Искушение для Биг Босса

Глава 14

Когда все смолкло, я открыла глаза, в который раз желая, чтобы все это оказалось дурным сном. Но реальность снова жестокой громадой разбила все мои надежды. Мы все еще находились в нестабильном железном желудке вагона метро.

Но мы не двигались. Поезд встал.

Кряхтя и охая, я поднялась на ноги и увидела, что последний рывок мы пережили: пожилая женщина, что помогала поддерживать детей, склонилась над своей подругой, потерявшей сознание; молодая девушка с двумя маленькими детьми сидела прямо посередине вагона и, беззвучно рыдая, гладила белесые макушки, которые прильнули к ней будто насмерть; парни-студенты переговаривались еле слышно; вторая молодая мама встала, чтобы уговорить вылезти из-под скамьи испуганного ребенка.

— Кажется, все в порядке, мы стоим! Только еще ничего не видно! — крикнул из конца вагона Иван. Я вздохнула с облегчением: его давно не было слышно, и я решила, что он тоже мог потерять сознание от дыма.

Мужчина, не выпуская из рук огнетушитель, тяжелым шагом протопал в середину вагона, где мы до этого сидели, опустился на скамью и невидяще посмотрел в пол. Через минуту он вдруг сказал басисто, но веско:

— Выйду на поверхность, помирюсь с бывшей женой.

В моей груди все сжалось, глаза тут же наполнились влагой. То, как он это сказал, и почему, стало понятно всем. Мы только что пережили ужасные ситуации, на грани с жизнью и смертью, и потому все те мелкие разногласия и ссоры, которые разводили нас с нашими близкими людьми стали казаться особенно мелкими и ничего не значащими.

Я почувствовала, как по моим щекам тоже струится горячая влага. Но я даже не путалась утереть слезы руками — так или иначе мы плакали сейчас все. Кто-то — внутри, кто-то снаружи. Стесняться этих слез было нельзя — это были слезы жизни от людей, которые поняли ее цену.

От пережитого волнения, страшного стресса, мое тело враз ослабло. До этого времени приходилось держаться на каком-то внутреннем ресурсе, странном адреналине. Но сейчас, за полшага до того, как выбраться на волю, кажется, мое тело меня предало и ослабло. Колени правда затряслись мелкой дрожью. Руками я вцепилась в вертикальный поручень и прильнула к нему грудью, чтобы не свалиться — тогда и пожалела, что встала на ноги.

Я подумала: в том, что мы остались живы — это заслуга Воронова. Каким-то невероятным образом он сказал мне то, в чем я нуждалась больше всего на свете в нужную минуту. Перед глазами встало его лицо — вот он улыбается, вот хмурится, вот, сложив руки на груди, смотрит неодобрительно исподлобья. И именно теперь, когда не нужно было бежать и бороться за себя, за других, против всего мира, вся эта наносная шелуха из слов и дурацких поступков вдруг слетела, обнажив самое главное: мои чувства.

Мне нужно было признаться самой себе очень давно: Денис задевал меня, будил во мне все, что было скрыто под многими и многими слоями, но он очистил мою душу. При этом он помог мне сохранить саму себя. Это удивительно, но именно здесь, в поломанном вагоне, при неуверенном мигающем свете электрических ламп, я поняла для себя самое главное — я люблю его и мне нужно было ему об этом сказать.

— Нам все нужно аккуратно выйти наружу, — я даже не узнала свой голос: казалось, что это говорила какая-то столетняя старуха.

Иван выглянул в окно и радостно воскликнул:

— Мы встали на перроне! Я уж боялся, что не машинист не дотянет.

Он снова достал свой телефон и явно начал вести съемку.

— Ваня! — прикрикнула я на него, увидев, что он снимает крупным планом всех нас по очереди — и мужчину, и девушек, и пожилых женщин. Все мы выглядели сейчас мягко говоря не очень хорошо, и я уж точно не хотела остаться на информационном носителе в таком виде после такого ужасающего происшествия.

Парень сделал вид, что не слышит меня, но после того, как мужчина, который все никак не мог опустить тяжелый огнетушитель, грозно глянул на него из-под набрякших век, выключил камеру.

— Снаружи очень много людей, — сказал один из студентов — кажется тот, которому я влепила пощечину. — Значит, и нам можно выходить.

