел в зеркало заднего вида, наблюдая, как Верт хлопотал над раненным Саймоном. Не сбрасывая скорости, Теон выскочил на дорогу и помчался по трассе.

– Ему нельзя в госпиталь, – категорично заявил он. – Будет слишком много вопросов.

– Езжай к моему доктору, – скомандовал Верт. – Флетчер сможет вытащить пулю.

***

Облокотившись о кирпичную стену в доме доктора Флэтчера, Верт напряжённо прислушивался к тому, что происходило за дверью операционной. Но кроме звона медицинских инструментов ничего не было слышно.

Напротив него стоял Теон, задумчиво наблюдая, как помощница мистера Флэтчера и по совместительству его жена возила тряпкой по полу и выжимала её в ведро. Дорожка из кровавых капель начиналась у крыльца дома, куда привезли потерявшего сознание Саймона, и заканчивалась у порога операционной.

– Как думаешь, Сай оклемается? – нарушил тяжёлое молчание Теон.

– Надеюсь, – коротко ответил Верт.

Он смотрел Теону в лицо, отмечая, что обычно его спокойные и невозмутимые голубые глаза стали мрачными и тревожными. Верту очень хотелось верить, что Теон переживает за Саймона. Но зная, какой он хладнокровный и рациональный, Верт сомневался в его искреннем волнении.

– Как ты узнал, где нас искать? – резко спросил Верт.

– Твоё месторасположение сообщил Саймон до того, как прервалась связь, – Теон выдержал его нахмуренный взгляд.

– Ты был инициатором нашего договора. Никто не должен подставляться ради кого-то одного. Откуда у тебя появился этот внезапный героизм?

– По-моему, всё очевидно. Если тебя повяжут, я лишусь прибыльного заработка. А я не привык жить на доход от паба. К тому же, в дерьмо вляпался не ты один. С тобой был Саймон.

Верт ещё не решил можно ли было верить словам Теона, как дверь операционной раскрылась и оттуда вышел доктор.

– Я остановил кровотечение и достал пулю. Сейчас он под наркозом, и ещё не скоро придёт в себя.

– Спасибо, – сказал Верт и с опаской спросил. – Насколько всё плохо? Ранение было серьёзным, и Саймон потерял много крови.

– Ещё рано делать прогнозы. Эту неделю он будет под моим наблюдением. Я попрошу супругу приготовить для него гостевую комнату. Кто из вас останется с ним? – доктор перевёл взгляд с Верта на Теона, но тот замотал головой.

– Мы не можем остаться, – ответил Верт. – За Саймоном будет присматривать моя сестра.

***

Часы показывали шесть утра. Широкие величественные окна приветливо впускали первые солнечные лучи. Ночная тьма отступала, прячась в складках портьер и забиваясь под мебель. Тишину просторной студии нарушил шум проснувшейся улицы и глухой стук ботинок.

Верт поднимался по лестнице на второй этаж в комнату Берты. Он прекрасно знал, что в это время его сестра видела пятый сон, но всё равно отрывисто постучал в её дверь.

– Берта? – громко протянул он. – Мне нужно с тобой поговорить.

Прошло пару минут, но Верт так и не услышал звука шагов или какого-либо шума. Тревога загудела над его головой высоковольтными проводами, и он нетерпеливо повернул дверную ручку.

Комната сестры встретила его полным хаосом: валявшиеся повсюду смятые обрывки холста, полупустые тюбики с краской и стоящий по центру спальни мольберт.

Верт переступил порог и шагнул дальше, обнаружив дремлющую за столом Берту. Опустив голову на лист бумаги, она тихо посапывала, непринуждённо приоткрыв рот. Рядом с ней была пепельница, окурки в которой были вдавлены в стекло с чудовищной силой. По соседству стояла откупоренная бутылка "Синглтона" и бокал для виски, в котором ещё не успел растаять наколотый лёд.

Склонившись к сестре, Верт нарочито громко кашлянул над её ухом. Берта вздрогнула и, с трудом разлепив тяжеленные веки, сонно уставилась на брата.

– Привет, – неразборчиво проговорила она и разогнулась, потирая затёкшую шею. – Я недавно уснула. Писала всю ночь.

– Что ты делала? – с сомнением спросил Верт. – Ты сто лет не брала в руки кисть…

Обернувшись, он увидел на мольберте картину и обомлел. Его сестра не дотрагивалась к краскам два года. Редкое исключение составляли наброски карандашом, но вскоре и эти попытки окончательно прекратились. Сейчас же Верт рассматривал ещё не высохшую влажную краску. В золотом круге из плавных нежных мазков он угадал солнце. Вокруг него розовело небо, тянувшееся вверх ещё ночной тьмой. Внизу была безупречная линия горизонта и завораживающий океан.

– Потрясающе, – выдохнул Верт.

Кутаясь в домашний кардиган, Берта подошла к мольберту. Она взяла кисть и, обмакнув её в чёрную краску, принялась закрашивать картину.

– Что ты делаешь? – Верт перехватил её руку, чтобы остановить.

– Ради всех святых, не мешай, – отмахнулась Берта.

– Ты с ума сошла! – Верт ткнул пальцем в картину. – Посмотри. Солнце, прогоняющую тьму. Безмятежное утро без единой тучи на горизонте. Ты нарисовала рассвет. И сейчас хочешь закрасить эту красоту чернотой. Разве это ты заслужила? Жить в вечном мраке?

Выронив из рук кисть, Берта замерла и повернулась к Верту. На него растерянно глядела разбитая, хрупкая девушка, пытавшаяся быть сильной.

– Вчера я закрасила свой рассвет во все оттенки чёрного, – мрачно сказала она. – Какая же я идиотка.

Прижавшись к груди брата, она тихо всхлипнула, но тут же вытерла щеку рукавом кардигана. Неслыханный моветон для неё. Прошло несколько секунд, прежде чем Берта отстранилась от Верта и подняла на него блестящие от подступающих слёз глаза. Увидев на лбу возле виска рану, она ахнула и изменилась в лице.

– Sainte Merе*, – прошептала она. – Ещё бы немного…

Верт закатил глаза, слушая сбитое бормотание, громкие вздохи и причитания.

– Со мной всё в порядке, – он присёк её попытку выскочить из комнаты за аптечкой. – В отличии от Саймона, – будто невзначай добавил он, выделяя каждое слово.

За долю секунды серые глаза Берты стали тёмными, как сумеречное небо, а на тонкой шее отчаянно запульсировала жилка. Из сонного, только что очнувшегося птенца она стала похожа на встревоженного ястреба.

– Что с ним?

– Сейчас он находится под наблюдением доктора.

Берта посмотрела на Верта так, словно он только что швырнул её под мчавшийся поезд.

– Что? – на её языке вертелось куча вопросов. – Что случилось? Его ранили? В каком он состоянии?

– На очередном заказе возникли сложности, – Верт не стал вдаваться в подробности, что на него объявил охоту Лэзенби. – В меня выстрелили, но Сай толкнул меня, и пуля попала в него. Флэтчер вытащил её и сделал всё необходимое. Когда я уехал от него, Сай был под наркозом.

– Как? – Берта чувствовала, как внутри всё загоралось от бешенства. – Как, черт возьми? Как ты мог допустить это?

– Это было его решением, – Верт опустил взгляд. Этот разговор давался ему с непосильным трудом. – Он знал наш уговор, но все равно нарушил его и спас мою жизнь. Он сделал это ради тебя.

– Ради меня? – Берте казалось, что её горло свело от боли. – Зачем, Верт? Зачем он это сделал?

– Он считает, что ты бы не справилась с потерей брата.

Яркий луч коснулся лица Берты, заставив прищуриться. Она растерянно оглядела спальню, утопающую в объятьях солнца. Оно было повсюду. На потолке, стенах, зеркале, стеклянных баночках с краской. Куда бы Берта не посмотрела везде было солнце.

Берта сжала ладони, и ногти впились в кожу, испачканную краской. Будто ей мало боли и страданий. От одних воспоминаний о его прикосновениях, поцелуях, улыбки она готова была кричать от отчаяния так громко, что надорвутся голосовые связки. Она была так безжалостна с Саймоном, а он готов был умереть за её брата. Если он не святой, то кто он?

«Брось. Святые не могут так потрясающе трахаться».

– Мне нужен адрес доктора Флэтчера, – требовательно произнесла Берта.

– Разумеется, ты должна его навестить. И рассказать, что с тобой произошло. Саймон имеет право знать.

*Sainte Merе! (франц.) – Матерь Божья!

Глава 12 «Призраки прошлого»

«Ты что-нибудь знаешь о Верте Блэквуде?»

«Знаю. А что?»

«Он понравился моей подруге» – Алиса не стала утруждаться, чтобы придумать более оригинальную ложь.

Она лежала на кровати в комнате Верта и вертела в руках чёрную матовую карточку, которую он ей отдал перед тем, как уехать. Задумчиво проведя пальцем по выпуклой фамилии «Blackwood» на пластике, Алиса вновь услышала писк телефона. Она с нетерпением открыла iMessage, увидев сообщение от знакомой.

«У твоей подруги нет шансов, если она не Кендалл Дженнер» – ответила Хайди Эванс.

Хайди училась с ней в одном колледже, но в отличии от Алисы, которую отчислили за непосещаемость, она была активной студенткой: проводила собрания сестринства, устраивала испытания для новичков, занималась организацией благотворительных вечеров. И по совместительству являлась отъявленной сплетницей.

«Моя подруга достаточно привлекательна и сама решает, есть ли у неё шанс. Что в Верте особенного?» – спросила Алиса.

Спустя несколько минут ей пришло голосовое сообщение.

«Ты ЕГО видела? – взвизгнула Хайди ей в ухо. – Я – два раза. В первый раз во время летней поездки в Кейп-Код. Он поселился по соседству вместе со своей высокомерной сестрой. Верт проходил мимо моего домика, его торс обтягивала белая футболка, и мои соски моментально встали. А тебе известно, что на кого попало они не встают. Во второй раз я его встретила на вечере, посвящённому спасению тигровых акул. Ох, кого и нужно было спасать, так это меня и моё украденное сердечко. Этот парень одним взглядом может раздеть, уложить в постель и как следует трахнуть. Верт именно так посмотрел на меня, клянусь своими сосками. Я подошла к нему и представилась, но он куда-то спешил. Но в конце наградил меня таким взглядом, словно я была единственной женщиной на этой планете»

Алиса едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Она прекрасно знала: стоило привлекательному парню посмотреть на Хайди, та уже мысленно выбирала платье на свидание, примеряла к своему имени его фамилию и подписывала пригласительные на их свадьбу.

«Что ты ещё о нём знаешь?» – спросила Алиса, надеясь, что Хайди избавит её от таких подробностей, как вставшие соски.

«Говорят, что он связан с криминалом. И я в это верю, потому что незаконно быть настолько горячим»

На этот раз Алиса всё-таки закатила глаза.

«Он с кем-то встречается?»

«У него есть девушка. По-моему, она с факультета искусств»

Алиса ещё раз перечитала сообщение.

У Верта есть девушка.

Четыре слова, от которых горькое разочарование сжало горло, не давая нормально вздохнуть.

Выпустив телефон из рук, Алиса уткнулась в подушку лицом. Она потеряла счёт времени, кусая до крови губы, чтобы физической болью перекрыть душевную.

О чём она, черт возьми, думала? Между ними ничего не было, кроме трёх поцелуев, а она уже готова была потерять от него голову и встретить с ним Рождество. Алиса в самом деле сегодня об этом подумала, когда украшала дурацкую ёлку в гостиной… Боже, она ещё хуже, чем Хайди.

Алиса услышала звук нового сообщения и, взглянув на экран, напряженно сглотнула. Если сегодня её вздумал убить телефон, то она одной ногой в могиле. Всхлипнув, Алиса разблокировала дисплей.

«Загляни в шкаф в правое отделение. Я не знаток женских штучек, поэтому в основном все выбирала сестра. В.»

Алисе хватило несколько секунд, чтобы оказаться рядом со шкафом. В правом отделении её поджидало несколько пакетов. Из первого она достала пижаму, но тут же положила её обратно. Алиса привыкла спать в удобных растянутых футболках, а не в Victoria's Secret из чистого шёлка, больше напоминавшем спальный костюм Людовика XIV.

