Измена. Фиктивный брак (СИ)

Глава 35

Керимов глядел на фотографии, которые ему прислал фотограф, и на время залип в телефоне.

Он смотрел на Сашу в свадебном платье. На то, как она мечтательно смотрела на него во время речи ведущего. Как смущенно опускала глаза, когда на нее смотрел он сам. Как протянула ему свою тонкую руку, чтобы Марат смог надеть ей кольцо. Как Марат выносил свою невесту на руках и как Саша сидела за свадебным столом.

Только сейчас, на уставшую голову, он смог на мгновенье отключить свое критическое мышление и посмотреть на свою жену, пусть и фиктивную, но по-другому. Сейчас, когда она через фотографии не фыркала и не строптивилась, он увидел какие у нее чистые глаза, какая женственная фигура.

Он не мог оторвать взгляд от этих фотографий. На каждой из них фотографу удалось поймать истинные эмоции Саши, и Марат был поражен насколько они трогательные и трепетные.

Марату всегда нравились стервы. Только они могли выдержать его подколы и нападки. И только стервы по его мнению были самыми сексуальными.

Нечто такое же было и у Саши, только очень мало. Но все же она умела брыкаться, умела злиться и ревновать, а еще она явно не сдерживалась при Марате. Несмотря на то, что она была сейчас полностью от него зависима, она не забилась в угол от страха и подавленной воли. Наоборот, она смело глядела на Марата и смело высказывалась.

Наверное именно это в самый первый момент привлекло его внимание.

Однако Саша была доброй стервочкой. Она не кидалась оскорблениями, не превращалась в ребенка и не обижалась на ровном месте. Она вела себя как взрослый человек высказывая все свои недовольства и она совершенно не видела разницы межу собой и Маратом. Она ни в коем случае не пресмыкалась перед ним.

Это был второй пункт, который его зацепил.

Дальше была первая ласка в машине, затем лимузин…

Везде он видел огонь и гордость в этой женщине, но вот на фотографиях…

Саша была словно греческая богиня: спокойная, женственная, мудрая. От ее глаз невозможно оторваться.

Керимов даже задумался, а что если заказать профессиональную фотосессию для Саши, чтобы фотограф так же успешно поймал все оттенки настроения в ее глазах, а затем распечатать одну из них в качестве картины?

Он бы хотел начинать свой день с ее глаз, и так же заканчивать.

В ее глазах было что-то волшебное.

Вот только ответить искренностью он пока не мог. Не мог открыть свое сердце.

Поэтому он хотел любоваться глазами Саши в одиночку. Единолично. И тонуть в них…

— Что ты говорила? — вдруг опомнился он и взглянул на место, где сидела Саша.

Однако своей жены он там не обнаружил. Она уже закончила ужин, как и ее дочь. Более того, прислуга даже убрала все со стола, а Марат только сейчас опомнился от того, что залип на фотографии своей жены…

Глава 36

— Мамочка, а этот дядя Марат хороший? — спросила у меня Лера, когда я уложила ее в постель.

— Ну да, он ведь нам помогает, — уклончиво ответила я.

— Он плохо себя вел за столом? — снова спросила она. — Ты была грустная, когда он смотрел в телефон.

— Конечно, — терпеливо отвечала я. — Ты прекрасно знаешь, что нельзя сидеть в телефоне во время еды. Тем более если ты кушаешь не одна.

— А что, разве дядя Марат не знал об этом? — удивилась Лера. — Мама ему об этом не говорила?

— Не знаю, малышка, — я подоткнула ей одеяло. — Может быть.

— Он заслужил наказание? — снова спросила Лера. — Ты заберешь у него телефон на один день?

Тут я не выдержала и беззаботно усмехнулась:

— Нет, не заберу. Взрослые так не делают. Но наказание он точно заслужил.

— Ты поставишь его в угол? — обрадовалась Лера.

— Не думаю, — меня позабавил этот разговор, и я мысленно стала представлять как бы я наказала Марата, учитывая детскую фантазию моей дочери?

Я бы заставила его помыть посуду? Или не пустила бы гулять? Или отправила бы спать на час раньше? Было бы интересно на все это посмотреть… вот только во взрослой жизни эти наказания не работают. И как я могу наказать Марата за то, что он испытывает чувства к другой женщине? Сердцу не прикажешь.

Я могу лишь попытаться направить его интерес на себя, но заставить его полюбить меня вместо Соломии не могу.

— А что тогда? — пытала меня Лера.

Ей очень хотелось справедливости. Раз нельзя ей, то никому должно быть нельзя.

— А что бы ты мне посоветовала? — спросила я. — Может у тебя есть идея?

Сейчас я испытывала какую-то детскую радость. С каждым месяцем мне было все интереснее разговаривать с моей дочерью. Я видела как она умнеет на глазах. Как интересно она рассуждает. И какие мудрые выводы может сделать. Иногда она меня так удивляла своей наблюдательностью, что мне казалось я бы этого никогда не дошла!

— Его надо отшлепать! — кровожадно заявила Лера. — По попе!

Я рассмеялась на это, но тут услышала голос Марата за спиной:

— Кого отшлепать, принцесса? — строго спросил он, хотя было видно, что он не сердится. — Твою маму? Она себя плохо ведет?

Лера смутилась и зарылась в одеяло с головой.

— Итак, Александра, — Марат продолжал играть свою роль, — в чем ты провинилась?

— Речь вовсе не обо мне, — мне было так легко и весело после разговора с дочерью, что я не могла сердиться на Марата. — Это ты провинился.

— Я?! — картинно удивился Керимов. — Так, Валерия, скажите мне, пожалуйста, в чем же это я провинился?

Я одернула одеяло и ободряюще взглянула на дочь:

— Говори, не бойся.

Лера едва слышно пересказала мой с ней разговор и снова спряталась под одеяло.

— Хмм… я и не заметил, что совершил такую серьезную ошибку, — согласился Марат. — Ну раз так, я готов принять свое наказание, но только после того как ты заснешь. Так что чем раньше ты заснешь, тем быстрее меня накажут.

Он еще печально вздохнул, показывая как ему не хочется быть наказанным, а потом хищно взглянул на меня.

— Я буду ждать своего наказания с нетерпением, — шепнул он мне на ушко, а затем вышел из нашей с Лерой комнаты.

Я же осталась сидеть вся пунцовая от его очень горячего и страстного шепота…