— Идем через окно? — встрепенулся его друг.

И только мы все озадачились этим вопросом, две двери вагона зашумели. Однако ни одна не открылась до конца. Та дверь, возле которой стояла я, была ужасно деформирована — она была похожа на банку кока-колы, которую сжимают в руках.

— Нет, эта не подходит. Вторая открыта лучше, нужно только поднажать, чтобы она открылась до конца — сообщил второй студент, который был ближе.

И тут я поняла, и даже испугалась немного, что мужчины сейчас просочатся сквозь это небольшое отверстие в полуприоткрытых дверях и пропадут, оставив нас, слабых пассажиров, внутри. Мало ли как может повести себя поезд?

Снаружи нарастал гул — это пытались открыть двери соседних вагонов люди, которые были на перроне и внутри. Кто-то кричал имена, фамилии, шум становился все сильнее.

— Ребята! Нам всем нужно выдохнуть. Мы еще не на верху, впереди ждет длинный путь! — я прокашлялась и снова попыталась взять инициативу в свои руки. Но теперь, когда близкая свобода маячила буквально через несколько сантиметров, никто не собирался меня слушать. Студенты пытались раскачать дверь, чтобы она открылась и не собирались слушать то, что я говорила, несмотря на то, что мне было что сказать.

— Эй, послушайте! — обратилась я к ним, но они буквально махнули рукой. Теперь-то, когда мы были почти на воле, слова какой-то испуганной помятой девчонки им были не нужны.

Молящими глазами я обвела всех, кто был в вагоне. Но никому не было дела до того, что я собиралась сказать, даже если это было нацелено на то, чтобы сохранить их жизни. Никто не думал о том, что будет там, за этими покореженными дверями, что там сейчас начнется не меньший, а может даже, больший ад, чем был тут, внутри стального вагона под землей.

Вдруг мужчина с громким стуком поставил на пол огнетушитель. Встал. Выпрямился. И все взгляды устремились на него.

Он кивнул мне, как старой знакомой, как солдат солдату, с которым съел не один котелок каши под вражеским обстрелом.

Я поняла его посыл: он просил меня продолжать. А если есть один союзник, то будут и остальные.

— Сейчас там, на дверьми, начнется жуткая давка. Нас всех снесет и могут затоптать. Поэтому нужно держаться ближе к стенам, раздвинув руки. если вы что-то уроните — ни в коем случае не нагибайтесь достать! Вас могут затоптать! — мой голос срывался на фальцет, но, кажется, именно это придавало ему убедительности.

— Ты права, рыжая, — сказал мужчина. — Сейчас мы се вместе откроем двери, и первыми выйдут женщины с детьми.

Девушки, услышав это, снова обняли своих малышей, словно птенцов накрыли своими крыльями, чтобы защитить от камней, которые могли посыпаться сверху.

— Следом идете вы, — он кивнул пожилой женщине, которая все-таки нашла свою шляпу и нахлобучила ее на голову. У соломенной шляпы согнулись поля, и она лежала странным комом на ее голове, но никому не было смешно от ее комического вида.

— А мы, — он кивнул парням- студентам. — Понесем пострадавшую.

— На руках? — удивился Иван.

— Нет, нужно сделать какие-то носилки, вдруг что-то повредим, — вдруг забыл про эгоизм первый студент. — Игорь, давай выломаем поручни и на них положим бабульку?

— Да вы что, ребята, — вмешалась я. — Она же скатится, упадет, будет только хуже.

— Нет, нет, ребята правы, — вдруг присоединился Иван. — Из чего еще делать носилки? Так, у тебя там в чемодане нет ничего прочного и тяжелого?

— Ой, верно, — я даже присела от неожиданной мысли. — Есть пальто. Короткая куртка.

— Доставай, — распорядился мужчина. Он снова поднял огнетушитель. — Кажется, у меня есть только один молоток.

И вдруг вагон дернулся еще раз.

Так, что у меня все потемнело в глазах.

— Эй, ловите! Ловите девчонку! — эти слова были последним, что я услышала.

