Исповедь после распятия

Глава 1 Жадность

— Ну, что? — уже нетерпеливо повышала голос, и тут же застонала от осознания собственной беспомощности. — Что опять случилось в этом дурдоме? В самом деле, лучше бы я тогда сдохла!

И опять он бросил меня одну наедине с этими бумагами. Меня уже воротило от вида бесконечных витых букв, которые словно издевались надо мной и не собирались заканчиваться, казалось, в ближайшую вечность. Я уже четыре раза порывалась выкинуть к чертям все эти документы, но каждый раз отступала и с сожалением понимала, что всё не так просто, как мне казалось на первый взгляд. Что с этим идиотом не так? Знал же, что бессмысленно пытаться выжить в этой игре. У нас на двоих едва ли наскребалось достоинств перед властью королевы. Но нет же! Герцог всерьёз задался целью сделать из меня новую королеву. Опять что-то себе придумал, странный маразматик, и ждёт, чтобы я сделала именно то, что у него в дурной голове завелось.

В отличие от этого надменного индюка, который точно знал, чего ждал от жизни, я понятия не имела, к чему стремиться. Всё моё прошлое состояло лишь из обучения, как быть правильной невестой и женой для какого-нибудь иностранного посла. Вряд ли герцога волновали мои навыки вязания или вышивания. Сколько раз ему повторять, вдалбливать ему в голову эту крошечную деталь? Казалось, до бесконечности… Но тот упорно не хотел её принимать и осознавать, что королева из меня, ещё хуже, чем из прачки. Поэтому сейчас я смотрела на горы документов перед собой и не понимала, что вообще требовалось с ними сделать. Хотелось как-то помочь… Но тщетно!

Оказавшись лицом к лицу с собственной беспомощностью, я застонала. Я набрала в лёгкие побольше воздуха и прикрыла глаза, словно отключаясь от внешних раздражителей. Когда же открыла, неожиданно поняла, что за окном были густые сумерки, а мгновение назад едва разливался полдень. Герцог сидел спиной к входу на подлокотнике дивана, в домашних штанах и простой холщовой рубахе, удобно подтянув ноги. Вся его поза говорила о том, что это последние мгновения в моей бессмысленной жизни. Тогда я решила действовать на опережение, всё равно подыхать. Медленно встала, подошла к нему и положила руку ему на шею, сдавливая и слегка царапая ногтями. В Элиаре было слишком много черт, от которых другим хотелось сбежать, а я прекрасно знала, что друг без друга мы давно сдохли бы, потому пользовалась привилегиями.

— Ну, что, готова закончить утренний диалог? — зло фыркнул герцог и скрипнул зубами.

— Как я уже говорила, в роли королевы меня не видел даже отец, — процедила я сквозь зубы. — Корону, может, мне и дали, а вот всё остальное забыли, и не стоит на меня смотреть, как на врага народа. Я в самом деле не обучена ведению хозяйства или прочим тонкостям управления. Хочешь, кружевную салфетку свяжу или нарисую твой портрет по памяти? Это могу, этому меня учили.

— Ты чего, совсем больная на голову? — недоумённо промямлил Элиар, держась от меня на некотором расстоянии.

— Я тебе уже сотню раз это повторяла? — я делала паузы между словами, чтобы до его атрофированного рыцарского мозга дошла такая простая истина. — Из меня королевы не выйдет, давай уже закончим этот балаган, и всё! Отвали от меня, ради всего святого, на земле. Слушать уже этот бред не в состоянии.

— Ты же понимаешь, что принадлежишь только мне, и лишь я вправе решать, каким образом будет происходить наше дальнейшее общение, — тихо и спокойно протянул герцог, в контраст моего раздражения.

— А, по-моему, ничего ты не понимаешь и головой не думаешь как раз ты, — злобно отрицала я. — Как был идиотом, так им и погибнешь. Думаешь, нам всё ещё дадут жить? Мальчишке с амбициями и дуре с короной? Нет, нас убьют, в тот же миг, как моя мачеха заполучит власть! Смирись и заказывай землю на кладбище. Хотя о чём я! Эта тварь даже костей от нас не оставит.

— Ты совсем страх потеряла… — начал было мой господин и повелитель рабского контракта.

— И вот опять, — устало прорычала я, сжимая пальцы и стараясь не выказывать раздражения. — Сто раз повторяла и ещё столько же придётся говорить, что это бессмысленно. Из меня не сделать королевы. Запомни ты это уже! Я сдохнуть хочу, а не драться за власть, которая мне к чёртовой матери не сдалась. Дочь проститутки с короной? Смешнее не придумать. Хотя нет, постой… Дочь проститутки с короной и герцог с властью над целым миром и без возможности реализовать свои потребности, ибо этой самой короны у него нет, и всем остальным чхать на его слова с высокой колокольни. Какой облом, да, милый?

— Стерва, — магия в метке зажглась практически мгновенно, выдавая нестабильное состояние герцога. — На колени, дрянь. Будем прививать тебе манеры, если учиться, не хочешь!

— Да, господин, — под влиянием магии метки я послушно стекла на пол, становясь на колени перед взбешённым мужчиной, не разрывая зрительного контакта.

— Руки за спину, голову вниз, — скомандовал тот, и я снова подчинилась, начиная внутренне дрожать от ощущения своего положения.

Я знала, что меня ждало впереди, я прекрасно знала, что со мной собирались делать. За то, что я ослушалась прямого приказа, позволила себе дерзить и проявить неуважение к своему господину. У него это называлось воспитанием. Я зажмурилась до звёздочек перед глазами и прикусила пухлую губу с остатками помады, слабо покачав головой в последней надежде, что это лишь бред моей фантазии. Я лишь игрушка в руках этого человека, и не дай бог мне по-настоящему ослушаться и вывести того из себя. Герцог подошёл ещё ближе, вставая чуть сбоку и зарываясь рукой в мои волнистые светлые волосы, отливающие золотом в закатном солнце. Его руки прошлись по загривку, поглаживая, как гладил бы послушного питомца.

— Умничка, наконец-то ты делаешь что-то правильно, — тем же низким, чуть вибрирующим голосом похвалил тот и нагнулся к моему уху. — Ты же помнишь, что надо говорить?

— Флок — всё хорошо, блоус — боль вызывает дискомфорт, энерг — я не в состоянии терпеть и сейчас отключусь, — перечислила я сигналы, которые были установлены ещё задолго до начала всей этой сумасшедшей гонки за властью.

— Прекрасно, ты начинаешь меня радовать, — насмешливо протянули сверху. — Начинаешь понимать, что королева должна иметь манеры и чётко следовать регламенту? Ты же умная девочка и не хочешь чувствовать боль дольше необходимого?

— Я не понимаю, для чего вы хотите унизить меня подобным образом? — в груди всё трепетало и хотелось рассмеяться ему в лицо. — Из дочери проститутки королевы не сделать. Она сгодится лишь, как живой товар. А тот вы теперь не можете продать из-за рабского контракта с моей мачехой. Так в чём же смысл?

