Истинная Энергия любви

Глава 7. Секреты архива

Дни в школе для попаданок текли, словно густой сироп — медленно, но с горьким осадком на дне. Я научилась скрывать этот осадок от других за улыбкой и кивками, но внутри все сжималось.

Я слушала, как девушки-попаданки взахлеб делились историями о своих «истинных». Глаза у них горели, лица светились изнутри, будто кто-то зажег в них лампочки. А у меня от этих историй становилось все горше на душе:

«С первого взгляда почувствовала — это он!» — восторженно щебетала одна.

«А у нас после… ну, после близости… энергия заиграла такими красками! Я наконец смогла поднять камень с помощью структуры! А потом мы отпраздновали, ну сами понимаете как… Чтобы закрепить результат», — признавалась другая, заливаясь румянцем.

«И у нас…» — сказала еще одна девушка, ее поддержали и другие.

Они были счастливы. Нашли свою половинку, свое место в этом странном мире и теперь плыли по течению своей новой жизни.

У меня тоже был свой «истинный» — Варлей. Умный, спокойный, с всегда чуть отстраненной улыбкой. Наши свидания были идеальны: познавательные прогулки, интеллектуальные беседы, нежные, почти стерильные поцелуи, без огонька.

Никакого безумного притяжения. Никакой ослепляющей уверенности, что «все именно так и должно быть».

Вместо этого мои мысли, мои сны пожирал совсем другой человек. Тот, чьи прикосновения обжигали, чей взгляд сносил все внутренние баррикады — Александр.

Чье нежданное «Я люблю тебя» пылало между нами, как опасный, тлеющий уголек, готовый спалить весь мир.

Я была неправильной. Не такой, как все эти счастливицы. И от этого одиночества внутри, от собственной ущербности становилось до тошноты страшно. Я завидовала им — белой, жгучей, разрушающей меня завистью.

«Что я здесь забыла? — терзала я себя по ночам, глядя в переливающийся сотый потолок своей комнаты. — Это какая-то чудовищная ошибка системы? Жестокий сбой?»

Единственным убежищем, где эта ущербность отступала, оставался тренировочный зал. Там я была не «попаданкой с низким потенциалом», а тренером Елизаветой, которая знала, как поставить блок, куда бить, чтобы вывести из строя противника крупнее тебя. Мои девушки смотрели на меня с уважением, а не с жалостью. И там же был Алекс.

Наши стычки после тренировок стали ритуалом, сладкой и опасной игрой. Каждый его взгляд через зал, каждое мимолетное касание отзывалось внутри сокрушительной горячей волной. Он смотрел на меня так, будто наизусть знал каждый мой предательский вздох, каждую тайную мысль. Он дразнил, провоцировал, и я отвечала с той же яростью, за которой скрывалось неукротимое влечение.

Но настоящим проклятием стали занятия по управлению энергией.

Я стояла в кругу таких же, как я, попаданок и слушала наставника: «Сосредоточьтесь. Ощутите энергию внутри. Она — часть вас».

Девушки вокруг напитывали энергией структуры, и вскоре над их ладонями загорались крошечные огоньки, возникали дрожащие энергетические сферы, взвивались спиральки света. Даже самая тихая и застенчивая из нас на второй неделе занятий смогла заставить зацвести сухую ветку.

А у меня — ничего. Только нарастающее отчаяние и тупая боль в висках от напряжения.

— Не торопитесь, — говорил наставник, проходя мимо. — У всех свой ритм. Ваш потенциал есть, он просто… спит.

«Спит… Или мертв», — думала я.

Однажды, после особенно унизительного занятия, меня настиг Алекс в пустом коридоре.

— Что, снова энергия не слушается? — спросил он, блокируя путь. В его голосе не было насмешки, только странная серьезность.

— Отстань, — буркнула я, пытаясь обойти.

Но он схватил меня за запястье. Прикосновение, как всегда, обожгло.

— Ты слишком стараешься ее контролировать. Энергия — не слуга. Она — твое отражение. У таких, как ты, эта проблема встречается постоянно.

— Таких «как ты», и что это значит? — фыркнула я, начав злиться, но не отдернула руку.

— У тех, кто не принимает этот мир, Вета. Ты сражаешься с ним, и он отвечает тебе тем же. — Он приложил мою руку к своему виску.

— Твоя энергия, она не только здесь. — Алекс медленно опустил мою ладонь себе на грудь, где под тонкой тканью черной рубашки чувствовался жар и четкий ритм сердца. — Но и здесь, в основном здесь. Твои чувства, эмоции, все это влияет.

Я растерялась от такой близости на виду у всех. Он был прав. Я ненавидела эту зависимость от «истинных пар», эту кастовую систему, эту всепроникающую энергию, которая казалась мне еще одной клеткой, сковывающей меня.

Отобрала руку, разозлившись:

— А ты сегодня слишком разговорчив, Ветров. Не твое дело, что со мной происходит. — Ушла, не оглядываясь.

Но услышала его громкий, искренний голос:

— Мне не все равно, я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло, — и его тихое надсадное «Вета» донеслось мне в спину.