«Чтобы помочь слизистым тканям быстрее очиститься от последствий смога, необходимо по нескольку раз в день полоскать горло и как минимум дважды — утром и вечером — промывать нос, — говорил чуть искаженный телефонной связью голос. Денис дозвонился до семейного врача и попросил о консультации, чтобы понять, чем еще он может быть полезен на той точке, которую случайно организовал и возле которой постепенно начали появляться новые волонтеры с разнообразной помощью. — Идеальны для полосканий отвары ромашки, шалфея, листьев смородины. Если горло воспалено, используйте антисептики: розовый раствор марганцовки, фурацилин. В качестве отхаркивающих средств хороши аскорил, сборы с солодкой и чабрецом.

Укрепить иммунитет помогут аскорбинка и зеленый чай, виноградный сок и настойка женьшеня. Чтобы быстро привести в норму сосуды и мозг, — нужно принимать витамины В4 (холин) и В8 (инозит). Из натуральных продуктов холина много в яичном желтке, говяжьей печени, пивных дрожжах и проращенных зернах пшеницы. А инозита — в апельсинах, дынях, персиках, зеленом горошке и свежей морковке. Из аптечных препаратов можно купить комплекс с лецитином, в котором содержится большое количество холина и инозита.

Ну а вообще быстрее очистить организм от угарного газа помогут продукты, обладающие антитоксическим действием. Молоко. Мед, тростниковый коричневый сахар, натуральный шоколад. Фруктовые соки, ну и вот все, так, навскидку. А почему вы интересуетесь? — спохватился доктор. — Вам нужна помощь?

— Нет, не мне, — ответил быстро Воронов и отключился.

Он резко притормозил возле своего уже старого знакомого — молодого мужчины из первого продуктового магазина, который помогал грузить бутыли с водой, сунул ему в руку деньги.

— Купи витамины, чтобы люди знали, что нужно принимать, — шепнул он тому на ухо.

На маленькой площадке возле машины получилась целая бригада — люди приходили, помогали, не спрашивая разрешения, по мере своих сил и возможностей. Мужчина кивнул, а Денис перечислил ему то, что только что услышал от врача. Он считал, что лишней не будет любая помощь.

— Денис Павлович, вы так хорошо все придумали, — обратилась к нему Алиса. Он даже вздрогнул от неожиданности — не думал, что журналистка вернется и подойдет к нему после того, как отработает материал и снимет сюжет.

— Алиса, я не готов говорить на камеру, поймите меня, — практически взмолился он.

Она пожала плечами.

— Да, я понимаю, я и не прошу. У меня было совершенно другое предложение.

Воронов внутренне застонал. С некоторых пор ему было все равно на яркую, броскую красоту других женщин. Он искал совершенно другого, и, кажется, уже прекрасно понимал, чего именно ему не хватает в остальных женщинах — все они были не Асей.

Кажется, Алиса что-то такое прочитала в его глазах, ведь красивые женщины вообще очень умны на этот счет: всегда чувствуют грань, когда можно себе позволить выпустить коготки, а когда- нет. Однако она предприняла еще одну попытку — приблизилась к нему близко — близко, так, что буквально прижалась грудью к его груди. Денис же почувствовал только легкое раздражение. И от этого ему стало немного смешно — все теперь заиграло новыми красками, он будто открыл глаза и стал видеть мир намного лучше, объемнее.

Все те глупости и притворства, которые окружали его, стали шелухой. Будто бы зерна отделились от плевел и от этого ему действительно стало хорошо. Хорошо впервые за столько лет. Денис перешагнул свой страх, свою боязнь огромной толпы, увидел наяву, что жизнь всегда должна быть важнее чего бы то ни было, и уже определился с тем, какой должна быть его дальнейшая жизнь.

Он поднял руку, чтобы легко и твердо отодвинуть Алису, как вдруг кто-то ее дернул за локоть.

— Вы же с «пятерки», да? С телека? — спросил какой-то чумазый юноша с кудрявыми волосами у девушки.

Она раздраженно поморщилась: такой момент был упущен!

— У меня есть видео прямо из вагона, где было возгорание, мы тушили его всеми пассажирами, выкидывали дымовые шашки из окон. Я могу вам дать интервью и дать видео, — бойко насел он на нее.

— Слушай, парень, мы уже все отсняли, — попыталась она увильнуть от него и вернуться к обольщению Воронова, но молодой человек практически мертвой хваткой вцепился в нее:

— Да это правда — бомба-материал, а не просто съемки! Уж я в этом кое-что понимаю! Вот, смотрите!

