Любовь по завещанию

Маша

Первый раз вела машину и так нервничала. Невозможно сосредоточиться на дороге, когда тебя постоянно сверлят взглядом. Этот парень вообще действовал на меня странным образом. От его низкого голоса по всему телу робкими волнами расплывалась приятная дрожь, а уж если он бросал намёки, то лицо и шея тут же покрывались румянцем, будто я барышня кисейная.

- Елизавета Георгиевна иногда рассказывала о тебе, показывала твои фотографии, – решила отвлечь его разговором, надеясь, что он хоть на минуту отвернётся. – Она очень гордилась тобой.

- Бабушка всегда говорила, что я красавчик, – он ухмыльнулся. – Убедилась сейчас?

- В чём? – быстро взглянула на его синяк и губы сами растянулись в улыбке.

- Очень смешно. Вообще-то, это ты меня так разукрасила.

- Вообще-то, надо предупреждать о своём приезде.

- Так откуда я мог знать, что ты будешь в доме, да ещё с бабулиной сковородкой в руках? – он опустил голову и притворно хныкнул. – А если я останусь таким на всю жизнь? Кто меня любить будет?

- Да ладно тебе, – я улыбнулась ещё шире. – Разве любят за внешность?

- Ну, не знаю, мне это всегда помогало.

- Девочек клеить?

- А что такого? Противоположному полу нужны только деньги, а если у их обладателя ещё и смазливое лицо, то от женского пола вообще отбоя нет.

- Ну-ну! Все понятно с тобой, – этот парень привлекал и одновременно отталкивал своим поведением. – Ты не женат потому что разочаровался в женщинах или, может, несчастная любовь?

- А зачем себя обременять отношениями? Обвешиваться детьми? Ссориться из-за проблем? – парень провёл рукой по чёрной шевелюре. – Я живу в своё удовольствие. Работаю для себя, трачу на себя. И никому ничего не должен.

- Ясно, – мне снова захотелось ему врезать. – Эгоист, одним словом.

- Пусть эгоист. Зато счастливый.

- А как же бабушка? – украдкой взглянула на собеседника: его взгляд потеплел.

- Бабушка была для меня всем, – Максим судорожно вздохнул. – Я очень сожалею, что не приехал, когда был ей нужен. И не смог, когда её не стало.

- Она была чудесная, – я на мгновение замолчала, проглатывая ком грусти. – Знаешь, а на её похороны пришла вся деревня.

- Вполне верю, – Максим снова сверлил меня взглядом. – Ты была её контактным лицом?

- Была, – я заволновалась, так как сразу поняла, о чём он. – Когда она умерла, тебе дозвониться не смогли. Поэтому, уж так случилось, что с морга её забирала я. И похороны тоже я...

До конца поездки он не проронил больше ни слова, а я думала лишь о том, что действительно уж лучше бы море и песок с Ленкой, чем вот это вот всё. Поэтому решила, что уеду сразу же, как только выйдем от нотариуса. Я совсем не хотела знать, почему этот эгоистичный парень не явился к бабушке в больницу, когда она так сильно нуждалась в нём. Не хотела понимать и того, что он не приехал на похороны. В самое трудное для Елизаветы Георгиевны время внука рядом не оказалось, а сейчас, видите ли, явился за наследством. Всё с ним ясно.

Максим

Мы стояли у нотариальной конторы и таращились друг на друга. Глядя на Машу, я понимал, что не ослышался. Девушка была шокирована не меньше меня.

- Мы разберёмся и обязательно найдём выход! – твёрдо заявил я, направляясь к машине. – Но как она могла так поступить со мной?! Просто в голове не укладывается. Она же меня знает, я не пойду на это!

- Максим, – робкий голос Маши заставил обернуться. – Моя машина чуть дальше.

- Что? – я глянул перед собой.

