Легкие отношения

Глава 3

Я вздохнула и толкнула дверь. Как только она открылась, я едва удержала себя от того, чтобы оббежать стол, запрыгнуть Моргану на колени и зацеловать до остановки дыхания. Напомните мне, почему мы расстались? Ах да, это же я была той идиоткой, которая все прекратила. Теперь я не так уверена в своем решении. Особенно, когда мистер Великолепный встал из-за стола во все свои метр девяносто − не измеряла, подсказала Всемирная паутина — пригладил галстук и поправил закатанные до локтей рукава рубашки.

Он был просто невероятным. Карие, почти черные глаза, острые скулы с не проходящей легкой щетиной, буйные каштановые волосы и потрясающе красивое тело. И губы. Да, губы. От них невозможно отвести взгляда. Слегка припухшие, как будто после долгих поцелуев, с капризным изгибом уголков. Когда он улыбался, этот изгиб формировал сладчайшую улыбку на свете.

Я странная. Больная. Чокнутая истеричка, сама оттолкнувшая такого мужчину. И ради чего? Пары членов, которые у меня были за этот год? Да они и в подметки не годились Моргану.

Что ж, мне было над чем поработать. Потому что, судя по моей реакции, я бы снова прокатилась на этом жеребце.

− Моника.

Твою мать, и голос. Я говорила про голос? Он как хороший коньяк. Такой густой, как патока. Темный, цвета виски, с древесным ароматом. Тот, который заставляет все ваши внутренности сжаться и затрепетать.

Оставаясь с самой собой в постели, я много раз вспоминала этот голос.

− Мистер Стайлз, − ответила я какого-то черта деловым тоном. Сама не знаю, что на меня нашло. С ним я точно хотела быть далекой от профессионала.

Он нахмурился, но быстро вернул безразличное выражение.

− Что ж, раз уж мы так официально начали, мисс Грейнджер, предлагаю присесть и начать.

О да, я бы присела и начала. Но он, похоже, говорил о работе.

Мужчина указал на кресло рядом со столом и я присела, открывая ежедневник. Немногим ранее на работе я расписала примерные темы для общения, там же у меня были записаны свободные часы, которые я могла бы посвятить Моргану. В смысле, интервью с ним. Да, я же говорю об интервью.

− Чай? Кофе? Вода? — спросил он своим этим треклятым голосом.

− Гм, вода, − ответила я, не поднимая взгляда.

Морган прошагал в другой конец кабинета к мини-бару, а я все это время изучала его задницу в брюках. Такую, знаете, тугую и крепкую, как орех. Я судорожно вздохнула, и это не осталось незамеченным. Как раз в этот момент Морган закрыл холодильник и посмотрел на меня. Мой взгляд быстро метнулся от его аппетитной филейной части к глазам, но было уже поздно. Меня поймали.

Я почувствовала, как щеки покрываются румянцем. Моргана это, похоже, позабавило, потому что у него появилась кривая ухмылка.

Я снова быстро опустила глаза к блокноту и прочистила горло.

− Итак, мистер…

− Морган, − перебил он. Мужчина протянул мне бутылку воды, я быстро открутила крышку и сделала два больших глотка, давая себе время осмыслить, почему он назвал свое имя.

− Что? — Я моргнула пару раз. Не потому что не поняла его слов, а потому что просто уже сосредоточилась на записях, а он перебил. Да, именно поэтому.

− Моника, давай не делать вид, что незнакомы. И не будем вести себя как идиоты. Мы старые знакомые, − сказал он.

Знакомая… Вот кем я была для него. А я, идиотка, намечтала. А хотите скажу вам кое-что? Признаюсь, как на исповеди. Я — идиотка. Официально заявляю, что я — тот человек, который сам создает бардак в своей жизни. У меня была возможность построить отношения с Морганом. Почему я этого не сделала? Ответ на вопрос смотрите в начале этой исповеди. Сейчас, сидя в кабинете Моргана, я понимала, что ни один мужчина после него не стоил того, что я потеряла.

− Да, хорошо, − ответила я, все так же не глядя на него.