— Ты действительно не понимаешь? — он нагнулся ближе к моему уху. — Не думай, что меня волнует твоё будущее, но эта страна заслуживает идеального монарха, который будет ценить свой народ. Я могу устраивать столько бунтов, сколько пожелаю. Но никто не примет меня королём. А знаешь почему?

— Потому что у вас нет права на престол и корону, господин… — я не успела договорить, как получила хлёсткую пощёчину.

— Я разрешал подавать голос? — гнев в его глазах вспыхнул с такой силой, что меня замутило. — Разрешал!

— Нет, сэр, — тихо выговорила я, после ещё одной пощёчины.

— Что я больше всего не люблю и не терплю? — он с силой оттянул мои волосы и заставил запрокинуть голову. — Говори, можно!

— Неуважение, непослушание, бесцеремонность, бестактность, сквернословие, разнузданность, — начала меланхолично перебирать я. — Мне продолжать сей бесконечный список или сойдёмся на том, что ты ненавидишь во мне буквально всё? За исключением короны!

— И всё равно не понимаешь, когда надо закрывать рот? — зашипел тот и с силой стиснул мои волосы в кулаке. — А что бывает с теми, кто не собирается слушать хозяина и пытается дерзить и выставлять себя лучше, чем он есть на самом деле?

— Наказание, господин, — почти шёпотом ответила я и тихо всхлипнула.

— Вперёд приступай, — ещё один твёрдый приказ упал в тишине вечернего полумрака.

— Пожалуйста, не надо, — жалобным шёпотом взмолилась я, за что прилетела ещё одна звонкая пощёчина, до того сильная, что аж голова мотнулась в сторону и по ощущениям клок волос остался в чужих пальцах.

— Я сказал, ты сделала! — острый укол магии сопровождался прикосновением чужих пальцев к горящей огнём метке на шее. — Зубами! Примени свой грязный рот по назначению и доставь мне удовольствие. Коли сама говоришь, что дочь проститутки, то приступай, становись проституткой, а не королевской наследницей. Не хочется короны, раздвигай ноги!

Рвано выдохнула и, приподнявшись на коленях, потянулась руками к ремню на брюках герцога, когда вспомнила о сказанных им словах. Недолго решаясь, я прильнула ртом к кромке брюк и принялся выдёргивать ремень из шлёвок. Зубами, цепляясь в дорогую драконью кожу, тянула изо всех сил, чтобы заставить, кончик выскочить из последней петли. Затем языком подцепила пряжку и наконец зубами стащила всё вниз. Я вытянула ремень из шлёвок, держа его в зубах и смотря прямо в глаза, постаралась состряпать умилительную рожицу. Герцогу явно открывающийся перед ним вид: принцесса на коленях у его ног, послушно держала в зубках ремень, выполняя то, что ей было сказано, и смотрела своим ангельским взглядом, прося милости. Волшебство! Но чуяла моя задница, что так просто в этот раз я не уйду. Нарвалась… Он вздёрнул мою голову ещё сильнее вверх, удерживая за растрёпанные волосы, заставляя скривиться от боли из-за покалывающих ощущений и дискомфорта.

— Сколько раз мне ещё придётся учить тебя манерам, чтобы ты запомнила, что я за такое спуску не дам и вобью в тебя правила хорошего тона любыми способами, — он забрал ремень, похлопал легонько по собственной ладони и снова перевёл взгляд на меня. — И раз урок всё никак не усваивается, что ж, будем продолжать до тех пор, пока не вобьём это в твою голову, через задницу. Чудесный и действенный метод.

— Да, а спускать ты любишь только в штаны, потому что ни одна нормальная баба тебе сроду не даст, — вызывающим тоном заметила я, скалясь в кривой усмешке. — А я всё гадала, зачем тебе рабыня понадобилась. Оказалось, не из-за денег, а потому что трахаться не с кем. Какая нормальная согласится на всё это? Себя отшлёпайте, господин!

— И особенно я не стану прощать вульгарности и грубости, вылетающие из этого ротика без остановки, — новая пощёчина легла на лицо, но вряд ли она заставила бы меня стать покорнее и осмотрительнее.

— Что же, трахнешь меня? — усмехнулась я. — А как же ценность товара и его невинность? Ты же не посмеешь нарушить клятву и прикоснуться к принцессе. Только и можешь, что рычать и размахивать кулаками!

— Открой свой ротик, — прорычал герцог и властно схватил меня за челюсть, надавливая на стыки костей, заставляя открыть рот и утыкая лицом себе в пах. — Я сказал, открывай и не сопротивляйся. Вот так. Ведь только для этого твой грязный рот и нужен, правда? Наивно полагаешь, что твоё лоно, единственное место, куда можно присунуть член? Что же так плохо с образованием у принцессы. Как мужа будешь в постели ублажать? Он наслушается сказок, что твоя мать была элитной проституткой, совратившей даже короля, а получит жалкую неумеху. Так дело не пойдёт! Согласна со мной? Ну же, Вилия, скажи хоть что-то.

Вот только мой рот оказался вжат ему между ног. Я отчётливо чувствовала губами нехилый по размерам стояк через штаны, его твёрдость, длину… Разве у мужчины мог быть таким большим? В книгах, да и у пажей были намного меньше, а этот по ощущениям был сравним с моим предплечьем. Боже… Неужели это правда? Прикрыв глаза, решительно выдохнула и, собравшись с силами, начала ласкать достоинство герцога открытым ртом, проводить языком и легонько покусывать, стимулируя через плотную ткань штанов. Он думал, что мог унижать меня и управлять мною, только вот, наивно забыл, что в эти игры можно было играть вдвоём.

В голове я рисовала полную картинку того, что трогала через штаны, а в панталонах уже набухала цветок собственного возбуждения, пока я с отдачей обводила чужой член, жарко дыша на него. Отчего сам Элиар удовлетворённо выдохнул, когда жар моего рта достиг головки, чуть пристраиваясь сбоку из-за того, что ствол слишком сильно был сдавлен узкими штанами, натянувшимися ещё сильнее из-за его возбуждения. На нём не было нижнего белья, и все эти развратные действия ощущались острее. Хотя всё равно хотелось насадиться рот на этот восхитительный член, ощутить его текстуру, вдохнуть запах и пробежаться языком по венам, чтобы обрести полную власть над этим наивным глупцом.

Я открыла глаза, устремляя томный взор, полный желания и возбуждения, вверх, будто прося исполнить его угрозы и наконец-то привести их в жизнь. Кожа буквально горела от желания, я ощущала лёгкий зуд в изнывающей промежности и горячий прилив крови к ягодицам. Но этот садист и обломщик, лишь отрицательно покачал головой и улыбнулся так, что мне стало дурно на мгновение, но лишь на короткий миг. Распахнув губы максимально широко, я постаралась всосать головку вместе с тканью штанов, чтобы позволить ему ощутить все прелести моего рта. Элиар резко оторвал меня от своих штанов, промокших от слюны и смазки, и отшвырнул в сторону широкой софы, который стоял у самого окна, в тени книжных шкафов.

