Любовница Президента

Глава 2

У каждого счастья есть определенное время. Ничто не длится вечно. Ничто

не достается просто так и без жертв. На халяву. За все нужно

расплачиваться. Вот она, его расплата. Непомерно высокая и болезненная

(с) Ульяна Соболева. Пусть любить тебя будет больно

– – Маршировать от бедра! Я сказал, от бедра!

Отец щелкнул ремнем у самого лица маленького Петра и ткнул его затылком

вперед так, что тот клюнул носом в пол огромного зала их пятикомнатной

квартиры в центре города. Майор Ростислав Батурин опять был пьян. Его

красное лоснящееся лицо склонилось над сыном, и он прорычал, выдыхая

перегаром в огромные широко распахнутые темно— синие глаза, наполненные

слезами:

– – Маршировать, бль! Встал, руки по швам и вперед! Ать— два! Ать— два!

В Суворовское пойдешь, сученыш, там из тебя всю дурь выбьют. Танцевать

он хочет, на пианино брынькать, в шахматки играть. Я те потанцую, танцор

хренов, и поиграю! Пдоров у нас отродясь не было!

И ударил ремнем по лицу, да так, что рассек бровь, и кровь залила висок

и щеку. Петя не мог объяснить отцу, что он не пдор и что ему девочки

нравятся, а еще ему нравится с ними танцевать. Обнимать за талию, вести

в танце, управлять, кружить. Не орать «Крооооуууугом! Шагом марш!», а

просто танцевать, двигаться и думать. Много и очень много думать. Дед

Пётр когда— то научил его в шахматы играть, и с тех пор это стало его

страстью. ОН играл сам с собой, играл на школьных олимпиадах, играл с

мальчишками и выигрывал. Он всегда должен был выиграть. Лучше всех

танцевать, лучше всех играть на пианино, лучше всех учиться. Петя

Батурин был круглым отличником и младшие классы окончил с почетной

грамотой.

Но отец за каждую медаль бил ремнем по спине и по ягодицам. Бил с такой

силой, что оставались шрамы. Жаловаться некому. Мать всегда принимала

сторону отца, с надменным видом поджимала тонкие губы, вздергивала

острый подбородок и говорила:

– – Ты – – пацан, а пацанов воспитывают отцы. Я в твое воспитание лезть не

собираюсь, а сопли вытирать тоже не думаю. Так что соберись и делай, как

говорит отец.

Бабка, когда жива была, рассказывала, что Алька хотела дочку, а родился

он. С множеством разрывов, с кровотечением, ее спасали несколько суток.

После его рождения ей удалили матку, и детей она иметь не могла…за что

«обожала» единственного сына, оставившего ее бездетной.

– – Если бы не ты…у меня были бы еще детки, я бы родила себе маленькую

девочку, куколку…или еще сыновей. А так ты…со своей идиотской

квадратной головой разорвал меня всю. Я еще жалеть тебя должна? Кто б

меня пожалел?! Выдали за Ростю…и не спросили, а я терпи всю жизнь, и

тебя терпи!

Ее не смущало говорить это четырехлетнему малышу, который прибегал к ней

со ссадинами и шишками, чтобы мать пожалела, а взамен получал

подзатыльник, чтобы не смел реветь. Для него ее холодный взгляд был хуже

майорского ремня. С какой искренней завистью маленький Петя смотрел, как

матери других сыновей провожают их в сад или в школу, целуют в щеку,

дают с собой бутерброды, ласково говорят «сыночек». Его в лучшем случае

называли «Петька», а в худшем – – «кусок дерьма». И он все свое детство

пытался доказать, что он не кусок дерьма, что его есть за что

любить…что его можно любить. Он не Петька....Ничего, когда— нибудь он

вырастет, и они все станут его бояться. Придет день, и все узнают, кто

такой Петр Батурин!

А отец бил, чтоб не зазнавался и на него свысока не смотрел.

– – Щенок ты еще, на батю свысока поглядывать. Учишься хорошо? Молодец!

Но это не твоя заслуга, а МОЯ! Я – – майор советской армии Ростислав

Петрович Батурин! Они меня боятся и ставят тебе хорошие оценки, а ты

тупой и никчемный кусок дерьма! Ты сам никогда и ничего не добьешься!

Без меня ты – – ноль без палочки!

