Лавка доброй ведьмы

Глава 7 Незабываемый День Снежного духа

«Свои новые котлы я составила в твоей комнате. Ты же не против, надеюсь? Недавно в гости заезжал папа, так гордился тобой, так тебя расхваливал, что мама не выдержала и снова с ним поссорилась. Вот видишь, до чего ты предков доводишь? Кстати, мама просила уточнить, точно ли ты не приедешь на День Снежного духа? Сказала, если нет средств, чтобы воспользоваться частным порталом, то она перенесет тебя домой с помощью пентаграммы. Знаешь ведь, что наши способы работают не хуже артефактов магов…»

На этом месте я не выдержала: оторвалась от чтения и грустно посмотрела из окна кондитерской лавки.

— Это они еще не знают, что ты ходила на свидание с магическим стражем, — подлила масла в огонь Молли. Она до сих пор на меня сердилась.

С тех пор как я сюда переехала, это уже третье письмо от родных, но они все время рассказывают, как у них все хорошо, и намекают, что ждут меня обратно. Вернее, пишут только Эллис или Сабри, бабушка передает сердечные приветы, а вот мама вообще отмалчивается или насмехается… Не то чтобы мне обидно, я уже смирилась, но иногда мне хочется, чтобы она мной гордилась. По артефакту, который я им оставила на прощание, никто так и не связался. Письма приносил ворон Фирч. Темные ведьмы даже здесь поступали по-своему. Один лишь папа мне верен.

— Как дела у клана ведьм? — поинтересовалась госпожа Питерсон, подливая мне горячего кофейного напитка.

— Судя по печальным глазкам, не очень, — догадливо хмыкнула госпожа Каттерс, пододвигая мне тарелку с ароматным ягодным пирогом.

Вчера я получила от нее записку: она приглашала на чашечку кофе, за которой хотела обсудить некоторые вопросы. Старая вдова решила оставить у себя мерцающего муна, но у нее не хватало знаний о том, как ухаживать за магическим животным, поэтому я нужна была ей как человек, который может порекомендовать хоть какого-то специалиста. А еще хозяйка особняка решила сделать крупный заказ летающих чашек, чтобы подарить их дамам из своего книжного клуба. Госпожа Питерсон же так расхвалила меня своим посетителям, что многие захотели заскочить в диковинную лавку бытового мага.

— Да тебе скоро будет некогда грустить! — заметила хозяйка кондитерской лавки. — Не переживай насчет родни. С ними редко бывает идиллия. Зато вижу, на личном фронте у тебя все замечательно! Вы только гляньте, как засматривается на нее наш главный магический страж.

Алекс Митч действительно вошел в кондитерскую, громко со всеми поздоровался, привлекая общее внимание, а затем замер возле витрины с пирожными, делая вид, что всецело увлечен выбором. А сам то и дело бросал в нашу сторону красноречивые взгляды. Народ еще больше зашептался, а я готова была спрятаться под столик. Наверняка о моем представлении в ресторации судачат. Думаю, те летающие ножи многим еще долго в кошмарах сниться будут.

— Приветствую, дамы, — наконец, мужчина решил, что утаиваться нет смысла, и подошел к нашему столику. — Разрешите присоединиться?

Впрочем, вопрос был задан лишь для вежливости, сам страж уже пододвигал стул.

— Еще больше сплетен пойдет, — вздохнула я.

— Куда уж больше, — удивилась госпожа Каттерс. — Кстати, молодые люди, приглашаю вас на ужин в День Снежного духа. Буду рада визиту. Хотя, судя по вашим переглядкам, у вас уже свои планы, но на всякий случай имейте в виду. Эх, завидую я…

Чуть позже, попрощавшись с госпожой Питерсон и госпожой Каттерс, Алекс вызвался меня проводить.

— Ты грустная, — заметил он, осторожно снимая с меня перчатку, чтобы переплести наши пальцы. И от этой простой ласки мне стало чуточку легче.

— Сущие пустяки. Получила письмо от своих ведьм.