− Мо, посмотри на меня, − произнес он, присаживаясь возле моего кресла на корточки.

Я подняла взгляд и на его лице расплылась та самая улыбка.

− Привет, Моника Грейнджер, − мягко произнес он.

− И тебе привет, Морган Стайлз, − улыбнулась я в ответ.

− Рад тебя видеть снова. Ты прекрасно выглядишь.

От его комплимента внутри разлилось тепло. Нежный взгляд растапливал лед внутри моего холодного сердца. Этот мужчина мог одной только улыбкой перевернуть мой мир с ног на голову. И я была так благодарна, что он разговаривал со мной мягко и не поддался на избранный мной изначально сухой деловой тон.

− Спасибо. Ты тоже. — Я снова отвела взгляд, не в силах терпеть его близости и не иметь возможности прикоснуться.

Хотя почему? Я снова повернулась к нему и решительно протянула руку, коснувшись его щеки. Он перестал дышать буквально на мгновение. Я заметила, потому что наше дыхание остановилось одновременно. В месте соприкосновения ладонь слегка покалывало. Пару секунд мы не двигались. Потом Морган осторожно отстранился от моего прикосновения, встал и присел в свое кресло за столом. Я сразу испытала чувство потери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чувствовать щетину на его щеке было таким естественным и правильным. Как будто возвращение домой. Но мужчина, похоже, так не думал. Потому что сам сейчас поглаживал эту щетину на подбородке и хмурился, глядя на меня.

− Моника, прости, но у меня недостаточно много времени. Давай начнем.

Он снова возвел стены вокруг себя. Раньше этих стен совсем не было. До меня. Это я научила архитектора проектировать защитный барьер вокруг своего сердца. Что ж, кажется, мы поменялись местами. Теперь я хотела большего, а он меня отталкивал.

− Да, − просто ответила я, снова возвращая внимание к блокноту. — У меня здесь есть перечень тем, которые я бы хотела обсудить на интервью.

− Слушаю.

− Я буду называть их, а ты будешь говорить, подходят ли они тебе. Хорошо? — спросила я, не поднимая головы. Он не ответил. Через минуту тоже не ответил. Я была вынуждена поднять на него взгляд, чтобы понять, что его задержало.

Он смотрел прямо на меня. Взгляд был абсолютно нечитаем. Словно Морган в одну секунду перестал испытывать какие-либо эмоции.

− Хорошо, − наконец ответил он. Я вопросительно приподняла бровь, как бы спрашивая: «Что это было?», но ответа не получила — он просто продолжал смотреть на меня без эмоций.

− Итак, − вздохнула я, − начнем с темы обучения в университете.

− Это всем известная информация.

− Да. Только я не буду спрашивать, где и когда ты учился. Я хочу знать, как ты развлекался во время учебы.

− Моника, это интервью для финансового вестника, а не в желтую газетенку.

Я снова посмотрела на него.

− Знаю. Только это передовая статья и я бы хотела разбавить сухие факты интересными моментами твоей жизни.

− Об интересной девушке тоже будешь спрашивать? — прищурившись, спросил он.

У меня в горле стал ком. У него была девушка? Как давно? Как он смотрел на нее? Кто она? Я решила разведать все это во время интервью.

− Мы дойдем до этого. Пока давай двигаться по пунктам. — Он одобрительно кивнул. — Итак, колледж. Мы поговорим о том, что еще кроме учебных дисциплин привлекало тебя во время учебы. Занимался ли ты спортом, посещал ли вечеринки, какой был самый запоминающийся момент. В общем, все, что формировало личность Моргана Стайлза.

Он снова кивнул.

− Подходит? — уточнила я. Кивок. — Дальше — семья. — Я подняла взгляд на Моргана, чтобы понять, как он отнесется к вопросу. Ну, и заодно разведать, не женился ли он тайком в Вегасе за это время. Мужчина просто спокойно смотрел на меня.

− Что с семьей?

