Любовь и вереск

Глава 1. Мелани «Медовый виски»

«Его губы со вкусом медового виски мягко касались моих. Он не пытался смять их, наброситься или искусать, нет, он узнавал меня, ласкал, трепетно любил и ждал, когда я ему отвечу».

– На этом все. «Американскую трагедию» Драйзера мы закончили, да?

Голос Оуэна вырвал меня из размышлений о шестой главе моей рукописи. Последние два года прошли за работой над черновиком современного любовного романа, и неделю назад мне удалось поставить точку. «Два языка любви» могли стать моим дебютом: трогательным, взбалмошным, романтическим. Если бы я не писала в стол. Никто кроме моей лучшей подруги Линн не знал о моих скромных писательских начинаниях. Я писала не для того чтобы стать успешной или обзавестись поклонниками по всему миру. Мне было необходимо выплескивать свои потаенные желания на бумагу и проживать их вместе с героями.

– Следующим предлагаю Джека Лондона, – сказал Коллум, сидевший по правую руку от Оуэна. Из-за толстых минусовых стекол в очках его глаза казались маленькими, как две черные пуговки. – Как насчет «Мартина Идена»?

Я едва подавила обреченный вздох. Да, это прекрасный роман, но, черт побери, существуют ведь и другие книги! Например, книги о любви.

– Отличная идея, да? – кивнул Оуэн, и светлый локон упал ему на лоб. – Одобряю.

Он хлопнул ладонями по коленям и привстал, тем самым завершая встречу. Оуэн считал себя негласным хозяином нашего книжного клуба. Раз в неделю мы встречались у него в кофейне, сдвигали деревянные столики, покрытые бело-синими, в цвет шотландского флага, клетчатыми скатертями, обсуждали книги и пили баснословно дорогой кофе за четыре фунта. Как постоянным участникам клуба он делал нам скидку в целых двадцать пенсов, но даже в этом случае я жалела, что нельзя заказать воду из-под крана.

– Предсказуемо, – выдохнула мисс Натали Маккартни, попытавшись замаскировать сказанное сухим покашливанием.

Одинокая пенсионерка была моей любимой соседкой. Она пекла потрясающие лимонные бисквиты, находила для всех доброе слово и в случае необходимости —пластыри. Натали дезинфицировала мои разбитые коленки, когда я училась кататься на велосипеде, но самое главное, не была ханжой. На прошлой неделе я продала ей все семь книг из нового цикла популярной писательницы Шэннон Лав, известной задорным повествованием и уймой постельных сцен. Я наклонилась к мисс Маккартни и прошептала:

– Вы бы тоже не отказались от любовного романа?

– Мелани, если бы я знала, чем еще заняться вечером, я бы здесь не сидела.

В Диорлине было мало развлечений. Чтобы провести вечер в компании других людей, приходилось либо играть в бильярд и пить пиво в пабе у Дэвида, либо торчать у Оуэна. Думаю, идея с книжным клубом пришла ему в голову не потому, что он любил читать, а потому что таким образом мог завлечь посетителей, страдающих ревматизмом и предпочитающих безалкогольные напитки.

Я снова повернулась к Оуэну. Предлагать ему Шэннон Лав не имело смысла. Его выбор не пал бы на нее, даже если бы ее книги были единственными на земле. Стоило попробовать классическое произведение, которое облюбовали критики. Вообще-то за последние пять лет, после истории с Кевином, я научилась быть тише воды ниже травы, всячески пряча от остальных то, что творится у меня на душе, но мисс Маккартни, сама того не ведая, придала мне сил.

– А может, возьмем «Унесенных ветром»? – спросила я.

– Ты предлагаешь читать про женщину, которая трижды выходила замуж ради денег? Прелестно. – Сьюзан источала сарказм.

Сухопарой блондинке с короткой стрижкой и генеральской выправкой было слегка за сорок, но выглядела она чуть ли не старше мисс Маккартни. Белая блузка висела на ней, как на вешалке. Низкие каблучки туфель недовольно постукивали под столом по деревянному полу. Своей пренебрежительной интонацией она даже признанную классику низводила до низкопробного бульварного чтива, хотя, на мой субъективный взгляд, на каждую книгу находился свой читатель и ни один жанр нельзя было исключать просто по определению.

– Я предлагаю взять историю, где есть война, но в центре сюжета находится любовь. Разве в этом есть что-то зазорное? Почему мы не можем погрузиться в другой мир и влюбляться вместе с героями? Пропустить через себя все эти восхитительные события: первую встречу, первый взгляд, первое признание? Я искренне считаю, что любовные романы недооценивают. Они наполнены юмором, нежностью, заставляют громко смеяться, а потом плакать от исцеления. Некоторые истории куда глубже, чем кажется. В конце концов даже «Анна Каренина» Льва Толстого, на минуточку, известного мужчины-писателя, была для тех лет современным любовным романом.

– Нет уж, – покачала головой Сьюзан. – Я посмотрела фильм, мне хватило.

Я сжала пальцами ремешки лежавшего на коленях рюкзака. Если Сьюзан узнает, что в нем находится моя рукопись, где герои не только признавались в любви, но и открыто предавались страсти, то у нее случится инфаркт.

Краем глаза я заметила, как мисс Маккартни понурила голову. Она была на моей стороне, но не решалась открыто поддержать. Любое инакомыслие в нашем книжном клубе каралось исключением, а если ты одинокая старушка с вредным котом Бенедиктом, то точно не захочешь рисковать единственным более или менее интересным вечером в неделю. На самом деле мне тоже стоило помалкивать, ведь и я не могла похвастаться бурной личной жизнью, но, открыв ящик Пандоры, было сложно остановиться.

– Мы могли бы взять «Джейн Эйр», – предприняла я еще одну попытку.

Повисла пауза. Свое мнение не высказали только Майкл, двадцатипятилетний почтальон, и моя ровесница, двадцатитрехлетняя цветочница Лоис. И если Майкл всегда присоединялся к большинству, то Лоис была беззаветно влюблена в Оуэна, чем он без зазрения совести пользовался.

– Лоис? – Оуэн накрутил на палец ее темные волосы, собранные в низкий хвост.

– Я… – испуганно выдохнула Лоис, и ее щеки вспыхнули.