— Тебе нравится, да? — прохрипел он с притворной лаской. — Какая же ты маленькая шлюшка. Только посмотри на себя, упиваешься моим членом, а что будет, если я позволю тебе взять его в рот? Или приставлю к сочащейся смазкой вагине? Ты же уже течёшь? Раздевайся и занимай позу полной покорности. И пошустрее, иначе я твои тряпки разорву.

— Но ведь тогда вы не будете слышать, как я молю вас не останавливаться, господин, — издевательски протянула я, оглянувшись через плечо и опять натянув свою наглую ухмылочку, медленно начала стягивать платье. — А вам дико нравится, когда весь замок знает о том, как принцесса умоляет смилостивиться, безродного щенка, которого герцог подобрал после смерти сына. Идеальная пара, скажете, господин?

— О, об этом не переживай, молись лучше, чтобы слуги тебя не услышали, — он сложил ремень пополам и хлопнул им, демонстрируя всю серьёзность своих намерений. — Только представь, как на твои вопли сюда сбегутся все, кто в этот час ещё не спит. Ты явно не рассчитывала на такое? Неправда ли? Хотела отделаться простым наказанием. Нет, сегодня ты заслуживаешь того, чтобы я выместил на тебе всю злость и несдержанность. Так и хочется посмотреть на то, как твоё лицо зальётся слезами, и ты будешь буквально хрипеть от боли и желания.

— Видимо, ты совсем сумасшедший, — усмехнулась я, ощущая этот острый привкус на языке.

Он смаковал каждое слово, каждое действие, каждый мой судорожный вздох. Я тоже не могла отвести взгляд от сильных пальцев, сжимающих ремень. От предвкушения в горле встал тугой ком, а желание раскалённой лавой по кровеносной системе, разгоняя пульс до максимума. Я задыхалась в этом предвкушении, но последнее, о чём должен был узнать мой господин, об этом самом нетерпении, поселившемся в кончиках пальцев. Ладно, в другой раз постараюсь отыграть более правдоподобно и не так сильно нарываться на порку и прочие неприятности. Я и так уже текла и плавилась от предвкушения быть наказанной.

— Подумают, что наш маньяк окончательно поехал крышей, да, сэр? — съязвила я и тут же взвизгнула от неожиданности, почувствовав удар ремня поперёк оголённой задницы.

— Это наказание станет для тебя подарком и возможностью выучить уроки послушания, — хрипло выдохнул тот. — Этот удар не считается! Следующие я хочу слышать вслух.

— Хорошо, господин, — я облокотилась на низкий пуфик и выпятила задницу.

— Встань как следует, — скомандовал тот, несильно постучав ремнём между бёдер. — Ты хорошо умеешь трепаться без дела, теперь посмотрим, насколько же замечательно твоя задница осознает все тяготы бытие. Выстави для меня свою очаровательную попку. Вот так… Хорошая маленькая шлюха. Послушная, умеет правильно себя вести, когда её припирают к стенке. И ротик держит на замке. А вот теперь считай. Вслух, чтобы я слышала? Двадцать! Ударов будет ровно двадцать! Запнёшься хотя бы на одном, и мы начнём с самого начала, пока твоя тупая голова через задницу не запомнит то, что нехорошо грубить тому, у кого в руках твоя жизнь! Ты станешь моей идеальной королевой! Поехали!

Я встала в хорошо заученную коленно-локтевую позу, расставив ноги и прогнувшись в пояснице, грудью практически ложась на злосчастный пуфик, обитый шершавым бархатом. Элиар выдохнул, и я закрыла глаза, опираясь головой себе на руки, утыкаясь лбом в похолодевшие ладони и предвкушая веселье. Мысленно досчитала до трёх, но удара не последовало, тогда я дошла до девяти, и снова ничего. И в тот момент, когда я ожидала меньше всего, ремень хлёстко приземлился на ягодицу, точно посредине, заставляя вскрикнуть и дёрнуться вперёд, в попытке уйти от жалящего прикосновения. Чёртов герцог, умел застать врасплох и довести до точки кипения.

— Раз, — отчётливо произнесла я, немного хриплым, грудным голос. — Сэр!

Грудь спёрло и воздух в лёгких совершенно неожиданно закончился. Это было за гранью реальности. Впервые удар оказался болезненным. Словно он и не думал щадить. После паузы снова жалящее прикосновение, оставляющее бордовый след на нежной коже, теперь по другой стороне с той же выверенной меткостью. Чёртов герой войны с его твёрдой рукой и поразительной меткостью. Я считала… Буквально задыхаясь на каждом слове, срывающемся с уст. Так, размеренно мы дошли до пяти… Постепенно дурман опутывал мысли и заставлял сгорать в этом огне сумасшедшего предвкушения и желания. Как же опьянительно было это чувство принадлежности.

Пока ремень безудержным хлыстом проходился по зудящей коже в разных местах, оставляя кривые, красные полосы по всей заднице, я кусала губы в бездумных попытках не стонать и не умолять его о большем. И словно почуяв мою решимость не сдаваться, он не дал мне озвучить седьмой раз, как удары посыпались градом, быстрым и яростным. До этого ремень был сложен вдвое, сейчас же он всей поверхностью хлестал по ягодицам, вгрызаясь кожаной змеёй в саднящую кожу. Пока я жмурилась и закусывала губы в попытках сдержать стоны, мой мучитель не сбавлял оборотов и продолжал наказание, от которого мы оба получали неизгладимое наслаждение.

Один из ударов пришёлся ниже, под ягодицами, слегка задевая самую чувствительную кожу рядом с бёдрами, не настолько, чтобы причинить сильную боль, но достаточно, чтобы разнести по крови разряд искрящегося тока. Это утягивало сознание за пределы нормального восприятия мира. Добавляло новый вкус в коктейль из сумасшедших, пылающих огнём эмоций, заводило и заставляло распадаться на миллионы светящихся частиц. Я даже выгнулась сильнее, выпячивая розовую задницу в следах от широкой кожаной полосы. Чтобы снова получить эту дополнительную перчинку в свой набор запретного удовольствия. И я её вымаливаю, когда Элиар специально чуть слабее замахивается и бьёт в том же месте, срывая с губ стон-крик. Первый, тягучий, желанный!

— Тринадцать, — захлёбываясь собственным дыханием, я прогнулась до хруста, едва ли не втираясь грудью в бархатистую обивку.

Удары, предвкушая новый виток событий, на мгновение стихли, чтобы обрушиться с новой силой, буквально погребая мои эмоции под лавиной возбуждения и желания. Красные от приливающей крови полосы с точечками кровоподтёков от особо сильных шлепков, горели на теле ярким пламенем. Контраст ощущений зашкаливал, смешивая горячую боль с божественной истомой наслаждения и удовлетворённого желания. В голове было пусто, и, казалось, ни одна мысль не могла в неё пробраться, даруя ощущение полной свободы. Я поджала пальцы на ногах и сцепила руки в замок, лишь бы удержать себя от поспешных действий. Герцог нагнулся ниже, обдал шею жаром, и огромная рука смяла ягодицы, дабы насладиться проделанной работой и прочувствовать пульсирующий жар выпоротой задницы.