− Жена? Дети? — пошутила я, нервно хохотнув, но на его лице не дернулся ни один мускул. Черт, эта подготовка выжмет из меня все соки. Я начинала потеть от напряжения. — Ладно, едем дальше. О семье стандартные вопросы. Где вырос, кто воспитывал, как родители повлияли на твое желание стать архитектором. Это я буду спрашивать для вступительного описания тебя как личности. Ну, знаешь, как обычно пишут? Родился — вырос — выучился — бам! — знаменитый архитектор.

Он кивнул.

− Дальше, − подтолкнул он.

− Дальше будут вопросы о том, как ты зарабатывал свой капитал. Самые нелепые и самые дорогие проекты. Как получил свой первый проект и что для этого сделал. — Я дождалась от него кивка и продолжила. — Потом о текущей работе. Финансовые показатели мне даст твой финансист. Но меня интересует взаимодействие с сотрудниками. Теперь особенно волнует дискриминация.

− О чем ты говоришь? Какая дискриминация? — прорычал Морган. У меня на затылке волосы поднялись. Я никогда не видела такую его сторону.

− Тот факт, что девушки за стойкой ресепшен при входе одеты в деловые костюмы и с туго затянутыми пучками на головах.

− И что с ними не так?

− А то, что по дороге к твоему кабинету я увидела комнату отдыха. И кучу людей в джинсах и конверсах. Так почему так же не могут одеваться те девушки? Думаю, их улыбки были бы более искренними и не выглядели бы как оскал загнанного зверя.

− Какого черта, Мо… ника? — Морган запнулся на сокращении моего имени. Это звучало слишком интимно, поэтому он был вынужден добавить оставшиеся слоги.

− А что? Почему им нельзя чувствовать себя свободно?

− Они — лицо компании, − сквозь зубы процедил мужчина.

− И что? Лицо ведь может быть в джинсах, — возразила я. — И вообще. Почему кто-то полдня валяется на подушках, в то время как некоторые вынуждены тесниться в кресле и терпеть каблуки целый день? Уверена, как только заканчивается рабочий день, они в туалете переобуваются в конверсы. Потому что терпеть такие каблуки по восемь часов — это пытка.

− Ты же терпишь, − с ухмылкой ответил он.

− Я привыкла.

− Почему ты не думаешь, что они тоже привыкли?

− Потому что я вижу это по натянутым улыбкам.

− Я хорошо плачу им за их терпение.

− Думаю, если ты будешь хорошо платить и хотя бы раз в неделю позволять приходить в джинсах, они будут более преданы тебе и компании.

− Моника, − рыкнул он. — Ты пришла на подготовку к интервью или обсуждать политику в моей компании? — С его лица снова ушла улыбка, а брови сошлись вместе.

− И что это за политика такая, когда сотрудники валяются в гамаках с планшетами? — ехидно заметила я. — И это в то время как другие должны до онемения держать спину ровно?

− Это не комната отдыха. Это рабочий кабинет для архитекторов и дизайнеров. Такая обстановка способствует полету фантазии. А это то, чем мы занимаемся.

− Фантазируете? — таким же тоном спросила я.

− Мыслим креативно. Закрыли тему, − резко ответил он. — Дискриминации в моем офисе нет. Условия для сотрудников созданы идеальные. Больше это обсуждать я не стану. — Он так громко рыкнул последнюю фразу, что я невольно дернулась. Я никогда не видела эту сторону Моргана и она меня слегка пугала. И возбуждала по какой-то странной причине.

− Хорошо. Тогда я задам вопрос иначе. Например, какие условия вы создаете для своих сотрудников? Почему люди так стремятся работать в вашей компании? Так подойдет?

− Нормально. Дальше, Моника, − раздраженно ответил он.

− Хорошо. И личная жизнь.

− Нет. — Я очень выразительно посмотрела на него, чтобы он понял, какой вопрос застыл в моем взгляде. — Эта тема запрещена. Я не буду обсуждать личную жизнь.

− Хотя бы просто скажи: есть ли у тебя девушка? — Я задала этот вопрос и покраснела. Для такого наблюдательного человека, как Морган, цель моего вопроса должна была быть очевидной. Этот поганец всегда был внимателен к деталям.