«Отодвинься от него!» – закричала я мысленно. Жена Оуэна месяц назад родила второго ребенка, а он флиртовал с Лоис! Неужели думал, что никто этого не замечает? Как бы то ни было, все помалкивали. Первое правило нашего четырехтысячного городка – женщин и мужчин тут судили по разным нравственным законам, и я знала это не понаслышке.

– Я за Джека Лондона, – наконец вымолвила Лоис, разглядывая сложенные на коленях руки.

– Отлично! – Оуэн с самодовольной улыбкой похлопал ее по плечу. – Все свободны! А, нет, подождите. Через неделю я уеду в Глазго на пару дней, а какое заседание клуба без меня, да? Поэтому предлагаю перенести нашу встречу на послезавтра.

Все кивнули, и после недолго колебания я тоже.

– Прочитайте первые тридцать страниц. Вопросы для обсуждения я подготовлю. Все свободны.

Мы высыпали на тихую улицу, как горох из пакета. Я направилась к аптеке. Ее окна напоминали мозаику, собранную из донышек зеленых бутылок. Перед входом стояли кадки с сиреневыми гортензиями. Над тяжелой массивной дверью красовался вставленный между серыми камнями кирпич с вытисненной на нем надписью: «Построено в 1630 году». Внутри пахло лекарствами и апельсинами.

– Мазь готова, – сообщила Гертруда, как только я переступила порог.

Сегодня цвет ее волос был розовым, как клубничная жвачка.

– Слава Богу! Дедушка не спит уже несколько дней.

– Ревматизм – бессердечный спутник старости, – грустно пробормотала Гертруда, вытаскивая из-под прилавка бумажный пакетик. – В этот раз я увеличила дозировку. Если действие опять будет недостаточным, сразу скажи мне.

В качестве оплаты я протянула ей обернутую в газетную бумагу новую книгу Шэннон Лав. Гертруда просила не афишировать, что она с удовольствием зачитывалась любовными романами.

Я спрятала мазь в рюкзак и снова вышла на улицу. Белые кеды мягко ступали по блестящей брусчатке. Теплый ветерок развевал волосы. На часах восемь вечера, погода идеальная для лета в шотландском высокогорье, сейчас бы прогуляться или устроить пикник с Линн… Я быстро отринула эти мысли и ускорила шаг. Дома дожидался дедушка.

Дойдя до конца улицы, я свернула направо и оказалась перед книжным магазином, который вот уже пять поколений принадлежал моей семье. На зеленой вывеске золотыми буквами было выведено: «Вереск и мед». Сто лет назад он был единственным книжным на многие мили вокруг. Со временем ничего не изменилось. Стало даже хуже: с появлением Интернета люди предпочитали заказывать книги сразу на дом, и мы с дедушкой боролись за выживание, пока наши долги росли изо дня в день.

Я толкнула застекленную деревянную дверь и улыбнулась от одного только звона колокольчика над головой. Такой родной, ни с чем не сравнимый звук. Маленькой девочкой, прячась между высоких книжных стеллажей, я представляла себе, что нахожусь в волшебном лабиринте.

В лучах вечернего солнца перед витриной на деревянной жердочке серый попугай Фердинанд чистил свои перья. За прилавком сидел дедушка и рассматривал шахматную доску с партией, которую мы начали вчера вечером.

– Я могу съесть твоего коня, – довольно объявил он.

Я пошла к нему. Деревянные полы приятно похрустывали под ногами, а воздух пах книгами и историями, среди которых я выросла. Я наклонилась и поцеловала дедушку в макушку. Седые волосы были мягкими и отливали былым золотом.

– Нет, не можешь. – Я указала пальцем на своего слона. – Если рискнешь, через три хода лишишься ферзя.

Дедушка еще ниже склонился над доской и поводил в воздухе пальцем, соединяя фигуры.

– Умно, – одобрительно хмыкнул он.

– Умно, умно, умно! – начал повторять Фердинанд своим скрипучим голосом.

– У меня самый лучший учитель. – Я взяла дедушку под локоть. – Пойдем, я провожу тебя наверх.

Он поднялся, стиснув зубы, чтобы заглушить болезненный стон. Я отодвинула тяжелую бархатную портьеру позади прилавка, и мы стали подниматься по лестнице, которая за ней притаилась. Каждая ступенька давалась дедушке с трудом. Мы не говорили об этом, но не за горами тот день, когда эта лестница станет для него неприступной. Про дом престарелых не могло идти и речи, но и снимать для него отдельную квартиру с лифтом или на первом этаже было невозможно. Мы едва сводили концы с концами.

На втором этаже находились кухня, ванная комната и две спальни каждая размером с наперсток: дедушкина выходила во дворик за домом, а моя – на проезжую часть. Когда-то эту комнату я делила с мамой, пока она не сбежала, устав растить нежеланную дочь.

– Ты поужинал?

– Аппетита нет, – проворчал дедушка.

Я знала, что это значит: боль в суставах была слишком сильной. Проводив его до спальни, я достала из рюкзака пакетик с мазью.

– Если понадоблюсь, зови.

Дедушка похлопал меня по руке. Я надеялась, что с мазью Гертруды ему наконец удастся выспаться. Я спустилась обратно в книжный, села на высокий стул за прилавком, отодвинула в сторону шахматную доску и вытащила из рюкзака потрепанную папку, которую везде носила с собой. Хотя рукопись я напечатала на стареньком ноутбуке, заниматься редактурой было куда проще, видя весь текст целиком. Страницы были испещрены правками, внесенными аккуратным почерком, стрелками и сердечками.

На мой взгляд, в романе существовали две главные проблемы: постельные сцены и описание Эрика, главного мужского персонажа. Мне хотелось создать идеального героя, но сколько я ни старалась, сколько ни переписывала, ничего не получалось.

Я уже зачеркнула «Его волосы цвета вороного крыла…», посчитав описание слишком избитым, и «цвета соли с перцем», решив, что так он будет выглядеть пятидесятилетним вдовцом. Я даже подумывала сделать его блондином, но Эрику это совершено не подходило.

Вечернюю тишину неожиданно разорвал оглушительный рев. От испуга я чуть не свалилась со стула. Фердинанд встрепенулся. Прямо перед витриной резко остановился огромный черный мотоцикл – явление настолько редкое в нашем городе, что я стала с огромным интересом разглядывать адскую штуковину и его водителя. Оба были покрыты пылью дальней дороги.