Следом шла повседневная одежда, упаковка косметики, духи и всякие приятные мелочи. Больше всего Алисе понравились забавные мягкие тапочки с мордочками панды. Последним оказался черный вытянутый пакет с известным брендом. Он стоял отдельно, и Алиса решила, что именно эту вещь Верт выбрал для нее без помощи сестры.

Внутри пакета оказалась коробка, а внутри неё Алиса обнаружила вечернее платье. Как можно аккуратнее она достала его и, приложив к груди, посмотрела в зеркало.

Сначала её взгляд прошёлся по верху, выполненному из чёрной полупрозрачной ткани, украшенной кружевными узорами, а затем на прямую длинную юбку с разрезом по линии бедра. Платье идеально подошло по длине, подчёркивало карий оттенок глаз Алисы и играл контрастом с её кожей лица. Оно было утонченным и одновременно умеренно строгим.

«Спасибо, но не стоило так заморачиваться», – ответила Алиса, прижимая платье к груди.

«Честно говоря, я и не заморачивался. Покупками занималась сестра, я только оплачивал. Но кое-что я отбирал сам»

Стараясь унять волнение, Алиса с трудом попадала по буквам. Неужели, её внутренне чутьё не ошиблось, и Верт действительно купил для неё это платье?

«И что ты выбрал?»

«А ты не догадываешься? Вы же созданы друг для друга»

Алиса фыркнула. Это так сложно для Верта? Просто написать ответ, без всяких загадок. Она хотела придумать язвительный комментарий, но её телефон вновь запищал.

«Судя по затянувшемуся молчанию ты не догадалась. Придётся дать подсказку: когда ты злишься, ты очень похожа на панду»

Алиса уставилась на тапочки, на которых недовольная панда показывала язык, и удручённо помотала головой. Верт невыносим. Как после этого сообщения ей на него злиться?

«Очень просто. Верт обманул тебя, не сказав, что у него есть девушка!» – завопил голос возмущения в голове.

Как бы Алисе не хотелось, но руки не поднимались разорвать на лоскуты платье. В конце концов оно было красивым и не виновато, что тот, кто его купил, оказался козлом.

Алиса бережно сложила платье обратно в коробку и вернула её на полку в шкафу. Коробка задела книгу в твёрдом переплёте, и она с глухим ударом шлёпнулась на пол. Нагнувшись, Алиса мельком взглянула на название: "Крестный отец" Марио Пьюзо. Одна из страниц была подогнута у края, и Алиса раскрыла роман в этом месте, обнаружив несколько фотографий.

Не выпуская книгу из рук, она подошла к кровати и присела, с нескрываемым интересом начав рассматривать снимки. На первой фотографии в цветущем саду стояла темноволосая, красивая, изысканно одетая женщина. На заднем плане виднелся огромный белоснежный дом в колониальном стиле. Алиса взглянула на следующий снимок: та же женщина в окружении юного Верта и его младшей сестры. На нём был надет бордовый кашемировый свитер со школьной эмблемой на груди, на девочке форма ученицы закрытого пансиона. За их спинами на стене висело полотно знаменитого художника, а на белом мраморном полу, вытянув передние лапы, лежал доберман.

Глядя на снимок, Алиса недоумевала: Верт мог учиться в лучших университетах, мог устраивать заплывы на яхте, мог покорять вершины конного спорта, тенниса или гольфа. Что случилось в его жизни, заставив связаться с криминалом?

Вернув фотографии в книгу, Алиса заметила на странице с загнутым краем предложение, выделенное карандашом.

«Если мужчина не стал своим детям настоящим отцом, он не мужчина»

Алиса стала вчитываться в остальной текст. Почему именно эту цитату выделил Верт? У него плохие отношения с отцом?

Устроившись поудобнее в мягкой постели, Алиса погрузилась в чтение, но вскоре усталость взяла верх и, сомкнув веки, она провалилась в сон.

***

Настойчивый солнечный луч пробрался сквозь щель плотных штор и прогнал сон Алисы. Она открыла глаза и оглядела комнату, утопающую в утреннем рассеянном свете. Верта по-прежнему не было.

Лениво потянувшись в постели, Алиса опустила босые ступни на прохладный пол и направилась в ванную комнату. Приняв душ, она придирчиво осмотрела своё отражение в зеркале, отмечая, что порез на щеке уже не так бросался в глаза. Да и в целом продолжительный сон пошёл на пользу ей и её самочувствию.

Внезапно тишину ванной комнаты прервал желудок Алисы. Он оглушительно заурчал, напоминая о том, что она ничего не ела со вчерашнего дня, и Алиса отправилась на кухню.

Она замешкалась в дверном проёме, увидев мужчину, проверяющего температуру у духовки. За затемнённым стеклом, по всей вероятности, готовился жареный ягнёнок, и Алиса, учуяв аромат мяса, едва сдержалась, чтобы не облизнуться.

– Как божественно пахнет, – выдохнула она.

Мужчина развернулся и, заметив застывшую на пороге Алису, широко улыбнулся.

– Доброе утро, синьорина, – произнес он с акцентом.

Алису поразило слово «синьорина». Голодным взглядом она осмотрела столешницу, на которой были разложены блюда с сырами, пармской ветчиной и итальянской лепёшкой, на мгновение ощущая себя в какой-нибудь не избалованной туристами деревушке, находящейся поблизости от Палермо.

– Здравствуйте, – Алиса шагнула навстречу, протянув для приветствия руку, но мужчина проигнорировал её, заключив в объятия. От него пахло тестом, вином и неизвестными для Алисы специями. Она попыталась освободиться, но тот поднял её в воздух, словно пылинку, и громко расхохотался.

– Как я рад, – он ещё сильнее обнял Алису, и ей показалось, что сейчас её рёбра треснут пополам, как хлебная палочка. – Как я рад, что синьор Блэквуд снова позвал меня.

– Вы не могли бы поставить меня на пол, – прохрипела Алиса. – Мистер… – она вопросительно замолчала.

– Как я мог забыть, – спохватился мужчина и отпустил Алису. – Я Марко. Марко Дель Грассо.

– Очень приятно, – пробормотала она, потирая онемевший бок. – Алиса.

Марко был чем-то похож на сорокалетнего Роберто де Ниро, если бы тот носил одежду XXL плюс. Он был одинакового роста с Алисой, но гораздо шире и грузнее. Внимательно оглядев с головы до ног девушку, он недовольно цокнул языком.

– Совсем худенькая.

Алиса ещё не успела ничего возразить насчёт «худенькой», как тучный двойник де Ниро быстро отодвинул для неё стул и безоговорочно усадил за стол.

– Совсем бледненькая, – Марко неодобрительно покачал головой и, взяв бутылку, наполнил бокал красным вином.

Алиса поднесла бокал к носу, уловив аромат цветов и ягод. Сделав небольшой глоток, она довольно простонала. Спирт совсем не ощущался, а на вкус вино было, как тягучий ягодный сок со сладким послевкусием, напоминавший мёд.

– Это самое вкусное вино, какое я только пробовала.

– Ох, синьорина, – улыбнулся Марко. – Если бы ты попробовала вино там, откуда я родом, ты бы изменила своё мнение.

– И откуда вы родом?

Прозвенел таймер духовки, и через минуту перед Алисой возникла тарелка с дымящимся мясом в окружении свежих овощей.

– Я родился в небольшой рыбацкой деревне возле Катаньи, – Марко начал хлопотать над тестом для пирога. – Сначала я помогал повару в местном ресторанчике. Потом он уволился, и я занял его место, пока моё блюдо не отведал один из туристов. Им оказался владелец сети ресторанов. Он сделал мне предложение, от которого я не мог отказаться. Так, я удачно оказался в Бостоне, но не в совсем удачный момент – сеть ресторанов, в которой я проработал не больше полгода, коснулся экономический кризис. Мне бы пришлось искать другое место работы, если бы меня не пригласил к себе один из постоянных клиентов. Его звали Даниэль.

– Кто это такой? – поинтересовалась Алиса, наслаждаясь бараниной.

– Отец Верта, – живо отозвался Марко. – Я проработал в его доме больше двадцати лет, пока Верт не ушёл из семьи.

Алиса чуть не поперхнулась.

– Зачем? – она уставилась на мужчину. – Что произошло?

– У него были серьёзные разногласия с отцом, – Марко ополоснул под краном руки перепачканные мукой.

– Это неудивительно при характере Верта.

Марко отправил в духовку пирог и обернулся к Алисе.

– Даниэль жестокий отец, синьорина. Точно не помню, но Верту было не больше семи лет, когда он впервые вернулся с охоты. Его лицо выглядело бледнее накрахмаленной скатерти, когда Даниэль с гордостью рассказывал, как Верт пристрелил оленя. Он распорядился приготовить оленину, и за столом Верту стало плохо.

Алиса застыла с поднесённой ко рту вилкой, на которой был нанизан кусок баранины. Отец водил её на уроки боевой стрельбы, но разве можно сравнить выстрелы по мишеням с убийством животного? Алисе не приходилось смотреть в глаза умирающего оленя.

– И что было дальше? – спросила она напряжённым голосом, словно увидела в углу кухни призрака.

– В этот же вечер Даниэль вывез Верта в ближайшую ферму с условием, что он не вернётся домой, пока не перестреляет скот.

– Зачем ему это было нужно?

– Даниэль приходил в бешенство всякий раз, когда Верт показывал слабость. Если убийство оленя в семь лет можно назвать слабостью.

– И что сделал Верт?

– Даниэль вернулся домой без Верта. Позже выяснилось, что Верт провёл ночь в конюшне, в которой его запер отец. Он так и не смог в кого-либо выстрелить.

Вилка с грохотом упала на пол, и от этого внезапного звука Алиса вздрогнула. Перед её глазами мелькали картинки из детства.

Взрывающийся фейерверк в ночном небе над башнями Диснейленда. Кафе Barneys рядом с её домом, где подавали настолько гигантские шарики с мятным мороженым, что каждый раз в конце трапезы Алиса расстёгивала пуговицу на джинсах. Парк напротив школы, где после занятий она любила сидеть у озера и бросать уткам ещё тёплый хлеб, купленный вместе с мамой в ближайшей пекарне…

– Какой же я дурак! – воскликнул Марко, глядя на опечаленную Алису. – Своей болтовнёй испортил аппетит синьорине. Лучше я расскажу, как Верт тайком взял у отца машину…

Следующий час Алиса слушала истории из детства и юности Верта. Она не заметила, как они с Марко опорожнили бутылку и, то ли от его шуток, то ли от ударившего в голову алкоголя, Алиса согласилась на предложение скоротать время за игрой в карты.

Никто из них не услышал, как щёлкнул замок входной двери, и звук шагов в коридоре.

***

Сначала его сначала остановились на пустой бутылке вина, затем на столе с разбросанными картами, а после на включённой духовке.

Верт зашёл на кухню в тот момент, когда Марко ругался на итальянском из-за проигрыша, а Алиса, спрятав лицо в ладонях, хохотала так, словно сто лет не смеялась.

– Марко, – невозмутимо произнес Верт. – Кажется, у тебя что-то горит.

Марко мгновенно выскочил из-за стола и метнулся к духовке, продолжая сокрушаться на итальянском.

Алиса обернулась на голос, увидев Верта. Он прислонился к дверному косяку и пристально наблюдал за ней, не реагируя на реплики Марко, словно они с Алисой были на кухне совершенно одни.

Наконец Алисе надоели их затянувшиеся гляделки. Осушив свой бокал, она поднялась из-за стола и молча направилась к выходу из кухни. В отличии от болтливого Марко она не собиралась ни приветствовать Верта, ни разговаривать с ним.

«Пускай катится обратно к своей девушке с факультета искусств» – ревность звенела в ушах пожарной сиреной.

Когда Алиса поравнялась с Вертом, тот выставил руку, загораживая ей проход.

– Я знаю, что ты скрываешь под футболкой, – проговорил он опасно тихим голосом. – И я не имею в виду твое безупречное тело.

– Избавь меня от своих загадок, – она попыталась протиснуться, но Верт и не думал ее пропускать.