В ту ночь я не спала. Я вышла на маленький балкончик и смотрела на город, живший своей таинственной, пульсирующей жизнью. Дома дышали, улицы мерцали мягким светом, а небо-сота переливалось новыми, невиданными оттенками лилового и изумрудного. И впервые за долгое время я не чувствовала к этому ненависти. Только горькую, щемящую тоску по чему-то, что могло бы быть моим, но не было.

«А что, если он прав? — подумала я. — Что, если я просто боюсь? Боюсь позволить этому миру стать своим?»

На следующее утро, движимая новым, отчаянным импульсом, вместо занятий по управлению энергией я пошла в архив школы. Я искала информацию о других «сложных» случаях, о попаданках, у которых не раскрывался дар. И нашла. Несколько историй. Кратких, сухих записей.

«Адаптация не удалась. Потенциал не реализован. Возвращена в точку исхода».

Холодный ужас сковал меня. «Возвращена» звучало так безобидно, но шепот библиотекаря и наставника, отводящего взгляд, говорил другое: тех, кто не вписался, не просто отправляли назад.

Их «стирали» из энергополя мира, и обратный путь был чреват потерей памяти, рассудка, а то и самой жизни, никто из них не знает, что произошло с теми, кто вернулся в прошлое.

А потом я наткнулась на другую запись. Не о попаданках, а об «Исходной Точке». О «Великом Перерождении», об Эн-Эре.

Это был сухой, технический отчет о катаклизме, который превратил старый мир в этот. Голограммы показывали знакомые очертания континентов, но вместо городов — пустота. Здания, знакомые до слез из моего мира — небоскребы, мосты, стадионы — осыпались пеплом, как карточные домики, как в сказке… Очень страшной сказке.

Люди… превращались в силуэты из пепла и рассыпались на ветру. Все это длилось считанные часы. Мир, который я называла домом… был уничтожен в мгновение ока. Исчез. Навсегда.

В глазах потемнело.

Значит, я не в будущем. Я в «после апокалипсиса», в настоящем. В том, что осталось. И моего «до»… больше не существует. Его уже нет. Оно превратилось в этот пепел на голограмме.

Мысли метались, не находя выхода. Если этот мир — результат той катастрофы… то когда она произойдет? В моем ли времени? Через год? Десять лет? Завтра? И главное… могу ли я что-то изменить? Предупредить?

Но если я предотвращу апокалипсис… то не будет Энергии. Не будет этого мира. Не будет сотого неба, живых домов… не будет Алекса.

Этот прекрасный, пугающий, живой мир никогда не родится. Хотя, что может сделать одна простая девушка в масштабах мира? Правильно, ничего, меня бы закрыли в психушке и не вспомнили!

Остается смириться, что та катастрофа — неизбежная цена за то, как мы отравляли мир. Пути назад нет.

Голова раскалывалась. Я бежала из архива, не помня себя, пока не рухнула в своей комнате.

Это был тупик куда более страшный.

Мои личные драмы — Варлей, Алекс, неудачи с энергией — вдруг показались ничтожными, детскими игрушками на фоне этого ужаса.

А без энергии… без энергии я здесь никто. Обреченная стать пеплом.

И даже если я захочу вернуться «домой» — а есть ли еще этот дом? Там лишь отсчет до конца старого мира.

И, может быть, именно поэтому, спустя несколько дней, когда Алекс снова загнал меня в угол после тренировки, его слова:

«Хватит притворяться. Будь со мной. Открыто», «Я люблю тебя», — нашли во мне не только страх, но и отклик того самого темного, хаотичного начала. Он предлагал не безопасность, не гарантии. Он предлагал быть собой и покориться желаниям.

И хотя мой разум кричал «нет», мое тело, моя уязвленная гордость, моя отчаянная потребность хоть в чем-то настоящем — все это уже тянуло меня к нему. К запретному, разрушительному, единственному, кто видел во мне не сломанную попаданку, а «огонь» из пепла того старого мира.

Я больше не могла жить в этом подвешенном состоянии. Нужно было выбирать: либо сдаться и попытаться вписаться в систему с Варлеем, предав все, что во мне бушевало.

Либо броситься в омут с Александром, рискуя всем, но живя хоть и опасно, зато честно. Либо… найти третий путь. Бегство. В небытие, если потребуется.

И даже энергия, этот стержень нового мира, мне не подчинялась. Я разозлилась, сжала в кулаке созданную учителем энергетическую структуру, для тренировок дома, и вдруг, впервые, она дрогнула, наполнилась смутным светом.

Получилось? Почему? Девушки говорили, что их силы раскрылись после близости с истинным.

Неужели Алекс... Нет, бред. На уроке ведь ничего не получилось…

Я просто приняла этот мир.

Ложась спать, я снова смотрела на переливающееся небо, пытаясь почувствовать его. Не как врага, а как чудо.

Возможно, моя история в этом мире только начиналась. Но одно я знала точно — продолжать жить во лжи я больше не могла. Пора было что-то ломать. Или сломаться самой.

И, может быть, именно поэтому я и решила броситься в эти неправильные, запретные отношения с Алексом с головой. Просто хотела хоть капли того счастья, того безумия, что виделось в глазах других. А Варлею… что ж, придется ему все объяснить.

***Читайте также***