Водитель откинул подставку, сместив вес мотоцикла на одну сторону, перекинул ногу через сиденье и встал в полный рост на тротуаре. Он был облачен в узкие черные джинсы и черную куртку с объемными нашивками в районе плеч и локтей. Лицо скрывал черный шлем, но это точно был мужчина, судя по его телосложению.

Стоя к окну спиной, он стянул черные перчатки и обхватил шлем руками. Я задержала дыхание, со странным волнением предвкушая момент, когда увижу его лицо. В следующую секунду моему взору открылись короткие огненно-рыжие волосы. Настоящее пламя, прикоснись к нему и обожжешься.

Водитель взял шлем подмышку и повернулся. У него было красивое лицо с правильными чертами, высокий лоб и точеные скулы, покрытые рыжей щетиной. Ему было лет двадцать пять, и он абсолютно точно приехал сюда издалека: ни в Диорлине, ни в ближайших окрестностях не было настолько красивых мужчин.

Он открыл дверь и зашел в книжный магазин под звон колокольчика. Может, он потерялся в нашем высокогорье и хотел узнать дорогу обратно в Глазго? Стремительная походка и самоуверенный прищур глаз выдавали в нем жителя большого города.

Фердинанд вытянул шею и распушил перья, провожая мужчину взглядом. Тот заполнял собой все пространство. Книжные стеллажи будто сдвинулись, стены и потолок сжались, а в центре в ореоле солнечного света находился он. Я тоже разглядывала его: широкие плечи, плоский живот, узкие бедра и длинные ноги, а еще гигантские белые кеды. Что там говорили про большой размер ноги?

– Привет! – сказал он с неожиданным английским акцентом, остановившись перед прилавком.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Они оказались цвета свежей травы после дождя: ярко-зеленые, чистые, сверкающие.

– У вас же еще открыто, да? – спросил незнакомец, оглядываясь по сторонам.

Несмотря на сомнение в голосе, его речь звучала раза в два быстрее, чем у любого местного.

– Мы открыты двадцать четыре на семь.

Большинство лавочек в городе закрывались ровно в восемнадцать ноль-ноль. Владельцы и работники спешили домой, к своим семьям. Для нас же с дедушкой книги и были семьей. Ко всему прочему возможность заскочить и купить книгу практически в любое время дня и ночи помогала нам в неравной борьбе с «Амазоном». Чего только не сделаешь, чтобы удержаться на плаву.

Мужчина расплылся в улыбке, способной растопить лед в Антарктике и послужить причиной мирового потопа.

– Я звонил пару дней назад и просил отложить книгу «Лев, колдунья и платяной шкаф». Издание девяносто восьмого года. На имя Джейми Маккензи. У меня нет куар-кода или подтверждения о заказе. – Он задумчиво почесал подбородок. – Я говорил с хозяином книжного, Ричардом Уайтом.

– О! Это мой дедушка! Он рассказывал про тебя!

Я молниеносно вскочила со стула и принялась выдвигать под прилавком один ящик за другим, пытаясь вспомнить, куда дедушка положил книгу, за которую выторговал целых триста фунтов. По нынешним временам – и в нашем финансовом положении – целое состояние! Это было самое обычное издание, хотя и в очень хорошем состоянии, оно давно стояло у нас на полках, не привлекая внимания покупателей.

Пока я копошилась в верхнем ящике, Джейми положил черный шлем рядом с раскрытой папкой и оперся локтями на прилавок. Моя писанина оказалась у него прямо под носом. Паника прострелила насквозь. Я стремительно выпрямилась и захлопнула папку. Живот скрутило от волнения, а на лбу мгновенно выступил пот.

– С тобой все в порядке? Выглядишь так, будто вот-вот хлопнешься в обморок, —нахмурился Джейми. – Если дедушка заставляет тебя работать круглые сутки, то моргни два раза. Я похищу тебя и увезу в Лондон.

Я отрицательно замотала головой, мысленно отметив тот факт, что он не просто из большого города типа Глазго. Джейми приехал из столицы Великобритании. Нас туда даже на школьную экскурсию не возили. Как же его занесло в нашу глухомань? Джейми оглянулся по сторонам и еще сильнее нахмурился.

– У меня в кофре бутылка с водой. Присядь, я сейчас принесу.

Когда через минуту он впихнул мне в руки стеклянную бутылку, я послушно выпила последнюю треть, даже не задумываясь о том, что ранее к этому горлышку прикасались его губы. Не такие пухлые, как у Оуэна, казавшиеся женственными, и не такие узкие, как у педанта Коллума. Желудок успокоился, а легкое головокружение прошло. Может, причиной недомогания была не паника, а тот факт, что вместо ужина я выпила только одну, чересчур дорогую чашку кофе? Я подняла пустую бутылку и посмотрела сквозь стекло на Джейми.

– Я сейчас поднимусь на второй этаж и снова наполню бутылку. Только воды с газом у нас нет. Из-под крана пойдет?

– Сиди, – отмахнулся Джейми. – Как тебя зовут?

– Мелани Уайт.

– Приятно познакомиться.

Ни с того ни с сего Фердинанд заголосил одну из своих любимых песен Уитни Хьюстон:

– “And I will always love you-u-u-u”.

Джейми порывисто обернулся.

– Это что, жако? – Он приблизился к попугаю на несколько шагов. – Сколько ему?

– Фердинанд о-о-очень красивый и умный, – зачирикал попугай в ответ. – Подойти поближе. Купи книги. И я буду любить тебя вечно-о-о-о.

Воспользовавшись моментом, я быстро спрятала рукопись в рюкзак, открыла самую нижнюю полку под прилавком, которую не успела заглянуть до этого, и, наконец, нашла первую книгу «Хроник Нарнии».

– Ему пятьдесят четыре, – отозвалась я.

– Солидный возраст. А разве жако не нужно держать парами?

– Нужно, ты прав, но в прошлом году умерла его попугаиха Маргарет. Они были вместе больше сорока лет. Я думала, он будет скучать, но все оказалось наоборот. Три дня он летал по книжному и кричал: «Фердинанд наконец свободный попугай». – Я постаралась передать интонацию жако. – Маргарет была дамой с характером: постоянно выдирала ему перья, сильно клевала и отнимала еду. Похоже, одному ему лучше.