– У тебя под футболкой половина колоды. До сих пор не понимаю, как Марко не заметил этого, – он игриво вздернул темную бровь. – Возможно ему вскружила голову одна красивая маленькая жульница.

Алиса приподняла подбородок, чтобы не смотреть на него снизу вверх, но Верт всё равно был выше её на голову.

– Что ты! – воскликнула она. – Разве эта жульница может кому-то вскружить голову? Говорят, она похожа на панду, – саркастично бросила Алиса, выделяя последнее слово.

– Между прочим, многие без ума от панд. Ты видела видео, как они падают с дерева? Невозможно не потерять голову, – усмехнулся Верт.

Его рука притронулась к ее животу, и Алиса глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться на своём дыхании, а не на языках пламени, которые начали обжигать место между бёдер от простого прикосновения Верта.

– Забыл сказать, что я выбрал ещё кое-что. Чёрное платье. Когда я его увидел, то представил, как кружево обнимет твою талию и обхватит твою грудь. Ещё никогда я так не завидовал грёбаному куску ткани, – понизив голос произнёс он, и его тембр отозвался трепетом у Алисы.

– Спасибо, но я всё равно его не надену, – она затаила дыхание, когда Верт сжал пальцы на её талии.

– Почему? – нахмурился он. – Тебе оно не понравилось?

– Не мой стиль, – фыркнула Алиса.

– Ты на что-то обиделась? – спросил Верт.

«У тебя есть девушка, и ты, мать твою, скрывал это от меня!»

– Нет.

– Это из-за того, что я не пришёл вчера вечером? Прости, но я был вынужден это сделать.

Несколько бокалов вина сделали своё дело, и Алисе показалось, что всё, чего бы она сейчас не натворила – не повлечёт за собой ровным счётом никаких последствий. Алкоголь ударил в голову, и самообладание покинуло её, сменившись опьяняющей вседозволенностью.

– Ты тоже меня прости, – Алиса прищурилась.

– За что? – непонимающе спросил Верт.

– За это.

Алиса влепила Верту звонкую пощёчину. Настолько звонкую, что Марко резко замолк, и в воздухе повисла напряжённая тишина. На долю секунду искра замешательства мелькнула на лице Верта, затем он плотно сомкнул челюсти и мрачно произнёс:

– Надеюсь, у тебя найдется охрененно железный аргумент объяснить, какого черта ты сделала это.

– Ты держишь меня за дуру, – на одном дыхании выпалила Алиса. – От тебя пахнет гелем для душа, потому что ты провел эту ночь с девушкой, а на утро имеешь наглость вернуться ко мне. Пошел ты к черту!

Она оттолкнула Верта и попыталась выйти из кухни, но Верт вцепился в её запястье, разворачивая и пожирая Алису пронзительным взглядом. Он смотрел несколько секунд, и эти секунды показались ей вечностью.

– Вчера ты пообещала, что не будешь убегать и выслушаешь меня до конца, – пугающе спокойным голосом заговорил он. – Пойдем.

Верт вел ее по длинному коридору, направляясь в сторону своей комнаты, и Алиса готова была задохнуться от ярости. Она ждала, что Верт начнёт оправдываться, изворачиваться во лжи, но вместо этого он потащил её в спальню. На что рассчитывал этот ублюдок? Что после всего, что Алиса о нём узнала, она простит его и ляжет с ним в постель?

– Пусти меня! – рявкнула она, наблюдая, как Верт повернул дверную ручку.

Не особо церемонясь, он затолкал её в комнату и захлопнул дверь с такой силой, что Алиса невольно вздрогнула.

– Не бойся, я не притронусь к тебе, – процедил Верт сквозь сжатые зубы.

Одним махом он стянул с себя водолазку, и что-то похожее на панику разрослось внутри тела Алисы и хлынуло ледяным потоком по венам, превращая кровь из алого в иссиня-чёрный. Наверное, так меняет окраску зверь, когда ощущает опасность.

Больше всего на свете Алисе сейчас хотелось отмотать время, чтобы забрать свою пощёчину и свою никчёмную ревность обратно. Отступив, она вжалась в стену, чувствуя, как грудь сковал холод. Тёмные, как зерна граната, гематомы покрывали грудь Верта. Но даже с ними он был устрашающе красив и опасен.

– Это похоже на то, что я провел ночь с девушкой? – мрачно спросил он.

Потеряв дар речи, Алиса замотала головой. Она прекрасно знала, что это были за гематомы. Когда Алиса была маленькой, её отец только начинал развивать бизнес. У него было много конкурентов, и из-за этого пришлось нанять телохранителя. Он носил бронежилет и загородил собой отца, когда в того пытались выстрелить. Алиса всё видела своими глазами. Телохранителя увезли в госпиталь, а на его груди были такие же увечья, как и у Верта.

– Ты убил его? – едва слышно спросила она.

– Кого именно?

– Того, кто стрелял в тебя.

– Да, – без колебаний ответил Верт. – И теперь у тебя есть полное право считать меня монстром.

– Я так не считаю, – возразила Алиса. – Убить ради безопасности и убить ради удовольствия – это разные вещи.

Верт подошёл к Алисе и выдвинулся вперёд, уперевшись рукой в стену над её головой. Наклонился, и его горячие губы едва касались её уха:

– А я бы убил ради удовольствия, Алиса. Я до сих пор помню в каком состоянии забрал тебя с пляжа и, если бы вновь встретил тех мудаков… Сперва я бы отрезал одному из них руки, которыми он осмелился к тебе прикасаться. А другому отрубил ногу, которой он наносил тебе удары в живот. Клянусь, я бы не торопился их убивать.

У Алисы резко подскочил пульс, но она не понимала отчего именно. От близкого присутствия Верта? Или от того, что она волнуется, когда видит увечья на его теле? Или от его внезапного признания?

Алиса изучала каждый дюйм его лица, и только сейчас поняла от кого ему досталась надменная внешность: женщина на снимках подарила ему серые пронизывающие глаза с опасным прищуром, выразительные скулы и очерченные губы. Он был чертовски привлекателен.

Осознав, что в открытую смотрит на него, она отвела взгляд.

– А как же твоя девушка с факультета искусств? – пробормотала Алиса. – Ради неё ты готов убить?

– Почему тебя так волнует моя бывшая?

– Ты расстался с ней?

– Я расстался с ней в день, когда поцеловал тебя, – ответил Верт. – И я просто в бешенстве, что сказал, что готов убить ради удовольствия, а тебя больше всего волнуют мои прошлые отношения, – он покачал головой.

– А как мне не волноваться? – разъярилась Алиса. – Когда ты проводишь ночь черт пойми, где вместо того, чтобы провести её со мной. Я думаю, живой ли ты вообще? Способен что-то чувствовать? Вчера ты отшил меня и уехал с Теоном. Может, он лучше целуется? – нахально заявила она.

– Алиса, – прорычал Верт. – Ты специально провоцируешь меня. Не стоит этого делать.

– А иначе что? – ухмыльнулась Алиса. – Ты снова уедешь к Теону, который отлично целуется?

С губ Верта сорвалось беззвучное ругательство. Он смотрел на Алису с нескрываемой злостью, и ей казалось, что ещё немного, и она снова поплатится за свой язык, живущий отдельно от мозга. Что ещё немного, и Верт снова скажет ей, чтобы она убиралась из его комнаты, из его дома, из его жизни.

И, черт возьми, она впервые боялась услышать от него нечто подобное.

Глава 13 «Час расплаты»

– Знала бы ты, как я долго ждал этого, – хрипло произнёс Верт. – Как ты будешь расплачиваться за все, что натворила со мной. За все мои вытраханные нервы, за мой поебаный мозг. За все твои бесконечные упреки, побеги, бессмысленные пощёчины. Знала бы ты, что я хочу сделать с тобой, если бы не твое состояние и…

– Знаешь, как называется тот, кто много говорит, но ни черта не делает? – нагло перебила его Алиса.

Верт стоял, уперевшись рукой в стену над её головой, и взирал на неё с неприкрытой яростью. Его глаза полыхали огнём, словно в эту минуту Верт решал жить Алисе или умереть. Но каким-то шестым чувством она ощущала, что он не представляет угрозы.

Кто угодно, но только не он.

Ей так странно было это осознавать. После всего, что Верт причинил ей – столько унижений и страданий, Алиса знала, что именно с ним она в безопасности. Что именно он защитит её от всех смертельных поворотов, на которых её прокатит злодейка судьба. И сейчас Алисе хотелось послать эту заносчивую суку и показать ей средний палец.

– Ты отличный провокатор, Алиса, – Верт опустил взгляд на её губы. – Но я не поддамся на твои уловки. Я терпеливо дождусь, когда ты выздоровеешь. И ты заберёшь все свои слова обратно. Ты будешь вести себя тише воды и ниже травы. Клянусь, ты будешь умолять меня остановиться.

Алиса глубоко вздохнула, стараясь унять бешеное сердцебиение. Если бы Верт прикоснулся к её запястьям, то непременно бы почувствовал зашкаливающий пульс.

– Мы оба знаем, что этого не будет, – проговорила она, глядя на него в упор. – Я никогда не стану тише воды.

– В этом вся проблема, – Верт пожирал Алису глазами. – Будет для твоего же блага, если ты закроешь свой милый ротик и прикусишь язык. Моё самообладание гораздо слабее, чем ты можешь представить.

– Моё самообладание гораздо слабее, – Алиса передразнила Верта. – С каких пор ты стал таким терпеливым? Образ самоуверенного и самовлюблённого кретина мне нравился, куда больше.

– Господи, – простонал Верт. – Ты можешь просто помолчать?

– Как скажешь, – Алиса отпихнула его от себя и с невозмутимым видом направилась к выходу из спальни. – Пойду вызову пожарных, – бросила она, повернув дверную ручку. – В отличии от тебя эти ребята найдут применение и моему рту, и моему языку, и…

Не успела она закончить фразу, как Верт мгновенно настиг её и, вцепившись в запястье, заставил остановиться. Алиса смело взглянула в его лицо и не на шутку встревожилась. Она с трудом узнала его: завораживающая маска холодности и надменности исчезла, Верт заметно переживал и нервничал.

– Дело не в моём самочувствии, так ведь? – мысленно готовясь к худшему ответу, настороженно спросила Алиса.

– Ты совсем не знаешь меня. Кем ты меня видишь? Благородным Ромео, готовым убить ради тебя? Или таинственным супергероем, бросившим вызов злодею? Что, если я и есть тот самый злодей? И когда ты узнаешь правду – возненавидишь меня. Ты видишь, что это следы от пуль, – Верт ударил кулаком в грудь, – но ни разу не спросила, кто стрелял в меня и зачем.

Он обхватил лицо Алисы руками и заглянул ей в глаза.

– Я столько раз спасал тебя. Но что, если тот, от кого нужно спасаться в первую очередь – стоит напротив тебя?

Алиса боялась шелохнуться и пристально смотрела на Верта. Совсем недавно она также глядела в дуло пистолета, который держал головорез мачехи. Совсем недавно у неё пытались отобрать всё состояние. Совсем недавно у неё пытались отобрать жизнь. Но сейчас Алисе стало плевать.

Абсолютно. На всё. Плевать.

Плевать на прошлое и будущее. Плевать на Франческу и на её планы. На все безумства, который творил Верт. Плевать на всех, кого он убил и по какой причине.

Алиса не знала, что ей уготовано завтра, но у неё было сегодня. И сегодня она собиралась взять то, что ей предназначалось: полный пламени взгляд, губы, способные оставить клеймо удовольствия в самых потаённых местах, горячие исступленные руки, от которых плавилось тело. Это всё предназначалось ей. И она не будет отказываться, а дальше…

Дальше гори оно всё огнём.

– Ты действительно самый настоящий злодей, Верт. Я не знаю, зачем мне нужно спасаться, но одно знаю точно: я в самом деле могу возненавидеть тебя. Потому что с тех пор, как ты вернулся – ты ни разу не поцеловал меня.

Верт моментально отозвался на Алису. Без колебаний он обхватил её затылок и притянул к себе, полностью завоёвывая её рот. Его поцелуй был яростный, как демон, покидающий ад. Безжалостный, как воин на пороге войны. Отчаянный, как царь, свергнутый с престола.

