Книжная волшебница. Жить заново

Глава 12

До прогулки дело не дошло. Выйдя из столовой в Сердце академии, Эльза увидела Викторию – та выглядела вдохновленной, энергичной и мечтательной. Улыбнувшись чуть ли не смущенно, анкорянка тотчас же придала лицу выражение победительницы и сообщила:

– Ну я ему показала, что такое Анкорские штаты. Не посрамила честь отечества!

– Я заметила, – с улыбкой откликнулась Эльза и взяла Викторию за руки. Та рассмеялась, опустила голову. – Как тебе блины?

– Моя тетка говорила: если мужчина способен нормально накормить свою женщину, из него может выйти толк, – ответила Виктория. – Но про пустяки потом. Давай возьмемся за бедолагу Берна, он и так намаялся уже.

Берна не нужно было приглашать дважды. Когда вся компания вошла в комнату Виктории, то Скалпин осмотрел переработанный аппарат и заметил:

– Вы славно над ним поработали.

– Ну еще бы! – откликнулись с потолка. Эльза подняла голову и увидела, что Павич свисает вниз в привычной позе, как летучая мышь. – Когда столько талантов соединились, чтобы помочь хорошему человеку, у них обязательно все получится. Усаживайтесь!

Берн послушно опустился на табурет, и Виктория принялась поправлять пластинки артефактов в щупальцах своего механизма. Эльза вдруг почувствовала, как зазудело темное пятно под перчаткой, словно проклятие поняло, что от него хотят избавиться.

– Итак! – бодро воскликнула Виктория. – Сейчас я заберу у тебя еще один лоскут твоего проклятия. Проведу повторные испытания и контрольную проверку, и если все будет в порядке, то тогда уж начнем тебя исцелять. Если почувствуешь слабость, тошноту или что-то такое, то обязательно скажи мне, договорились?

Берн сдержанно кивнул. Павич бесшумно соскользнул вниз и сказал:

– Пойду в библиотеку! Не следует оставлять ее без присмотра.

– Благодарю, лоар Вацлав, – откликнулся Скалпин и, мягко улыбнувшись, посмотрел на Эльзу. – Скоро вернемся к работе.

– Обещай, что больше не будешь меня гонять, – сказала она, и механизм Виктории пришел в движение.

Началась работа. Виктория выхватила несколько клочков живой тьмы и, остановив свой аппарат, бросилась к рабочему столу. Двигалась она быстро и бодро, и Эльза невольно залюбовалась ею. Если бы не изобретательница, они бы с Берном… нет, лучше не думать об этом.

Скалпин сидел на табурете и смотрел на Эльзу так, как наконец-то мог себе позволить. У него были спокойные темные глаза, и взгляд был настолько искренним и теплым, что в душе Эльзы натянулись невидимые струны – вот-вот зазвучит музыка.

– Я о тебе ничего не знаю, – призналась она. Берн неопределенно пожал плечами.

– У меня, честно говоря, не самая героическая жизнь. Я книжный червь, который не вылезает из-за книг. Но…

– С меня хватило героев, – серьезно сказала Эльза. – Давай попробуем просто подружиться для начала. И посмотрим, что вырастет из этой дружбы.

Берн согласно кивнул, и Эльза вдруг вспомнила, что Лионель утверждал, будто дружба отменяет любовь. А Эльзе всегда казалось, что без дружбы и любви никакой не будет. И теперь, когда им не нужно бояться, как раз можно и посмотреть, что именно вырастет из их нового общения.

Муж, блистательный молодой генерал, которого Эльза обожала, который кружил ее в вихре чувств, выстрелил в нее, а до этого предал. Теперь ей хотелось чего-то спокойного. Книг на столе, снега за окном, запаха кофе с корицей, предчувствия праздника.

Впрочем, у них может не получиться ни дружбы, ни чего-то большего – просто спокойный совместный труд и та поддержка, которую один коллега оказывает другому. И этого тоже будет достаточно – главное, что никакая тьма больше не потянет к ним черные пальцы.

Уйдет страх – это важнее всего. А там будет видно. Несколько дней назад Эльза и думать не хотела о том, чтобы сблизиться с мужчиной – и как все изменилось за эти несколько дней.

– Смотрите, – позвала Виктория. – Получается!

Берн и Эльза подошли к ней, посмотрели на предметное стекло и лоскут проклятия, который пожирали ржавые пятна, и Виктория торжествующе сказала:

– Значит, не случайность, а закономерность! Сейчас проверю еще один лоскут. Если с ним все будет так же, то тогда, дружище Берн, молчи и терпи.