Я был настолько зол, что по ошибке подошёл к чужой машине, при чём, открыв дверцу, собирался сесть за руль. Словив удивлённый взгляд шатенки, которая сидела на месте водителя, быстро пробурчал извинения.

- Ничего-ничего, – прощебетали ярко накрашенные губки дамочки и вежливо разъехались в улыбке. – Я могу подвезти.

- Спасибо, но меня подвезёт жена, – я метнул взгляд на Машу, подхватил её под локоть и потащил к авто.

- Ты мне делаешь больно, – девушка резко выдернула руку, и я увидел, как на бледной коже расплываются красные пятна от моей пятерни.

- Прости, – я ужаснулся. – Прости, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло.

- Садись, – Маша коротко кивнула на свой автомобиль. – Домой? Нам, видимо, надо всё обсудить.

- Надо, – я пристегнул ремень. – Но сейчас отвези меня к Лизоньке.

- Извини?

- К бабушке, – я отвернулся, чтобы девушка не видела моих эмоций. – Я всегда её так называл. С самого детства.

***

Я купил розы. Сегодня они были жёлтые. Каждый раз, приезжая домой, я привозил ей охапку этих колючек. После моего отъезда несколько из привезённых цветов Лизонька умудрялась прорастить. А когда я появлялся у неё в следующий раз, на подоконнике стоял очередной цветочный горшок. Сейчас же все бабушкины сокровища благоухали в саду.

Положив цветы на могилу, молча глазел на фотографию Лизоньки и в первый раз с того момента, когда узнал, что бабушки больше нет, почувствовал себя по-настоящему одиноко. Передо мной была реальность. Грустная, болезненная, непоправимая. Я действительно остался один. Слёзы жгли глаза, душу выворачивало наизнанку, а злость волнам подступала к горлу. Хотелось повернуть время вспять. Я так виноват. Может, согласись она переехать ко мне, сейчас была бы жива? Но я перестал настаивать, опустил руки, сдался. Продолжал мотаться к ней каждые полгода. А должен был забрать, или хотя бы приезжать чаще. И теперь её нет…

- Поехали, – я прыгнул в машину и прикрыл глаза. – Пора во всём разобраться.

***

Уже несколько часов мы пытались договориться, сидя по обе стороны кухонного стола, но раз за разом приходили к одной и той же отправной точке.

- Маш, скажи честно, ты не причастна к затее бабушки? – я начинал злиться.

- Ты издеваешься? Даже если в сотый раз спросишь, ответ будет тем же – нет!

- Значит так, – я хлопнул руками по столу. – Она рассказала тебе, что я при деньгах, показала фотографии и у тебя тут же созрел план: ты решила одурачить старушку. Сказала, что влюбилась в меня и Лизонька повелась! Я прав? Говори! Твоя идея?!

- Ну, знаешь! – девушка подхватилась и стала перебирать пальцами длинную косу. – Надеюсь, твоё нападение – это результат вчерашней встречи со сковородой. У тебя там явно что-то переклинило, раз ты готов мне голову отгрызть? Если нет, то имей в виду, что я снова тебе врежу! – она зло сопела. – Если хочешь знать, мне твоё «при деньгах» до фонаря, потому что я сама «при деньгах». Ясно!? А что до фотографий, то ты, конечно, нарцисс! Елизавета Георгиевна показывала мне не тебя, а те фото, которые ты делаешь. Говорила, что ты фотограф. Выставки у тебя. А твою мордаху я увидела впервые вчера ночью. И, если забыл, рассмотрела только после встречи со сковородой. И, поверь мне, выглядишь ты сейчас не очень привлекательно!

Глаза девушки горели синим пламенем. Она злилась, и была чертовски восхитительна в данный момент. А у неё определённо есть зубки.

- Ладно-ладно, – я примирительно поднял руки вверх. – Погорячился. Давай попробуем спокойно.

- Хорошо, – она хмурилась. Я видел, как быстро пульсирует венка на её шее, а пышная грудь под широкой майкой вздымается от частого дыхания.