Он ухмыльнулся и подался немного вперед, вперившись в меня сияющим взглядом.

− Ты интересуешься для журнала или для себя, Моника? — прищурившись спросил он.

− Для журнала, − ответила я, покраснев еще немного.

Хотите еще один факт обо мне? Я не краснею. Вот совсем. Такое ощущение, что ген стыда был вытянут из меня еще в младенчестве. В мире есть всего два человека, которые могут заставить меня покраснеть: вот тот БДСМ-инструктор, на сессии которого я присутствовала, когда мне было двадцать два. Я писала статью для эротического онлайн-журнала, чтобы заработать немного денег. И пошла в этот треклятый клуб любителей пожестче. После всего этого я еще неделю краснела только от мыслей об увиденном. И второй человек — Морган. Не знаю, как у него это получалось, но я всегда заливалась румянцем от его похвалы. Еще во время секса с ним я регулярно краснела. Ну, и в таких ситуациях, как эта. Когда он узнавал о моих скрытых мотивах.

Он снова откинулся в кресле, видимо, удовлетворенный считанной с моего лица информацией.

− Хорошо, − выдохнул он. — Что еще?

− Возможно, я задам вопросы о том, как ты развлекаешься сейчас.

− Трахаюсь. — Я задохнулась от резкого и быстрого ответа. Он хищно улыбнулся. — Или что, такой ответ не пропустят в печать?

− Нет, − выдавила я из себя сиплым голосом.

− Что ж, придется рассказать о том, как много я сплю в отпуске. Еще о моем тайном домике в лесу. — Он снова пытливо посмотрел на меня. Я помнила этот домик. Секретное логово Моргана Стайлза, куда не ступала нога даже его лучшего друга Джорджа Муна. Только я была там.

− Заходи, − произнес Морган, мягко подталкивая меня рукой, лежащей на пояснице.

Я вошла в классический домик в лесу. Деревянный, уютный и теплый от уже зажженного огня в камине. Я осмотрелась. Домик как будто кричал о приближающемся Рождестве. В углу комнаты перед окном стояла небольшая украшенная елка, сияющая десятками разноцветных огней. Перед камином лежала шкура. По бокам от него стояли два больших кресла с высокими спинками, на которые были наброшены клетчатые пледы. Посередине комнаты стоял диван со множеством цветных подушек.

Морган провел меня в кухню, оформленную в деревенском стиле. С клетчатой скатертью на столе, соответствующей по цвету шторкам на окне. Вокруг стояли четыре деревянных стула, вырезанных из цельного куска дерева. Вернувшись в гостиную, Морган повел меня по коридору к двум дверям — одна напротив другой. Он показал мне сначала ванную, в которую вела дверь справа. Ванна была огромной и размещалась рядом с душевой кабиной. Там же был туалет и раковина с зеркалом в виде солнца.

Потом Морган завел меня в спальню, где тоже был камин, в котором потрескивали поленья. Это была картинка из сказок. Большая кровать с высокими стойками. На ней лежал теплый бежевый плед, а в изножье — аккуратно застеленное покрывало шоколадного цвета. Подоконник был широким и заполненным подушками. Было видно, как за окном тихо большими хлопьями падает снег. Рядом с окном стояло одно широкое кресло с таким же пледом на спинке, как и в гостиной. Комод и шкаф были так же, как и остальная мебель, из цельного куска дерева. Отполированные до блеска, они выглядели безупречно и гармонично вписывались в интерьер. Морган действительно был талантлив в своем деле.

− Нравится? — прошептал он, подойдя сзади.

− Идеально, − ответила я, прижимаясь к нему спиной.

Он подвел меня к камину и, взяв мои руки в свои, протянул их ближе к огню.

− Ты замерзла.

− На улице мороз. Ты специально вез меня так далеко, чтобы я замерзла? — спросила я, смеясь.

− Ты сказала, что никогда не каталась с горки на санках. Вот я и подумал организовать твой первый раз, − ответил он, стягивая с меня шапку и шарфик.