– Будет больно? – встревожилась Эльза.

– Обязательно, – кивнул Скалпин, но вид у него был беспечный и веселый, словно он ничего не боялся. – Воспользуюсь твоим способом: не буду думать о боли.

Во время контрольной проверки кусок проклятия растворился, и Виктория прошла к шкафу и вынула большую бутыль бальзама темно-синего цвета с искрой. Было видно, что изобретательница взволнована не на шутку.

– Вот это выпей, – она нацедила стакан и протянула его Берну. – Пропотеешь, как следует, и остатки этой дряни выведутся. Цветок, а ты сядь вон там, на кровать, а то боюсь, что свалишься и не поднимешься.

Эльза невольно поежилась и пересела, куда было велено. Сняла перчатку – темное пятно переползло и на средний палец, и в трещинах кожи мелькали рыжие искры, словно рука готовилась вспыхнуть.

– Ладно, ребята, – вздохнула Виктория. – Поехали.

И перевела несколько рычагов на механизме в новое положение.

***

Боль была такой, что перед глазами Эльзы мелькнул серый занавес, и она провалилась во мрак. Когда сознание вернулось, Эльза вдруг поняла, что слышит рык.

Берн уперся руками в колени, тяжело, по-бычьи, склонил голову и низко и глухо рычал, чтобы не кричать от боли. Над ним кружила тьма – рваная, безжалостная. Механизм Виктории гудел, и все новые и новые лоскуты отрывались от тела Скалпина и взлетали вверх.

Их дергало и тащило в разные стороны. Клочья тьмы покрывались ржавыми пятнами, раздирались на мелкие кусочки, и Эльза готова была поклясться, что слышит стон – словно где-то далеко-далеко чернокудрая ведьма поняла, что ее проклятию пришел конец, и разочарованно застонала.

“Так тебе и надо”, – подумала Эльза, поднимаясь с кровати. Клочки проклятия отрывались от ее руки и поднимались вверх, чтобы присоединиться к общему хороводу над головой Берна, и с каждым пятнышком тьмы, улетавшим прочь, становилось легче дышать, словно Виктория открыла окно в комнате.

– Тебе обязательно надо это запатентовать, – едва слышно проговорила Эльза – сил у нее почти не осталось. Виктория сдержанно кивнула – Эльза и представить не могла, что анкорянка может быть настолько спокойной и серьезной.

– Впишу тебя в патент, – пообещала она. – Мы ведь работали над ним вместе.

Послышался короткий хлопок, и кружение тьмы над головой Берна содрогнулось и рассыпалось грудой пыли. Скалпин запустил обе руки в волосы, покосился на Эльзу, которая медленно, стараясь не наступать на пыльные холмы, подошла к нему, и неуверенно спросил:

– Все? Проклятие ушло?

Виктория отключила механизм и присела на край стола. У нее дрожали руки. Наверно, ей никогда еще не доводилось создавать нечто настолько серьезное и важное. Потом она робко улыбнулась и рассмеялась, и этот смех окончательно изгнал тьму.

– Слушайте, сама не верю! – воскликнула Виктория. – Вы видели, как они летали?

– Видели, – ответила Эльза, а Берн добавил:

– И чувствовали. Было больно, честно говоря. Такое ощущение, что все они цеплялись за меня когтями.

Осторожно, словно боясь что-то сломать, Берн протянул руку и дотронулся до пальцев Эльзы – это был очень сердечный, дружеский жест. Ты можешь прикоснуться к человеку, и с вами обоими не случится ничего плохого. Эльза улыбнулась, сжала его пальцы, и ей вдруг показалось, что сейчас она как раз там, где и должна быть.

Все ее дороги привели как раз сюда, в эту комнату, к этому человеку. Наверно, Берн был прав, когда говорил, что бывают люди, как занозы – и ты смотришь на них и уже не можешь вырвать из души.

“Главное, что теперь мы оба свободны, – подумала Эльза. – Вот что главное”.

У Берна сейчас был совсем другой взгляд – с уходом проклятия он весь как-то изменился. Черты лица сделались мягче, их покинула суровая сосредоточенность и мрачное напряжение. Глаза наполнились теплом – теперь они не отталкивали от себя, а наоборот, в них хотелось смотреть. Почти незнакомец, не тот человек, которого Эльза встретила на вокзале, держал ее за руку, и она вдруг этому обрадовалась.

Потому что жизнь не заканчивается, если тебя предали. Она продолжается, если ты можешь кому-то помочь.

