Испорчу тебя, девочка

Глава 33. Назар

Я завожу машину и еду к Витьку.

Нос ноет, левый глаз почти не открывается от отека. В зеркале заднего вида вижу синяк под глазом. Красота, блядь. Выгляжу как гопник после пьяной драки в подворотне.

Но не это главное. Главное — что теперь делать с этим дерьмом.

Всю ночь не спал, думал. Лежал рядом с Раей, слушал ее неровное дыхание, и понимал — все пошло по пизде. План был простой: постепенно подготовить Витька к мысли, что у меня есть девушка, потом аккуратно рассказать, кто это. Дать ему время привыкнуть.

А вместо этого он застукал нас в самый неподходящий момент. Теперь думает, что я козел, который воспользовался его сестрой. И хер теперь переубедишь его.

Но я не сдамся. Витек — мой лучший друг. А Рая... Рая — моя женщина. И я не собираюсь терять ни того, ни другого из-за одного долбаного недоразумения.

Паркуюсь у его дома, поднимаюсь на третий этаж. Звоню в дверь. Жду.

Долго жду.

Наконец слышу шаги, дверь открывается. Витек стоит на пороге в домашних штанах и футболке, волосы растрепаны. Видно, что спал хуево — глаза красные, лицо помятое.

Как увидел меня сразу скривился.

— Ты зачем приперся? — рычит он. — Мало тебе было вчера?

— Поговорить надо, — говорю спокойно.

— Не о чем нам говорить, — он начинает закрывать дверь, но я упираюсь рукой в косяк.

— Витек, дай объяснить.

— Объяснить? — он горько смеется. — Что тут объяснять? Ты трахал мою сестру. Все предельно ясно.

— Я ее люблю.

— Не неси хуйню! — взрывается он. — Ты не способен никого любить! У тебя каждую неделю новая телка!

Это больно. Потому что отчасти правда. Была правда. До Раи.

— Было, — соглашаюсь. — Но сейчас все по-другому.

— Ага, конечно, — фыркает Витек. — И сколько времени это "по-другому" продлится? Месяц? Два? А потом ты ее выбросишь, как всех остальных? Или, может, женишься на ней?

— Может и женюсь, — говорю серьезно.

Витек замирает. Моргает. В его глазах появляется что-то, похожее на понимание. И одновременно — еще большая ярость.

— Я тебя за сестрой присмотреть просил, а не приударить за ней! Обманывал меня четыре долбанных месяца!

— Не обманывал. Просто не говорил.

— Это одно и то же, сука! — он с размаху бьет кулаком по дверному косяку. — Я тебе доверял! Считал лучшим другом! А ты все это время крутил роман с моей сестрой за моей спиной!

— Я хотел рассказать...

— Когда? — он наступает на меня. — После свадьбы? Или когда она от тебя забеременеет?

Я сжимаю кулаки. Хочется врезать ему, но понимаю — это только усугубит ситуацию.

— Послушай меня, — говорю сквозь зубы. — Я не собираюсь бросать ее. Это серьезно.

— Серьезно? — Витек качает головой. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Она же намного младше тебя! Ей двадцать лет, блядь! А тебе тридцать!

— Она взрослая женщина.

— Она девочка! — кричит он. — И ты этим воспользовался!

Все. Хватит.

— Не воспользовался, — говорю жестко. — Я ее защищаю, забочусь о ней, делаю счастливой. И она делает счастливым меня.

— Пиздишь.

— Не пизжу. И ты это знаешь.

Витек смотрит на меня долго. В его взгляде борются ярость и сомнение.

— Уходи, — говорит он наконец. — И больше не появляйся. И к сестре моей не приближайся.

— Не могу.

— Можешь.

— Не буду.

Он резко шагает ко мне, хватает за воротник.

— Слушай меня внимательно, ублюдок. Еще раз увижу тебя рядом с Раей — убью. Понял?

Я смотрю ему в глаза. Вижу там боль, предательство, ярость. И понимаю — сегодня договориться не получится.

— Понял, — киваю. — Но это ничего не меняет.

Отстраняюсь от него, разворачиваюсь и иду к лестнице. Слышу как за спиной хлопает дверь.

Я стою на лестничной площадке, смотрю на закрытую дверь и понимаю — он не шутит. Витек никогда меня не простит. Дружба, которая длилась столько лет, закончилась вчера на парковке ресторана.

Но Рая того стоит.

Даже если ради нее придется потерять все остальное.

Спускаюсь вниз, сажусь в машину, но не завожу двигатель. Сижу во дворе, смотрю на окна его квартиры. Курю одну сигарету за другой.

Час проходит. Может, больше.

Наконец из подъезда выходит Витя. Идет к своей машине, но замечает мою. Наши взгляды встречаются.

— Успокоился? — говорю, выходя из салона. — Может, теперь поговорим?

Витек подходит ближе. Лицо каменное, кулаки сжаты.

— О чем? — спрашивает. — О том, как ты пытался трахнуть мою сестру на парковке?