Я прикрыла глаза, падая в негу наслаждения и спокойствия. Но не успела отойти от паузы и трепетной ласки, как новый удар обрушился на ягодицу, пересекая по кривой все остальные полосы и оставляя свежий след. Я громко вскрикнула и вновь прогнулась, наваливаясь всем весом на грудь и выпячивая задницу. После небольшой передышки чувствительность на истерзанной до крови коже обострилась до предела, до магических разрядов по оголённым нервам. Меня нещадно жгло прямо по следам свежих пыток. Опять удар… И ещё один, и ещё… Они градом сыпались на кожу, а я едва успевала считать, попадая в такт бесконечным движениям ремня по зудящей плоти.

Не давая передышки, Элиар отошёл на несколько шагов и снова хлестанул всей длиной, пересекая зад по диагонали до самых бёдер и жаля самым кончиком ремня, который буквально свистел в умелых руках. Я вжалась лицом в пыльную обивку низкой табуретки, отчаянно вопя на каждый удар. В горле не хватало воздуха, лёгкие горели сильнее, чем многострадальная попка, вздёрнутая вверх, а из глаз лились слёзы. Больно… очень! Каждый новый след ложился на кожу раскалённым клеймом и резал её на ошмётки. Агония продолжала, томительно медленно сводила с ума и не позволяла отвлекаться на посторонние звуки. Весь замок будто отошёл на второй план и потерялся в этом вихре наслаждения.

Но несмотря на все истязания, вспышки удовольствии приносили несравнимое блаженство: от подчинения, от непредсказуемости и сладкого ноющего ощущения беззащитности в его сильных руках. Когда сознание начинало уплывать или когда суровая рука останавливалась, вселенная буквально обрушивалась на меня оглушительным гулом. Страдания, агония, возбуждение, наслаждение… Всё смешивались воедино, прокатываясь волной по телу, заставляя болезненно простонать, всхлипывать и провоцировать ещё больше. Чтобы до крика… Чтобы до ссадин… Вот как сейчас, когда Элиар снова замер, отхлестав меня, казалось, с двойной силой.

— Сколько? — раздался его голос над самым ухом, заставляя моё нагое тело покрыться мурашками и холодными испаринами.

Чёрт! Я забыла о самом главном, что было сказано в самом начале этой сладкой экзекуции. Я сбилась со счёта в тот момент, как град шлепков пробежался мурашками по позвоночнику. Так, сильно сосредоточилась на своих ощущениях от искусной пытки, что напрочь позабыла об остальных условиях этой экзекуции. Я тихо захныкала в скрещённые руки, в которые продолжала упираться головой. Хотелось завыть от понимания своего идиотского просчёта и от ощущений, как чужие ногти прошлись по свежим следам от порки. Герцог совсем не прилагал усилий, почти что порхая над кожей, что источала жар, но вся истерзанная задница была подобна оголённому нерву, и даже такая простая ласка вызывала агонию.

— Сколько? — повторил он вопрос, нагибаясь ещё ближе к моему уху.

— Семнадцать? — решила рискнуть я и ляпнула первую пришедшую в голову цифру.

— Врать нехорошо, ваше высочество, — рассмеялся мужчина низким и чуть хриплым голосом. — Девятнадцать. Остался всего лишь раз…

— Прости, я забыла! — взмолилась, рвано дыша и хватаясь ногтями за бархат. — Это было так хорошо, что уже стало плохо.

— Как жаль, оставался всего один удар, а теперь придётся начать твой урок с самого начала, — герцог легонько похлопал меня ладонью по ягодице, но это прокатилось по позвоночнику целой гаммой ощущений.

— Господин, пожалуйста, не надо, — застонала я и прикусила губу, чтобы сдержать стон разочарования и раздражения.

— Сигнал? — тихо проговорил мой мучитель, намекая на то, что у меня есть право выбора.

— Флок, — уже твёрже прозвучал ответ, сорвавшийся с моих уст.

Послышался глубокий вдох, и вояка отошёл на несколько шагов, рассматривая дело рука своих. Сделав пару вдохов-выдохов, Элиар использовал нашу небольшую паузу, чтобы успокоиться, отставить в сторону ненужные чувства и окунуться обратно в головокружительный процесс порки. Мы бы соврали всему миру, сказав, что это не доставляло наслаждения обеим заинтересованным сторонам. Я крепче вцепилась пальцами в края пуфика, напрягаясь и изгибаясь в ожидании новой порции боли, которая не заставила себя ждать. Ударяя точно по тем же местам, с которых мы начали это сумасшествие, мужчина двигался по, расчерченной алыми полосами, коже с удивительной скрупулёзностью.

— Раз! — выкрикнула я в полустоне. — Два! Три!

Пять… Десять… Пятнадцать… Девятнадцать… В этот раз я старательно считала, пытаясь не сбиваться на стоны. Он разогнался до остервенелого, жалящего ритма, с каждым новым ударом, добивая остатки моего самоконтроля. Последний удар лёг на задницу, и тяжёлая рука остановилась. Мышцы дали слабину во время паузы, судорога сковала тело, и блаженная истома разлилась по сознанию. Лава желания от горящей задницы спустилась в желудок. Пекло сильно, пробивало крупной дрожью до мурашек на голове. На самом деле в этой игре были совершенно другие правила, но за этот месяц мы слишком хорошо изучили друг друга и границы переступали редко.

— Ты говорила, что не хочешь быть королевой, но я хороший учитель, — он огладил рукой пострадавший зад, срывая тихий скулёж с моих губ, но сдержался от более провокационных действий. — Потому тебе придётся смириться с этим и стать прекрасной королевой. Ибо ты абсолютно никчёмная ученица. Тупая, наглая, самоуверенная! Единственная твоя польза — это быть использованной в грандиозном спектакле. Как ширма или моя марионетка. Корона… Ты сама сказала, что она единственное, что у тебя есть. Но нет, твоё существование может оказаться полезным для любого, кто хочет власти. Жаль, что ты так и не научилась молчать и покорно принимать мои приказы. Даже самая последняя шлюха из дешёвого борделя уже бы осознала всё и стала бы вести себя достойно. Только не ты, моя королева!

— Ты недостаточно аристократ, чтобы я перед тобой пресмыкалась, слишком многовато чести, для такого простолюдина, — задыхаясь, не отступала и продолжала его бесить и нарываться на продолжение этого безумного вечера. — Зато достаточно, чтобы называть тебя ничтожным уродом, который может лишь мечом махать, да проливать чужую кровь. Цепная собака короны, ею был, ею и подохнешь!