– Ну что, друзья, – Виктория устало вздохнула, и Эльза заметила: от счастья и облегчения изобретательница так и сияет, словно в ней зажглась огромная лампа. – Можем поздравить друг друга?

Они поднялись, обнялись, и какое-то время стояли просто так – Эльза старалась не расплакаться, в конце концов, светские девушки из приличных и достойных семей не ревут, как клуши, но все-таки упустила слезинку.

– Надо убрать тут все это, – сказала Виктория. – Не думала, что от проклятия столько пылищи.

– Позову Джемса, – заявил Скалпин. – И надо зайти в библиотеку, Павич ведь тоже принимал участие. Надо ему рассказать.

– О да, он и правда помог, – задумчиво откликнулась Виктория, и Эльза с Берном вышли в коридор.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросила Эльза, когда они оказались в Сердце академии. Берн неопределенно пожал плечами.

– Ничего плохого, – ответил он, и Эльза вдруг поняла, что они так и идут за руки.

Это было как минимум неприлично – джентльмен не ходит за руку с леди, если она не его невеста, но Эльзе не хотелось разрывать эту теплую живую связь.

– Попрошу у Кимбри экипаж, – произнес Берн. – Поедем в поселок, нам и правда стоит все это отметить. Свиной стейк или говяжье рагу в горшочке?

– Стейк, – с улыбкой ответила Эльза. – И яблочный пирог на десерт.

В библиотеке царила тишина – глухая, давящая. Берн сразу же выставил руку вперед, отправляя Эльзу к себе за спину, и едва слышно произнес:

– Слышишь?

Они словно вошли в замок с чудовищами, а не в библиотеку, знакомую до последнего книжного корешка. Привычное место вдруг изменилось, наполнилось угрозой. Не шелестели книги, не звенел Астрарий, не жужжали иерохи вдали…

– Иерохи… – прошептала Эльза, посмотрев вниз.

Мертвые золотые бабочки лежали на полу – что-то расправилось с ними похлеще дым-зелья. Берн дотронулся до одного из них носком ботинка и приказал:

– Выйди. Жди меня снаружи.

– Вот еще, – решительно откликнулась Эльза. – Никуда я не уйду… – и добавила уже громче: – Лоар Вацлав, вы здесь?

Никто не ответил. Медленно, стараясь не наступать на мертвых иерохов, Берн двинулся вперед. Эльза потянулась за ним, спрашивая себя, почему молчит Астрарий. Или он разрушен?

С Астрарием все было в порядке. Хрустальная листва сохраняла прозрачность, и Берн помрачнел еще сильнее.

– Это ведь не из-за нас? – спросила Эльза. – Не из-за того, что сняли проклятие?

– Нет, – откликнулся он. – Пойдем в теневые ряды.

Первым, что они увидели, войдя, был портрет Павича, и Эльза охнула и зажала рот ладонью. Сам Павич был на холсте: отделенная от тела голова красовалась на пике, изломанное тело лежало внизу, и вороны слетались на пиршество.

– Его загнали обратно в портрет, – пролепетала Эльза. – Но как? И кто?

***

– Теперь вы видите, что это не я? Понимаете?

От слабости ректор Стоун едва держался на ногах, но выглядел решительно и очень сердито. Он вышел из ректората, держась на золотой линии, которая выбегала из-под носков его ботинок, и Серафина стояла рядом, глядя на Эльзу с нескрываемой ненавистью.

Должно быть, Виктория уже успела рассказать о своем изобретении и победе над проклятием. И упомянула, конечно, что тьма успела затронуть и Эльзу. Вот тебе и сражение за чужое сердце – Серафина проиграла и битву, и войну.

– Вижу, – согласился Геллерт. Он только что вышел из библиотеки и выглядел, вот удивительно, не озадаченным, а спокойным. – Вы бы не загнали призрак обратно в портрет в вашем нынешнем состоянии.

Стоун посмотрел так, словно сдерживал очень крепкое ругательство.

– Снимайте наручники, – приказал он. – Я невиновен.

Геллерт подергал пальцем в воздухе, и бусы, которые он набросил на запястья ректора, сверкнули и легли ему в ладонь. Стоун с болезненной миной потер синяки, и золотая нить на полу растаяла.

Свободен. Может идти, куда захочет.

– Павич некромант, – произнес Берн, и следователь кивнул. – Он собирался помочь нам найти голема. Кто ж еще разбирается в мертвецах лучше, чем он? Мы виделись перед тем, как Виктория начала свой эксперимент, Павич сказал, что идет в библиотеку. Получается, там его встретили и победили. И из портрета его теперь не достать! “Книга лягушек” угомонилась, я не знаю, как ее растолкать.