- Может, поедим чего? Я приготовлю, – примирительно улыбнулся я и постарался сосредоточиться на предстоящем ужине, так как в данный момент с удовольствием съел бы её саму.

- Уж не хочешь ли ты меня отравить? – она подозрительно сощурила глаза. – Как-то очень быстро меняется твоё настроение.

- Я просто предложил, но если не хочешь…

- Хочу, – снова смутилась. – Только готовим вместе.

- Хорошо, – я улыбнулся и подмигнул, от чего скулы принцессы порозовели ещё больше.

Солнце плавно облизывало ветви деревьев, когда мы вышли на улицу. В саду, среди разнообразия благоухающих роз стоял небольшой кофейный столик и два кресла. Мы с бабулей часто провожали закат за чашечкой ароматного чая.

- Итак, – я пристально посмотрел на собеседницу. – Давай подойдём к ситуации трезво.

- А что тут думать? По-моему, у нас только один выход.

- И какой, позволь спросить? – мы сидели по обе стороны стола и наблюдали, как оранжевый шар, лавируя между яблонь, медленно опускается за горизонт.

- Завтра разъезжаемся по домам, – она устало посмотрела на меня. – Я, в конце концов, вообще посторонний человек. А ты даже на похороны бабушки не приехал. О чём можно вести речь? Тебе разве нужен этот дом?

- Ты обо мне ничего не знаешь, – я чувствовал, как злость вновь подступает к самому горлу.

- И не хочу. Зачем мне что-то знать? Мы совершенно незнакомые люди. Завтра вернёмся к привычной жизни…

- Ты просто возьмёшь и забудешь обо всем?

- Почему же? Елизавета Георгиевна будет жить в моей памяти. Эта замечательная женщина в какой-то мере тоже была моей семьёй. Если бы не она, я бы не была той, кем являюсь. И мне её очень не хватает.

Девушка опустила голову, а после и вовсе отвернулась. Через мгновение Маша глубоко вдохнула и мимолётно коснулась пальцами своей щеки. Мне стало стыдно за свою несдержанность. Ведь она была рядом тогда, когда не мог быть я.

- А дом?

- Что, дом? Он красивый и уютный, – она отпила чай. – Видишь ли, ещё день назад я была вполне счастлива от мысли, что проведу здесь целое лето, а, возможно, и не только. Но как бы я не любила хозяйку этого дома, я не готова исполнить её волю.

- Знаешь, в ближайшие лет сто я тоже не собирался себя связывать узами брака. Посвятить жизнь одной женщине и сопливым спиногрызам – это не для меня. Но я слишком дорожу этим домом. В этих стенах находятся мои воспоминания о родителях и бабушке, – я всматривался в профиль девушки и волновался. – И я понимаю, у тебя своя жизнь и я тебе совсем не нравлюсь, но буду очень благодарен, если ты выйдешь за меня замуж.

- Что? – она оторопело повернулась ко мне. – Нет, я точно что-то повредила в твоей голове, когда треснула. Ты в своём уме?

- Рапунцель, – я словил её свирепый взгляд и улыбнулся: – Прости, но ты очень напоминаешь принцессу из мультфильма, – она отвернулась, а я продолжил уговаривать: – Я же не прошу жить со мной, Маш, только расписаться, как того требует завещание.

- А ты помнишь, что ещё завещание требует? – она вскочила и, подбоченясь, процитировала: – «Они обязаны стать мужем и женой и прожить вместе три года». Три, понимаешь?

- Ну да. Но мы можем жить в соседних комнатах или даже на разных этажах.

- Обалдеть можно! А ты что, на совместную спальню надеялся? Может, ещё рассчитывал, что я тебе супружеский долг отдавать буду?! Я знать тебя не знаю и знать не хочу! Пусть простит меня твоя бабушка, но её внук – редкостный козёл! – девушка развернулась и помчалась в дом.