— Я запомню каждое слово, что ты посмела выплюнуть из своего грязного рта, — герцог рычал так низко, что я буквально ощущала его нетерпение, то, как он заводился от каждого сказанного мною слова.

— И что же ты сделаешь, заткнёшь мне рот своим членом? — я нагло улыбалась сквозь слёзы, поворачивая голову в его сторону и демонстрируя идеальный ряд белых зубов. — Боюсь, на приёмах или во время встреч делегаций, такой метод не сработает. Или нагнёшь меня над троном и будешь пороть до тех пор, пока я не потеряю сознание? Они явно оценят мой зад, но до нормального диалога не снизойдут.

— Нет, репутацию дворца из-за тебя пачкать, слишком многовато чести, — вернул мне шпильку герцог. — Мы найдём много интересных способов использовать мой член и твой грязный рот с болтливым язычком.

— Двигайся, — он грубо схватил за запястья, заводя их за спину, и надёжно стянул ремнём, тут же оттягивая мою голову за волосы. — Вставай, ты же думала, что умнее всех, пришло время развеять этот миф и показать тебе все грани твоего заблуждения.

Трясущиеся от напряжения ноги отказывались слушаться и норовили разъехаться в стороны, лишь бы не держать вес своей нерадивой хозяйки, которая не знала, когда вовремя заткнуться. Но я всё-таки смогла принять вертикальное положение, чтобы меня тут же швырнули животом на высокий письменный стол. Герцог встал перед моим носом, стянул штаны лишь чуть ниже ягодиц, достаточно для того, чтобы вытащить стоящий колом член и ткнуть им в мои припухшие от укусов губы. Но кто сказал, что одной порки мне хватило, чтобы запомнить урок. Правильно, он знал, на что шёл. Так что я плотно сжала уста и не собиралась брать в рот. Он потянул меня за волосы к себе, чтобы я не смогла отстраниться, и закинул голову, всматриваясь мне в лицо.

— Ты знал, что королевы слишком гордые, чтобы брать в рот у простого деревенщины с мечом? — выплюнула я, подливая масла в этот дикий костёр страстей и желаний. — Так что придётся тебе пойти и найти себе более дешёвую проститутку, по своему уровню.

— А ты знала, что, когда сжигают страны, с королевами не церемонятся? — он провёл влажной головкой по моей щеке и мазнул пару раз по губам. — Знаешь, что стало с той девицей, которую попытались на мне женить, чтобы остановить войну и отстоять земли? Мои солдаты выбили ей зубы, распяли на ворохе мешков с соломой для лошадей и трахали во все три дырки три дня и три ночи без остановки. Как же она визжала поначалу, а потом уже не могла даже хрипеть. Так, её и отправили в мешке папаше. Заполненную под завязкой спермой, с порванным задом, в которой долбились сразу трое, и воняющую простолюдинами. Так что радуйся принцесса, я спас тебя от такой участи и сделал королевой. Ну, почти сделал. Ебать тебя могу только я. Так что давай, открой пошире ротик, мелкая дрянь и начинай работать языком. Думай, что от этого зависит твоя жизнь. И если командиру не понравится, то следующие три дня тебя будут пускать по кругу мои верные солдаты. Пусть и не до состояния, в котором от меня уехала несостоявшаяся невеста, но ты позавидуешь самой себе из прошлого.

Он резко дёрнул мою голову вниз и ткнулся головкой в губы. Я взяла её в рот, обхватывая припухшими от укусов губами и принимаясь потихоньку облизывать самым кончиком языка. Вбирать глубже… Миллиметр за миллиметром… Позволяя задевать ровный ряд зубов, но даже не пытаясь укусить. Затем, когда губы сомкнулись практически на корне, проделать обратный путь, выпуская и снова насаживаясь ртом. Стараясь с каждым разом взять всё больше. Не сказать, что у меня были оральные навыки проститутки, но герцога это не тревожило. Он наблюдал за тем, как я с удовольствием облизывала и ласкала его ствол, втягивая воздух внутрь, проезжаясь мягким языком по бархатной коже, выбивая из мужчины сладкие стоны. Он в отместку дотянулся и шлёпнул меня по многострадальной заднице, отчего я замычала, орошая приятной вибрацией член во рту.

— О да, вот так, — он ещё пару раз шлёпнул меня по пятой точке и вжался сильнее.

По щекам прокатилась новая порция слёз, вызванных удушьем и толстой головкой, упирающейся прямо в горло. Элиар размазал их по моему лицу, смешивая со слюной, что вытекала из уголков губ мутными потёками жемчужных нитей. Уста, плотно натянутые вокруг его члена, начинало саднить от натяжения. Я, итак, их искусала, а теперь ещё дополнительная стимуляция и приток крови обещали сделать своё тёмное дело. Но, казалось, никого из нас такие мелочи не волновали, и останавливать это безумие не было причин. Кровь разливалась огненным жаром возбуждения, разнося по телу желание и страсть, бушующую маревом подчинения и доминирования.

Стоило на мгновение прикрыть, как головка члена упёрлась практически в гортань и стала причинять дискомфорт. Казалось, что я буквально задыхалась… Только кто бы мне позволил умереть. Этот садист прекрасно знал, когда надо остановиться, а когда протиснуться ещё дальше в моё горло, вжимая за голову в свой лобок. Но это положение убивало своей беззащитностью, и пылающие бёдра, которые периодически вздрагивали от толчков, напоминали о том, что у меня нет выбора, я была полностью подвластна этому садисту и моего мнения не спрашивали в вопросах, связанных с поркой.

Не выдержав, я застонала громче, когда почувствовала, как сильные пальцы медленно огладили собственную головку члена, толкающегося внутри моего растянутого горло. Почувствовала, как мой мучитель содрогнулся, ощутив, что горло на мгновение стало ещё уже, сократившись в страхе перед тем, что этот сексуальный тиран придушит нас к чертям. Перед закрытыми глазами расплывались цветные пятна, голова кружилась, сознание слабело, пока я отдавала себя в полное распоряжение герцога. Эта безысходность пьянила хлеще любого вина и прокатывалась острой волной наслаждения по желудку, куда-то ещё дальше в пустую и звенящую голову. Как это прекрасно!

Тот входил в мою глотку всё активнее, буквально имел в рот, слыша пошлое хлюпанье и чавканье слюны, гортанные звуки заглатывания, чувствуя каждое движение через шею, за которую меня прижимали… Всё это было подобно удивительному коктейлю будоражащему и шикарному. Войдя на всю длину, он уткнул меня носом себе в пах и потянулся, чтобы шлёпнуть несколько раз по горящим огнём ягодицам, отчего я отчаянно замычала, стискивая чужую плоть глубоко в своём горле. Внизу живота уже нарастало напряжение от умелых ласк, и наконец-то Элиар вышел из моего натруженного рта, только практически сразу поднёс три пальца, на смену своему члену.

