Искусство фотографа

Глава 12

Осторожно, стараясь никому не мешать, Кори переставила на другое, более выигрышное место старинный канделябр.

– Не ходи на цыпочках, Кори, – заметил ей Спенсер, сидевший тут же во главе стола. – Делай свое дело и не беспокойся о шуме.

Он принес свои бумаги в столовую, чтобы быть поблизости. Кори боялась признаться даже себе, как радовало ее его присутствие и как она горда тем, что он не хочет оставлять ее ни на минуту.

– Я не хочу тебя отвлекать, – сказала она.

– В таком случае тебе следует немедленно покинуть Ньюпорт, – заметил Спенсер, и неторопливая, полная значения улыбка появилась на его лице.

Каждый ход в их игре был заранее известен, но Кори от души наслаждалась, кокетничая со Спенсером и одерживая над ним верх, и не могла отказать себе в этом удовольствии.

– Потерпи немного, Спенс, утром в воскресенье мы избавим тебя от нашего присутствия, и ты снова станешь полноправным хозяином своей старой хижины.

– Ты знаешь, что я не это имел в виду, – отозвался Спенсер, отказываясь отбивать посланный ему мяч.

Его реакция удивила Кори. Иногда он откровенно флиртовал с ней, и Кори начинала играть в эту игру по всем известным правилам, но внезапно он прекращал жонглировать словами и становился очень серьезным.

– Не могла бы ты задержаться еще на несколько дней?

Кори замялась, пытаясь побороть искушение.

– Нет, не могу, – вздохнула она. – У меня все расписано на полгода вперед.

Она подождала в надежде, что он будет уговаривать ее, и одновременно боясь, что не выдержит и уступит. Но Спенс не стал ее уговаривать. Видимо, его приглашение было чистой любезностью. Чтобы окончательно не обидеться. Кори взглянула на лежавшие перед Спенсером документы и перешла на более нейтральную тему.

– Чем ты занимаешься? – спросила она.

– Я взвешиваю «за» и «против» одного делового соглашения, оцениваю все возможности, степень риска и предполагаемый размер прибыли, читаю сопроводительные бумаги. Обычный процесс перед принятием решения.

– Мне он кажется необычным, – призналась Кори, отойдя в сторону и разглядывая, удачно ли она разместила букеты цветов среди свечей и старинной посуды. – Если бы мне пришлось все это учитывать, я бы никогда не смогла принять решение.

Удовлетворенная достигнутым эффектом, Кори направилась к штативу и сделала снимок. Затем слегка изменила угол съемки, чтобы солнечные лучи заиграли на гранях хрусталя, и сделала еще два снимка.

Спенс наблюдал за ней, сначала залюбовавшись ее ловкими профессиональными движениями, а затем сосредоточив внимание на особо привлекательных особенностях ее лица и фигуры. Он не мог отвести глаз от мягкого изгиба ее шеи, нежной припухлости рта, волос, переливающихся на солнце. Кори связала их в хвост, выпустив завитки над ушами, и с такой прической ей можно было дать не больше восемнадцати. Она была в белых шортах и майке, и Спенсер погрузился в созерцание ее длинных ног и полных грудей, представляя себе, как вечером в постели сожмет ее в своих объятиях.

Она могла зажечь его одним-единственным поцелуем, и сегодня Спенсер собирался раздуть этот огонь до огромного костра, чтобы он поглотил их обоих. И раздувать его снова и снова, пока Кори не запросит пощады, и тогда он даст ей передышку только для того, чтобы она умоляла его продолжить ласки.

Они были предназначены друг для друга, теперь он знал это так же точно, как и то, что Кори боится вновь доверить ему свое сердце. Он мог уговорить ее сегодня отдать ему свое тело, но потребуется много дней, чтобы убедить ее отдать ему сердце, а у него оставались лишь короткие часы. Спенсер уже знал, какой упорной она может быть, поставив себе цель; Кори любила его много лет, и теперь она твердо решила сохранять между ними дистанцию, не допускать его в заповедную зону своей души. Впервые в своей взрослой жизни Спенсер испытывал страх и бессилие, потому что удержать Кори около себя он мог, только связав ее веревкой.

– Прекрати разглядывать меня, – приказала Кори со сдержанным смешком и не глядя в его сторону.

– Откуда ты знаешь, что я на тебя смотрю?