Вцепившись стальной хваткой в бёдра Алисы, Верт приподнял её и, не отрываясь от губ, перенёс на кровать. Вытащив из-за пояса пистолет, он бросил его на прикроватный стол и накрыл своим телом Алису. Его требовательные губы впились ей в шею, распаляя чувствительную кожу горячим дыханием и щетиной подбородка.

– Я хотел тебя с самого начала, – проговорил он жутко охрипшим голосом. – Я без конца думал об этом.

Перед глазами Алисы пронеслись самые яркие встречи с Вертом. В том, что они могли быть близки в столь бешеное и опасное время, было что-то дикое и возбуждающее.

Алиса представила, как они могли бы целоваться на пляже в ту ночь, когда на неё напали. Или как Верт затащил её в машину и взял на заднем сиденье в тот вечер, когда она хотела заказать пранк для мачехи. Или как Верт привёз её в дом, который Алиса пыталась снять в тайне от Франчески. Он бы усадил Алису на кухонный стол и избавил от остатков одежды.

– Ты в самом деле думал об этом в первую встречу?

– Только не говори, что тебе это не нравится, – Верт опустился к плечу Алисы и вонзился в него зубами, тут же смягчая укус поцелуем.

– Мне это не нравится, – серьёзно ответила Алиса. – Меня это заводит.

Верт приподнялся, нависая над ней, и с особым вниманием изучал каждый дюйм её лица. Проведя рукой вдоль её скулы, он опустился к подбородку и большим пальцем обвёл губы Алисы, слегка раздвигая их.

– Не представляешь, что меня заводит, – задумчиво протянул он.

Обхватив его палец губами, Алиса втянула его в себя, заставив Верта глубоко вздохнуть.

– И что? – она прошлась кончиком языка по его пальцу.

– Тебе лучше не знать.

В пару секунд Верт обвёл её запястья и занёс их над головой, сжав одной рукой. Его вторая рука вздёрнула на Алисе футболку. Не скрывая восхищения Верт рассматривал полураздетую под собой Алису, пока не заметил несколько карт, выпавших из-под футболки на постель.

– Кажется, моя маленькая жульница лишилась всех своих козырей.

– У неё ещё есть козырь, – голос Алисы предательски дрогнул, когда рука Верта прошлась по коже на рёбрах и по-хозяйски обхватила грудь.

– На её месте я бы не был так уверен.

Через мгновение ладонь Верта сменилась ртом. Сомкнув вокруг соска губы, Верт играл с ним и покусывал, прежде чем перейти к другой груди. Дыхание Алисы становилось глубоким в то время, как Верт прокладывал дорожку из поцелуев к пупку. Отпустив её запястья, он справился со шнурками на её брюках и чуть ли не одним рывком стащил их.

– Ты такая вкусная во всех местах? – прошептал он. – Кроме твоего ядовитого языка.

– А ты не боишься, – Алиса попыталась сдвинуть колени, но было поздно – Верт двинулся ниже, оказавшись между её ног, – что ядовит не только мой язык?

– Не боюсь, – Верт поднял голову и взглянул ей в лицо. – Я чертовски давно отравлен тобой.

Алиса ощущала, как наполнялась опьяняющим дурманом.

Губы Верта порхали над самыми чувственными местами на её животе, его язык дразнил кожу возле края белья, а горячие руки прошлись по оголившимся бёдрам и, сжав их, отправились выше. Двумя пальцами Верт провёл по её трусикам, нажимая через тонкую ткань белья в изнывающий от желания центр. Алиса сдавленно простонала и выгнулась навстречу. Просунув ладони под её ягодицы, Верт в два счета стянул трусики.

– Ты потеряла последний козырь.

Невесомыми поцелуями он покрывал внутреннюю часть бедра, пока не прижался губами к разгорячённой плоти. Его язык прикоснулся к влажным складкам, и Верт принялся вырисовывать крышесносные круги.

С каждым его движением Алиса испытывала невыносимое давление внизу живота. Она хватала ртом воздух, чувствуя, как Верт скользнул кончиком языка по гладкой коже и погрузил его. Опустив руку, Алиса зарылась пальцами в тёмный шёлк волос на голове Верта.

Он раздвинул её ноги шире, предоставляя для себя ещё лучший доступ. Его язык снова вошёл в неё, и большим пальцем Верт провёл по выпирающему розовому бугорку.

– О, Боже, да, – Алиса смяла в кулак простыни, и свободной рукой Верт накрыл её сжатую ладонь.

Он скользил пальцем вдоль её складок и погружал его, ощущая, как каждый раз Алиса сжималась вокруг него. Затем поднёс к своим губам палец, пробуя её соки.

– Ты ужасно вкусная, Алиса, – пробормотал Верт.

Приподнявшись на локтях, Алиса столкнулась с голодными глазами Верта. Прожигающим взглядом он смотрел на неё и готов был поклясться, что не видел более завораживающего зрелища.

Полоска света, просочившаяся между штор, легла на её небольшую грудь с налитыми от возбуждения сосками, на щёки с лихорадочным румянцем, на припухшие от поцелуев губы.

Алиса нетерпеливо повела бёдрами, и Верт вернулся к её изнывающему месту. Она запрокинула голову, не в состоянии сдержать громкий стон. Дрожь прошибла её, и тугой комок внизу живота разорвался, пуская по телу волну удовольствия. Ещё никто не сводил её с ума языком и губами.

Верт приподнялся и за долю секунды оказался над Алисой. Она обхватила через штаны его член, после чего взялась за ремень и расстегнула его. Стоило ей прикоснутся к нему, и Верт словно свихнулся. Он стянул с Алисы футболку и свои брюки с боксерами, прижавшись к Алисе разгорячённым телом.

– Тебе не будут мешать гематомы? – прошептала она, чувствуя, как отчаянно покраснели щёки. – Я имею в виду, может, нам стоить выбрать другую позу?

– Я хочу видеть твои глаза, пока буду делать с тобой всё то, о чём думал. И я хочу, чтобы ты видела, что способна сделать со мной.

Чувствуя, как возбуждается от одних только слов, Алиса притянула Верта к себе, накрывая губами его губы, и руками его плечи.

– Тогда сделай со мной то, о чём думал каждую ночь.

Не сводя глаз с Алисы, Верт вошёл в неё. Его рука скользнула между ними, прижимая пальцы к клитору. Верт провёл по нему, ощущая, как Алиса сжалась вокруг его члена. Размеренно, плавно он начал двигать бёдрами, и каждый стон, сорванный с губ Алисы, заставлял его врезаться сильнее.

– Я давно влюбился в твой запах. А сегодня я влюбился в твой вкус, – продолжая свои настойчивые толчки, произнёс Верт, и от его проникновенного баритона Алиса заводилась ещё больше.

Верт установил жёсткий и быстрый ритм, чувствуя, как теряет контроль. Пелена удовольствия застилала его глаза, и он зарычал, утыкаясь в горло Алисе и втягивая её аромат.

Тоненькие пальчики с умопомрачительной силой вцепились ему в спину, и Верт приподнялся, разглядывая искажённое от удовольствия лицо Алисы. Взяв её за подбородок, он пристально смотрел на Алису, пока его бёдра снова и снова вдалбливались в неё.

– Не закрывай глаза, – проговорил он. – Я хочу видеть тебя, когда ты кончаешь.

Алиса раскрыла веки, увидев над собой точёные скулы, тёмные прилипшие ко лбу пряди, загорелую грудь с чернильным орнаментом. Верт был прекрасен, но лучшим в нём был его взгляд. Он смотрел на Алису с голодом, восхищением и с чем-то ещё, что она не смогла определить.

Ещё один толчок, и шип удовольствия вонзился в Алису. Беспомощно сотрясаясь, она вцепилась в плечи Верта, пока он приближался к собственному пику. С её губ сорвалось его имя, но слишком много слов остались несказанными.

Пусть Верт творит это с нею вечно. Пусть его руки не выпускают её. Пусть его губам никогда не наскучат её губы.

Пусть этот короткий отрезок времени, в котором они были вдвоём в спальне, отгороженной от всего мира стеной из снегопада, длится вечность.

***

Алиса не знала, сколько времени они пролежали, переплетаясь скользкими обнажёнными телами и проникновенно целуясь. Пальцы Верта свободно блуждали по её плечу, спине и остановились у ягодиц.

– Как ты? – спросил он.

– Не беспокойся, – прошептала Алиса, глядя в глаза расслабленного, жутко сексуального Верта. – Я слышала, что риск умереть от оргазма меньше двух процентов. Это где-то между неудачным падением со стремянки и неисправным феном для волос. Так что мои шансы отправиться на тот свет сегодня невелики.

Верт рассмеялся и зарылся ей лицом в волосы.

– Если передо мной поставят выбор, как умереть, – серьёзно произнесла Алиса, – то я бы предпочла быть затраханной тобой до смерти.

– А ты закоренелый романтик, – усмехнулся Верт. – Мне нравится, что ты выражаешься, как девчонка с улицы.

– А я и есть девчонка с улицы. Я с малых лет пропадала в скейтпарках и прогуливала уроки, чтобы лишний раз покататься.

Горячая, немного шершавая ладонь Верта прошлась по её животу и опустилась к бедру.

– Я заметил на твоей ноге шрам. Откуда он?

Возможно, ему не стоило омрачать этот волшебный день своими вопросами, но Верту хотелось узнать, как можно больше об Алисе.

– Мне было десять. Я хотела сделать трюк на скейте, к которому не была готова. Мама тогда сказала, что нужно подождать и не стóит прыгать выше головы.

– Расскажи, какая она была? – Верт поцеловал уголок рта Алисы.

Он видел, как лёгкая улыбка медленно сползла с её губ, а глаза стали блестящими от навернувшихся слёз.

– Черт, – всё, что мог, сказал Верт. – Мне не стоило спрашивать.

Он взял её руку в свою и переплёл пальцы, затем поднёс их к губам.

– Прости, что спросил.

– Ничего. Просто эта боль никуда не уходит. Она притупляется со временем, но не исчезает, – Алиса напряжённо вздохнула. – На самом деле я давно мечтала поговорить с кем-то о маме. Но не было подходящего человека.

– А я подходящий человек?

Алиса грустно улыбнулась, окунаясь в воспоминания.

– Она была добрая и внимательная. Могла одним словом заставить поверить в себя. Когда нужно, всегда была рядом. И в боли, и в счастье. Мне так её не хватает.

Её любимый скейт парк рядом с домом был залит синевой и золотом – в Бостон подкрались сумерки. Алиса наклоняется, набирая скорость по изгибающейся к небу рампе. Колёса под скейтом перестают шуметь, когда она воспаряет вверх, на миг застревая в воздухе, словно в космосе. Сердце колотится, как сумасшедшее, адреналин скачет по венам. Совершив сальто, Алиса ныряет по дуге вниз. Переменчивый ветер сначала хлещет по щекам, затем играется с волосами, а из горла вырывается победный крик.

Алиса приземляется и со всех сторон её окружают знакомые. Все, как один, наперебой восторженно выкрикивают: «Класс!» «Круто», но взгляд Алисы устремляется сквозь толпу на другой конец парка. Молча покинув скейтеров, Алиса бросается к маме и прижимается лицом к груди.

– Я знала, что у тебя всё получится, – голос мамы звучит мягко и ласково.

– Мне все твердили, что мои катания на доске – это лишь травмы и пустая трата времени и сил. Но мама всегда верила в меня. В двенадцать лет я снялась в ролике об экстремальном спорте, в тринадцать стала лицом бренда спортивной подростковой одежды для скейтбординга, а в четырнадцать… – ресницы Алисы задрожали. – Мамы не стало.

Верт обнял её и притянул к груди, позволяя прорыдаться. Он молчал, только сильнее сжимал её и гладил по голове. Его близость и крепкие объятия принесли Алисе успокоение.

– После этого я больше не могла кататься, – всхлипнув, продолжила она. – Но в одну ночь меня магнитом потянуло на пляж. Мы с мамой часто там отдыхали. Франческа забрала ключи от моей машины, и мне пришлось взять скейт. И в ту ночь мы с тобой встретились.

– А потом у меня было самое романтичное утро. Ты огрела меня битой и выстрелила.