Он тут же с грацией фокусника достал сотовый телефон из кармана и включил на полную громкость динамики, на случай, если видео от солнца забликует и журналист не сможет разглядеть происходящее на экране.

Подошедший сзади оператор, сняв камеру с огромного плеча, усмехнулся:

— Ну ты даешь. С телеканалом решил посотрудничать? — спросил он у молодого человека. Тот потупился и вдруг оглянулся кругом, увидев, что Денис смотрит на него пристально и внимательно разглядывает, явно пытаясь вспомнить, кто же перед ним находится.

«Меня зовут Ася Молодцова! — вдруг донесся голос из динамика этого парня. — И я знаю, что делать. Мы спасемся.

— Точно! Ася! — ответил ей кто-то громче. Видимо, тот, кто держал сотовый телефон.

— Видите, даже Иван-чай знает, кто я! — резко сказала она. У Дениса все сразу же сжалось и буквально похолодело внутри. Ася здесь? Ася была в вагоне, в дыму, в метро? Черт! Как же, как же он не увидел ее? Не может быть. Что она здесь делала? Где она? Сердце запульсировало как бешеное, кровь прилила к ушам. — Всем срочно перейти в середину вагона, ко мне! Здесь меньше дыма!

Что-то сильно проскрежетало, девушки завизжали.

— Мужчина! Мужчина, я к вам обращаюсь! Помогите перебраться старушкам сюда, на середину.

— Наверное, это дымовые шашки» — кашляя, сказал мужчина на видео.

— О, так это та самая девчонка, — басовито сказал оператор. — Помнишь?

Денис тут же отошел от них — от этого кудрявого парня, Алисы, оператора. Быстро покинул эту компанию, что увлеченно смотрела видеосъемку на мобильном телефоне.

Он уже вспомнил этого молодого человека — это тот самый Иван-чай, злобный блогер, который делал себе имя на том, что критиковал все и всех, а особенно — его фабрику. С шоколадной фабрикой у него были собственные счеты — Денис уволил Иван-чая за несколько прогулов. И за сущую мелочь — тот решил перечить ему, Биг Боссу.

Сейчас все это тоже казалось сущей ерундой, полной глупостью. Одно лишь только имело значение: там, в этом аду, под землей, была Ася. Его Ася! Она также сражалась за жизнь, как все эти испуганные, дезориентированные люди, которые выходили наружу, на «большую землю» и плакали от облегчения, увидев солнечный свет.

Где-то в глубине его души шевельнулась радость и гордость: Ася вспомнила все его наказы, советы, и она не только ими воспользовалась, а показала на практике, что ничего и никого не боится. Восхищение ее душевной стойкостью, напором, жизненной энергией переполнило его. Она настоящая молодец.

Впервые за долгое время Денис с удовольствием ощупал языком ее фамилию, прошептав:

— Молодец, Молодцова!

И в этот момент, когда он, проталкиваясь среди людей ко входу, произнес ее имя, как тут же встретился глазами с ней. Это было похоже на какое-то волшебство — что здесь, среди огромного количества людей они пошли друг к другу навстречу именно в тот самый момент.

Он жадно ощупывал ее лицо, боясь найти признаки отравления угарным газом, раны, увечья. Но не видел ничего, кроме того, КАК она смотрела на него. Как округлились ее глаза от удивления, неожиданности, сбывшейся надежды.

И как будто бы жуткое видение, которое ему привиделось буквально вечность назад в командировке в отеле премиум-класса, когда он словно потерянный блуждал в толпе, сбылось и выполнило свое предназначение: он дошел до своей точки.

Денису показалось, что все это время, всю свою жизнь он шел, бежал, жил, дышал, только для того, чтобы сказать в этот день и час одну эту фразу

— Здравствуй, Ася, — прошептал он одними губами.

Я очнулась не сразу. Но когда пришла в себя, поняла, что все вышло так, как и сказал этот мужчина. Двери нам помогли открыть подоспевшая помощь снаружи, но щель была очень маленькой, и мы все очень боялись, что самодельные носилки не пройдут.