Морган отбросил мои вещи в сторону. Потом потянулся и расстегнул мою куртку. То, сколько было на нас слоев одежды, еще сильнее возбуждало, позволяя фантазировать о том, как много мы снимем друг с друга.

Я повернулась к нему и тоже начала стягивать его одежду.

− Нет, мистер Стайлз, − прошептала я, − вы, наверное, всех девушек привозите сюда. Они не могут устоять перед обаянием этого дома.

− Они не могут устоять перед моим обаянием, дом здесь ни при чем.

− Да что ты? Этот дом — идеальный антураж для соблазнения, — соблазнительно пропела я, дернув плечом, чтобы помочь мужчине стянуть мой бюстгальтер. — Уверена, каждая, кто попадал в место, где стою я, сразу же скидывала с себя одежду.

Морган остановился, глядя мне в глаза. Он взял мое лицо в ладони.

− Здесь никого не было до тебя.

− Что? — неуверенно переспросила я.

− Никого, − Он кивнул. — Даже Джордж не знает, где этот дом находится.

− Но почему? — я прошептала это, как будто Морган делился со мной какой-то важной тайной.

− Потому что я не хотел здесь никого видеть.

− Тогда почему я?

Он ответил так же шепотом:

− Потому что ты идеальная.

Эти слова растворились в нашем нежном, полном чувств поцелуе.

Я прочистила горло, пытаясь не расплыться в улыбке, поддавшись воспоминаниям о тех выходных перед Рождеством в тайном домике Моргана.

− Что ж, − сказала я, − на этом все. Осталось только назначить дату. − Я пролистала блокнот до календаря. — В четверг в десять?

− Занят, − не моргая ответил он.

− Но ты даже не открыл свой календарь.

− Я знаю его наизусть.

Я покачала головой, снова опуская взгляд к календарю.

− Вообще четверг тебе подходит?

− Нет. Я уезжаю в среду вечером и вернусь только в пятницу ночью.

− Тогда завтра? Или в среду?

− Нет. Занят и занят. В субботу.

− Хорошо. Во сколько мне сюда приехать?

− Не сюда.

− Что? — спросила я, надеясь, что ошибаюсь в своих догадках.

− Ты возьмешь интервью у меня дома. После командировки я буду нуждаться в расслабленной атмосфере. Кроме как дома, я этого не получу. Так что да, Моника, у меня дома в субботу в три. Помнишь адрес?

− Помню. — Я взяла себя в руки. Мне помогла злость, начинающая скапливаться где-то в районе лба.

Я знала, в какую игру собирался сыграть Морган. У него на лице была красная бегущая строка, выражающая желание наказать меня за то, что я его бросила. И, откровенно говоря, я хотела быть наказанной. Только, думаю, мы с ним говорили о разных способах наказания. Что-то подсказывало, что удовольствие получит только он. А я останусь на обочине с разбитым сердцем.

− Тогда жду тебя там.

Я поднялась и в рекордно короткие сроки собрала вещи, затем направилась к двери.

Когда я уже взялась за ручку и повернулась, чтобы попрощаться, Морган заговорил первым.

− У меня есть условие.

− Какое условие?

− На каждый твой вопрос у меня будет свой.

− Зачем?

− Потому что у меня их скопилось много, мисс Грейнджер. И я хочу получить на них честные ответы.

− А если я не отвечу?

− Тогда я поступлю так же с твоими вопросами. Если ты хочешь интервью, то сделаешь так, как я скажу.

− А если я скажу тебе пойти нахер?

− Тогда я позвоню Ричарду и скажу, что поменял свое мнение, и Флинн мне подходит больше.

− Ты… − я задохнулась от слов, что вертелись на моем языке.

− Что? Подонок? Играю нечестно? Скажи, Моника, то, что думаешь на самом деле.

− Я… Мне… Мне пора.

− Условие остается в силе, − спокойно ответил он. — Иначе никакого интервью.

Я быстро кивнула, не глядя на него.

− До свидания, Морган, − выдавила я из себя и вышла за дверь.