Алиса рассмеялась и следом за ней Верт. После всего, что между ними произошло, им было интересно вспоминать и шутить о прошлом, когда они уже лежали в постели.

– У меня есть вопрос, – взгляд Алисы упал на пистолет на прикроватном столике. – Зачем ты связался с криминалом?

– Всё банально и просто, – без колебаний ответил Верт. – Из-за денег.

– Я видела фотографии твоей семьи: богатый дом, старинные картины, антиквариат… Не похоже, чтобы ты нуждался в деньгах.

Алиса предполагала, что возможно Верт разозлится, услышав, что она копалась в его вещах. Но желание пролить свет на его прошлое оказалось сильнее.

– У меня нет семьи, кроме сестры, – ровным тоном произнёс Верт, будто говорил об обыденных вещах. – Я ушел из дома, где родился, два года назад. Не только в твоей семье оказался предатель.

– И им оказался… – вопросительно замолчала Алиса.

– Мой отец, – коротко ответил Верт.

По его тону было заметно, что он не хотел говорить на эту тему, и Алиса не стала лезть к нему в душу.

– Мне очень жаль, – тихо сказала она.

– С тех пор прошло два года. Ты права: со временем боль притупляется.

– А ты не пробовал найти нормальную работу, открыть легальный бизнес? – Алиса поспешила сменить тему.

– У меня был бизнес. Мы с Теоном выкупали старые здания и устраивали в них квесты в реальности. Они приносили неплохой доход, нам с сестрой хватало на жизнь. Но мой отец перекрыл воздух, натравив все существующие проверки и службы. Он намеренно лишил меня заработка, чтобы я вернулся в семью.

– И ты стал работать на того, на кого не смог давить твой отец?

– Да, – ответил Верт. – И совершил ошибку.

– Все совершают ошибки.

– Но не такую, как я, – мрачным тоном произнёс он. – Я чудовище.

– Ты не чудовище. Ты спас мою жизнь, – упрямо прошептала Алиса. – И я хочу быть с тобой. Только не отталкивай меня и не веди себя, как мудак.

В один момент Верт задержал дыхание и обхватил Алису за затылок, впиваясь в нее отчаянным поцелуем.

– Ни за что на свете, – твёрдо сказал он, на мгновение отрываясь от её губ. – Если ты сама меня не попросишь.

Алиса ответила на его поцелуй. Верт не заставит её от него отказаться. Не сейчас, когда она только что оттолкнулась ото дна глубокого озера, в котором её потопила Франческа. Не сейчас, когда она только что увидела, как наверху забрезжил свет. Не сейчас, когда она всплыла и вздохнула полной грудью.

***

Берта распахнула тяжеленную деревянную дверь и блестящими глазами обвела комнату с зашторенными окнами. Она запыхалась, её щеки пылали, волнистые волосы разметались по плечам.

Всю дорогу Берта выжимала самую высокую скорость, на какую только был способен её Porsche шестидесятых годов. Затем она пешком неслась по подъездной дорожке, чтобы поскорее добраться до дома мистера Флетчера.

И теперь, переступив порог комнаты, Берта почувствовала, как волнение вперемешку со страхом парализовало её тело, а горло сжалось от шока.

На кровати возле окна лежал Саймон. Его грудь медленно вздымалась и опускалась. Он был под одеялом, но Берта всё равно заметила швы, стянутые пластырем и покрытые водопроницаемой плёнкой.

– Саймон после наркоза и проспит, как минимум несколько часов. Сейчас ему нужен покой, – тихо сказала женщина, остановившись за спиной Берты. – Я подготовлю для вас соседнюю комнату.

– Не нужно, – произнесла Берта, не отрывая от Саймона глаз. – Я останусь здесь. С ним.

Глава 14 «Идеальное впечатление»

Не стоит недооценивать привлекательность темноты, Стефан.

Даже самая чистая сердцем тянется к ней.

"Дневники вампира"

– Я хочу жить отдельно, – сказала Оливия, когда вся её семья собралась за обеденном столом, сервированном на несколько персон.

В гостиной раздался звон бьющейся посуды. Кофейная чашка упала на пол, разлетевшись на множество осколков.

– Что? – спросила её мать траурным голосом, будто ей сообщили о внезапной кончине родственника.

– Я хочу жить отдельно, – повторила Оливия, откладывая в сторону столовые приборы. – У меня достаточно средств, чтобы снять комнату где-нибудь в Дорчестере.

Облаченная в пиджак в английскую клетку и строгие бежевые брюки Джианна Голдер замерла каменным изваянием и уставилась на дочь.

– В Дорчестере? – потрясенно переспросила она. – Там же обитают одни проходимцы. Они курят травку, попрошайничают и шатаются без дела.

– Мама, это уличные музыканты, – возразила Оливия. – И они не проходимцы. В Дорчестере снимают жильё, кто учится в Бостонской академии искусств.

– Но зачем тебе жить отдельно от нас?

– Я хочу стать самостоятельной. Хочу найти работу, которую можно совмещать с учёбой. В конце концов, мне почти двадцать, и я не могу всё время жить с вами, – ответила Оливия, разглядывая причёску матери. Тёмные волосы Джианны были стянуты в настолько тугой узел, что Оливии стало жаль её голову.

– Кайл! – сиреной завопила Джианна, обращаясь к супругу. – Ты слышал? Твоя дочь хочет жить отдельно!

Сидящий во главе стола мужчина зашелестел газетой. Он на мгновение оторвался от прессы, и теперь вместо заголовка «Boston Globe» Оливия могла видеть его скучающее загорелое лицо. Кайл безынтересно взглянул на жену, потом на Оливию и вновь погрузился в чтение.

– По-моему, это отличная идея, – бесцветно отозвался он.

– Что? – ещё громче завопила Джианна. – Ты слышал, что я говорю? Оливия хочет жить в съёмной квартире в Дорчестере.

– В съёмной комнате, – поправила её Оливия. – Пока что у меня не хватает средств на отдельную квартиру.

– О, Боже, – Джианна приложила руку к виску. – У тебя будет соседка или… упаси Господь, сосед. Кайл! – отчаянно воскликнула Джианна. – Что ты молчишь? Скажи что-нибудь! Твоя дочь совсем отбилась от рук.

Кайл ещё не успел отреагировать, как во входную дверь зазвонили.

– Я открою, – Оливия удручённо поднялась из-за стола.

Она так и знала, что мать будет против её затеи, но Оливия не собиралась сдаваться. Она найдёт работу и докажет, что способна обеспечить саму себя.

– Доставка цветов, – сообщил курьер, когда Оливия открыла дверь. – Вы – мисс Голдер?

– Оливия Голдер, – с полным недоумением ответила она.

– Тогда это вам, – парень протянул ей огромную шляпную коробку нежно-голубого оттенка.

– Мне? – ещё больше удивилась Оливия.

– Ну да.

Курьер дождался подписи, вручил потрясённой Оливии коробку и, развернувшись, спустился по крыльцу, вставляя в уши наушники. Несколько секунд Оливия обескураженно смотрела ему вслед, держа в руках посылку, пока не раздался голос матери из гостиной:

– Оливия, кто там?

– Эм… – Оливия прижала коробку к груди и, в спешке проскочив холл, повернула в сторону лестницы. – Ошиблись адресом.

Она торопливо поднялась на второй этаж и скрылась в своей комнате, хлопнув дверью. Затем положила коробку на кровать и сняла крышку. Увидев содержимое, Оливия ахнула.

Это чей-то розыгрыш? Чем больше она рассматривала цветы, тем больше не верила в реальность происходящего. В букете были собраны розы, но они были не белые, не розовые и не красные. Они были глубокого синего оттенка. Точно такого же, как глаза мистера Лонсдейла.

Называй меня Крис.

Низкий и обволакивающий голос Кристофера отчётливо прозвучал в голове, словно его обладатель стоял рядом с Оливией. Она задумчиво потянула за край атласной ленты, выглядывающей из-под коробки. В нижней части показался выдвижной ящик, и в нос Оливии подкрался аромат миндаля. Она улыбнулась, разглядывая разноцветные яркие макаруны, между которыми лежал небольшой белый конверт.

Оливия тут же достала его и открыла, предвкушая, кто оставил ей послание.

«Милая Оливия. Такая девушка, как ты, не достойна банальных и простых цветов. Ты такая же редкая, как сорт Сантори. Ещё сегодняшней ночью эти розы росли в Японии, утром были бережно срезаны, а сейчас летят на самолёте к тебе. И я надеюсь, что не зря. Поставь их рядом с кроватью и вспоминай обо мне. К.»

Оливия выполнила просьбу Кристофера и поставила коробку с цветами на прикроватную тумбочку. Она прикрыла глаза, представляя, как Крис сидел за столом в своём кабинете и писал для неё это письмо. Как на его руках были небрежно закатаны рукава рубашки, когда он ровным почерком выводил слова: вспоминай обо мне…

Оливия глубоко вздохнула. Если бы она о нём вспоминала…

Да она не в состоянии прогнать его из головы!

Она думала о Кристофере с тех пор, как вернулась домой, когда он привёз её после клуба. Она думала о нём, когда ложилась спать. Когда проснулась и принимала душ. Когда завтракала и просматривала объявления о работе. Она думала о нём, и его поцелуе.

Сознание словно нарочно прокручивало моменты, где его губы прикасались к ней в изгибах шеи и на плечах. Кристофер поистине знал её самые чувствительные места. Такие знания не даются с рождения, они приобретаются. Оттачиваются годами, вырисовывая на частях тела особые схемы, ведущие в плен удовольствия.

Оливию мгновенно бросило в жар. Что же с ней было бы, если бы Кристофер добрался до более сокровенных мест на её теле?

От разыгравшегося воображения её сердце забилось в груди с такой силой, что кровь зашумела в ушах. Оливия резко распахнула глаза и оглядела комнату, ещё не до конца понимая, что именно вывело её из обезумевшего состояния.

– Оливия! – недовольно пробурчала в коридоре Джианна. – Ответь, наконец, или сбрось вызов.

Заметив на столике телефон с загоревшимся дисплеем, Оливия напряжённо сглотнула. Она набрала побольше воздуха в лёгкие и подрагивающей рукой нажала «ответить».

***

Оливия не была из тех, кто бросал вызов судьбе. Лишь иногда она позволяла себе самую малость. Например, пойти наперекор матери и связаться с тем, с кем бы та никогда не одобрила. Или купить шубу кричащего фасона и цвета. Или… согласиться на свидание с мужчиной, от одного упоминания которого веяло превосходством и силой.

Снег хрустел под ногами, когда Оливия шла вдоль тротуара, повернув на соседнюю улицу.

– Оливия!

Обернувшись на голос, она увидела Кристофера, направлявшегося к ней.

– Отлично выглядишь, – произнёс он, когда встал напротив неё.

– Спасибо, – Оливия смущённо улыбнулась. – Ты тоже.

«Как и всегда», – хотела добавить она, невольно засмотревшись, как ветер играет с его тёмными волосами.

– Как ты думаешь, куда мы поедем? – спросил Кристофер, приблизившись к черному «Астон Мартин» и раскрывая пассажирскую дверь перед Оливией.

– Не знаю, – она опустилась в кожаное сиденье светло-коричневого цвета и подняла взгляд на лицо Кристофера. – Может быть, ты дашь подсказку?

Мягкая, несвойственная улыбка коснулась губ Кристофера, и Оливии показалось, что он с ней флиртует, если… такие мужчины, как он, способны флиртовать. А может, она окончательно заблудилась в своих фантазиях и просто ей хотелось так думать. Может, она принимала элементарную вежливость за намёки?

Кристофер сел за руль и запустил двигатель, после чего глубокий рокот наполнил внутренности Оливии.

– Надеюсь, ты голодна? – спросил он, отъехав от бордюра.

– Значит, мы едем ужинать, – решила Оливия, расстёгивая воротник тёплой бежевой куртки.

Кристофер остановился, пропуская через дорогу парня с огромной рыжей собакой, и взглянул на Оливию.

– Возможно, – задумчиво протянул он.

Нарастающее волнение сковало Оливию, и она отвернулась в окно, избегая взгляда Кристофера. Почему он не сказал ей, куда они направляются?