Поэтому двое студентов держали железные двери по обе стороны, слева и справа, чтобы они случайно не закрылись, если вдруг что-то случится, и не прищемили тех, кто выходил.

Первой вышла молодая девушка с малышами. Она была похожа на маму- обезьянку из мультика: малюсенькая девочка висела у нее на груди, второй рукой та держала мальчика постарше. Однако, думаю, мама не чувствовала тяжести в такую минуту: потому что тут материнский инстинкт включал такие силы, что не каждому бойцу ММА мечталось.

Второй — молодая женщина с детьми постарше. Мальчик так и не хотел вылезать из-под лавки и его уговаривали всем миром, а когда это произошло, то вцепился в материну ногу и так и не отпускал ее до тех пор, пока не скрылся из виду, растворившись в толпе снаружи.

Пожилая женщина в шляпе все никак не хотела выходить первее свой подруги, но ее уговорили, и Иван буквально вытолкнул ее, а после и меня на перрон. Я встала как вкопанная, и меня тут же несколько человек чуть не столкнули на пол, но тут же откуда-то взялись люди в форме пожарных, и я спряталась за широкой спиной одного из них.

Мужчины в форме помогли вынесли самодельные носилки: две трубы, на которые была натянула моя самая прочная одежда: короткий пуховик и дубленка. Сверху чуть боком положили пожилую женщину. Парни- студенты, Иван и мужчина помогли вынести ее из вагона, а пожарные приняли и тут же очень оперативно подхватили с двух сторон.

— Родные и близкие ее здесь?

Откуда-то сбоку от меня выскользнула наша старушка в шляпе.

— Я! Я близкая! — засуетилась она рядом и все они уверенной процессией пошли вперед, разрезая толпу.

Как я и думала, на перроне был сущий ад. Народу было ужасно много. Раненных, пострадавших выносили из вагонов и укладывали тут же, у стены. Кто-то разбивал стекло, видимо в тех вагонах, где заклинило двери. Царила неимоверная неразбериха, люди, видимо, спустившиеся сверху, бегали и кричали имена, разыскивая близких. Кто-то обнимался прямо рядом со мной, совершенно не замечая, что их толкают, пихают, сдвигают в сторону.

Вдруг кто-то резко обнял меня, я даже не сообразила сразу, что происходит.

— Ася, ты молодец. Но пора валить отсюда, — сказал Иван. Все его лицо было грязным, но глаза сияли — еще бы! Он пережил такое приключение и выбрался живым!

К нам подошел мужчина из нашего вагона, который был настроен помириться с женой.

Мы молча пожали друг другу руки и кивнули. Слова были не нужны. Мы все сработали как хорошая команда, и судя по всему, пострадали меньше остальных.

Тут снова откуда-то взялась целая толпа пожарных, врачей, все резко заголосили, и нас с Иваном разнесло в стороны.

Я, помня о том, как нужно вести себя в толпе, пошла за всеми, но старалась держаться стены, по крайней мере, тогда, когда видела ее над головами остальных пассажиров. Шла и старалась не слушать, не думать, не обращать внимания ни на что вокруг. У меня была главная и единственная цель: мне нужно было добраться до выхода. Если я начну витать в облаках, или вдруг поспешу кому-то еще помочь вытереть слезы, то точно пропаду тут.

Денис в ту ночь сказал мне все очень правильно и верно. Инстинкт самосохранения, или что это, я не знаю, сейчас был включен на полную катушку, и благодаря теоретической базе Дениса я сейчас шла на своих двоих ногах, а не лежала возле стены метро.

Однако, когда мы поднимались по ступеням — самое страшное, скажу я вам, в давке уставших и обезумевших людей, — я случайно начала всматриваться в лица тех, кто был рядом и вдруг поняла: я жива.

Жива.

Ох, Воронов, Воронов, как же ты мне помог. Какой же ты молодец.

И как же ты мне нужен сейчас.

И только меня вместе с людским потоком вынесло на площадь из-за дверей метро, как только солнечный свет резанул глаза, от чего мы все — дети подземелья — синхронно зажмурились, как мне показалось, что на самом деле я умерла и попала в рай.

Потому что практически справа от себя я увидела ЕГО.

Денис Воронов, тот самый, который боялся толпы, который называл себя эгоистом, закатав рукава своей дорогой белоснежной рубашки, что белела парусом надежды, передавал людям бутылки с водой.