— Оу, грозятся приехать на День Снежного духа, чтобы окончательно добить бедных жителей Холлинхола? — наугад предположил Алекс, и я со смехом уткнулась ему в плечо. Было все еще непривычно так просто находиться с ним рядом, так просто держать за руку или обнимать. Но в то же время я не могла этого не делать. К Алексу тянуло так, будто Сабри использовала на мне все запасы своего приворотного зелья. — Передай им, что нам и одной Ларсон достаточно. Эта девушка все время утверждает, что она добрая, но…

— Прекрати! — возмутилась я. — Поверь, я правда добрая. Летающие ножи и утюг — случайность! С кем не бы… мм…

— Мечтал это сделать сразу, как только тебя увидел, — пробормотал страж, покрывая мою шею и лицо дорожкой теплых поцелуев. — Надеюсь, в этот раз ни помощник, ни твоя белка нам не помеша…

Я молча приподнялась на цыпочки, обхватила его лицо прохладными ладонями и поцеловала сама. Смело… Мне так хотелось забыться, не думать о своей матери, почувствовать, что кому-то я нравлюсь такой, самой обычной, без неземной красоты и ведьминских чар. Алекс Митч был мастером поцелуев, и мы еще долго простояли возле калитки, отдаваясь чувствам, тесно прижавшись к друг дружке и не замечая, как весело танцуют вокруг снежинки, а немногочисленные прохожие по-доброму улыбаются или укоризненно качают головами. Надеюсь, родственницы действительно не решат меня навестить, не хочу, чтобы они все испортили…

— Викки, скажи своему мужчине, что я хочу вон те орешки в сахарной глазури, — пищала момонга в ухо, тыкая лапкой в сторону лавки со всевозможными сладостями. — Да побольше! И вон то яблочко в карамели тоже хочу попробовать!

— Как сладостей хочешь, так сразу мой мужчина, а как за руки беремся, так «Куда тянешь свои ручонки, блондинчик⁈», — возмутилась я.

— Твой бельчонок хочет вкусняшек? — догадался Алекс и повернул в сторону указанной лавки.

— Ладно, может, он и ничего, — неохотно буркнула Молли, получая свой выпрошенный кулек орешков. — Но твоей маме он все равно не понравится, так и знай.

— Не упоминай ведьму всуе, — попросила я.

Мы уже несколько часов бродили по парку, в котором местные жители устроили настоящую ярмарку, и я не могла наглядеться. Мороз все крепчал, но где-то играла живая музыка, раздавались песни, и мне хотелось радоваться, веселиться и не думать о своих хоть и любимых, но таких вредных чернокнижницах.

— Хочу танцевать! — заявила я, хватая Алекса за руку и устремляясь на небольшую сцену, на которой находились танцующие пары.

— Викки, я рад, что у тебя хорошее настроение, но не могу не спросить: ты сегодня никаких настоек не употребляла? — осторожно поинтересовался страж, впрочем, нисколько не сопротивляясь и позволяя закружить себя в танце. Он вообще сегодня делал все, чего бы мы с Молли ни потребовали, будто взял на себя роль исполнителя желаний.

— Да нет же, — рассмеялась я. — Просто так хорошо… Знаешь, по пути сюда я получила несколько заказов. Кому-то понравились мои самогреющиеся перчатки, а кто-то ждет гостей и хочет по-быстрому навести порядок. Это же здоро…

Внезапно закруживший в воздухе вихрь заставил всех испуганно замолчать. Музыка стихла, пары замерли, задрав головы наверх, Алекс, моментально напрягшись, загородил меня собой и начал призывать магию… Но вихрь прекратился так же внезапно, как и начался, и когда рядом с фонтаном опустились три женских силуэта на метлах, я едва не застонала. Великая Катрина, просила же не упоминать ведьму всуе!

— Это те, о ком я думаю? — недоверчиво уточнил Алекс, и я лишь вздохнула.

Конечно, Алекс, кем же еще могут быть эти три черноволосые кудрявые красотки в модных меховых плащах? Спасибо, хоть бабушку и фамильяров не захватили. Выйдя вперед, я загородила своего мужчину и, глядя в карие строгие глаза старшей ведьмы, спокойно произнесла:

— Здравствуй, мама.

Судя по хмурым бровям, не видать мне счастливого завершения праздника и традиционного запускания фонарей в небо. А ведь так хотелось желание загадать. Все в Холлинхоле только и говорят, что они обязательно сбываются.

Народ вокруг нас как-то быстренько разбежался, хотя все перешептывались и переглядывались. Один лишь Алекс остался рядом.

— А мы тебя везде обыскались, — вместо приветствия недовольно протянула старшая ведьма, беззастенчиво разглядывая мужчину.

— Не думал, что познакомлюсь с твоей родней так быстро, — пробормотал Алекс, который, впрочем, ничуть не растерялся. Расправив плечи и натянув ослепительную улыбку, страж выдвинулся вперед и, подав руку, вежливо произнес: — Очень приятно познакомиться со знаменитой семьей Ларсонов. Алекс Митч к вашим услугам.