Его отдали в военное училище после третьего класса. Он принял клятву

суворовца и понял, что теперь на самом деле родителей у него как бы и

нет. Впрочем....в какой— то мере это избавило его от вечных побоев. На

медосмотре врач только и цокала языком, а вторая приговаривала.

– – Это ж сын майора Батурина…ну сама понимаешь, а он с Васенковым – —

лучшие друзья. Так что молчи лучше.

– – Так на нем места живого нет. Его же избивали, я должна донести куда

надо и…

– – Донести она должна! Молчи, дура несчастная. Донесешь и без места

останешься. Может, заслужил. Откедова знаешь. Смотри, глаза какие дикие,

волчьи у него. Зыркает как.

Генерал Васенков – – приближенное лицо самого президента. А дочка

Васенкова вхожа в дом Батуриных и выросла вместе с Петькой. В одном

классе училась. Мымристая такая, с косичками, вечно ни одну девочку к

нему не подпускала и всегда рядом с ним сидела.

«Наши отцы дружат, а значит мы, как брат и сестра, и я всегда должна

быть рядом». Он не хотел, чтобы она была рядом. Она его раздражала....но

за ссоры с Людочкой отец снова бил. Поэтому Петя просто молча ее терпел,

а целовал за школьным двором Таньку с рыжими косичками и карими глазами.

Теперь он мог забыть о Тане и о своих школьных друзьях, пребывание в

училище было круглосуточным, а режим, как в армии: в 7 утра – – подъем,

зарядка, умывание, завтрак, после чего 6 часов занятий, затем обед,

личное время, выполнение домашних заданий, ужин и отбой.

Все предметы точно такие же, как и в школе в обычной, но еще и военная

подготовка и…его любимые танцы, а также культура, этикет и

многое— многое другое. Все остальное, как в казарме. Наряды по очереди и

в наказание вне очереди. В роте, по столовой, по плацу. Обычные каникулы

назывались отпуском, а после первого курса все уезжали в летний лагерь.

Вначале Петьку чмырили, даже пытались бить. У них свой костяк

образовался, и Петьке там было не место. Вожак – – Костя, все его

приколистом называли. Он и женщин с дерьмом мешал, и девочек бил. Та еще

тварь. Взъелся на Петра за то, что тот всегда и везде первый. Подбил

темную ему устроить. Устроили. Избили. А когда Петька с лазарета вышел,

то первым делом на футбольном поле подошел к Приколисту и…откусил ему

нос. Завалил на землю, придавил и изо всех сил впился зубами в

переносицу.

Нос так и не пришили. Приколист остался без носа в прямом смысле этого

слова. Петьку отмазал отец. Наконец— то сделал то, в чем так долго и

упорно упрекал своего сына. Но зато Батурина не просто боялись, теперь

его обходили десятой дорогой. Ему даже кличку дали Сатана.

В выходные курсантов отпускали домой, но Петя обычно оставался в

казарме. Домой ему ехать не хотелось. Месяцами без ремня жилось весьма и

весьма неплохо. Но иногда все же приходилось выезжать…

Ему тогда исполнилось шестнадцать, он поехал домой, и это был первый

раз, когда Петр перехватил отцовскую руку с ремнем и заломил ему ее за

спину.

Лицо майора побагровело, потом позеленело, а через секунду он упал и

потерял сознание. Инсульт. Парализовало половину тела. Естественно, во

всем был виноват Петька. Кусок дерьма, осмелившийся поднять руку на

отца, а не водка и лишний вес.

Бить отец перестал…физически, зато прекрасно бил морально. И когда

поступил в военный университет Министерства обороны, и когда закончил с

отличием, и когда первое звание получил. Неизменно оставался куском

дерьма.

Потом, когда отец умер, он так и остался куском дерьма для Алевтины

Ивановны. Не сыночком, не Петенькой, а Петькой или кусок дерьма.

А он…он ее любил. Потому что больше некого было любить, потому что не

знал, что любовь бывает другой. Она была единственной, кого он любил на

самом деле всю свою жизнь…пока не увидел в одной вонючей гостинице

девочку с огромными зелеными глазами и черными косами.

Но это случится намного— намного позже. Вначале мать заставит его

жениться на дочери Васенкова – – Людмиле. Той самой Людмиле. И благодаря

этому браку Петя получит новое звание, а потом и станет тем, кем всегда

хотел стать – – ХОЗЯИНОМ всех этих…кто смели называть его «куском

дерьма».