Я бы остановилась, но меня сзади кто-то пребольно толкнул между лопаток, я ойкнула и в этот момент скрестилась взглядами с Денисом.

На лице этого невозможного мужчины отразилась вся гамма чувств, и я даже не узнала его в какой-то момент: всегда собранный, скрытный, он сейчас был мало похож на себя, настоящего Биг Босса. Сейчас передо мной стоял настоящий мужчина, который буквально бежал по головам, против толпы, против шерсти, только для того, чтобы ухватить меня, как утопающую, и потянуть в сторону — туда, где было меньше всего людских волн.

— Здравствуй, Ася, — прошептал он одними губами, но в моем сердце эти слова звенели набатом.

Денис довел Асю до машины, и только там, убедившись, что людей возле не так уж и много, внимательно оглядел ее с головы до ног в поисках повреждений. И только после этого прижал к себе так сильно, как только мог. Мужчины не плачут, это правда. Но в этот момент, когда он нашел то, что так долго искал, и все понял, осознал, в уголках глаз предательски закипела влага.

— Ася, девочка моя, прости меня за все, — шепотом сказал он куда-то ей в макушку. — Я так виноват перед тобой, все это такая ерунда. Прости, — он поцеловал ее в растрепавшиеся волосы, пощекотав нос упрямыми рыжими волосинками.

— И ты, Денис, — она всхлипнула ему куда-то в область солнечного сплетения.

— Я тебя никому не отдам. Никому, знай это, — он огладил ее плечи и руки своими горящими шершавыми ладонями. — Ни богу, ни черту, ни Туманову, никому.

Она всхлипнула и вдруг засмеялась тихонько.

— Это стресс, — успокоительно сказал Воронов, погладив ее по голове. — Все пройдет.

— Да при чем тут Туманов? Он меня уволил! И снова из-за тебя, Воронов! — она подняла голову и шутливо ударила его своим маленьким кулачком в плечо.

— Ну и прекрасно. Хватит тебе заниматься ерундой, — в ответ на его слова она рассмеялась. — Поехали домой.

Ася посмотрела на него влажными большими глазами и послушно кивнула.

Тут в кармане его брюк снова завибрировал телефон. Девушка отстранилась, кивнув ему.

— Не волнуйся, это с работы, — ответил он на немой ее вопрос, открывая двери автомобиля и предлагая сесть в пассажирское сиденье.

Тут Ася округлила глаза, поняв, или вспомнив что-то.

— О, нет. Обязательно ответь! — она сжала губы, как делала обычно, когда шла поперек всего мира, и Денис улыбнулся: значит, с ней все хорошо.

Воронов захлопнул за ней дверь и сел за руль.

— Отвечу, когда буду спокоен за тебя, не волнуйся. Сейчас поедем к врачу.

Но Ася не была бы собой, если бы тут же не переключила фокус внимания:

— О боже! У тебя же сегодня встреча с тем самым немцем, который предложил сделать совместный проект! — она прижала ладошку ко рту. — Павел Несторович сказал, что если этот проект не выгорит, то вы потеряете фабрику! Срочно поворачивай машину, срочно! Едем к вам в офис.

Денис расхохотался на весь салон авто. Покачал головой.

— Ася, ты просто невозможна. Не возможна! Посмотри на себя! — он лукаво подмигнул ей и указал глазами на козырек от солнца, под которым таилось зеркальце.

Девушка медленно опустила пластик и вздрогнула от увиденного. Испугаться было чему: под носом ржавыми кусочками скопилась засохшая кровь, у виска и на щеке тянулся след гари, волосы взъерошились мочалкой.

Она резко захлопнула козырек, вернув его в исходное положение и отвернулась к окну, смутившись своего вида. Воронов хмыкнул и положил руку ей на плечо, оторвавшись от дороги. Поддерживающе потрепал.

Вдруг тишину салона снова разрушила трель звонка. Денис вздохнул и нажал на кнопку, принимая вызов. Тут же в машине раздался взволнованный голос Павла Несторовича. Он буквально задыхался от волнения.

