Измена. Дай мне второй шанс

Глава 14

Рустам вполоборота стоит. С кем-то в дверях разговаривает. Сердце бешено в груди колотится.

— Да, все верно, — произносит своей помощнице, и его бархатный голос словно сквозь меня проходит.

Не замечаю, как сильнее в подлокотник стула цепляюсь. Пальцы даже немеют.

Рустам все еще стоит вполоборота и явно пока не успел увидеть меня.

Что же делать?

На Милану взгляд бросаю. Она улыбается. Восторженно смотрит на отца.

Я уже давно поняла, что она папина дочка. И если сейчас он увидит меня, то единственный родной человек упадет в ее глазах. Я уже знаю, каково это — разочаровываться в самых близких людях. Как это больно. Самое главное, как дальше жить?

— Рустам Русланович, вам еще надо вот тут подписать.

Он кивает и отходит, так и не посмотрев внутрь кабинета.

У меня есть только один шанс. Я уже знаю его настоящее лицо, но для Миланы он должен остаться идеальным отцом и другом.

Я делаю жалкий вдох. На ватных ногах поднимаюсь со стула и уже делаю шаг, когда дверь снова распахивается и я сталкиваюсь с его пронзительно голубыми глазами.

— Папа.

Подруга тут же оказывается рядом с отцом. Целует его в щеку. Он на нее взгляд переводит. Ровный, спокойный. Даже слишком спокойный. От этого у меня все внутри переворачивается.

— Папуль, это та самая подруга, с которой я хотела тебя познакомить. Полина. У нее сейчас непростой период, но ты же поможешь?

— Здравствуй, Полина, — бросая свой портфель в кресло для посетителей рядом со мной, он начинает надвигаться.

Я неосознанно шаг назад делаю, но почти сразу упираюсь в край стола.

Рустам ближе подходит. Нависает надо мной. Большой. Сильный. И очень опасный. Его глаза настолько холодные, что у меня внутри все корочкой льда покрывается.

— Приятно познакомиться, — произносит он, протягивая мне руку.

Я хлопаю глазами. От его холодности и отстраненности меня еще больше знобить начинает.

— И мне, — наконец произношу, вкладывая свою ладонь в его большие шероховатые пальцы.

Он слегка сжимает мою руку. Не так сильно, но все же ощутимо. Словно намекает или же предупреждает.

— Папа, ты ее совсем напугал, — раздается голос Миланы, и Рустам отпускает меня.

Он ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу. Обходит свой массивный стол и с грацией тигра в кресло присаживается.

— Я слушаю. Полина, — имя он явно выделяет. Подчеркивает его.

Я смотрю в совсем незнакомые мне глаза. Чужие. Отстраненные. Передо мной опасный двуличный человек. Как можно было быть настолько слепой?

Правильно люди говорят, что первая любовь самая жестокая. Именно после нее остаются рубцы на сердце. Она опыт приносит, только вот я бы предпочла не знать об этом.

— Пап, — снова спасает меня Милана. — Она с мужем разводится. Он влиятельный человек. Она боится его.

Я на подругу свой взгляд обращаю, а потом снова перевожу испуганный взгляд на Рустами.

Милана, сама того не подозревая, раскрыла меня. Озвучила мой самый очевидный страх. И теперь все козыри у моего мужа.

— Значит, ты его боишься? — он чуть вперед подается, а я снова в подлокотники цепляюсь так, что пальцы белеют.

Зачем он так со мной? Почему он так ведет себя? Делает вид, что не знакомы. Задает болезненные вопросы. Чего он добивается?

— Я… мне надо выйти.

Шепчу почти онемевшими губами и со стула подпрыгиваю. Во мне словно пружина, которую сжали. Стянули до предела.

Выхожу из кабинета. Начинаю головой крутить. Осматриваться. Руку к груди прижимаю. Там, где мое сердце пытается пробить грудную клетку.

Помощница Рустама на меня косой взгляд бросает. Со своего крутящегося кресла привстает.

— Мне туалет нужен, — уточняю у нее, а она недовольно губы кривит.

— По коридору направо.

Я едва ли не бегу туда. Закрываюсь в кабинке. Хочется скрыться от всех. Зачем он это сделал? Зачем я ему? Зато теперь он точно со мной разведется. Не захочет, чтобы его дочь узнала о нас.

Боже!

Милана.

Она ведь мне помогала. И отца так боготворила, а я стану той, кто ее разлучит с ним. С единственным важным для нее человеком.

Влючаю кран с холодной водой и подставляю руки живительной прохладе.

Обтираю лицо и в зеркало смотрю.

Мне надо успокоиться. Стоит взять себя в руки. Думать холодной головой, как и сам Рустам. Он сделал вид, что мы не знакомы — значит, не хочет, чтобы правда была раскрыта.

Я отрываю пару бумажных полотенец и протираю лицо. Бросаю на себя взгляд в зеркало и впервые вижу в отражении совсем другую девушку.

Темные круги под глазами, белая, почти прозрачная кожа. Даже губы почти синие, словно из них всю кровь выкачали.

Приходится отвернуться.

Я и не заметила, как быстро изменилась. Мама, значит, права.

Горько усмехаюсь, признавая, как сильно я уступаю его любовнице.

Мне требуется еще минута, чтобы собраться.

Тянусь к ручке и снова сглатываю.

Мне всего лишь надо уйти. Сбежать. Объяснение для Миланы потом придумаю. Главное сейчас — скрыться от его глаз и окончательно не разрыдаться. Такому человеку, как Рустам, не нужны слезы. И я не должна показывать их Милане. Пусть эта тайна будет между мной и этим мужчиной. Пусть хотя бы у одной из нас о нем останутся хорошие воспоминания.

Я уверенно отпираю замок и поворачиваю ручку в сторону. Выглядываю в коридор, пока все свободно, быстро поправляю на плече сумку и к выходу бегу.

Дохожу до поворота, за угол заглядываю. Не хочу, чтобы Оксана раньше времени своему начальнику обо мне доложила.

Девушка с кем-то по телефону разговаривает, отвернувшись от меня. Волосы на палец наматывает. Смеется.

Я на выход смотрю и буквально на цыпочках, задерживая дыхание, к выходу иду.

Вот и все. Я потом позвоню Рустаму и предложу ему сделку. Мое молчание в обмен на сокрытие его жены.

Снова слезы к глазам подступают. От влаги дорога уже расплывается, и я налетаю на кого-то.

— Извините...

— Собралась куда-то? — цедит сквозь зубы Рустам, хватая меня за локти и притягивая к себе.