– Я чувствую, как твой взгляд ползает по мне.

Он расслышал чуть заметную дрожь в ее голосе.

– Интересно, как ты принимаешь свои решения? – спросил он, возвращаясь к теме разговора.

– Ты серьезно? – спросила Кори, бросив на него испытующий взгляд.

– Совершенно серьезно, – ответил Спенс, вкладывая в свои слова особый смысл.

Но Кори не обратила на это никакого внимания.

– В большинстве случаев я подчиняюсь чутью и внутреннему побуждению. Мне подсказывает вот это, как поступать. – Кори положила руку себе на грудь. – Я научилась на опыте верить своему сердцу.

– Рискованный способ решать важные проблемы.

– Но только так я и могу с ними справиться. Если я займусь долгим взвешиванием «за» и «против», сопоставлением риска и выигрыша, меня парализует неуверенность и кончится тем, что я вообще не приму никакого решения. Мой ум действует лучше всего, руководствуясь внутренним голосом и инстинктом.

– Наверное, это свойство твоей художественной натуры.

– Возможно, но тут играет роль и наследственность. Моя мать точно такая же. Если нам предоставляется слишком много времени для размышлений или слишком широкий выбор, мы застываем в бездействии. Мама как-то призналась, что если бы мой отчим не поспешил со свадьбой, прежде чем она разобралась в преимуществах и недостатках брака, если бы она действовала не под влиянием минуты, а по законам логики, то еще неизвестно, вышла бы она за него замуж.

Спенсер уже спрятал полученную информацию в свой внутренний компьютер для использования при дальнейшем общении с Кори.

– Так вот почему ты не вышла замуж! Слишком велик риск неудачи и чересчур много времени на обдумывание всех возможных вариантов?

– Может, и так, – уклонилась от ответа Кори и быстро перевела разговор на самого Спенсера. – А что случилось с твоим браком?

– Ничего особенного, – ответил он сдержанно, но тут же вспомнил, что должен заставить ее понять. – Родители Шейлы умерли за год до смерти моей бабушки, и мы остались совсем одни. Осознав, что только чувство одиночества нас и связывает, мы решили развестись, пока еще оставались друзьями.

Кори открыла репортерскую сумку, осторожно уложила туда фотоаппарат и повернулась к Спенсеру:

– Спенс, к вопросу о браке… Я хотела бы поговорить с тобой о твоей племяннице. Мне кажется, она сомневается в том, что делает правильный шаг. Скажи мне, она кому-нибудь доверяет? Где ее друзья, ее подружки, ее жених?

Кори ожидала, что Спенсер отмахнется от вопросов, но этого не случилось; он пальцами погладил себе лоб, как будто эта тема вызывала у него головную боль.

– Ее мать выбирает для нее друзей, она выбрала ей подружек на свадьбу, и жениха тоже, – с горечью признался он. – Джой неглупая девочка, просто ей никогда не давали самостоятельно мыслить. Анджела сама принимает все решения, а потом навязывает их дочери.

– А какой у нее жених?

– Ему двадцать пять, и, по-моему, это самовлюбленный эгоист, который женится на Джой, чтобы лепить из нее что угодно и заставить боготворить собственную персону. Не последнюю роль играет также связь нашей семьи с немецкой аристократией. С другой стороны, когда я видел их вместе в последний раз, Джой, кажется, была им вполне довольна.

– Так ты поговоришь с ней? – настаивала Кори, укладывая в сумку остальное оборудование.

– Да, – согласился Спенсер где-то прямо за ее спиной, и его дыхание раздуло волосы у нее на шее, затем его губы слегка погладили ее кожу, и Кори вздрогнула даже от такого легкого прикосновения. – Ты не против позднего ужина? – спросил он. – Мне безразличны все эти гости, но у меня есть обязанности как у хозяина дома.

Он пригласил ее на репетицию свадебного ужина на террасе, но Кори отказалась. Она знала, что ужин наедине с ним в ее комнате был безумным поступком, но уверила себя, что будет держать ситуацию под контролем, и к тому же они ужинают не в постели, а на балконе…

– Поздний ужин – это прекрасная идея. Я еще успею немного поспать.

– Тоже прекрасная идея, – сказал Спенсер с таким нажимом, что Кори обернулась, но на его лице не было и тени улыбки.