— Денис, Денис! Мне только что звонили с фабрики, твои документы, которые ты приготовил для проверки рентабельности продажи фабрики, пущены в дело. Компания выставлена для продажи. Я звоню тебе уже несколько часов, но все безрезультатно. Я еду туда, надеюсь, ты прибудешь вовремя. Нужно срочно что-то делать!

И как только Воронов раскрыл рот, собираясь, видимо, сказать, что он никуда ехать прямо сейчас не собирается, пока не покажет Асю специалисту, девушка крикнула:

— Мы едем! — и отключила связь.

Денис выгнул бровь.

— Денис, пожалуйста, так надо. Неужели ты спустишь всю свою работу в никуда. И виновной буду в этом я.

— Ты поедешь к врачу, и это не обсуждается, — голос его прозвучал твердо и уверенно, Ася знала, что иначе ничего не сделать. Тогда она попробовала последний шанс.

— Пригласи врача в офис. Пока ты будешь разбираться с документами, врач разберется со мной.

И только она сказала это, как Денис прыснул. Все скопившееся напряжение дня выплеснулось смехом, сначала аккуратным, тихим, а после — резким, довольным, громким. Ася сначала не поняла, от чего Воронов так веселится, но потом прокрутила в голове последнюю фразу и поняла ее двусмысленность.

И несмотря на то, что империя шоколадной фабрики рушилась, в машине ехал ее Биг Босс и смеялся от души рядом с покрытой сажей девчонкой.

— Ноу, ноу, до свиданья! — мужчина в светлом костюме буквально вырвал из рук взъерошенного Павла Несторовича свой портфель, утер пот со лба и сказал что-то на немецком. Павел Несторович попытался загородить тому путь к двери и в ход шли все уловки, но, по-видимому, и они иссякли: немец собирался покинуть кабинет генерального директора российской фабрики обиженным плохим приемом, не солоно хлебавши. Секретарь бегала между мужчинами с чашкой чая, норовя облить каждого из них горячей водой.

— Что здесь происходит? — голос Дениса обрушился на участников мизансцены гласом с небес. Комичное трио резко прекратило двигаться, все замерли, будто играя в детскую игру «море волнуется раз».

— До свиданья! — повернулся к нему мужчина с портфелем. — До свиданья.

— Ох, так мы с вами знакомы! — Воронов совсем не обратил внимания на потерявшего настроение и всякое терпение иностранца. Протянул тому руку, и тот по инерции ее пожал. — рад снова вас встретить.

Немец удивлено посмотрел на него, а потом расплылся в улыбке:

— Денис ВорОноф, приятно! — прошепелявил он. — Наконец-то. но я ухожу. До свиданья.

— Нет, нет. Постойте. это же с вами я виделся в Сибири пару недель назад? Это вы мне каким-то образом подсказали, в какой ситуации я окажусь, и знаете? Все сбылось! Сегодня я оказался в том самом видении, которое вы мне, я уверен, наколдовали!

Мужчина посмотрел на Дениса так, словно тот был не в своем уме. Покачал головой. Павел Несторович подтвердил мысли всех собравшихся:

— Денис, может быть, врача нужно вызвать тебе?

Воронов рассмеялся. Он словно поймал какой-то кураж, и потому совсем не обращал внимания на кривые взгляды.

— Все в порядке. Все в очень большом порядке. Никто не собирается продавать фабрику, потому что нам нужно запустить новый сорт конфет, ведь правда? — он обратился к мужчине, который прижал к своей груди портфель.

— Не знайт. Я не могу с вами работать. Вы не очень ответственны.

— Нет нет! — замахал руками Павел Несторович. — Денис очень ответственный! Он не спит ночами, днями работает, он тут настоящий Биг Босс!

— Спасибо, отец! — улыбнулся и ему Денис.

— Видите?! — Павел Несторович показал на сына пальцем. — Он стал не просто мальчиком, но мужем!

А потом повернулся к нему, оглядел с ног до головы и только теперь понял, что Воронов выглядит не так, как обычно: белоснежная рубашка стала желтоватой, на груди расплылись кляксами какие-то черные подтеки.

— Денис! — покачал он головой, намекая на небрежный внешний вид.

— Он опоздал из-за меня! — вдруг вышла вперед Ася. — Это я во всем виновата!

