Измена. Тайный сын от бывшего

Глава 12

Екатерина

Глаза застилает пелена слёз. Я просто не в состоянии смотреть на бывшего и не плакать.

Зачем он пришёл? Что ему ещё от меня нужно?

Неужели ему Марины и её ребёнка мало?

Не найдя, что ответить, молчу и отвожу взгляд в сторону.

Внутри меня бурлит настоящий вихрь эмоций. Одного лишь взгляда на предателя достаточно, чтобы перед моими глазами в очередной раз промелькнула картина того дня. Дня, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову.

И нет, я не желаю Морозову несчастья. Напротив, пусть живёт себе в своё удовольствие и радуется каждому погожему деньку. Но где-то вдалеке от меня и моего ребёнка.

– Мне про малыша рассказывали, – Морозов разрывает повисшее между нами молчание.

От его слов моё сердце мгновенно ускоряется и в ту же секунду уходит в пятки.

Больше всего на свете я боюсь, что Морозову ударит в голову и он решит забрать у меня моего мальчика…

Но может ли он так поступить? Да, Алексей Александрович Морозов – мерзавец и предатель, каких днём с огнём не сыщешь. Но, но не тиран. По крайней мере, за те годы брака, которые мы провели вместе, он не демонстрировал замашки, характерные для человека, способного отнять ребёнка у матери…

Хотя кто его знает. Когда-то я считала Морозова верным, надёжным и, что уж греха таить, самым лучшим мужчиной на всём белом свете. Ошибалась.

Алексей Морозов оказался никем иным, как мастером преображений. Дома вёл себя как приличный семьянин, а как только покидал стены семейного гнёздышка, в нём раскрывались другие качества. Волк в овечьей шкуре – вот так бы я назвала Морозова. Один раз он уже обманул меня, напустил пыли в глаза псевдо верностью.

– Богатырь, – голос бывшего вырывает меня из собственных мыслей.

Медленно поворачиваю голову и устремляю взгляд обратно в сторону бывшего.

– Богатырь. Сразу видно, Морозовская порода, – с широкой улыбкой на лице заканчивает свою фразу.

«Морозовская порода» – сердце, громко ёкнув, начинает пропускать удары. Ни единого сомнения, что мерзавец хочет претендовать на отцовство, не остаётся…

Но как? Как он понял, что мой мальчик – его родной сынишка? Наверное, провёл экспресс-ДНК-тест. С его деньгами и возможностями реально всё. Одного слова достаточно, чтобы вся больница плясала под его дудку.

В горле встаёт ком слёз.

От одной только мысли, что Морозов может забрать моего ребёнка, прихожу в ужас. А ведь он и в самом деле может так поступить.

Что, если Марина родила ему дочку, а ему нужен сын, нужен наследник…

Громко сглатываю. Отобрать ребёнка у матери бесчеловечно…

Может, мои опасения беспочвенны? К сожалению, нет. Социальная опека явно в стороне стоять не останется, как только увидит, в каких мы условиях живём.

Дом старенький и неблагоустроенный. Из благ цивилизации только электричество, печка на дровах и колодец во дворе. Увы, но этого более чем достаточно, чтобы забрать у меня сына в пользу отца…

Одна надежда, что Владимир Иванович Новиков не останется непричастным и поможет мне в борьбе с бывшим.

Морщусь. Изо всех сил пытаюсь гнать из своей головы паршивые мысли, но выходит с невероятным трудом…

– Как ты себя чувствуешь? – в очередной раз задаёт свой вопрос.

– Гораздо лучше, – произношу в ответ сквозь зубы.

– Это главное. Ты не против, если я задам один не самый корректный вопрос?

Не самый корректный? Морозов всегда был красноречив…

Едва заметно киваю.

– Твой сын. Кто его отец?

Сердце мгновенно уходит в пятки.

Выходит, он не делал никакого экспресс-теста на отцовство. Или делал и с какой-то целью хочет услышать правду именно от меня…

Да я скажу ему правду, но правда тут только одна: отец не тот, кто заделал, а тот, кто воспитал. Тот, кто любит свою женщину, а не ищет удобного момента, чтобы пристроить свой член поудобнее в кого-нибудь другого.

Острая, словно кинжальная боль пронзает мою грудь.

Морозов спал с моей лучшей подругой, осквернил нашу супружескую постель своими изменами… И после всего этого у мерзавца хватает наглости заявлять ко мне с подобными вопросами.

– Нет. К моему сыну ты не имеешь совершенно никакого отношения, – стараясь унять дрожь в голосе, произношу максимально спокойно.

– Нет? – бровь на лице Морозова поднимается вверх. – Но ведь есть произвести нехитрые математические вычисления, можно со стопроцентной вероятностью сказать, что ты забеременела накануне Нового года, в декабре. Разве это не так?

Так… Морозов далеко не дурак и сразу всё понял.

Поджимаю губы. Если я скажу, что отец кто-то другой, то автоматически сама себя обвиню в блуде. А это совершенно не так.

Алексей был и остаётся моим единственным мужчиной. Ни до, ни после него у меня никого не было… Честно признаться, Алексей был тем мужчиной, с которым я первый раз взялась за руки и первый раз поцеловалась. Единственный…

Однако Морозов – приверженец совсем других идеалов. До брака со мной и, как оказалось, вовремя у него было много женщин. Чёртов ненасытный бык-осеменитель!

– У меня есть мужчина. И тебя это не касается, – не своим голосом бросаю в ответ.

Пусть думает, что хочет. У меня просто язык не поворачивается назвать Морозова отцом. Мерзавцем, предателем, да кем угодно, но не отцом моего ребёнка.

Маринка ему нарожала, вот пусть её дети и называет его папой.

– Даже так. И заделали вы ребёночка, когда мы только-только разошлись, или раньше? – ухмыляется.

– Не имеет значения, – мгновенно парирую я.

– А как ребёнка назвать решили? Если, конечно, не секрет.

Зачем он устроил допрос? Что ему нужно? Хочет узнать, как я назвала ребёнка? Не узнает! Всяким проходимцам знать не положено!

– Не важно, – фыркаю, – но будь уверен, отчество у него будет другое отчество. Не Алексеевич.

– А какое, если не секрет?

– Владимирович!

Как же я устала от его расспросов, просто нет сил! Когда же он наконец успокоится и отцепится от меня?

– Владимир, значит. Какое красивое имя, – ухмыляется с таким видом, словно не верит ни единому моему слову. – Как думаешь, батей хорошим будет?

– Получше некоторых, – фыркаю в ответ.

Честно признаться, диалог с бывшим высосал из меня просто прорву сил. Такая слабость, что кажется, вот-вот усну.

Морозов, считав по моему лицу моё состояние, молча встаёт со своего стула и наконец удаляется.

Стук, доносившийся со стороны коридора, заставляет проснуться.

Медленно открыла глаза, понянулась.

По ощущениям мне уже гораздо лучше. Просто небо и земля, как я чувствую себя сейчас и перед тем, как заснула. Наверное, целительная капельница сделала своё дело.

Встала с кровати и сделала небольшой круг по палате.

Голова уже практически не болела, а слабость в ногах ощущалась гораздо слабее.

Нахожу в себе силы выйти из палаты, пройти до ванной комнаты и умыться.

В палате меня ждал сюрприз.

Рядом с моей кроватью на стульчике сидел Морозов и держал на своих руках моего сына…