— Оближи, — издевался он, наслаждаясь своей властью надо мной. — Только посмотрите, как умело принцесса притворяется шлюшкой. Твоё бы усердие в правильное русло, чтобы решала задачи страны, а не грезила о моём члене. Ты ещё не совсем безнадёжна. Хорошая девочка, тренировки проходят не зря. Хотя бы как постельную грелку на переговорах тебя можно использовать. Приемлемая цена за договор — секс с королевой!

Элиар стёр пальцем слюну с моего подбородка, а затем сплюнул собственную мне в рот. Я уже хотела закрыть его и перевести дух, но герцог сдавил мою челюсть, которая и так уже немного побаливала. Он взял виноградное масло, которое слуги специально приготовили для вечерней медитации, и щедро полил мой язык. Я издала тихий стон и закатила глаза, позволяя делать с собой что угодно, полностью отдаваясь моменту и отпуская остатки сознания, куда-то за пределы этой комнаты, погружаясь в глубины наслаждения и желания. Сейчас меня совершенно не волновал внешний мир и его идиотские запреты. Было слишком хорошо, чтобы о чём-то переживать.

Мужчина снова поднёс пальцы, и я послушно обхватила их губами, пока тот положил ему на мою спину, медленно поглаживая от рабской метки вниз по позвоночнику и в обратном направлении. Я прикрыла глаза и самозабвенно облизывала мозолистые пальцы, привыкшие держать меч и плеть. Проводила языком по ним и между ними, хотя не так давно именно эти руки наносили тяжёлые удары по алеющей заднице, принося жгучую боль и наслаждение. Но этой боли я жаждала, а ещё больше… Всего, что шло вместе с ней в комплекте. И ради этого головокружительного наслаждения я была готова отыграть любую роль, любое безумие и довести своего садиста до помешательства.

Элиар вытащил пальцы из моего рта и снова толкнул голову к своему члену. Смазки в моём рту осталось предостаточно, и я снова взяла практически на всю длину, размазывая остатки масла по стволу, лобку и яйцам. Тот же нагнулся к моей заднице, но в этот раз не для шлепков. Он провёл рукой меж раскрасневшихся ягодиц со следами, стягивавшего мои запястья, ремня, и дразнящим жестом пощекотал израненную кожу. Пальцы обвели на миг поджавшийся анус, но Элиар тут же вошёл ниже, сгибая два пальца и надавливая на чувствительные, от постоянной стимуляции и поддразниваний, стенки влагалища. Я тихонько захныкала, пока продолжала прилежно вылизывать член, иногда сглатывая слишком громко. Наслаждаясь чувством наполненности в горле и смакуя своё же подчинение этому тирану.

Однако я всё ещё так жаждала стимуляции, что готова была выть волком, лишь бы он поскорее взял меня. Хоть какого-то действия… Но прекрасно понимала, что если я сейчас выкину что-нибудь из ряда вон выходящее, то кончить смогу дай боже послезавтра. Ох, герцог хорошо умел объяснять, почему не стоило переходить границы разумного. Один раз, когда я допекла его слишком сильно, использовал клеймо раба совершенно не по назначению. Я возбуждалась каждый раз, когда слышала «принцесса», и не могла кончить без его одобрения. А в замке такое едва ли не первый встречный мне говорит. Тогда ноги тряслись и гудели ещё сильнее, чем сейчас от порки, ведь волны наслаждения буквально прошивали насквозь от каждого, кто желал доброго утра или хотел обратиться с вопросом. Я думала, что сойду с ума и не дотяну до вечера. Хотя кончила я в ту ночь сильнее всего, и, кажется, тут же отрубилась.

И сейчас я изо всех сил старалась быть послушной, хорошей маленькой рабыней для своего господина. Но стоило мне почувствовать пустоту внутри, как я вскинула глаза и попыталась понять, что же задумал Элиар. Однако я видела прилив удовольствия на его лице и приближение разрядки, поэтому сосать перестала, хоть и не выпустила изо рта. Герцог понимающе усмехнулся и обошёл стол по кругу, лишая меня возможности видеть его. Только тогда я осознала, что моя челюсть уже почти заклинило от напряжения, в то же время в горле было странное ощущение пустоты после длительного прибывания толстого члена моего сурового мучителя.

Смачный шлепок опустился на зад, и я ощутила, как алеющие полушария развели в стороны и прохладное масло полилось сверху, доставляя дикий, обжигающий дискомфорт прохлады. Но не успела я возмутиться, как средний палец с лёгкостью проник в анус, проталкивая небольшую порцию смазки. Несколько толчков и прохладное горлышко бутылька коснулось сжавшегося колечка мышц, чтобы пролить своё содержимое в мою задницу. Стоило герцогу пристроиться с комфортом, как он тут же вставил сразу три палец.

Наконец, награждая меня ощущением растянутости и заполненности. Хриплый писк сорвался с уст, и я поняла, что других звуков моё горло сейчас не способно издавать. Второй рукой он погладил и смял горящую попку, наслаждаясь моей покорностью. Это завораживало. Он никогда не трахал меня. Только издевался и изводил. Порка, флогеры, послушание, вылизывание ботинок или жёсткий минет. Но ни разу он не проник в меня. Только внешняя стимуляция, когда толстый член тёрся о складочки и заливал мой живот густой и горячей спермой. А теперь он хотел чего-то большего, и дурой я не была, книжки читала старательно, особенно такие.

— Слово, мне нужно, чтобы ты ответила, — тон сменился на ласковый, и он нежно погладил меня по волосам, убирая прилипшие пряди с лица. — Скажи мне, что ты чувствуешь сейчас.

— Флок, — кое-как произнесла деревянными губами, с усилием напрягая расплывшийся в желе мозг.

— Хорошо, — кратко усмехнулся герцог, тут же меняя тон на холодный и властный. — Как ты должна меня называть, а?

— Господин, — хрипло выдохнула я, закрыв глаза и позволяя себе погрузиться назад в чудесный транс наслаждения и блаженства.

— Как ты должна ко мне относиться? — лёгкий шлепок заставил вздрогнуть и выплыть из марева блаженной неги

— Подчиняться, Господин, вашим приказам и желаниям, — всё же смогла вспомнить правильный ответ на этот сложный вопрос.

— Правильно, наконец-то ты, хоть что-то усвоила, — он снова провёл рукой по моим волосам, целуя в висок, потянулся к моим связанным за спиной рукам и снял с них ремень освобождая. — Я твой господин, а ты моя игрушка. И я к тому же вынужден терпеть твои глупости и надеяться на то, что из тебя выйдет хоть какой-то толк. Свой урок ты выучила, теперь ложись, ты заслужила награду.

Он легонько похлопал меня по ягодице, отозвавшейся яркой вспышкой острых ощущений, которые была сейчас сладким сиропом, блаженного удовольствия. Сироп? Неплохая идея надо будет в следующий раз именно его приказать подать в мой кабинет. Элиар сжал половинку напоследок и толкнул меня набок. Я завалилась на полированное дерево и разбросанные документы, застонав от резкой смены положения затёкших мышц. Но мои конечности тут же подхватили чужие руки, раздвигая их и укладывая на спину.