– Как и большинству из нас, —хмыкнул Джейми.

Я не знала, что на это ответить, поэтому вернулась к причине его появления в книжном.

– «Хроники Нарнии» – не самый частый запрос среди парней.

– Это для сестренки, ее любимая книга, – ответил Джейми, продолжая рассматривать попугая и качать головой с ним в такт. – Оливия все детство просидела в шкафу, надеясь попасть в Нарнию и победить Белую колдунью.

Я подошла к глиняной вазе, чтобы взять из нее подарочную бумагу для девочки, которая вместо игр в куклы мечтала спасти целый мир.

– Какой у нее любимый цвет?

– Разноцветный. Чем ярче, тем лучше.

Я вернулась к прилавку с рулоном золотой бумаги, отрезала кусок и принялась заворачивать книгу. Сделала сверху объемный веер из бумаги, добавила шарик бронзового цвета и завязала красную ленточку бантиком.

– Готово.

Джейми наконец оторвался от попугая и подошел ко мне. Я протянула сверток, но отпускать не спешила. Неприятный холодок проскользнул вниз по спине. Вновь проснулось укрепившееся недоверие к мужчинам. Вдруг Джейми специально притворялся милым, чтобы сбить оговоренную сумму?

– Триста фунтов, – твердо произнесла я.

Нам нужны эти деньги, все, до последнего пенса. На них я смогу целых два месяца покупать продукты.

Джейми без раздумий достал из нагрудного кармана куртки портмоне и положил на прилавок шесть пятидесятифунтовых купюр. Глянул на броскую упаковку и добавил еще двадцатку.

– Спасибо.

Он забрал книгу и шлем, подмигнул мне и покинул книжный магазин так же быстро, как ворвался в него. Я провожала его взглядом до того момента, пока мотоцикл с львиным рыком не скрылся из виду. Книжный вдруг показался мне слишком темным и тихим. Что за чертовщина?

Глава 2. Джейми «Неидеальный сын»

Я прибавил газу, чтобы не поддаться искушению вернуться в Диорлин. Обычно я не упускал возможности поближе познакомиться с девушками, особенно, если они были такими симпатичными, как Мелани Уайт, но сестра уже наверняка с нетерпением ждала меня в доме родителей.

Мой первый официальный отпуск за много лет. Работа телеоператором на «Би-би-си» в Лондоне была непыльной, веселой, в окружении женщин и с минимумом ответственности. Как раз то, что мне нужно. В мире существовали всего две вещи, в которых я разбирался: как удовлетворить женщину и как правильно выстроить кадр.

Однополосная дорога нервно вильнула влево, и мне пришлось немного сбавить скорость, чтобы не улететь в кювет. Я проскочил между двумя каменными столбами с восседавшими на них львами. У левого льва много лет назад я отколол кусок каменного уха. Вдалеке показался огромный замок с десятью башнями. Импозантное здание отлично подходило для съемок исторического сериала в стиле «Аббатство Даунтон». Подъездная дорога тянулась вдоль блестящей реки с одной стороны и зелеными полями с другой. Сердце защемило от красоты этих мест. Похоже, я скучал по ним сильнее, чем думал последние восемь лет.

Перед главным входом полукругом выстроилась многочисленная прислуга в черной униформе, напоминая стаю ворон на похоронах, рядом стояли отец с сестрой. Пока Грэхем Маккензи недовольно смотрел на наручные часы, Оливия счастливо пружинила на носочках.

До дома оставалось пятнадцать футов, и я резко затормозил, развернув мотоцикл на девяносто градусов и подняв фонтан гравия. Отец поморщился, и я довольно улыбнулся. Мне нравилось действовать ему на нервы. Стоило снять шлем и слезть с мотоцикла, как Оливия сбежала с каменных ступеней. Ее длинные светлые волосы развевались за спиной, а глаза лучились счастьем. В желтом платье до колен и с красным бантом на талии она сильно выделялась на фоне затянутого в серый костюм отца.

– Джейми! – взвизгнула сестра, падая в мои объятия.

Я обхватил ее за талию и закружил, целуя в щеку.

– Ты опоздал на два часа, Джеймс, – раздался голос отца.

Холодный тон заставил мой желудок сжаться, как от удара, но я еще два раза покрутил хихикающую Оливию и только потом поставил ее на землю.

– Пунктуальность – точно не про меня.

– Что правда, то правда, – презрительно хмыкнул отец.

Я отвернулся к мотоциклу и достал из кофра маленькую дорожную сумку и ярко упакованную книгу. Мелани потрудилась на славу.

– Это мне? – Оливия запрыгала от волнения.

– Может быть.

– Покажи!

Ключи я убрал в джинсы, а книгу – во внутренний карман куртки.

– Что?

– Подарок!

– У тебя день рождения через две недели. Наберись терпения.

– Ну, Джейми! Это нечестно!

Оливия заныла, как маленькая девочка, хотя была опытным хирургом-гинекологом. Окончив школу экстерном на два года раньше положенного, она перескочила еще один год в университете и в свои двадцать пять стала практикующим врачом, которого ждала головокружительная карьера в лучшей частной клинике Эдинбурга. Да, в отличие от меня, сестра была настоящим вундеркиндом.

– И долго вы будете копаться? – спросил отец. – Мы тут ждем, между прочим.

Я кивнул слугам в знак приветствия, хотя они мне даже в глаза не смотрели.

– Ради чего людей мучить? Зашли бы в дом…

– На все есть традиции, Джеймс, – не терпящим возражений тоном перебил отец. – Усвой это наконец.

– Мы оба знаем, что я безответственный и эмоционально незрелый. Вряд ли у меня получится.

– Мой сын должен соответствовать моему имени.

– Жаль, что я не родился в другой семье.

Отец с шипящим звуком резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Оливия схватила меня за локоть и потащила в дом.

– Если уж ездишь на мотоцикле, то мог бы взять англичанина, а не этого мерзкого итальяшку, – бросил мне в спину отец, видимо, желая оставить за собой последнее слово.

Наивный. Именно поэтому я и купил «Дукати», а не «Триумф», поэтому я приехал на мотоцикле, а не на «астон мартине», подаренном дядей Дугласом. Это был средний палец, который не нужно поднимать.