Кажется, на сестер Алекс произвел впечатление. Эллис с него глаз не сводит, а Сабри косится на меня, будто пытаясь понять…

— Ты его что, приворожила? — уточнила старшенькая, и Алекс хмыкнул, а я тяжело вздохнула.

— И я очень рада вас видеть. Какими судьбами, дорогие ведьмы?

На рукопожатие Алекса мама тоже не ответила. По своему обыкновению нахмурила брови и произнесла:

— Викки, можем пройтись? Есть разговор, дочка. Да и твой отец где-то здесь бродит.

— Папа здесь? — еще больше удивилась я. Что-то мне это все меньше и меньше нравится. Если ведьмы могли приехать без предупреждения, то папа так никогда делать бы не стал. — Что-то случилось с бабушкой? — испугалась я.

— С нашей все в порядке, — отмахнулись сестры. — А вот прабабушка собирается нас покинуть и совсем недавно решила составить завещание. В общем мы когда его прочитали, решили все-таки тебя найти.

— Может, обсудим не здесь? — уточнила мама, и я встретилась глазами с Алексом.

— Иди, — чуть слышно прошептал он и, отсалютовав моим родственникам, снова улыбнулся, невзирая на явно напряженную атмосферу.

— Я тебя найду! — пообещала я и скомандовала своим: — Идем. Здесь неподалеку есть замечательная лавка, где продают вкуснейший жареный картофель. Даже вам понравится.

Им, конечно же, не понравилось. Как и сам городок, как и мой парень…

— Магический страж? Ты серьезно? Захотела нас добить? — сетовала мама с перерывами на маленькие глоточки горячего чая. — Викки, все зашло слишком далеко… Агата хочет лишить тебя наследства!

— Вот беда-то, — очнулась вдруг Молли, которая до сей поры молча сидела у меня за пазухой.

— Пусть твоя белка не влезает во взрослые разговоры! — наставительно заметила старшая ведьма и продолжила: — Прабабушки всегда оставляют наследство… Это тоже традиции.

— И на кой мне нужен гримуар? — поморщилась я, припомнив, что о чем-то таком мне в детстве рассказывали. — Мам, извини, но Агату я видела всего раз пять в своей жизни. Она всегда недолюбливала меня, поэтому на каникулы я к ней, в отличие от Эллис и Сабри, не ездила. Если мне не изменяет память, ее наследство состоит из библиотеки черных книг и особняка. Но жилье у меня есть, а от знаний ведьм мне проку нет, сами знаете. Так и чего обижаться?

— Не только библиотека и дом, — нетерпеливо махнула рукой мама. — Она владелица лавки с талисманами и еще кучей всего. Если ты только скажешь, что готова перенять хоть что-то из наших дел, то и тебя не обделят, дорогая. Да и какое у тебя жилье? Арендованная лавка в два этажа? Викки, девочка моя, ты уже взрослая.

— Вот с этим я и не спорю, — меня начало охватывать раздражение. — Мне уже двадцать пять, и я нормально живу. У меня появились хорошие заказы, люди наконец-то поняли, что я полезна и…сервизы пользуются популярностью.

В небольшом заведении, где мы сидели и пили чай, установилась тишина. Даже Молли снова залезла мне за пазуху и не проронила больше ни слова. Сестры смотрели на меня с явным неодобрением, а мама…

— Стоило ожидать, — пробурчала она. — Летающие чашки да самовары, больше ты ни на что и не годишься.

От обиды перехватило дыхание. Посуда, которую я сжала, лопнула, заставив всех вздрогнуть.

— Пойдемте, — твердо произнесла я, первой поднимаясь из-за стола. Надо срочно выйти на воздух.

За дверью, к моему удивлению, нас ждали папа и Алекс. Мужчины о чем-то увлеченно переговаривались и при виде нас настороженно замолкли. У меня даже не возникло радости от встречи с папой. Я не смогла улыбнуться своему стражу. В ушах звенело, внутри все клокотало.

— Куда ты? — Ведьмы выскочили вслед за мной.

— Летающие чашки, значит? — тихо повторила я. — Вы правда думаете, что я способна только на это?

— Позвольте заметить, что недавно ваша дочь оживила все ножи в ресторане, и выглядело это страшно, — вступился за меня Алекс, который, верно, предположил, что ссора ведьмы и магички ни к чему хорошему не приведет.

— Вот я и говорю, — презрительно вздохнула мама. — Летающие чайники, ножички и запугивание местных актеров — разве это стоящее дело?