Герцог добавил ещё масла к уже подсохшему и стягивающему кожу. Размазав её по всей промежности, он проник внутрь ещё раз, проверяя, насколько мокро и скользко у меня внутри. Удовлетворившись какими-то проверками, он упёрся в разработанное отверстие головкой члена и нагнулся ближе, опираясь на руку у моего лица. Я под ним жалобно захныкала, слабо ворочаясь в попытках податься навстречу и заполучить член хоть куда-нибудь, лишь бы взяли и выдрали, как ту самую уличную проститутку. Элиар хищно облизнулся и закусил губу, всё ещё не отводя глаз от моего заплаканного лица. Я даже не пыталась думать, всё равно ничего не увидела бы, слишком расфокусирован был мир в моей эйфории и безразличии к внешнему миру.

— Ты ещё хочешь мой член? — издевательски промурлыкал герцог, слегка надавливая на судорожно сжавшееся отверстие, горячей головкой.

— Пожалуйста, — проскулила я так отчаянно, что едва разобрала свой голос, — умоляю, Господин, я буду послушной девочкой.

— Умоляй меня, моя королева, умоляй, чтобы я вставил тебе, как ты этого хочешь, — шептал тот рядом с моим ухом. — Стань для меня самой грязной девочкой. Скажи мне, насколько ты хочешь мой член. Насколько тебе всё равно, что ты даже готова принять его в свою задницу, лишь бы удовлетворить мои желания.

Он упивался властью над покорной рабыней, которая в этот самый горячий момент ни в чём так не нуждалась, как в том, чтобы её, наконец-то, оттрахали до потери сознания. И чтобы ещё малость помучили, вознося на вершины блаженства. Элиар легонько сжал мои соски, массируя, сам припадая языком к другому, дразня зубами и всасывая, от чего я под ним извивалась и выгибалась навстречу, издавая совершенно непотребные стоны и слабо цепляясь за его плечи. Особенно в тот момент, когда он потянул за золотое колечко, отчего сосок буквально прошибло магическим разрядом блаженства.

— Прошу, Господин, — тихо скулила я, — ваша бесполезная рабыня, хочет ваш член. Она любит ваш член, обожает, пожалуйста, трахните эту рабыню в задницу. Она сделает всё, чтобы её Господин был счастлив. Ваша рабыня живёт только ради вас.

— Хорошая девочка, умница, расслабь попку, так и быть, сегодня я трахну тебя по-настоящему, так что запомни всё хорошенько! — он оторвался от терзания моих сосков и уложил мои трясущиеся ноги себе на талию, направляя член рукой и растягивая вход головкой, всего на несколько миллиметров.

Я уже готова был снова заплакать от того, как же хотелось, чтобы меня наполнили, пока моё возбуждение зашкаливало до каких-то невероятных отметок. Герцог протяжно застонал и схватился за мои бёдра, толкая на себя. Меня так остро тянуло внизу, внутри, даря столь долгожданное волшебное ощущение заполненности, когда Элиар вошёл в меня одним мощным толчком, сразу и до упора. До пошлого шлепка тяжёлых яиц о мою раскрасневшуюся задницу, до звёздочек перед глазами, то тягучего и хриплого стона, слетевшего с губ. Мужчина опустился ко мне, крепко обвивая руками, и начал толкаться в податливое тело, входя с каждым разом сильнее, агрессивнее. Придерживая одной рукой голову за затылок, а второй стискивая талия и не давая мне шевелиться.

Он впивался поцелуями в подставленную шею, с упоением вжимался в меня и толкался в глубины моего тела. Я ладонью чувствовала, как внутри меня движется мощный ствол. От ощущения того, как Элиал проводил по коже зубами, затем прикусывая у основания шеи, чтобы заклеймить свою рабыню ещё и ещё. Чтобы я помнила, кто мною владел, смотря по утрам в зеркало. И я буду водить по ним пальцами, я буду рассматривать каждую метку на своём теле именно так, перед зеркалом, пока мы будем лежать в ванной и сильные руки будет гладить по коже и оставлять всё новые и новые отметины. За каждую из которых я готова была простить ему всё. И сейчас сильные руки обнимали меня только жёстче, оставляя новые следы от пальцев, пока меня втрахивали в рабочий стол в кабинете кронпринцессы.

На спине моего мучителя тоже оставались полумесяцы от коротких ногтей, переходящие в длинные царапины, которые я оставляла, цепляясь за него в запале страсти. Он набирал темп, а я слушала, как каждое его движение, каждый толчок в моё нутро сопровождался неприличным хлюпаньем, шлепками кожи о раскрасневшуюся задницу. От которой всё ещё пробивали искры боли, примешивающиеся к сладкой истоме от секса. То, как высокие стоны и бессвязные мольбы не останавливаться, разлетались шальными осколками по комнате. Как будто я сама уже не в состоянии оторваться от него.

— Да! — застонала я, тут же сжимаясь вокруг его члена.

— Какая ты… — закончить фразу он не в состоянии и лишь хрипло дыша, продолжил вбивать в меня, оперевшись на локоть рядом с моей головой.

И правда, как их только нас ещё не услышали и не прибежали целым двором, смотреть бесплатное представление? Мы так сконцентрировались друг на друге, что ничто и никто не смог бы оторвать нас, толкающихся друг другу навстречу в сладком забвении и приближающейся кульминации. И всё же Элиал замер, войдя до самого основания, на считаные, сладкие мгновения, чтобы приподняться надо мной, пока я продолжала цепляться за него в блаженном забытье. Какой резкий, жестокий и властный господин мне попался. Я его просто обожала и сходила с ума по этим ласкам и жёсткому, беспринципному сексу.

Он расцепил мои ноги на своей пояснице и закинул себе на плечи, затем сдавил покрасневшие от порки бёдра и, шлёпнув ещё разок, плотоядно усмехнулся. Я закатила глаза и хрипло выдохнула, давясь собственными стонами наслаждения. Я прекрасно знала своё место: под герцогом… Подставляясь ему и принимая всё, что он готов был мне дать. Полностью отдавая ему контроль и подчиняясь его воле. Потому что знала, что он также безумно сходил с ума, наслаждаясь подчинением и покорностью. Мы завесили друг от друга, хоть и не спешили признавать это. Ещё шлепок, сдавленное мычание, плотно обхватившие ствол стенки чувствовали пульсацию внутри, каждую бьющуюся венку от входа до самого кончика, куда доставала головка большого члена.

Элиал вновь начал двигаться. Безумно быстро наращивая темп, под углом идеально попадая прямо по оголённым нервам возбуждения, толкая меня к краю блаженной пропасти, пока я металась под ним в экстазе, запрокидывая голову, хватаясь за предплечья до алых отметин, и срывала голос в хрип. Ещё пару дней нормально сидеть и говорить я не смогу. Меня буквально вдалбливали в жалобно поскрипывающий стол. Волна за волной накатывал приближающийся оргазма. И казалось, что мир вот-вот развалится к чертям, погребя нас под собой.