В холле звуки шагов эхом отскакивали от деревянных полов и высоких сводчатых потолков. На круглом столе перед раздваивающейся лестницей стоял букет роз из маминой оранжереи. Размером он был с Эйфелеву башню, не меньше. Интенсивный аромат цветов наполнял воздух. Лепестки роз были упругими и бархатистыми, а стебли толстыми и прямыми – идеальными, как и все, что окружало мою семью. Так сильно, как я любил Шотландию, так же сильно я не любил находиться дома.

Я положил шлем и сумку рядом с вазой.

– Все собрались в желтой гостиной и очень ждут тебя, – сказала Оливия.

– Не понимаю, почему ты не захотела отметить день рождения в Эдинбурге, – проворчал я. – Зачем сидеть в этом серпентарии целых две недели?

Оливия обхватила мою руку и посмотрела снизу вверх с мольбой.

– Но ты же не сбежишь, правда?

– Тебе одной позволено вить из меня веревки.

В желтой гостиной, которую также называли малой, хотя она была около ста квадратных метров, собрались члены нашей семьи. Мама в облегающем бордовом платье полулежала на кожаном диване и листала глянцевый журнал. Ее роскошные светлые волосы были искусно уложены крупными локонами. На лице – вечерний макияж, подчеркивающий голубые глаза и пухлые губы. На ногах – черные туфли-лодочки на высоком каблуке. Даже дома она одевалась так, словно собиралась на официальный прием в Букингемский дворец. Честно говоря, я не мог припомнить и дня, чтобы она позволила себе выйти из своих покоев в халате или пижаме. На противоположном диване сидел мой старший брат Маркус и его жена Пенелопа.

– Наконец приехал, – без особого энтузиазма сказал брат, оторвав взгляд от смартфона.

Маркус выглядел, как юная версия отца, – такой же холодный, равнодушный кретин, прячущий скверный характер за дорогими костюмами.

– Привет, Пенелопа, – поздоровался я, проигнорировав его.

Она робко улыбнулась. Невестка пыталась походить на мою мать, но окрашенные волосы обрамляли бледное лицо не локонами, а тонкими прядями. Она пережила три замершие беременности, что делало ее уязвимой, а Маркуса – нетерпеливым. Ему исполнилось тридцать восемь, и он считал, что в этом возрасте полагалось давно иметь наследника. Его совершенно не заботило, что каждая следующая попытка причиняла Пенелопе еще больший вред. Как я уже сказал – холодный, равнодушный кретин.

– Явился – не запылился, – оторвалась от журнала мама и, наморщив аккуратный носик, оглядела меня с ног до головы. – Хотя… Ты похож на комок пыли и дорожной грязи.

Она грациозно поднялась с дивана, подошла ко мне и подставила поочередно щеки для поцелуев. Меня уже давно перестало задевать подобное поведение. В детстве, когда няни приводили меня к ней, и я рвался, чтобы на радостях обнять ее, она поступала точно так же.

– А ты все так же божественно красива, – любезно сказал я, почти не касаясь губами ее щек, но она все равно провела про ним ладонями, будто я мог их испачкать.

Господи, ну почему я не мог родиться младшим братом моего друга Сэма? Его родители тоже были аристократами, но каким-то образом остались адекватными.

– Мне кажется, или я вижу на твоей куртке трупы комаров? Фу-у-у… – Мама взяла Оливию под локоть и оттащила от меня. – Перепачкаешься же. – Она окинула дочь придирчивым взглядом и принялась выправлять светлые волосы Оливии из-за ушей. – Ну, сколько раз повторять, чтобы ты не выставляла свои уши напоказ. Они же топорщатся…

– Мама, у Оливии идеальные уши, – вмешался я.

– С которыми ее никто не возьмет замуж.

– Я пока не собираюсь искать мужа, – заметила Оливия.

– И очень зря. Чем дальше, тем меньше достойных мужчин. Когда ты наконец соберешься, все хорошие уже будут разобраны.

– Форма ушей еще никогда не была основой для счастливого брака, – возразил я.

– Ну, конечно… – Мама снова села на диван и принялась листать журнал, хлестко переворачивая страницы и чуть ли не вырывая их. – Только пусть не плачется мне потом. Я ее предупреждала.

Надо было срочно сменить тему разговора. Я вытащил книгу и передал Оливии.

– С днем рождения.

– Ты же хотел подождать, – удивилась сестра, но, ни секунды не раздумывая, начала разрывать обертку.

– Терпение и Джейми никогда не были друзьями, – вставила мама, не поднимая глаз от журнала.

– Что там? – спросила Пенелопа.

– «Хроники Нарнии»! – Оливия принялась листать книгу.

– Ты даришь Оливии на двадцать шестой день рождение книжку для детей? – Голос Макруса звенел от сарказма. – Ты растранжирил трастовый фонд?

– Боюсь, мне не хватит на это способностей.

– О Боже, Джейми, эта книга была выпущена в год моего рождения! – восторженно взвизгнула Оливия и порывисто поцеловала меня в щеку. – Где ты ее нашел?

– В книжном магазинчике тут неподалеку.

Отец прошел мимо, задев меня плечом, хотя в гостиной размером со школьный спортивный зал было предостаточно места, и сел на диван рядом с матерью.

– Надеюсь, вы не собираетесь весь вечер стоять в дверях? – с недовольством спросил он.

– Это удобно, так можно быстрее уйти.

В одно мгновение на меня посмотрели все присутствующие. Наверное, каждый их них сейчас продумывал мое убийство. «Думай о сестре», – напомнил я себе. Мысленно я открутил крышечку припрятанной во втором внутреннем кармане куртки фляжки и осушил ее до дна. Это будут чертовски долгие две недели.

Я ночевал в своей спальне, а наутро в примыкающей к ней гардеробной нашел свои старые вещи, предусмотрительно выстиранные и выглаженные слугами. Хорошо, что они позаботились об этом, потому что в кофр мотоцикла влезли только бритва с трусами, а мои любимые белые майки, черные джинсы и кожанки, которые я носил лет этак с семнадцати, никогда не выйдут из моды.

