Любовница Президента

Глава 1

Молчание дается труднее всего, особенно когда хочется кричать, говорят,

это самое сильное психологическое насилие, а я бы назвала это высшей

точкой мазохизма.

(с) Ульяна Соболева. Пусть любить тебя будет больно

Меня куда— то везли. В джипе. Точнее, в багажнике этого джипа. Я лежала

там со связанными руками и ногами и с кляпом во рту. Машину трясло на

ухабах, я слышала голоса мужчин, говоривших на чужом языке, точнее, на

нескольких языках. Мычала и билась внутри, но меня как раз никто не

слышал. Или делали вид, что не слышат. В какой— то момент я поняла, что в

машине сменился водитель. Кто— то другой сел за руль, так как прежний

постоянно пел и слушал радио, а этот ехал в полнейшей тишине. Потом

звуки стихли, даже звуки улицы, а внутри становилось все жарче и жарче,

как будто меня посадили в духовку и постепенно поднимали градусы. Все

выше и выше, выше и выше. Пока стало совершенно невыносимо, и от жажды

не пересохло в горле. Я хотела закричать, но именно в этот момент машина

остановилась. И стало еще страшнее. Я затаилась и задержала дыхание.

Багажник открыл человек в маске. Он наклонился, словно рассматривая

меня. Из— за яркости солнца я видела только силуэт. Жуткий незнакомец

выдернул меня изнутри, и я с ужасом увидела, что мы находимся в пустыне.

Вокруг одни барханы из песка, пугающая желтизна и ярко— синее небо с

безжалостным, палящим солнцем в зените. Оказывается, солнце может

напугать до дрожи во всем теле. Мне почему— то показалось, что именно оно

и станет меня казнить. Если только раньше этот человек не расправится со

мной.

Меня грубо вытащили из машины за шкирку и швырнули перед собой. Я начала

быстро отползать назад, пытаясь заслониться от лучей и рассмотреть

своего мучителя.

– – Кто вы? Зачем я вам? Зачем мы здесь?

Мужчина молчал, и я совершенно не видела его лица. Черная маска с

прорезями для глаз и темные очки делали его похожим на манекен. Огромный

и жуткий. А солнце слепило меня так, что весь его силуэт казался мне

черным пятном, нависшим надо мной, и вдруг я поняла – – он меня

действительно здесь убьет и бросит мое тело гнить в этих песках.

– – Вы меня убьете? Да? Убьете?

Но жуткая тень показала мне жестом раздеться. Я отрицательно качнула

головой, и тогда он просто разодрал на мне всю одежду. В лохмотья, на

куски. Методично и как— то равнодушно безжалостно сдирал кусок за куском,

пока не оставил на мне даже ниточки. Я уже не кричала. Меня сковало, как

будто я вся застыла от панического ужаса. Такого лютого страха я никогда

в своей жизни не испытывала. Неужели меня купили за такие огромные

деньги, чтобы убить в пустыне? Или это такой ритуал у этого маньяка?

Совершенно голой он связал мне руки и привязал другой конец длинной и

прочной веревки к машине сзади под багажником, а потом просто сел за

руль и поехал. Достаточно медленно, чтоб меня не поволокло по песку, и

достаточно быстро, чтобы мне пришлось бежать вслед за машиной.

Он сумасшедший. Я попала в руки к чокнутому психу, и он…он просто

заставил меня бежать по пустыне вслед за машиной. Вначале это было не

так уж и сложно, но потом солнце, усталость и жажда начали сводить с

ума. Не знаю, сколько времени я вот так бежала. Но ничего более

унизительного и жуткого со мной никогда не происходило.

Если вы считаете, что холод – – – это страшно, то вы ошибаетесь. Нет

ничего ужаснее изнуряющей, монотонно жгучей жары. Когда сам воздух

плавится и становится горячим, когда ноги вязнут чуть ли не в кипящем

песке, а кожа краснеет и печет, потому что ее обожгло безжалостными

лучами.

И жажда, она подкрадывается очень медленно, неумолимо. Вначале просто

сухостью во рту, потом начинает драть в горле и болеть в груди, а потом

вам просто хочется начать жрать песок, лишь бы избавиться от этих

мучений.

У меня отнимались последние силы, чтобы не думать о воде, я думала о чем

угодно. Я вспоминала свое знакомство с Айсбергом, я вспоминала маму и

детство и неумолимо бежала за машиной все быстрее и быстрее. Чтобы

догнать окно и закричать, что хочу пить, что я согласна на все, лишь бы

меня отпустили, лишь бы весь этот кошмар прекратился. Меня тошнило от

вида солнца, тошнило от вида песка. Я возненавидела все это всеми

фибрами своей души.

Но ведь он не убил меня… я все еще живая, и рано или поздно это

закончится. Всему рано или поздно приходит конец.

Я подбежала к окну, но оно было затонировано, и что делает внутри этот

жуткий человек, мне неизвестно. Постучала, но он ударил по газам и

поехал быстрее. Я закричала, упала на песок, и меня потащило животом и

лицом по горячему и рассыпчатому мерзкому мареву. Песок забился мне в

рот, в уши, в глаза. Я тщетно пыталась встать, и мне казалось, что

проклятые песчинки забились совершенно везде и трут. До крови до мяса

трут меня везде, и я вся словно напитана ими.

Зачем он делает это? Зачем так издевается надо мной?

– – Зачееем? – – заорала я, и машина притормозила, давая мне возможность

встать. – – Зачем тебе это? Тыыыы! Бесчувственная тварь! Я хочу пить!

Слышишь, я хочу пить! Когда меня найдут....ты поплатишься за это!

Ты....тебя разорвут на части…мой любовник…мой…мой любимый, он

президент, слышишь? Он меня ищет! И когда найдет…а он найдет, тебе

отрежут яйца. Он меня ищет! Ясно тебе! Ищет!

Пока я орала, машина стояла, и я стучала со всех сил в окно.

– – Пииить! Ублюдок! Я хочу пить! Дай мне воды!

В этот момент машина снова поехала.

– – Урод! Ненавижуууу! О божеее....пожалуйстааа! Я больше не могу, не

могу идти. Я устала, у меня нет сил. Отпустите…прекратите, я согласна

на все…на всеееее. Прошу....пожалуйста. Глоточек воды!

Я упала от бессилия и отчаяния на колени, меня протащило вперед, и

машина наконец— то снова остановилась. Дрожащая, вся в песке, с красной

обгоревшей кожей. С песком даже в горле я стояла на коленях и плакала,

глядя на свои дрожащие руки, на следы от веревки и на вспухшую

ободранную кожу плод ней. Наверное, я дошла до той точки дикого

отчаяния, когда мне самой захотелось умереть. Пусть выйдет и пристрелит

меня. Да, так будет лучше, я больше не могу, я окончательно сломлена....

Я просто хочу пить.

Дверца машины отворилась, и я увидела, как черный ботинок ступил на

песок. Вздрогнула, не решаясь поднять голову. Меня всю трясло, и от

дикой жажды и жары мне теперь казалось, что мне холодно, а не жарко.

Медленно мой палач подошел ко мне. Я видела, как ступают ноги по песку и

оставляют следы подошв с красивым четким рисунком, как от колеса

трактора.

– – Значит, согласна на все?

От звука его голоса меня подбросило, и я резко подняла голову вверх.

Рука в перчатке сдернула очки и стянула маску. При виде его лица я молча

закричала. Просто открыла рот, но оттуда не вырвалось ни звука.

Потому что я его узнала.