Любовь по завещанию

Маша

Макс держал мою ладошку в своей и молчал. Все эти месяцы он винил себя в смерти родного человека, а я никак не могла понять почему. Мне казалось, что я что-то упускаю, но словить это «что-то» пока не получалось. Знала точно только одно: он действительно был виноват, но лишь в том, что Лизонька была без его поддержки.

- Ты должен был её забрать к себе.

- Куда? В Нью-Йорк?

- В каком смысле?

- В прямом, блин, – он устало на меня посмотрел. – Я живу там уже много лет. А по работе меня мотает вообще по всему земному шару. Но каждые полгода приезжал и оставался здесь на неделю. И неужели ты думаешь, я не предлагал ей переехать ко мне?

- Лизонька не согласилась, – догадалась я. – Я тоже хотела её забрать к себе. Но она отказалась. И после выписки из больницы бабуля оставалась у меня всего на несколько дней, а после всегда просила отвезти её домой.

- Я настаивал, потом говорил, что найму сиделку. Но и сиделка ей была не нужна. Всё время говорила, что есть девочка, которая приезжает и присматривает за ней. Это была ты?

- Не знаю, – я улыбнулась определению. – Я уж точно не девочка. Но действительно приезжала. Задерживаться надолго не получалось, но я всегда отвозила и привозила её с больницы.

- Маш, почему ей всё-таки не сделали операцию на сердце? Раз она так часто ложилась в стационар, значит, проблема была? – он запустил руки в свои волосы. – Но кроме капельниц и таблеток…

- Подожди, а при чём тут сердце? – нетерпеливо перебила я.

- В каком смысле? – брови Максима, а точнее одна, в которую не попала сковорода, взлетела вверх.

- В прямом, – я сощурила глаза, заподозрив неладное. – Сердце Елизаветы Георгиевны было крепкое. Врачи ещё удивлялись, что при таком диагнозе оно отлично справлялось со своей задачей.

- Диагнозе? – Максим развернулся ко мне всем корпусом и задумчиво продолжил. – Однажды, когда я был здесь, она плохо себя чувствовала. Только вернулась из больницы и всё время лежала. Я тогда и переехал в смежную с ней комнату, чтобы быть рядом. Сильно злился, удивляясь, почему её выписали в таком состоянии. А она утверждала, что всё нормально, что так и должно быть и скоро полегчает.

- Терапию для сердца проводили, конечно, – говорила, но сама не могла поверить, что я, посторонний человек, знала о Лизоньке больше, чем её родной внук. – Но не сердце было причиной плохого самочувствия Елизаветы Георгиевны.

- А что? – он затаил дыхание.

- Максим, у неё был рак, – я взволнованно следила за ним. – После операции и агрессивного лечения – ремиссия... И вот, через пять лет снова обнаружили. Но уже ничего не помогло. Слишком быстро распространялся.

- Она мне врала, – произнёс он полушёпотом после паузы и в следующее мгновение сорвался на крик. – Она всё время мне врала! А куда я смотрел?! Как мог не заметить?

Макс вскочил и заметался по кухне снова. Взъерошив свою густую шевелюру, с разбитым лицом он выглядел пугающе.

- Я не верю! – он подскочил и, схватив меня за плечи, встряхнул. – Ты мне врёшь! Я должен был видеть последствия!

- Перестань! Иначе опять врежу! – я нахмурилась. – Ты и видел это тогда. Обычно после химии она оставалась несколько дней в больнице, после неделю у меня, пока не окрепнет, а потом я отвозила её домой. Но так совпало, что должен был приехать ты. Не знаю как, но она уговорила врача выписать её раньше, а мне сказала, что ты за ней присмотришь. Да я вообще была уверена, что ты знал о болезни.

- Она мне не сказала настоящую причину состояния, – он развернулся и стал шарить по шкафчикам. – Мне надо выпить.

- Макс! – он продолжал исследовать кухню. – Максим, ты ничего не найдёшь!

- Дай ключи от машины, я быстро смотаюсь в город.

- Нет.

- Тогда я сам! – он прошёл мимо меня и схватил ключи на тумбочке в коридоре.

- Ну уж нет! Прости меня, Макс, – я не дала ему опомниться, подскочила и врезала-таки между ног.

- Маша-а-а! – завыл Максим, держась за самое ценное. – Если я говорю, что не хочу детей, не принимай это буквально... Пожалуйста.

- Ты порядком меня достал! – я наклонилась и подняла выпавшие ключи. – Но я же заранее извинилась.

- Это не помогло, поверь, – он присел. – И ничуть не смягчило удар.

- Вижу, – я смерила его взглядом. – Я старалась несильно. Но, если так дальше пойдёт, ты будешь похож на один сплошной синяк.

- Ёжкин крот! Я рискую своей жизнью рядом с тобой. Знал бы, то вообще бы сюда не поехал.

- Вот, а ещё жениться на мне собрался, – я присела на корточки. – Быстро пришёл в себя, принял холодный душ и бегом на кухню.

***

Я не знаю, что мною двигало, ведь этот парень – настоящая заноза. А у меня и без него своих проблем накопилось выше крыши. Однако, вопреки разуму, я хотела ему помочь. Возможно, именно из-за милой старушки с белоснежными кудряшками, яркой помадой на губах и ясными голубыми глазами.