Весь день я провел с Оливией: мы объезжали на лошадях территорию замка, купались в озере и дурачились, как дети. За ужином я набросился на еду, будто был героем Ди Каприо из фильма «Выживший». Моя коллега Роуз как-то назвала мой желудок черной дырой.

– Джейми, – начала мама, когда нам подали дораду, целиком запеченную в духовке, – как у тебя дела на любовном фронте? Ты ничего нам не рассказываешь.

– Потому что нечего, – сказал я и выжал на рыбу дольку лимона, а потом подал знак слуге, чтобы тот принес мне виски. Разговоры, которые начинаются с таких вопросов, ничем хорошим закончиться не могут, и мне срочно нужно было подзаправиться.

Мама постучала красными ноготочками по столу и бросила нетерпеливый взгляд на отца. Тот смотрел в тарелку и накалывал на вилку зеленый горошек.

– Знаешь, директор медиаконцерна «Скрин Скотланд» недавно был у нас в гостях. У него есть дочь. Замечательная особа. Очень миловидная, скромная и с приличным наследством.

Мама всегда оценивала людей с холодным расчетом – так же, как разделывала рыбу на своей тарелке: кости-простолюдины в одну сторону, филе-богачи – в другую.

– А как ее зовут? – зачем-то спросил я, хотя совсем не горел желанием знакомиться с девушкой, выбранной мамой.

Брак по расчету, как в случае Маркуса и Пенелопы, никогда не входил в мои планы. Мама нахмурилась, а затем передернула плечами.

– Какая разница, как ее зовут? Главное, что она тебе очень подходит.

Я прожевал рыбу и с трудом проглотил, залив все стаканом виски. Он был медовым, с нотками вереска. Фамильный виски Маккензи. Я его ни с чем не спутаю. Он был лучшим во всем мире.

– Ты предлагаешь мне жениться на безымянной девушке?

– Тебе двадцать восемь.

– И это вполовину меньше того возраста, когда я собираюсь остепениться.

– Может, хватит прыгать из одной постели в другую? – не унималась мама. – Ты даже имен этих девушек не запоминаешь.

– Неправда! – Меня искренне возмутило это предположение. – Я веду список.

Оливия прыснула со смеху, но под строгим взглядом отца прикрыла рот атласной салфеткой и закашлялась, сделав вид, что подавилась. За столом повисла пауза, и я, решив, что победил в этой маленькой дуэли, засунул остатки рыбы в рот, пока слуги не унесли мою тарелку, а следом постучал указательным пальцем по пустому стакану. Еще одна порция виски мне точно не помешает.

Никакой список я, конечно, не вел. Такого длинного листа бумаги попросту не существовало, но я бы не отказался пополнить его именем Мелани. Вчера ночью в постели я не удержался и открыл «Тиндер». Увеличил радиус поиска до разрешенных ста миль, чтобы захватить Диорлин. Свайпал, надеясь увидеть Мелани. Она не была роковой красавицей, с которыми я обычно встречался в Лондоне, но под простенькой розовой блузкой проступали очертания полной груди в спортивном топике, а голубые джинсы с прорезями на коленях, модные лет десять назад, подчеркивали мягкие изгибы бедер. Пепельно-русые волосы обрамляли милое лицо без грамма косметики, а голубые глаза смотрели из-под пышных от природы ресниц. Все-таки было что-то особенное в естественной красоте девчонок из маленьких городков. К моему огромному разочарованию, все активные профили принадлежали другим.

– Джейми, я так понимаю, ты все еще прозябаешь в должности штатного оператора? – спросил брат, когда нам подали ягненка с картофельным пюре.

Кусок мяса чуть не встал поперек горла. Похоже, они решили высечь меня по очереди.

– Упаси Господи. Я внештатный.

– Я так и думал, – самодовольно произнес он.

Вместо ответа я отсалютовал ему полным стаканом и опрокинул его целиком в рот.

– Ягненок сегодня нежнейший, – вмешалась Оливия.

Она бросилась отрезать кусочек мяса, и нож противно заскрипел по фамильному фарфору.

Я передернул плечами, когда волосы на затылке встали дыбом. Взмахнул рукой, подзывая слугу.

– Проследите за тем, чтобы мой стакан всегда был полон, – прошептал я ему.

– Почему в тебе напрочь отсутствует целеустремленность? – вклинилась мама. – Брал бы пример с Маркуса.

– Боюсь, он и этого не сможет, – злорадно улыбнулся брат.

Опорожнив еще один стакан, я изогнул брови.

– Я могу постараться. Только уточните, в чем мне надо подражать Маркусу? Вряд ли мне подойдут его костюмы, у меня слишком хорошая фигура, чтобы прятать ее под жилетками и пиджаками. Да и не знаю: вылизывать задницу отца, чтобы перенять семейный бизнес, – это как-то ниже моего достоинства.

– Придурок! – взвился брат. Пенелопа протянула к нему руку, но он оттолкнул ее. – Не лезь ко мне!

Пенелопа съежилась. Мой отец должен был бы сейчас вмешаться и поставить старшего сына на место, но его, кажется, все устраивало. Как ни в чем не бывало, он отправил в рот очередной кусок мяса.

– Не говори так с женой, – процедил я.

– А тебя никто не спрашивает! – рявкнул Маркус. – Ты только и можешь работать языком!

– И, поверь, женщины это ценят.

– Джейми! – ахнула мама. – О таком не говорят в приличном обществе.

– Ты ожидала от него другого поведения? – с насмешкой спросил отец, наконец подняв на нас глаза. – Это же Джейми.

Я оскалился в подобии улыбки. По сравнению с непогрешимым Маркусом я всегда был для отца недостаточно талантлив, прилежен, ответствен, но если в детстве мне приходилось это терпеть, то теперь – увольте. Я встал со стула и широкими шагами направился прочь из столовой.

– Джейми, куда ты? – воскликнула Оливия.

– Проветрить мозги.

– Ты же пьян!

Я не потрудился ответить, ускорил шаг, схватил шлем с круглого столика в холле и выбежал в теплый августовский вечер. Вскочил на мотоцикл и повернул ручку газа до упора. Гравий взмыл в воздух, заглушая восклицание Оливии, выбежавшей следом за мной. В первые минуты у меня не было цели и плана. Только одна мысль жглась и пульсировала в голове: прочь отсюда, прочь… прочь… прочь.