- Маш, подожди, – я бежал за ней по двору.

- Макс, реально, отвали.

У самого крыльца схватил её за руку и развернул лицом к себе. От неожиданности девушка ахнула и шлёпнулась лбом мне в грудь.

- Извини. Но, согласись, это мягче, чем сковородкой, – я держал Машу за талию и вдыхал аромат роз. Сейчас пахли не бабушкины кусты, а её волосы. Мне снова захотелось распустить длиннющую косу и уткнуться носом в копну рыжего шелка. До чего же манила к себе эта огненная малышка. – Ты очень красивая.

- Отпусти, – её глаза блестели от злости. – Ты думаешь, стоит тебе ласково посмотреть и сказать комплимент, как я тут же упаду у твоих ног? Не выйдет! Не со мной!

В следующее мгновение она изловчилась и, толкнув меня, врезала кулаком в нос. Я не могу сказать, что удар был сильным. По сравнению со сковородкой так, едва коснулась, но тем не менее в глазах потемнело.

- Шишкин корень!!! Ты что творишь!?

- Ничего! – она яростно посмотрела. – Просто ещё раз взболтала тебе мозг. Вдруг всё на место встанет!

- А ну-ка стой! – я побежал в дом вслед за ней. – Мария!

- Отвали! Самец, блин! – она резко остановилась и развернулась. – У меня есть жених – это первое! Сейчас я уезжаю домой – это второе! И третье – ты не достоин этого дома! Сколько бы хорошего бабушка о тебе не говорила, ты предал её. Ты не приехал в больницу, когда она умирала в свой день рождения! Не явился на похороны. Ты даже не простился с ней, придурок!

- Она из-за меня умерла! И я живу с этим каждый день! – меня разрывало на части. – Ты быстро составила обо мне мнение, да? Думаешь, такая правильная? А сама зачем прилипла к старушке? Говоришь, дом не нужен? Как же!

- Не нужен. Я уже говорила тебе об этом, – Маша посмотрела на меня своими большими голубыми глазами и сбавила обороты. – Что значит умерла из-за тебя?

- Не твоё дело, – я плюхнулся на стул и потёр руками лицо. – Собралась? Ну так езжай домой к жениху. Я тут сам разберусь.

- Почему ты винишь себя в её смерти? – Маша присела передо мной на корточки.

- Я собирался к ней на день рождения, как делал это каждый год. В аэропорт опаздывал, поэтому решил не дожидаться такси и поехал на своей машине, – я встал и нервно зашагал по кухне. – Слишком большая скорость у автомобиля позади меня… плотный поток машин… избежать столкновения было невозможно... Я даже не помню, как попал в ту аварию. Очнулся в больнице после операции, но к тому моменту бабушке уже успели позвонить, сказали, что я в реанимации в тяжёлом состоянии. Я столько раз думал о том, что, не случись бы той аварии, Лизонька до сих пор была бы жива.

Пока я выливал всю накопившуюся боль, девушка медленно села на диван и замерла. А меня словно прорвало и, казалось, если я выговорюсь, мне станет легче.

- Я пролежал в больнице два месяца. Потом ещё три восстанавливал ногу.

- Она умерла в свой день рождения, так и не очнувшись, – прошептала Маша.

- Я знаю, – я посмотрел на собеседницу. – Я звонил ей домой, чтобы поздравить, чтобы сказать, что я в порядке, что сильно пострадала только нога. Но трубку взяла ты.

- Я? – она непонимающе на меня посмотрела.

- Да, – я присел рядом на кухонный диванчик. – Ты сообщила, что бабушки нет. Сегодня прощание, а завтра будут похороны.

- Точно, – она медленно кивнула. – Я всем так отвечала. Даже не спрашивала, кто звонит.

- Спасибо тебе, – я взял её руку в свою. – Ты была с ней, когда я не мог.