Любовь приходит в Рождество

3

– Митч, – окликнула его подошедшая к столику женщина. – Так здорово наконец-то встретиться лично!

Митч поднял брови чуть не до небес.

– Это я, Вильгельмина Фритц, – сказала женщина и, улыбаясь Митчу, плюхнулась на стул напротив. – Хо-хо-хо, – сказала она и, вытянув перед собой руку, позвенела браслетом с новогодними подвесками на запястье.

Уставившись на браслет, Митч медленно покачал головой.

– Э…

– Рождество. Понял? Мой любимый праздник.

Митч кивнул и метнул взгляд на Френки:«Помоги!»

– Знаю-знаю, на фотографии во «Второй половинке» я выгляжу немного иначе, – сказала Вильгельмина.

Немного? Да она же в матери самой себе годится. Френки шапку Санты готова была поставить на кон, что Вильгельмине далеко не пятьдесят.

Куда подевалась подтянутая, активная женщина, которая, как надеялась Френки, составит Митчу удачную партию, а ей станет новой подругой? Которая хвалилась тем, сколько пробежала марафонов? Единственное, что в ней не поменялось, так это цвет волос, и то Френки видела проглядывавшую возле каштановых корней седину. Хотя ее не смущало, если женщине хотелось сохранить свой природный цвет. Как и не смущал чужой вес. Смущало ее то, что женщина пыталась выставить себя совсем другим человеком. Френки нахмурилась.

Но Вильгельмина ничего не заметила. Она увлеченно пиарилась перед Митчем.

– Я немного прибавила в весе по сравнению с той фотографией.

И в годах.

– Но ты не смотри, вообще-то я в хорошей форме. Кости у меня очень крепкие. И с зубами все отлично. Вот и снимки принесла в доказательство.

Вильгельмина улыбнулась и тронула рукой скоросшиватель.

Митч все еще за ней не поспевал.

– «Вторая половинка»? – переспросил он.

– В наши дни так тяжело найти порядочного мужчину, – сказала Вильгельмина. – Столько кругом изменщиков и неудачников. Но когда я прочитала твой профиль, то сразу поняла, что ты другой, такой непосредственный.

– Мой профиль, значит.

Он опять взглянул на Френки, но на сей раз недоверчиво прищурившись.

– Я обещала занести маме латте, да и в магазин пора, – сказала Френки и уже привстала.

Но Митч схватил ее за руку и усадил обратно.

– Постой, не торопись.

И это была не просьба.

– Твоя сестра? – предположила Вильгельмина и улыбнулась Френки.

– Нет, жена, – соврал Митч. – Мы решили снова сойтись.

Вильгельмина отпрянула, будто ей залепили пощечину. И пристально посмотрела на Митча.

– Хуже не придумаешь, – прорычала она и подхватила свой скоросшиватель. – Так удалил бы свой профиль. А не флиртовал со мной онлайн! – Она резко встала, чуть не опрокинув стул. – Таких подонков еще поискать. Именно подонков!

– Объясниться не хочешь? – обратился он к Френки, когда Вильгельмина умчалась прочь из кофейни. – Это же ты все подстроила?

– Эм, ну, я просто подумала…

– Так вот как это называется?

– Когда ты написал ту эсэмэску, мне показалось, ты хотел найти себе миссис Клаус.

Митч сокрушенно вздохнул и покачал головой.

– Я на тебя намекал, балда.

– На меня?!

– Разве не ты последние два года играла миссис Клаус?

У Френки сердце замерло, а лицо зарделось так, что впору было жарить на щеках каштаны. У них с Митчем ничего не выйдет. Они же просто-напросто приятели.

Видимо, эти мысли отразились у нее на лице, поскольку Митч сменил тему и снова принялся ее отчитывать:

– По-твоему, мне вот такая женщина нужна?

– Она совсем иначе выглядела на фото в профиле, – объяснила Френки. – Вообще-то, даже отлично. А еще ей нравится ходить в походы с палаткой. И Рождество.

– Моя фотография все еще висит на том сайте? – стал допытываться он.

– Это я исправлю. Сейчас же удалю твой профиль.

– Уж будь добра, – сухо ответил Митч.

Он встал и поднял на прощание стаканчик. Без тени улыбки.