Спустя шестьдесят миль я наконец смог сделать глубокой вдох и понял, что не взял с собой ни телефон, ни кошелек, чтобы оплатить номер в ближайшей гостинице, но и возвращаться в родительский дом пока не хотелось. Сегодня вечером мне нужно было развеяться.

В свете фар мотоцикла мелькнула прямоугольная табличка с названием следующего населенного пункта. Передо мной лежал Диорлин – маленький уютный городок с пряничными домиками, а Мелани была единственной, кого я знал во всей округе. Я прибавил газу и наклонился вперед, с грохотом рассекая мирный зеленый ландшафт.

Глава 3. Мелани «Волшебные холмы»

«Его мужественность погрузилась в ее теплый рот, и Эрик, удовлетворенно застонав, сомкнул губы вокруг чувствительного бугорка между ее бедрами». Я вычеркнула предложение, понимая, как глупо звучит описание позы «69». Зря я использовала мужественность. Может, лучше эрекция? Нет, она тоже женского рода. Тогда…

Я все еще пыталась подобрать более подходящее заместительное, когда тишину спящего городка прорезал рев мотоцикла. Если это не Джейми Маккензи, то я проглочу метлу. Но что он здесь забыл?

В следующую секунду словно стрела, пронзившая мишень, мотоцикл резко затормозил перед витриной. Скрежет шин по брусчатке отозвался волнением в моей груди. Я узнала Джейми по длинным ногам и большим белым кедам. Он спрыгнул на тротуар и направился к книжному, слегка пошатываясь. Может, он попал в аварию? Всегда буду считать, что мотоцикл – это средство передвижения людей, уставших от жизни.

Я вскочила и бросилась ему навстречу, чтобы оказать первую медицинскую помощь. Ради дедушки я научилась обрабатывать раны, делать искусственное дыхание и массаж сердца. Фердинанд встревоженно заходил по жердочке, вторя звону колокольчика, когда я распахнула перед Джейми дверь.

– Что случилось? – спросила я, как только он оказался рядом и снял черный шлем. Его взгляд подозрительно блуждал. – Ты ранен? Чем тебе помочь?

Я потянулась к нему, чтобы подхватить в случае необходимости. Джейми взъерошил огненно-рыжие волосы одной рукой, а вторую вместе со шлемом закинул мне на плечи.

– Почему тебя нет в «Тиндере»?

– Э-м-м… Зачем ты искал меня на сайте знакомств? – Я ожидала чего угодно, только не этого. Скорее всего, у него сотрясение мозга. Или… Я втянула воздух носом. От Джейми разило виски. – Ты что, пьян?!

Шок, неверие, злость мгновенно закипели во мне. Кто садится за руль пьяным? Это же безответственно! Я скинула его руку и отошла на несколько шагов назад.

– “What will you do with a drunken sailor”1, – неожиданно затянул Фердинанд, застав нас с Джейми врасплох.

– Ферди, прекрати! – шикнула я.

– Сколько песен он знает? – поинтересовался Джейми, кинув взгляд на попугая.

– Слишком много, – угрюмо ответила я.

Джейми пожал широкими плечами и снова посмотрел на меня.

– Я выпил всего пару стаканчиков.

– А тебя не учили правилам дорожного движения?

– Я надел шлем. Я молодец.

– Очень сомнительное утверждение, – фыркнула я. – Но Бог с тобой! А о других водителях и пешеходах ты подумал?

– На дороге ни живой души, – отмахнулся Джейми. – В этой глуши все уже спят. Кроме тебя. – Он улыбнулся, как изголодавшийся лис, поймавший кролика. – Какое удачное стечение обстоятельств.

– Господи, что ты несешь? Если ты не думаешь о себе, то подумай о тех, кто будет тебя оплакивать.

– Вряд ли на мои похороны придет кто-то, кроме Оливии.

Он усмехнулся, а я, наоборот, нахмурилась, гадая, какая боль притаилась за этой кривой полуулыбкой. Может быть, родители Джейми отказались от него, как и мои – от меня? Я покачала головой, отгоняя ненужные мысли. Джейми прищурился, внимательно изучая мое лицо. От этого взгляда у меня по рукам и спине побежали мурашки.

– Так у тебя есть парень или нет?

Очередной неожиданный вопрос выбил почву из-под ног.

– Ты приехал ко мне, чтобы задать этот вопрос?

– В том числе. А еще ты очень красивая. Как Хилари Дафф в «Истории Золушки».

– Э-э-э… – протянула я. – У меня нет парня.

Мало того, что Джейми сделал мне комплимент, он разбирался в романтических комедиях и знал любимую книгу младшей сестры. Это не вязалось с образом отбитого байкера, который пьяным садиться за руль.

Джейми почесал подбородок, покрытый короткой рыжей щетиной, при этом его взгляд скользнул вниз.

– Тогда ты замужем?

Я проследила за ним и поняла, что он выискивает обручальное кольцо.

– У меня нет мужа, – сказала я, а потом предусмотрительно добавила: – И жениха тоже. И даже планов на брак.

– М-м-м, – проговорил он, словно на его языке растаяли спелые ягоды малины. – Я полностью на твоей стороне, Мелани. Брак – это отстой. Секс без обязательств куда приятнее.

Его взгляд скользнул к моей груди, из-за чего я тут же скрестила на ней руки, отвернулась и отошла к прилавку. За спиной послышались шаги Джейми. Он проследовал за мной.

– Если это флирт, то ты определенно умрешь девственником. Не верю, что кто-то покупается на такие низкопробные подкаты.

– Мой первый раз случился в пятнадцать лет. Так что можешь за меня не волноваться.

Я покраснела, плотнее прижала руки к груди, обогнула прилавок и только потом, почувствовав себя в относительной безопасности, обернулась.

– Разве в таком признаются малознакомым людям?

– Я ценю честность. А что насчет тебя?

– Ты хочешь знать, как я отношусь к честности или когда лишилась девственности?

Джейми подмигнул мне, но вместо отповеди я неожиданно для самой себя разразилась смехом.

– Какой же ты дурак, – сквозь смех сказала я. – Подожди здесь. Я сделаю тебе кофе, чтобы ты протрезвел. Не хочу, чтобы Оливия соскребала тебя с асфальта.