Она воскликнула громко и тут же смутилась, когда взоры всех присутствующих обратились к ней. горящие — Дениса, насмешливые — секретаря, взволнованные — Павла Несторовича и оценивающие, цепкие — немца.

— Из-да меня мы опоздали, — смутившись и уже тише сказала она, поправляя платье.

— Я знаю вас! — вдруг воскликнул немец в опустившейся на кабинет тишине. — Знаю.

— Асенька, что с тобой случилось? Ты будто трубочист! — всплеснул руками Павел Несторович.

Молодцова посмотрела прямо на мужчину в светлом костюме.

— Простите нас за опоздание. Но Денис никак, просто никак не мог прийти раньше!

— Постойте! откуда вам знакома невеста моего сына? — вмешался в разговор Павел Несторович. Глаза его блестели под стеклами, и сам он имел вид очень взволнованный и суматошный.

— Так вот же! — мужчина достал сотовый телефон и включил экран. Тут же с телефона донеслось уже знакомое Денису и Асе: «Меня зовут Ася Молодцова! И я знаю, что делать. Мы спасемся.

— Точно! Ася! — ответил кто-то громче. Видимо, тот, кто держал сотовый телефон.

— Видите, даже Иван-чай знает, кто я! — резко сказала девушка на видео. Павел Несторович удивленно посмотрел на нее.

На видео что-то сильно проскрежетало, девушки завизжали.

— Мужчина! Мужчина, я к вам обращаюсь! Помогите перебраться старушкам сюда, на середину.

— Наверное, это дымовые шашки»…

Немец нажал на кнопку и видео прекратилось.

— Ох уж этот Иван-чай, — ругнулась про себя Ася. — По шее надавать ему надо!

— Вы просто молодец! Молодец! — зачастил немец. — Вы — герой! Героин! Вы молодец!

Он подскочил к смущавшейся Асе и начал жать ей руку. Опомнившись, что может сделать ей больно, остановился. Потом подумал еще и снова затряс рукой.

— Ой, да что вы, — пыталась откреститься от него Молодцова. Денис с улыбкой наблюдая за тем, как девушке воздаются почести, вдруг нахмурился: показалось, что немец пользуется случаем побыть рядом с красивой девушкой уж очень долго. Он подошел, взял ее за руку, и обратился ко всем разом:

— Я думаю, что нам всем нужно успокоиться и попить чаю, отдохнуть. Как вы на это смотрите?

Павел Несторович всплеснул руками, уже в который раз за несколько минут.

— Я только за. Это такое хорошее дело — спасение жизней! Нужно его отметить!

— Еще как! — рассмеялся Денис. Немец взял Асю под ручку, но Денис осторожно отстранил его. Мужчина в ответ улыбнулся и хитро подмигнул.

Как только все трое скрылись за дверями кабинета Биг Босса, секретарь бухнулась в кресло, отпила из чашки, с которой бегала за дорогим гостем, чтобы остановить его и не дать уйти, включила телевизор, и вздохнула.

— Дурдом!

Едва только на экране небольшого телевизора появилось видео, как секретарь снова вскочила на ноги и прибавила звук настолько громко, насколько могла: она давно работала на фабрике и не хотела, чтобы ее продавали. Случайно отправив бумаги по продаже компании в делопроизводство, она вовремя очнулась и попыталась их изъять, но именно в этот момент приехал тот самый немец. Немного зная русский язык, он понял все не верно, решив, что фабрика продается, и потому решил свернуть проект совместной работы.

Сейчас же недоразумение разрешилось, и она была рада, что об этой ее ошибке никто и не узнал.

— Денис Воронов, генеральный директор фабрики по производству шоколадных конфет, первым включился в помощь пострадавшим при пожаре в метро, — говорила приятного вида девушка в микрофон. — На фоне произошедшего вчера на конкурсе «Предприниматель года» казуса с Александром Тумановым его поступок играет яркими красками. Не все герои носят плащи.

Секретарь хихикнула. Она поняла, что в последней фразе журналист хотела сказать: «не все герои носят трусы с ромашками», но не стала этого делать в виду цензуры. Весь интернет был наводнен этими видео, и женщина подумала, что это настоящий бумеранг добра: в прошлом году он некрасиво расстался с ее дочерью, и та, умываясь слезами, целых полгода не могла ни есть, ни веселиться.