– Спасибо за кофе.

А затем под стать Вильгельмине помчался к двери.

– Митч, подожди! Я провожу тебя, – подскочив, окрикнула его Френки.

Но он не обернулся, только отмахнулся и вышел, с такой силой распахнув дверь, что она чуть не сорвалась с петель.

Хуже не придумаешь. Они ведь с Митчем никогда не ссорились. Всегда стояли друг за друга горой, как лучшие друзья.

Она заказала маме латте, делая вид, что не замечает любопытного взгляда бариста Сьюзи, а затем с тяжелым сердцем вернулась к себе в магазин, точь-в-точь опутанный цепями диккенсовский Марли. Вот только, в отличие от компаньона Скруджа, ничего дурного Френки не сделала.

А вот сглупить сглупила. Надо было все-таки прислушаться к голосу здравого смысла, когда она взялась регистрировать Митча. Тут-то она и просчиталась, решив сделать ему сюрприз и без спросу найдя ему пассию. Но ведь она хотела как лучше. Уж он-то это поймет.

В «Праздничном настроении» покупателей не было, но это и хорошо, потому что Адель с порога спросила:

– Что у вас там с Митчем стряслось? Он только что прошел мимо с таким видом, будто готов линчевать Санту.

– Это все я, – призналась Френки и отдала ей стаканчик. – Но я же просто хотела помочь, – тут же добавила она.

– Что ты натворила?

Скрываться смысла не было.

– Зарегистрировала Митча на сайте знакомств.

– О нет. Только не это.

– Я думала, он ищет пару, – сказала Френки в свое оправдание.

– И без тебя он бы с этим не справился?

Френки нахмурилась и надела свой фирменный фартук.

– Мы уже все уладили.

– Я уж вижу. Выглядел он умиротворенно, – съязвила Адель.

Капелька сарказма – на Рождество самое то.

Френки хмуро посмотрела на мать и покачала головой.

– Иди к нему и хоть на коленях вымаливай прощение.

– Так и сделаю.

– И как по мне, чем скорее, тем лучше, – добавила Адель. – Элинор на смене, и в магазине тишина. Сейчас самое время. Поплачь. Это всегда помогает.

– Манипуляторша, – пробормотала Френки.

– У меня работало как часы, – отозвалась Адель как ни в чем не бывало, даже бровью не повела. – Вот, будет тебе урок. Если лезешь в чужую жизнь, это тебе же выйдет боком. А, и раз уж ты пойдешь в строительный, захвати мне пару лампочек.

Френки вздохнула, сняла фартук и пошла вымаливать прощение.

Она уже шла к Митчу, как вдруг ей пришла эсэмэска от Стеф с приглашением на ранний обед в «Салатницу». Что угодно, лишь бы отсрочить разговор с Митчем.

Этот популярный ресторан располагался в невысоком кирпичном здании сразу за главной улицей. На стенах висели кашпо с пышной зеленью, а на загородках, отделявших диваны для посетителей друг от друга, стояли кадки с травами. Местами зелень бурно разрослась и цепляла зазевавшихся посетителей за ворот, щекотала шею. В зале витал запах карри и жареной курицы – все благодаря одному из самых популярных здешних блюд: «Клуша в карри», салат с курицей в карри, с сельдереем, луком и брюссельской капустой. Стефани Ладлоу, первоклассная журналистка из местного журнала, автор колонки, посвященной стилю жизни, уже заняла для них столик. Она была на двенадцать лет младше Френки, чуть стройнее, но с такими же карими глазами и правильными чертами лица; только волосы у нее были другого цвета, светло-каштановые с золотым отливом. Френки при каждом случае советовала сестре наслаждаться моментом. «А то наступит менопауза, и все», – говорила Френки. Уж ее-то в том году неслабо подкосило. Пошлым Рождеством она пережила столько приливов, что могла бы запитать полквартала. Хоть сейчас отпустило.

– Ну привет. Какая-то ты сегодня дерганая, – заметила Стеф, когда Френки зашла за загородку.

– Есть немного. Митч на меня разозлился, а мама вовсю читает нотации.

– Ой-ой.

Поставив локти на стол, Стеф подалась вперед в ожидании кровавых подробностей.