— Мне кончить тебе внутрь? — хрипло шептал тот мне на ухо, прижимаясь практически вплотную и накрывая своим мощным телом. — Хочешь, чтобы твой Господин наполнил тебя своей спермой? Чтобы до конца дня ты сидела перед министрами и думала лишь о том, что из твоей выпоротой задницы вытекает моё семя, оставляя мокрые пятна на стуле?

— Да, пожалуйста, Господин, наполни меня! — из забытья блаженства, собственный голос слышался, как сквозь вату.

— А ты заслужила, чтобы я наградил тебя за хорошую работу? — Элиал продолжал жёстко вбивать в мою задницу, удерживая руками на одном месте. — Была хорошей девочкой, которая доставила своему Господину удовольствие?

— Да, Господин, да! — металась я по столу, не в состоянии остановить поток блуждающего в крови огня. — Я была хорошей девочкой, я послушная, я буду хорошей рабыней для вас, пожалуйста, кончите в меня!

— Тогда только попробуй упустить хоть каплю, — терзая моё ухо, рычал мужчина, — будешь языком слизывать! Поняла?

— Да! — взвизгнула я и едва не приложилась головой о столешницу, благо чужая рука, вовремя оказалась подо мной.

Толчки ускорились, хотя казалось сильнее уже некуда. Ритм сбился окончательно, он трахал меня быстро и размашисто, насаживая на себя до самого упора, оставляя синяки по всему телу, и с каждым движением, приближал нас к пику. Герцог уткнулся лицом в ногу, целуя и покусывая мою щиколотку, загнанно дышал и постанывал, каждый раз, когда я сжимала задницей его горячую плоть, пульсирующую глубоко во мне. Ему хорошо, ему так, хорошо! Что от одной лишь этой мысли, весь мой мир буквально начал рассыпаться на осколки, оставляя сияющую пустоту перед глазами и блаженную негу наслаждения. Как же это прекрасно. Что от этого немного дурно.

— Я, я, я, — задыхаясь, не могла правильно подобрать слов и выразить всё то, что накопилось у меня в груди.

— Кончай, — зарычал мужчина и ещё сильнее стиснул меня в своих руках.

Пружина в животе мгновенно сжалась до скрежета. Ещё… Ещё… Сильнее! Когда, наконец-то, я сорвалась в пропасть, утопая в бездне наслаждения, когда по венам струился жидкий огонь и весь мир буквально выключился, я до боли впилась зубами в чужую шею, оставляя красные отметины на белоснежной коже. Меня била крупная дрожь, я судорожно подавалась навстречу и тряслась в сильных руках, сходя с ума от ярких вспышек наслаждения, и громко стонала куда-то в потолок, наплевав на все запреты и ограничения. Пусть слушают, нам двоим уже нечего терять. Ни репутации, ни гордости, ни чести… Безродные…

И также судорожно я сжимала в себе член, создавая пульсацию, отчего Элиал толкнулся особенно сильно и излился внутрь, жмурясь и неожиданно высоко подвывая от наслаждения, мелко сотрясаясь в оргазме и изливая свою сперму глубоко во мне. Приятное обволакивающее тепло, которое я испытала от бережных поцелуев, граничило с помешательством. Я с радостью принимала всё, что он готов был мне дать, сжимаясь, буквально выдаивая член и скуля от слишком чувственных прикосновений к соскам и заднице. Пока что это было за гранью, но совсем скоро, реальность вторгнется в мой идеальный мирок и разрушит его до основания.

Наконец, мир вокруг перестал вращаться и искрить разноцветными пятнами. Элиал медленно вышел из растраханного отверстия и рухнул рядом со мной на измятые документы о реорганизации нового военного батальона под командованием героев войны. Он аккуратно подтащил меня к себе под бок, чтобы не сбежала прямо так, без раздумий и какого-либо объяснения с его стороны. Хотя я сама не в состоянии была пошевелить ни одной конечностью после оглушительного оргазма, но на то мы и являлись господином и рабыней, чтобы мой комфорт был его головной болью, а не моей.

Встав на трясущиеся ноги, я доползла до низкого столика у диванчика, выудила пару хрустальных бокалов и плеснула воды в каждый из них. Максимально аккуратно шевеля пылающими ягодицами, по которым уже стекала струйка спермы, не удержавшаяся внутри, перебирала ножками. На это я тихонько проскулила от неприятных и липких ощущений, и Элиаль тут же заботливо погладил меня по бедру, забирая из рук стаканы. После этого он прихватил меня за талию и притянул к себе, медленно покрывая аккуратными поцелуями грудь и плечи. Он ласково перебирал мои волосы, другой рукой почти невесомо водя по алеющей коже с припухшими следами от ремня. По какой-то причине всё это заставляло мурашки бежать по коже.

Я зажмурилась, сглатывая тугой, ком в горле и мягко прижимаясь губами к виску своего господина и тихо млея от ощущений защищённости и спокойствия, которые разливались где-то глубоко внутри моего сердца и кружили голову, сильнее самого крепкого вина. Это было неправильно, но в то же время единственным понятным мне ориентиром в тумане будущего. И как бы я ни кричала, не ругалась и не психовала, прекрасно осознавала, что у меня нет никого, кроме герцога, чтобы защитить и не позволить императрице дотянуться до моей шее своими грязными руками. Тут каждый сам за себя и эту войну не выиграть в одиночку.

— Ты решила изменить своё мнение и подчиниться моей воле? — оторвавшись от моей груди, низко зарычал мужчина. — Тогда стань для меня королевой и раздвигай свои очаровательные ножки, каждый раз, когда я того захочу.

— Возможно, я бы и согласилась, если бы хотя бы понимала, что от меня требуется в роли королевы, — пожала я плечами, — повторю ещё раз, нет, миллион раз, я не была рождена для того, чтобы править. Мой удел совершенно иной.

— Ты совершенно не понимаешь, что это лишь глупые предрассудки, которые ты вдолбила себе в голову и теперь пытаешься как-то выжить в этом мире, — пробормотал тот и попытался стиснуть в своих объятиях.

— Ладно, бессмысленно сейчас думать об этом, — оттолкнув его, подобрала с пола платье. — Сегодня и так всё зашло куда-то не туда.

— Прекрати, — он резко встал со стола и сверкнул глазами.

— Я даже не начинала, — отмахнувшись, натянула платье. — Наваждению не суждено превратиться в реальность. А нам выжить в этом безумном мире дворцовых интриг… Не забывайте, герцог, мы лишь разменные монеты в этой войне за власть.

— Собирайся, — всё же вздохнул Элиал, рассматривая меня невозмутимо и твёрдо. — Я покажу тебе этот мир таким, каким он был создан для нас богами.

— Беспринципным и гнилым, — криво улыбнулась ему и всё же застегнула платье.