— То есть наложить проклятие бесплатно, а потом снять его за сто золотых — это дело стоящее? — возмутилась я. — И погодите… Вы что, за мной следили?

Ведьмы переглянулись, а Молли фыркнула.

— Ну конечно… Не зря мне показалось, что видела этого пернатого в театре. Он тебя сдавал.

— Зачем⁈ — от обиды задрожали губы, я чувствовала, что готова расплакаться.

— Дорогая! — Мама театрально заломила руки. — Мы же волновались! А то, о чем рассказывал фамильяр твоей сестры, лишний раз нам доказало, что ты занимаешься бесполезным делом. Спасение котов, представление с посудой, порошки от пятен, да ты…

— Ровена, помолчи! — вдруг резко вмешался папа, загораживая меня спиной. — Ты понятия не имеешь, на что она способна. Не зли ее!

— Ой, Бернард, в свое время ты впечатлил меня своим умением поддерживать порядок, но мы с тобой это уже не раз обсуждали, — отмахнулась от него мама, впрочем, как и всегда. — Викки позорит семью Ларсонов, и мы с девочками решили, что…

Договорить мама не успела. Вдруг в парке стало очень холодно: на лужах захрустел лед, стекла заиндевели, а птицы с громкими криками сорвались с мест, предчувствуя беду. Магия, казалось, текла из моих пальцев, расползаясь все дальше и дальше. Прохожие поплотнее захлопнули плащи, изумленно оглядываясь по сторонам, а тем временем к пронизывающей стуже добавился порывистый ветер, подхвативший с витрин праздничные открытки, бумажные флажки и подарочные пакеты, — все это закружилось в воздухе под возмущенные крики владельцев лавок. Океан неведомой силы продолжал бушевать: трещали стекла, мигали фонари и гирлянды, падали с полок какие-то мелочи. Небо заволокло темными тучами, что-то загрохотало вдали, а затем так же неожиданно стихло.

— Викки! — Мама изумленно вскрикнула, но стоило ей сделать шаг в мою сторону, как метлы, на которых прилетели ведьмы, ожили и преградили путь, не позволяя сдвинуться с места.

— Дочка! — попытался достучаться до меня папа, но я уже не контролировала свою магию.

Раздался скрип, и резные скамейки начали подниматься в воздух, а затем разом лопнули все магические фонари и гирлянды, и парк заволокло темнотой. В ушах гудело, Молли что-то кричала, а я… в какой-то момент мне показалось, что и мои ноги отрываются от земли, но внезапно носа коснулось что-то холодное, и я тоже подняла взгляд. Из глубины пушистых облаков, медленно кружась в воздухе, падали огромные белые снежинки. Они сыпались на крыши, на макушки елей, на черную землю, на плечи испуганных прохожих, укутывая все вокруг белым пушистым покрывалом, сияя в свете сотен праздничных огней, словно спустившиеся откуда-то из глубин Вселенной звезды… Я глубоко вдохнула и разжала кулаки. Скамейки, как и все остальное, устремились вниз. Ноги снова почувствовали землю.

— Как красиво, — вырвалось у меня. Чувствуя легкое головокружение, я шмыгала носом, вытирала слезы и с испугом разглядывала то, что натворила. Никогда не знала, что умею делать что-то подобное. Весь парк был усеян обломками скамеек и осколками фонарей. Метлы, к слову, так и не выпустили мою мать из импровизированной тюрьмы. Сестры смотрели на меня так, будто видели впервые. А Холлинхол, занесенный снегом, стал напоминать городок, попавший в ловушку снежного шара, — он сиял чистотой, радостью и невероятным ощущением скорого праздника, похожим на карамель.

— Викки, дорогая, успокойся, — ласковые, но сильные руки обхватили мои дрожащие ладони.

— Дочка, ты у меня, конечно, талант, но давай больше так делать не будем, — раздался совсем рядом голос папы, а потом пушистый комок ткнулся мне в шею, и Моли, всхлипывая, начала причитать:

— Хозяйка, у меня чуть сердечко от страха не остановилось. Мне плохо, очень плохо!

— Алекс, я все приберу, — пообещала я своему мужчине и успокаивающе погладила свою пушистую подругу, но страж лишь крепко меня обнял, нежно поцеловал в висок и произнес:

— Дорогая, это было потрясающе! Кажется, я влюбился… Но сейчас, прости, мне придется тебя арестовать за нарушение общественного порядка. — Голос главного стража звучал одновременно сурово и виновато.

Мои запястья вдруг сковало тонким металлическим обручем, сдерживающим магию. С ума сойти!