– Это сюрприз, – будто прочитав её мысли, произнёс Кристофер, трогаясь с места. – Тебе не о чем беспокоиться.

Оставшуюся дорогу они провели в молчании. Кристофер припарковался на стоянке рядом с улицей, на которой располагались рестораны с различными кухнями: начиная от индийской и заканчивая корейской. Покинув салон автомобиля, он открыл для Оливии дверцу и протянул руку, помогая ей выбраться из машины.

Рядом с ними притормозил черный БМВ, и из него вышли двое мужчин крепкого телосложения. Они остановились неподалёку от Кристофера.

– Твои телохранители? – спросила Оливия.

– Сейчас непростое время, и я вынужден брать охрану даже на свидание.

– Они будут сопровождать тебя весь вечер?

– Они держатся на расстоянии и не будут мешать. Я уже привык. Ты тоже скоро привыкнешь.

Не выпуская ладонь Оливии, Кристофер повёл её по оживлённой улице. Оливия чувствовала затылком посторонний взгляд и обернулась. Примерно в пяти метрах позади неё следовал мужчина.

– Это Билл, он прикрывает меня со спины, – пояснил Кристофер. – А вон тот бритоголовый, что делает вид, будто разглядывает вывеску азиатского ресторана – Фрэнк. Он готов закрыть меня собой в случае необходимости.

– Разве к этому можно привыкнуть? – потрясенно спросила Оливия.

– Разумеется, – спокойно ответил Кристофер. – Учитывая, что мне принадлежит бóльшая половина города, у меня достаточно много врагов.

Он остановился возле ресторана с европейской кухней, и Оливия взглянула на его фасад. Обычно в вечернее время здесь горел свет, и все столики были заняты посетителями, но сейчас за окнами царила мгла. Небольшая компания молодых людей застыла у входа и, увидев табличку «закрыто», отправилась дальше.

– Я слышала, что здесь подают необычные десерты. Жаль, что сегодня тут закрыто, – Оливия повернулась к Кристоферу, засмотревшись, как уличные фонари бликуют в его ярко-синих глазах.

– Закрыто, – согласился он. – Но не для нас.

Кристофер подошёл к входной двери и открыл её своим ключом. Затем застыл у порога, придерживая дверь, чтобы Оливия ступила первой.

– У тебя не возникнет проблем с полицией? – настороженно спросила она.

– Ну что ты. Я паинька, – тут же отозвался Кристофер. – Только пару штрафов за парковку в неположенном месте.

– А проникновение на чужую собственность? – Оливия всё-таки зашла внутрь.

– Никогда не занимался подобными вещами, – Кристофер шагнул следом за ней.

Они оказались в огромном тёмном помещении. Кристофер закрыл дверь, и непривычная тишина застыла в вестибюле ресторана.

Свет с улицы падал на коричневый пол, гладкие диваны молочного оттенка, чёрные столы и массивную люстру в стиле авангард. Кристофер уверенно прошёл по проходу и остановился у стойки ресепшн. Раздался щелчок выключателя, и зал наполнился мягким тёплым светом.

– Мне больше нравится полумрак, – Кристофер направился к Оливии. – Но гораздо удобнее готовить при хорошем освещении.

– Готовить? – удивлённо переспросила Оливия.

– Сегодня я отпустил весь персонал, чтобы мы остались наедине. Я хочу приготовить что-нибудь для тебя.

Кристофер приблизился к Оливии со спины и помог ей снять куртку, после чего повесил её на плечики. Оливия обернулась, заметив, как его взгляд задержался на её ногах в чёрных обтягивающих джинсах и на заднице.

– Этот ресторан принадлежит тебе? – она отвернулась, чтобы Кристофер не заметил, как её щеки покраснели.

– Да. Как и все на этой улице, – он снял с себя пальто, оставшись в тёмно-серых брюках и чёрной рубашке.

Оливия украдкой взглянула на его пояс, где была пристёгнута кобура с пистолетом.

– Ты всегда носишь с собой оружие?

– Бывают исключения, – коротко ответил он.

Молча кивнув, Оливия внимательно рассмотрела помещение, медленно кружась и пропитываясь его атмосферой. Затем замерла рядом с картиной, которая по её мнению не вписывалась в интерьер.

– Что скажешь? – Кристофер встал рядом с ней.

– Если честно… – Оливия повернулась, встретившись с ним взглядом. Она колебалась, раздумывая над ответом. – Картина и интерьер разного стиля.

– Я не разбираюсь в таких тонкостях, но тоже считаю, что она лишняя. Моя внутренняя интуиция всегда подсказывает, от чего нужно избавиться, – Кристофер положил руку на талию Оливии и притянул её к себе. – А на что следует обратить пристальное внимание.

Его вторая рука коснулась её подбородка, и Оливия вздрогнула.

– Ты до сих пор боишься меня? – Кристофер смотрел ей прямо в глаза.

– Да, – искренне ответила Оливия.

Она не смогла поверить, что озвучила это вслух. Близкое присутствие Кристофера одновременно обезоруживало и пугало, к тому же Оливия была уверена, что у него было достаточно опыта, чтобы понять, лжёт она или говорит правду.

– Тогда зачем ты согласилась встретиться, раз ты боишься меня?

– Когда я делаю то, чего боюсь, – пролепетала Оливия, – тогда я ощущаю себя по-настоящему живой.

Некоторое время Кристофер обдумывал её ответ. Его черты лица ужесточились, и Оливия пожалела о своих словах, хотя это было правдой.

– Страх самая сильная эмоция. Он помогает выжить человеку, как виду. Нам даны органы чувств, чтобы мы могли услышать опасность, увидеть врага, учуять его запах и так далее. Но, помимо этого, мы наслаждаемся музыкой, любуемся красотой природы, шепчем слова любви… Это всё делает нас по-настоящему живыми и отличает от зверей. На свете есть масса других вещей, чтобы почувствовать себя живой, Оливия. И я надеюсь, у тебя будет шанс испытать это.

– Я тоже надеюсь, – по-детски наивно произнесла Оливия.

– Тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе вреда. Поверь, я часто внушаю людям страх, но редко даю подобные обещания.

Он пристально смотрел на неё, и Оливия поняла истинную природу своего страха. Она боялась Кристофера. Боялась, что настанет день, когда она станет зависимой от него. Потому что одного его взгляда было достаточно, чтобы она потеряла голову.

– Поможешь мне с ужином? – поинтересовался Кристофер, меняя тему. – Я пожарю стейк, а ты приготовишь салат.

– Если это проверка моих кулинарных способностей, – слабо улыбнулась Оливия, – то ты можешь доверить мне что-нибудь посложнее салата.

– Тогда выбери вино на свой вкус.

Опустив руку на поясницу Оливии, Кристофер провёл её в конец зала, и они оказались в помещении, полки которого занимали многочисленные бутылки всевозможных форм и цветов. Оливия растерянно смотрела на них, этикетки которых ей ни о чем не говорили.

– Тебе нужна помощь? – спросил Кристофер.

– Очень большой выбор, – пробормотала она.

– Мне нравится вкус тосканского вина. А тебе?

– Не пробовала.

– Думаю, ты оценишь его вкус, – Кристофер взял из ряда одну из бутылок.

– Мне не с чем сравнивать. В моей семье алкоголь под запретом, и я не ходила на вечеринки, где могла попробовать спиртное. Хватит пальцев на одной руке, чтобы сосчитать, сколько раз в своей жизни я пила вино.

– Мои запасы всегда для тебя открыты. Я не склоняю напиваться, но бокал этого вина ты должна попробовать, – Кристофер обворожительно улыбнулся, и Оливия инстинктивно придвинулась ближе. Его глубокие синие радужки, в которых не жалко утонуть, потемнели. Привлекательные очертания порочных губ задержались в нескольких дюймах от лица Оливии.

– Спасибо, – зачем-то сказала она.

– Оливия, тебе не за что меня благодарить. Я пригласил тебя провести вместе вечер, и это вполне логично, что хочу, чтобы у тебя остались только приятные впечатления. К тому же, ты ещё не пробовала это вино, – возразил Кристофер. – Может, оно тебе и не понравится.

– Не терпится попробовать, – произнесла Оливия голосом девочки, которой пообещали мешок конфет.

Подхватив бутылку, Кристофер кивнул в сторону двойных дверей. Распахнув их, они зашли в просторную кухню с длинными отполированными до зеркального блеска столами, над которыми горели лампы с яркими нитями накаливания внутри.

Кристофер подошёл к массивному холодильнику и открыл его, достав оттуда всё необходимое. Затем разложил продукты на столешнице.

– Ты не подашь фартуки? Они в нижнем ящике, – обернулся он, засмотревшись на ровные длинные ноги Оливии, когда она наклонилась.

Завязав вокруг себя фартук, Оливия приблизилась к Кристоферу и потянулась за ножами. В этот момент его рука накрыла её ладонь.

– В прошлый раз ты порезала палец. В этот раз будь аккуратна.

Оливия чувствовала на своей коже близость его крепкой и тёплой ладони, и это прикосновение не вызвало в ней испуга. Скорее наоборот, она наслаждалась мгновением.

– Хорошо, – она кивнула и взяла разделочную доску.

Кристофер закатал рукава рубашки, чтобы ополоснуть руки. Он занялся сочным куском говядины, обильно сдабривая его солью и специями. Его взгляд то и дело возвращался к Оливии, которая ловко резала овощи.

– Ты отлично справляешься с ножом, – заметил Кристофер, отправляя на сковороду мясо, предварительно добавив масло.

– Ничего сложного, – Оливия кромсала томат на тонкие дольки. – Меня больше удивило, что ты предпочёл сам приготовить ужин. До этого дня я видела таких мужчин только в кино.

– Внешность обманчива. Я готовлю каждый день и самые сложные блюда, – Кристофер перевернул щипцами кусок мяса и потянулся к крану, чтобы помыть руки.

– Правда?

– Конечно же нет, – с полуулыбкой произнёс Кристофер, вытирая руки полотенцем. – У меня нет на это времени.

– Врун, – тихонько рассмеялась Оливия. – Тебе не стоило признаваться, чтобы не портить идеальное впечатление.

– Я уже успел произвести идеальное впечатление?

Заправив салат оливковым маслом и бальзамическим уксусом, Оливия надеялась, что Кристофер не заметит, как от смущения её лицо залило жарким румянцем.

– Может быть, – уклончиво ответила она.

Бросив на столешницу полотенце, Кристофер встал позади Оливии и убрал на одну сторону её волосы. Оливия затаила дыхание, когда он дотронулся губами до оголившегося участка её шеи, вызывая внизу живота приятные покалывания.

– Мне бы хотелось услышать более точный ответ, – его голос был спокойным, но содержал достаточно властности.

Оливия прикрыла глаза, не в силах справиться с охватившими её эмоциями. Разве такое возможно, что только к одному тембру его голоса она испытывает неизмеримое влечение?

– Ты произвёл впечатление, – призналась она. – Ещё вчера.

Кристофер придвинулся ещё ближе, и Оливия почувствовала, как её затылок уткнулся в его твёрдую грудь. Положив руку на её талию, Кристофер более требовательно заскользил губами вверх к мочке уха.

– Ты понятия не имеешь, что со мной творится после того, как я отвёз тебя домой, – его пальцы сильнее впились в талию, и от этого Оливия глубже вздохнула.

От его дыхания возле шеи жар со всего тела Оливии медленно сползал к центру меж бёдер. Другая рука Кристофера прошлась по животу, и под его горячей ладонью мышцы Оливии сжались.

– Я вспоминал твой запах. Твой стон. Наш поцелуй.

Его ладонь двинулась ниже, поглаживая бедро Оливии. Кристофер прижался плотнее, едва не вдавливая в столешницу хрупкую Оливию. Почувствовав возле ягодиц его внушительную эрекцию, она резко распахнула глаза.

– Каждую минуту я думал, что сделал бы с тобой дальше.

Его хватка на талии была стальной в то время, как другая рука поползла вверх по бедру и остановилась возле пуговицы на джинсах.

– Скажи мне остановиться, – Кристофер слегка укусил её шею.