Я ощетиниваюсь. Кровь бьет в голову.

— Осторожнее с выражениями, — рычу. — Я действительно люблю Раю. И мы давно уже встречаемся.

— Любишь? — фыркает Витек. — Ты вообще знаешь, что это слово означает? Или для тебя любовь — это засунуть член в очередную телку?

— Заткнись, — шипжу сквозь зубы.

— А что? Правда глаза колет? — он подходит вплотную. — Сколько их у тебя было за последний год? Десять? Пятнадцать? А теперь решил поиграть с моей сестрой?

— Не играю.

— Играешь! — кричит он. — И когда надоест, выбросишь ее, как всех остальных!

— Не выброшу.

— Почему я должен тебе верить?

— Потому что я изменился, — говорю жестко. Рая для меня особенная.

— Для тебя все бабы особенные. На первых порах.

— Не все. И не на первых порах. — Делаю паузу. — Витек, мне тридцать лет. Думаешь, я не понимаю разницы между влюбленностью и любовью?

Он молчит долго. Потом говорит:

— Она тебе не пара.

— Почему?

— Потому что ты на десять лет старше. Потому что ты бабник. Потому что у вас разные миры. — Он перечисляет на пальцах. — Она студентка, мечтательница. А ты...

— А я что?

— А ты циник. Который ничем серьезным в жизни не занимался, кроме трахания баб и зарабатывания денег.

— Было. Уже не так. К тому же я не так плох, как ты описываешь.

— Поговорю с сестрой, — говорит Витек решительно. — Объясню ей, с кем связалась.

— Не смей ее расстраивать, — предупреждаю. — Она и так всю ночь плакала.

Витек хмурится.

— Плакала? Почему?

— Потому что думает, что из-за нее мы поссорились. Винит себя в том, что разрушила нашу дружбу.

— А как я должен был реагировать? Радоваться, что мой лучший друг тайно трахает мою младшую сестру?

— Не тайно. И не трахает. — Сжимаю кулаки. — Встречается. С серьезными намерениями.

— Какими намерениями?

— Самыми серьезными.

Витек смотрит на меня долго. В его взгляде борются злость и сомнение.

— Даже если это так, — говорит он наконец, — я все равно буду против.

— Почему?

— Потому что ты ей не подходишь. Поговорю с ней. Объясню, что к чему.

Я чувствую, как внутри закипает ярость. Ну, почему с ним так сложно?

— Если ты ее расстроишь, — говорю тихо, но угрожающе, — я тебя прикончу. Клянусь.

Завожу двигатель и еду домой. По дороге заезжаю в магазин. Беру круассаны, йогурты, фрукты, кофе хороший. Она любит сладкое.

Потом заруливаю в цветочный. Смотрю на букеты и думаю — может, это хоть немного поднимет ей настроение. Выбираю огромный букет белых роз. Продавщица ухмыляется:

— Серьезно провинились?

— Можно и так сказать, — бурчу.

Розы стоят как крыло от самолета, но мне плевать. Если это поможет Рае хотя бы немного улыбнуться после вчерашнего дерьма, я готов купить весь магазин.

Поднимаюсь домой с пакетами и букетом. Открываю дверь максимально тихо, вдруг уснула. Но нет. Слышу шорох из кухни. Иду туда — Рая стоит у окна в моей футболке, держит в руках чашку с чаем. Поворачивается, когда слышит мои шаги.

Вид у нее паршивый. Глаза красные, опухшие. Видно, что плакала. Много.

— Привет, — говорю, ставлю пакеты на стол.

— Привет, — отвечает тихо. Смотрит на букет в моих руках. — Красиво.

Протягиваю ей розы.

— Для тебя, царица.

Она берет букет, нюхает. На губах появляется слабая улыбка.

— Спасибо. Они прекрасные.

— Как ты? — спрашиваю, подходя ближе.

— Нормально, — врет она. Отводит взгляд. — Ты где был?

Блядь. Как объяснить, не расстроив ее еще больше?

— Ездил к Вите, — говорю честно. — Пытался с ним поговорить.

Рая замирает. Чашка дрожит в ее руках.

— И? — шепчет она.

— Пока не готов слушать. Но это временно.

Она кивает, но я вижу — не верит. Ставит чашку на стол, прижимает букет к груди.

— Это все из-за меня, — говорит тихо. — Я все испортила.

— Нет, — качаю головой. — Ты ни в чем не виновата.

— Виновата. Если бы я тебя послушала... Если бы мы сразу рассказали ему...

— Рая, — перебиваю я. — Хватит. Что сделано, то сделано.

Она смотрит на меня, и в ее глазах столько боли, что сердце сжимается.

— А что теперь будет с нами?

— Все будет хорошо. Не волнуйся.

Слезы катятся по ее щекам. Она кидается мне на шею, зарывается лицом в плечо. Я крепко обнимаю ее, целую в макушку.

— Не плачь, царица моя, — шепчу. — Все будет хорошо. Обещаю.