— И вас, дамы, тоже попрошу пройти со мной. Вы спровоцировали всплеск магии.

— Что? — Мама и сестры удивленно переглядывались…

М-да… Кто бы мог подумать, что окончание Дня Снежного духа мы вместе с родней будем встречать в отделе магических стражей. Интересно, а там есть форточка? Мне будет не по себе, если я ее не открою. Хотя вряд ли дух ко мне придет, как выяснилось, не всегда я бываю белой и пушистой…

В камере, кроме нас, никого не было. Наверное, Алекс специально это устроил и оставил родню наедине, чтобы мы смогли спокойно поговорить.

— Прости за метлы, — первая покаялась я. Мамина прическа, и без того всегда пышная, после знакомства с моей магией стала напоминать воронье гнездо.

Мама молчала, но очень внимательно на меня смотрела, будто тоже видела впервые. В карих глазах угадывалась гордость… Может, на нее что-то упало?

— Когда ты родилась, я сразу поняла, что ты другая, но не хотела верить, — тихо произнесла она, и мы с сестрами удивленно на нее уставились. Не ждала, что она начнет разговор именно с этого признания. — Викки, знаешь, в детстве я тоже не хотела быть темной ведьмой.

— Мам, может, лекаря? — жалобно уточнила я, чувствуя неясное волнение. Будто вот-вот получу подарок, который ждала сотню лет. Очень страшно. Сабри и Эллис молчали, недоуменно переглядываясь.

— Нет, мне не нужен лекарь, — упрямо мотнула она кудрявой головой. — Мне нужно тебе все рассказать и попросить прощения за то, что я все время пыталась тебя переделать. Просто таковы традиции, понимаешь? Я тоже люблю пушистых котят, но мне в фамильяры досталась черная собака. Когда-то я мечтала разводить цветы, но в день восемнадцатилетия дух-хранитель объявил, что у меня великий дар проклинать и снимать проклятия, и я не могла этому сопротивляться. Я талантливая темная ведьма, и постепенно, обучаясь семейному делу, я позабыла свои мечты. Лишь однажды, встретив твоего папу, снова стала той наивной славной девчонкой. Встречая с ним День Снежного духа, я загадала, чтобы мои дети получили свободу от Силы. Но Сабри и Эллис все же ее унаследовали, а потом появилась ты, и я испугалась. Ты была такой маленькой, светленькой, доброй, все время болела, в то время как старшие дочери ни разу не подхватывали простуду. Я боялась, что тебя может кто-нибудь обидеть, ведь у нашей семьи полно врагов и…

— Мама все время просила за тобой приглядывать, — присоединилась вдруг Сабри. — Даже когда ты к отцу уехала учиться, мы все время Фирча отправляли, чтобы он за тобой следил.

— А еще мы были на твоей защите диплома, — призналась вдруг Эллис, шмыгая носом. — Слушай, сестра, мы никогда ничего не имели против твоей магии, просто считали, что ты недостаточно сильна, чтобы за себя постоять.

— Потом ты уехала, и я даже позавидовала твоей смелости и свободе. Но мы привыкли, что ведьмы держатся рядом друг с другом, странно осознавать, что твой ребенок живет где-то один и далеко от дома, — печально улыбнулась мама. — Тут еще Агата со своим наследством. Мне не хотелось, чтобы ты была чем-то обделена, и мы прилетели с одной целью — вернуть тебя обратно. Прости нас.

— Одной нашей фамилии достаточно, чтобы от меня держались подальше, — горько усмехнулась я. — Ребенку всего-то и нужно было, чтобы вы в него хоть немножко верили и…

— С Агатой я разберусь, — пообещала вдруг старшая ведьма. — А тобой я ужасно горжусь… Сегодня ты была великолепна. Одни твои летающие скамейки чего стояли. И этот снегопад… Откуда такие способности? Знаешь, если кто-то еще раз посмеет сказать, что тебя удочерили, я сама лично его прокляну. Ты моя дочь. И есть в тебе что-то ведьминское, хоть ты и сама в это не веришь.

— Да и парень у тебя ничего так, — завистливо вздохнула Эллис. — Не буду больше отправлять Фирча…

— А я пошутила насчет зельеварни и твоей комнаты, — пробурчала Сабри. — Приезжай когда захочешь, ладно?

— Я пустила слезу, Викки, — всхлипнула Молли. — Почему ты еще держишься?

Когда главнокомандующий магполиции открыл камеру, то застал удивительную картину. Четыре ведьмы сидели на полу, тесно обнявшись. И кажется, все плакали. Примирение все-таки произошло.