Оливия уже не была в состоянии игнорировать усиливающую пульсацию внизу живота. Предвкушение, переплетённое с нервозностью, заполонило её, и она решилась сказать правду:

– Не останавливайся.

– Повернись, – скомандовал Кристофер.

Оливия напряженно сглотнула и развернулась, опустив взгляд. Она была наполовину напугана и наполовину взволнована близостью Кристофера. Сердце в её груди забилось с удвоенной скоростью, когда он пропустил пальцы в волосы и сжал их, принуждая Оливию поднять голову.

– Если бы ты знала, что я хочу сделать с тобой… Ты бы сбежала от меня.

– Ты обещал, что не причинишь мне вреда.

– Не причиню, – твёрдо заявил он. – Но, когда ты так на меня смотришь, мой самоконтроль слабеет.

Оливия мгновенно опустила взгляд.

– Ты похож на человека, который держит всё под контролем, – робко сказала она.

– Рядом с тобой он летит к чертям.

Ещё не успев ему что-то ответить, Оливия задержала дыхание прежде, чем он захватил её рот в решительном, напористом поцелуе. Требовательной лаской языка и губ он заявлял на неё своё право. Словно стремился заставить Оливию позабыть о том, кто её когда-либо целовал.

Закрыв глаза, она положила подрагивающие ладони на его грудь, ощущая твердость мышц под тканью рубашки. Не разрывая поцелуя, Кристофер отпустил её волосы, чтобы положить ладонь на живот. Его пальцы забрались под ткань блузки и прикоснулись к коже под рёбрами, отчего пульс Оливии запредельно ускорился.

В её голове утихал голос разума, и его всё больше перекрывал голос тела. Прикосновения Кристофера, его нежные, но требовательные поцелуи, мускулистая грудь под рубашкой заставляли её желать чего-то большего, хоть она и понимала, что это неприемлемо на первом свидании. От этой мысли Оливия заметно напряглась, нервно вцепившись в ворот Кристофера.

Почувствовав её напряжение, Кристофер отстранился. Большим пальцем он провёл по щеке Оливии, всматриваясь в её лицо.

– Ты выглядишь встревоженной. Ты можешь сказать, что тебе не нравится. Я не настолько ублюдок, чтобы давить на тебя.

– Вот именно, что мне это нравится. Но у нас с тобой первое свидание, и это… неправильно. Неправильно думать о чём-то большем, чем поцелуи. Я никогда не была легкодоступной, но что-то внутри изменилось, и я… больше не хозяйка своей головы. Наверное, я всё-таки легкодоступная.

– Легкодоступная? – поднял брови Кристофер. – Если ты хочешь чего-то большего на первом свидании, чем поцелуи, то это не делает тебя легкодоступной.

– Тогда, как это ещё назвать?

– Той, которая берёт от жизни то, чего хочет, – недолго раздумывая над ответом, сказал Кристофер. – Мне нужно перевернуть мясо, иначе всё сгорит.

С этой фразой он вернулся к плите. Оливия смотрела, как Кристофер дожаривал стейк, и старалась привести в норму дыхание. Сейчас она чувствовала себя так, словно бежала за уехавшим автобусом и, так и не догнав его, шлёпнулась на задницу.

Её пульс пришёл в норму только тогда, когда они перенесли всё приготовленное на стол в зал ресторана.

Кристофер переключил яркие точечные светильники с люстрой на настенную подсветку, и огромное пустующее пространство охватил мягкий приглушённый свет.

– Расскажи что-нибудь о себе, – поинтересовался он, откупоривая бутылку.

Кристофер занял место напротив Оливии, и она наблюдала, как прозрачный бокал наполняется багряной жидкостью.

– Думаю, ты уже навёл про меня справки, – ответила она. – Либо это сделали твои телохранители в целях безопасности.

– Верно, – Кристофер принялся за стейк. – Я знаю, где ты родилась, где и кем работают твои родители, где ты учишься. Мне интересно то, чего я не знаю.

Оливия глубоко вздохнула. Что скрывать, её любопытству не было предела, и она видела в интернете фотографии девушек, с которыми встречался Кристофер. Оливия отличалась от них, у неё не было того, что имели они: модельной внешности, гардероба, заваленного брендовой одеждой, а круг её интересов не распространялся дальше семьи и учёбы. Оливия не понимала, почему такой мужчина, как Кристофер, интересуется такой, как она?

– Что именно ты хочешь узнать? – Оливия потянулась к бокалу и сделала глоток. Кристофер был прав, на вкус оно было приятным. Пахло цветами и цитрусовыми, и алкоголь вовсе не ощущался.

– Любая информация, которой ты хочешь со мной поделиться.

– Я люблю выезжать на природу, люблю живописные места, где можно вдохновиться, – начала Оливия. – После учёбы я хочу стать дизайнером интерьера. Я как раз сейчас в поиске этой работы. Но пока всё ограничилось отправкой резюме в несколько компаний, – Оливия примкнула к бокалу, глядя в потолок.

– И кто-нибудь связался с будущим Филиппом Старком*? – с серьёзным видом спросил Кристофер.

– Пока что никто, – Оливия пожала плечами. – Мало, кто хочет иметь сотрудника без опыта.

– У меня не достроен гостевой дом. Он достаточно просторный, и если бы ты занялась его дизайном, то могла получить хороший опыт для резюме.

Оливия замерла с поднесённой вилкой ко рту, не веря собственным ушам. Только что Кристофер предложил ей работу, а это значит, что она сможет съехать от родителей.

Оливия уже вообразила, как бы украсила свою будущую небольшую съемную комнату: на полу у неё будет ковёр в стиле пэчворк, на стенах холст с абстракцией, а около кровати она непременно поставит проигрыватель и соберёт коллекцию пластинок.

– Правда? – пробормотала она. – Ты действительно хочешь, чтобы я на тебя работала?

– У меня есть несколько условий, – Кристофер достал из кармана сигареты и, вытащив одну, закурил, выпуская в потолок облако сизого дыма. – Во-первых, я не даю гарантию, что ты получишь эту работу. Во-вторых, тебе нужно будет осмотреть дом и подготовить несколько эскизов. Если меня устроит один из них, то этот объект твой. Ты принимаешь мои условия?

– Да, конечно, – часто закивала Оливия и с довольным видом осушила бокал. – Кстати, ты был прав. Очень вкусное вино, лёгкое, я как будто пью фруктовый нектар.

– Насчёт лёгкости я бы не был так уверен. Это обманчивое впечатление, и это будет особо заметно после пары бокалов.

– О, не переживай, я не буйная, когда выпью, – хохотнула Оливия.

«Господи, что я несу», – она уткнулась в тарелку, принявшись уплетать стейк.

– Мне нравится, что ты предпочитаешь что-то, кроме салата. Люблю девушек со здоровым аппетитом, – заметил Кристофер.

«Отлично, теперь он думает, что я обжора», – Оливия отложила столовые приборы.

– У тебя прекрасная фигура. Поверь, небольшая порция мяса её не испортит, – с мягкой полуулыбкой произнёс Кристофер.

Оливия удивлённо взглянула на него, пытаясь выяснить был ли он с ней честен. Но кроме приподнятых уголков рта его лицо оставалось невозмутимым. Только синие глаза потемнели, когда Оливия от волнения облизала губы.

– Мистер Лонсдейл, – в вестибюле ресторана показался один из телохранителей Кристофера.

– Билл, я просил беспокоить меня только в крайних случаях, – Кристофер с неохотой оторвал взгляд от Оливии и посмотрел на мужчину.

– Сейчас и есть крайний случай, – Билл переминался с ноги на ногу. – С вами хочет поговорить мистер Лэзенби.

– Я же сказал, что весь вечер занят.

– Он просил передать, что у него к вам важный разговор. Он дожидается вас у ресторана.

– Ты не будешь против, если к нам присоединится гость? – Кристофер перевёл взгляд на Оливию.

Оливия заметила, как на его невозмутимом лице на мгновение сжалась челюсть, и от волнения её ладони вспотели.

– Нет, – выдавила она.

Филипп Старк* – именитый дизайнер и архитектор из Франции.

Глава 15 «На кону нейтралитет»

Оливия чувствовала себя неуютно под пристальным взглядом пожилого мужчины, напоминавшего старого филина. Крупные очки с широкой оправой сидели на кончике крючковатого носа и скрывали глубоко посаженные тёмные глаза. Он занял место напротив Оливии и выстукивал по столу морщинистой ладонью, на мизинце которой поблёскивал массивный золотой перстень с буквой «L».

– Кристофер, – официальным тоном заговорил он, не спуская с Оливии глаз. – Неожиданно видеть тебя в компании столь очаровательной и молодой особы. Ты представишь меня?

Кристофер с негодованием зыркнул на него, и только после этого тот отвёл от неё взгляд.

– Оливия, познакомься, это Рафаэль Лэзенби, – сухо произнёс Кристофер.

– Очень приятно, – с натянутой улыбкой сказал Рафаэль, поправляя воротник твидового пиджака, сшитого на заказ.

В ответ Оливия прочистила горло и сдержанно кивнула.

– Так о чём ты хотел поговорить? – спросил Кристофер. – Ближе к делу.

– А ты не отправишь Оливию припудрить носик? Вдруг ей не придётся по вкусу наша беседа, – поинтересовался Рафаэль.

– Ты явился без приглашения, и Оливия не будет из-за этого покидать стол. Тебе придётся выбирать выражения.

– Что ж, – старик разразился надсадным кашлем. – Я буду краток. Мне нужен Верт Блэквуд и его сестра.

Услышав знакомое имя, Оливия едва не перестала дышать. Напряжённо покосившись на старика, даже под тусклым освещением в зале она заметила, как его шея покрылась ярко-красными пятнами.

– Зачем? – также кратко спросил Кристофер.

– Кристофер, оставь эти игры, – надменно произнёс Рафаэль. – Ты всё прекрасно знаешь.

– Я много чего знаю. Вопрос в том, насколько мои знания сопоставимы с твоими. Для чего тебе понадобился Верт?

– Верт связан с убийством моего сына, – с пугающим хладнокровием заявил Рафаэль. – Он должен признаться, кто это сделал, и понести наказание.

От последних слов у Оливии затряслись руки. Отложив в сторону приборы, она случайно задела бокал с вином, и он опрокинулся. Бордовый напиток расплескался по скатерти, и Оливия потянулась за салфетками. Кристофер тут же посмотрел на неё, и она старалась придать себе невозмутимый вид. Он может неправильно истолковать её реакцию.

– О покойниках не говорят плохо, – Кристофер оторвал от Оливии взгляд и уставился на Рафаэля. – Но твой сын был насильником и поплатился за это.

– С каких пор трахать шлюх в гостиницах считается изнасилованием? – грубо произнёс Рафаэль. – Эта дрянь сама согласилась поехать с Джорджем и иметь её во все дырки.

– Довольно, – опасно тихим голосом сказал Кристофер. – Я не потерплю, чтобы ты разговаривал в подобном тоне в присутствии девушки.

– Я поберегу уши нежной Оливии, – Рафаэль послал Оливии уничтожающий взгляд. – Но цель моего визита остаётся прежней. Мне нужен Верт, и его сестра.

Кристофер достал пачку сигарет и закурил. Выпустив толстый стол дыма, он заявил:

– Нет.

За долю секунды Рафаэль изменился в лице. Он был шокирован ответом Кристофера, что на какое-то время раскрыл рот, так и не издав ни звука.

– Кристофер, я не прошу дважды, – понизив голос, наконец произнёс он. – Ты же прекрасно понимаешь, что на кону нейтралитет. Есть правила, всё не просто так. Возможно, твой человек убил моего сына. Ты ставишь под удар свою безопасность из-за какой-то пешки?

– Пешка может стать любой фигурой, когда проходит всё поле, – Кристофер потушил сигарету в пепельнице. – Но мой отказ не связан с Вертом. Ты уже нарушил нейтралитет, Рафаэль.

– С чего ты решил? – раздраженно спросил Рафаэль.

– Мне стало известно, что ты пытался сорвать мой заказ. Ты копаешь под меня, но копай осторожно. Ты можешь случайно откопать себе яму.

– Ты мне угрожаешь?