– Я даже представить не могу такую силищу, – признался ректор. – Как, у кого? Всех, кто работает в академии, я нанял лично. Я знаю всех! А теперь оказывается, что ни хрена-то я не знаю…

– Он испугался, – сказала Эльза. – Испугался и нанес удар первым.

В Сердце академии вышла Виктория – она так и сияла радостью и удовольствием. Увидев столпившихся коллег, анкорянка нахмурилась, словно почувствовала неладное, и спросила:

– Что случилось?

Берн вздохнул.

– Иллюзионист загнал Павича в портрет.

– Да ты ж… – Виктория прижала пальцы к губам и покачала головой. Ничего больше не говоря, она быстрым шагом вошла в библиотеку – Эльза потянулась было за ней, но Берн придержал ее за руку.

– Ей нужно побыть там одной, – негромко сказал он. – Без свидетелей.

– Она… – начала было Эльза, и Берн добавил:

– Она справится.

Вскоре Виктория вышла – очень сдержанная, погруженная в размышления. Эльза подошла к ней – анкорянка вздохнула, покачала головой и сказала:

– Так-то вот, Цветочек. Думаешь, что это могут быть отношения, а оказывается, это стоянка на одну ночь, – она перевела взгляд на Геллерта и спросила: – Так, ну а господина ректора вы освободили? Он в этих оковах не смог бы такое сделать.

– Я и без оков не смог бы, – признался Стоун. – И не представляю, кто бы смог. Там не осталось его оттисков?

Геллерт отрицательно покачал головой.

– Ни одного. Я еще раз проверил те, которые снял с персонала академии – ни малейшего совпадения с той руной. Но…

Он внимательно посмотрел по сторонам и негромко, но очень твердо и уверенно произнес:

– Я знаю, кто убийца. Но хочу дождаться, когда появится его хозяин, потому что еще не вижу мотива. И…

Он не договорил. Пол дрогнул под ногами, и Сердце академии вдруг скользнуло в сторону и вернулось на место.

У Эльзы закружилась голова, и она невольно оперлась на руку Скалпина. Виктория охнула и раскинула руки, пытаясь балансировать, а ректор едва не упал – силы к нему еще не вернулись. В ушах зашумело, и Эльза услышала далекий возглас Серафины:

– Это все она со своими изобретениями! Это все из-за нее!

– Да шла бы ты… на рабочее место! – так же глухо откликнулась Виктория. – Это точно не из-за меня!

Из носа ректора потекла струйка крови – он выхватил из кармана платок, уткнулся в него и глухо пробормотал:

– Это что-то новое. Общее магическое поле академии возмущено.

Шум рассеялся, и Эльза вдруг уловила свежий ландышевый запах. Нить нежного и сильного аромата скользнула мимо и растаяла, и волосы шевельнулись на голове – настолько это было неожиданно и властно.

– Чем возмущено? – живо осведомился Геллерт. Стоун пожал плечами.

– Вы чувствуете запах? Что-то травянистое, свежее? – спросил он. Все дружно кивнули, и ректор признался: – В общем поле раньше не было ничего подобного. Это похоже на источник.

– Источник чего? – спросил Геллерт. Ректор посмотрел на него с нескрываемой неприязнью, как на раздражающую помеху.

– Я не знаю, – честно ответил Стоун. – Я никогда раньше не встречал ничего подобного.

“Может, это какая-то реакция на меня? – подумала Эльза. – На хроноворот? Хотя Стоун давно здесь, а с ним ничего такого не случилось”.

Она незаметно топнула по полу, пытаясь убедиться, что он устойчив. Что мир не убегает из-под ног, теряя опору.

– И что же делать? – Серафина старалась оставаться спокойной, но в ее голосе все-таки проступили истерические нотки. – А если оно снова повторится?

– Не “если”, а “когда”, – буркнул ректор. – Я немедленно отправлю письмо в министерство, о таких вещах положено докладывать сразу. Пусть пришлют нам своих экспертов.

Геллерт вдруг улыбнулся – тонкой довольной улыбкой сытого ящера. Ветвистый шрам на его голове покраснел.

– Замечательно, – одобрил он. – Действуйте.

Стоун посмотрел на него так, словно Геллерт ни при каких обстоятельствах не смел ему приказывать, но ничего не сказал. Просто кивнул и направился к дверям ректората, и с каждым шагом его походка становилась увереннее и легче.

Серафина направилась за ним, бросив напоследок тяжелый неприязненный взгляд.