– Я не угрожаю, а предупреждаю. Из нас я занимаюсь самым безобидным, совершая сделки с недвижимостью. Я не занимаюсь наркоторговлей, проституцией, торговлей людьми. Но ты и твои дети всё равно пытаются завладеть моей долей, – Кристофер взял столовые приборы и вернулся к стейку. – Ты причинил мне немало хлопот, один из моих людей тяжело ранен. Чтобы сохранить нейтралитет, тебе придётся чем-то пожертвовать.

– Что ты хочешь взамен?

– Мне всегда нравился твой район. Океан, порт, торговые судна…

– А ты не охренел случаем? – бросил Рафаэль.

– Вовсе нет. Охренел ты, когда явился сюда без приглашения, говорил непристойности в присутствии девушки и испортил мне вечер, – осуждающе произнёс Кристофер. – Ты сорвал мой заказ и хотел развязать войну чужими руками. Но в отличии от тебя, я заявлю тебе открыто. Я не буду спрашивать. Я приду и возьму то, что мне нравится.

– Только попробуй ступить на мою землю! – Рафаэль резко встал из-за стола.

Стул, на котором он сидел, с грохотом упал на пол, отчего Оливия от неожиданности вздрогнула. Старик потянулся к внутреннему карману пиджака, но Кристофер, заранее предугадав его манёвр, уже достал пистолет, целясь ему в голову.

– Тебе лучше уйти прямо сейчас, – держа перед собой оружие, он медленно поднялся из-за стола. – Моё терпение не безграничное.

Увидев на груди старика светящуюся ярко-алую точку, Оливия ахнула, прижав руку ко рту.

– Не волнуйся, – заверил её Кристофер. – Это мой снайпер. На всякий случай, чтобы Рафаэль не натворил глупостей.

Проследив за испуганным взглядом Оливии, Рафаэль посмотрел на свою грудь, и от злости красные пятна поднялись с шеи старика, заполонив его лицо. Он мрачно уставился на Кристофера и поднял руки.

– Только из уважения к твоему возрасту, я не стану просить Билла вывести тебя из ресторана. Ты сможешь сам выйти отсюда, – произнёс Кристофер, выделяя каждое слово.

– Даже не засматривайся на мою территорию, – сквозь зубы процедил Рафаэль и в спешке покинул ресторан.

Когда за ним захлопнулась дверь, Кристофер обернулся к Оливии, возвращая пистолет в кобуру.

– Ты в порядке? – спросил он.

Чувствуя, как её вот-вот начнёт протряхивать из-за скопившегося волнения, Оливия схватила бокал вина и сделала крупный глоток.

– Извини, что пришлось прервать наше свидание, – сказал Кристофер, усаживаясь обратно за стол. Налив себе в бокал воды, он отпил из него.

– Рафаэль собирается убить Верта? – напряжённо спросила Оливия.

– Он уже пытался это сделать, – ответил Кристофер, пристально смотря на Оливию. – И он не успокоится.

Ощущая, как к лицу хлынула кровь, Оливия приложила ладони к щекам и протяжно вздохнула.

– Это была его сестра. На месте Верта также поступил каждый, зная, что этот мерзавец откупится деньгами и не понесёт наказания, – она взглянула Кристоферу в глаза. – Нужно предупредить Верта, что ему угрожает опасность.

Она хотела выскочить из-за стола и метнуться в другой конец зала, где висела её куртка, в кармане которой лежал телефон. Но её остановил Кристофер, положив руку на её ладонь.

– Подожди.

– В чём дело? – взволнованно спросила Оливия.

– Тебе придётся выбрать между ним и мной.

Оливия встревоженно сглотнула и осталась на месте, замечая, как синие глаза Кристофера, за весь вечер излучавшие спокойствие и самообладание, сейчас метали молнии.

– Я беспокоюсь за Верта, как за друга. Ровно столько же, как и за его сестру, – поспешила уверить она. – Прошу, не воспринимай это так, словно я храню к нему какие-то чувства.

Выражение лица Кристофера не изменилось, отчего ладони Оливии вспотели.

– Ты считаешь, я до сих пор что-то испытываю к нему? Я не люблю и не любила Верта, – выпалила она.

– Я знаю, – неожиданно согласился Кристофер. – В твоём возрасте хочется свободы, приключений, любви. И тут появился Верт – опасный, загадочный, бесстрашный. И ты решила, что он сможет дать тебе то, что ты хочешь.

– Если ты знаешь, что я его не любила, зачем просишь сделать выбор? – обескураженно спросила Оливия.

– Когда я просил сделать выбор, я имел в виду нечто другое, – произнёс Кристофер, и его рука, накрывшая ладонь Оливии, отправилась выше, обхватив её запястье. – Ты должна определиться, на чьей ты стороне? Среди моих людей появился предатель, и им может оказаться, кто угодно. В том числе Верт. Про последний заказ знали я, он и его двое помощников.

– Верт не предатель, – возразила Оливия.

– Я не могу быть в этом уверен.

– Я могу предупредить Верта, что его ищет Лэзенби? – Оливия задержала дыхание в ожидании ответа Кристофера.

– Можешь, – после недолгого молчания согласился Кристофер. – Но это будет последнее, что ты для него сделала.

– Последнее? – непонимающе переспросила Оливия.

– Ты не можешь одновременно помогать Верту и быть со мной. Возможно, случится так, что мои действия будут направлены против него. Я пойду против Верта. Как в таком случае ты поступишь? Останешься со мной? Или бросишься помогать другу?

Оливия замолчала. Об этом она не подумала. Такой момент действительно может настать, когда Кристофер мог избавиться от Верта. И как после этого она будет смотреть на Кристофера?

– Ты просишь невозможного, – честно призналась она. – Я не могу быть преданной для врага моих друзей.

Кристофер отпустил её руку, не сводя с Оливии глаз. В его взгляде читалось уважение, благодарность за правду и.. горечь.

– Сегодня ты сказала, что чувствуешь себя живой, когда испытываешь страх. Но тебе не нужно бояться, чтобы поймать момент жизни. Ты бесстрашная, Оливия. Я ещё никогда не встречал таких девушек.

– Тогда, что, по-твоему, мне нужно?

– Не зацикливайся на этом. Перестань думать, что правильно, а что нет. Просто наслаждайся жизнью и поймёшь, что тебе действительно нужно, – с тоской в глазах ответил Кристофер.

***

По дороге домой Кристофер и Оливия не говорили. Оливия думала над его словами, и её голова гудела. Она ещё никогда не боролась с такими противоречивыми чувствами.

Как ей быть, зная, что в любой момент Кристофер может дать указание избавиться от её друзей? И как можно отказаться от него, когда рядом с Кристофером она испытывает трепет и волнение до кончиков пальцев?

– Я пойму, если ты откажешься от моего предложения по поводу работы, – сказал он, когда остановил машину рядом с домом Оливии.

Оливия растерянно на него взглянула, вспоминая их разговор в ресторане. Она была расстроена и уже позабыла про предложение Кристофера сделать эскизы для его гостевого дома.

– Я не буду отказываться, – она замотала головой. – Я подготовлю несколько проектов.

– Когда ты сможешь осмотреть дом и приступить к работе?

– Если тебе будет удобно, то я могу зайти завтра после учёбы, – смущённо предложила Оливия.

– Я предупрежу своего домоуправляющего, чтобы он тебя встретил и всё показал.

Оливия потянулась к двери и обернулась, глядя на сидевшего за рулём Кристофера. На мгновение ей захотелось просто позабыть всё и закончить это свидание, вцепившись в его губы поцелуем.

Но сидевшая внутри неё разумная часть твердила, что с этих губ в любой подходящий момент может сорваться распоряжение убить Верта. В том, что Кристофер даст подобное указание, у Оливии не возникало сомнений. Он бы не добился такого положения, если бы не был безжалостным и расчётливым лидером.

Ещё раз запечатлев в памяти его отточенный профиль, Оливия покинула машину. Декабрьский вечер тут же хлынул на неё холодным потоком. Она подошла к дому и, замерев на крыльце, подняла голову. Сейчас ей хотелось быть такой же, как небо.

Взирать на всё сверху с непоколебимым спокойствием. Ничего не чувствовать. Ничего не помнить. Ни о чём не переживать.

Выпустив изо рта облако пара, Оливия открыла входную дверь и зашла домой. Повесила куртку и поднялась на второй этаж в свою комнату. Собрала волосы в высокий хвост и посмотрела на себя в зеркало.

Одиночество, горькое и невыносимое, прокралось в неё, и Оливия с разочарованием отвернулась от отражения. Её взгляд упал на мольберт, стоявший в углу спальни. Он словно ждал её, приглашал излить душу, и она повиновалась порыву.

Взяв кисточку, Оливия макнула её в серую краску и нанесла мазок. Он получился жирный, затянувшийся и тоскливый. Оливия опять промокнула кисть и, выбрав красный цвет, стала наносить хаотичные линии, напоминавшие беспорядочный клубок. Снова и снова Оливия взмахивала кистью, превращая свою горечь, свою печаль в абстракцию – агрессивную, злую, кричащую.

Она потеряла счёт времени, пока не уронила кисть, обессиленно выдыхая. Ей срочно нужно вдохнуть свежий воздух, иначе она спятит в четырёх стенах собственной спальни.

Часы показывали десять часов вечера, и Оливия спустилась на первый этаж. Сняв с крючка куртку, она обмоталась шарфом и вышла на улицу.

Темнота наполнила город, свет от фонарей и окон бросал жёлтые пятна на снег.

"Просто наслаждайся жизнью", – прозвучал в голове голос Кристофера.

Набросив куртку, Оливия перешла дорогу на противоположную сторону улицы, вдыхая полной грудью морозный воздух. Засмотревшись на рождественские гирлянды, украшавшие деревья, она почти дошла до перекрёстка, вспомнив, что так и не предупредила Верта и не позвонила ему.

Вытащив из кармана куртки телефон, она заметила, что он практически разряжен, но всё-таки сделала вызов. Верт не брал трубку, и Оливия положила мобильный обратно в карман.

– Эй, цыпа, не дашь мобилу, чтобы позвонить? – небрежной походкой к ней направлялся парень в спортивной ветровке.

Оливия ещё не успела ничего ответить и сообразить, как по дороге мимо неё проскочил чёрный внедорожник, остановившись рядом. Из машины вышел силуэт высокого мужчины. Смотря, как он приближается, Оливия испуганно попятилась.

Паника моментально охватила её, и Оливия бросилась на дорогу, чуть не угодив под колёса проезжающего автомобиля. Машина с визгом притормозила, и недолго думая, Оливия вцепилась в дверцу седана, но она была заблокирована.

– П-пожалуйста, откройте, – она наклонилась, всматриваясь через стекло в лицо водителя.

Мужчина с недоумением уставился на неё, затем на стоящий посередине дороги внедорожник. Он размышлял, и эти секунды показались для Оливии вечностью. Она чувствовала, как в жилах пульсировала кровь, сначала ледяная, а потом невозможно горячая.

– Прошу вас, – взмолилась Оливия. – Он хочет меня убить.

Сидевший за рулём ещё раз посмотрел на силуэт мужчины, который был уже совсем близко, и разблокировал дверцы. Услышав щелчок, Оливия мгновенно открыла дверь и забралась на заднее сиденье. Машина тут же рванула с места.

– Спасибо, – выдохнула Оливия, услышав, как в куртке зазвонил телефон.

Глава 16 «Шутки закончились»

Стараясь не разбудить Алису, Верт аккуратно поднялся с постели и укрыл её одеялом. После чего отправился в ванную и включил воду. Прохладные потоки хлынули сверху на тело, и Верт болезненно поморщился. Стоило только коснуться груди, как последствия выстрелов в виде гематом некстати напомнили о себе.

Приняв душ, Верт обмотался полотенцем вокруг бёдер и вышел в коридор, ступая босыми ногами по прохладному полу. Щёлкнув выключателем, он оказался на кухне.

Здесь стояла тишина, прерываемая тиканьем часов и почти неслышным гудением холодильника. Верт открыл ящик, где хранились лекарства и достал пузырёк Тайленола. Отправив в рот две таблетки, он запил их водой и включил кофемашину. Стрелки часов показывали восемь часов вечера, но несмотря на позднее время, Верт сварил себе кофе.