Я скрылась за портьерой позади прилавка, чтобы подняться на второй этаж. Из спальни дедушки рядом с лестницей доносился мерный храп. Какое счастье, что мазь подействовала.

На кухне, после недолгих сомнений, я взяла только одну кружку – все-таки у нас не свидание, – вскипятила воду и залила четыре чайные ложки быстрорастворимого кофе кипятком. А потом добавила три ложки сахара, чтобы скрыть его горечь.

Через пять минут я спустилась, отодвинула шторку и чуть не выронила кружку. Джейми расстегнул куртку, положил шлем на прилавок и держал в руках мою распечатанную рукопись. Как, святые угодники, я могла забыть о том, что она осталась там лежать без присмотра? Мне стало одновременно и горячо, и холодно. Кровь застучала в висках.

– Положи, пожалуйста, на место, – с трудом выговорила я.

– Ты написала порнушку? – изогнул брови Джейми.

– Это современный любовный роман.

Сделала три шага, поставила кружку на прилавок и протянула руку, которую он откровенно проигнорировал.

– Герой изначально был брюнетом. Когда он стал рыжим? – В уголках губ появилась наглая улыбка. – «Настоящее пламя, прикоснись к нему и обожжешься».

В голосе сквозило самодовольство. Видимо, он решил, что я внесла изменения после знакомства с ним. И, черт, он был прав!

– Месяц назад. Смотрела «Чужестранку». Там как раз у главного героя рыжие кудри.

– Ах! – улыбка стала шире. Он, конечно, мне не поверил.

– А теперь отдай обратно. Я не разрешала тебе читать. Это личное.

– Истории пишут для того, чтобы ими делиться, – ответил Джейми, перелистывая страницу.

Щеки опалило жаром. Я даже не знала, на какой странице он был. Господи Иисусе. Сердце забилось так высоко в горле, что меня им чуть не стошнило.

– «Его мужественность погрузилась в ее теплый рот», – вслух прочитал Джейми, приблизив верхний лист к лицу и разглядывая буквы, а потом поднял на меня изумленный взгляд. – А что не так со словом «член»?

Пульс подскочил. Я на самом деле была на грани сердечного приступа.

– Я не понимаю, что это за чертов бугорок между бедрами? Господи, ты что, так назвала клитор? Еще бы написала кочка… – в полнейшем потрясении пробормотал он. – А под бугорком что, прячется овраг?

Последнее слово вырвало меня из ступора. Он издевался надо мной! Я резко подалась вперед, чтобы выхватить стопку листов, но Джейми прытко отскочил. Похоже, этот негодяй протрезвел.

– Отдай!

– Чувствительный бугорок… Вот же черт. Я бы не хотел облизывать бугорок. Надеюсь, он не с земляным привкусом?

Я обогнула прилавок и бросилась к Джейми, но он поднял рукопись над головой. Я подпрыгнула, но безуспешно. Бесстыжий!

– Это мое!

– Ну, так забери, – улыбнулся он.

Я приподнялась, балансируя на цыпочках, всем телом ощущая его близость. Джейми вкусно пах мускусом, сандаловым деревом и медом. Он положил ладонь мне на талию, но я была слишком ошеломлена, чтобы отстраниться. Прикосновение дарило устойчивость. Я сама оперлась на его ладонь, но когда от нее через мое тело прошел импульс приблизиться, инстинкты оказались сильнее – я уперлась руками ему в грудь. Мягкая хлопковая ткань сильно контрастировала с крепкими мускулами и жаром кожи под футболкой.

– Какого роста твоя героиня?

– Тебя не касается!

– Если она коротышка, как ты, а рыжий Эрик с его огромной мужественностью высокий, как я, то в позе шестьдесят девять им будет очень неудобно. Ты же понимаешь, да?

Я промолчала, тяжело дыша, и снова подняла руки над головой, чтобы дотянуться до папки. Когда доберусь до нее, выкину этого паршивца из магазина и постараюсь не представлять нас в этой дурацкой позе.

– Но мы можем проверить, так ли это на самом деле. Вдруг я ошибаюсь?

Голос Джейми неожиданно охрип и стал таким глубоким и возбуждающим, что у меня сбилось дыхание. Я перевела взгляд с рукописи на Джейми. Зеленые глаза стали темнее.

– Если хочешь, я могу быть сверху, – прошептал он, склонившись к моему уху.

От этого места вниз по спине пробежали мурашки.

– Я буду очень осторожен.

Мое тело превратилось в один оголенный нерв. Каждое слово, каждое движение Джейми отдавалось сладкой дрожью. Это было чертовски приятно и так непривычно. Джейми повернул голову и поцеловал маленький шрам на моем подбородке. Его губы были горячими и мягкими, а само прикосновение нежным. Осторожная ласка зажгла каскад крохотных искр на моей коже, и внутренний голос, этот слабовольный предатель, попросил не прерывать ее хотя бы несколько секунд. Руки Джейми плотнее обхватили мою талию и притянули меня к его крепкой груди и бедрам. Животом я ощутила, что он хотел меня и очень сильно.

– Тебе понравится, – прошептал Джейми. Его голос стал совсем низким и вибрировал во всем моем теле. – Просто доверься мне.

Джейми поцеловал уголок губ. Я прикрыла глаза, позволяя бережно исследовать себя. Его ладонь скользнула к лопаткам. Я прерывисто вздохнула, захваченная вихрем незнакомых ощущений. Его поцелуи были, как виски: обжигающе горячими и пробуждающими тайные желания. Господи… Джейми. Целовал. Меня. Я уперлась ладонями ему в грудь и со всей силы оттолкнула его.

Глава 4. Джейми «Врачи без границ»

– Идиот! Кретин! Ненавижу!

Один за другим на мою голову и спину обрушивались удары. Они не были болезненными, я их толком и не замечал, потому что меня били подушкой. Зато сердитый голос Оливии грозил разорвать мои барабанные перепонки. Я перевернулся на бок, прижал одно ухо к кровати, а второе закрыл ладонью.

– Как ты посмел сесть пьяным за руль? Где были твои мозги?

– У меня все под контролем.

Очередной удар пришелся по лицу, и я поморщился, не открывая глаз.

– Это последняя фраза всех идиотов. Я работала в отделении «скорой помощи»! Я видела таких умников, как ты. То есть то, что от них оставалось!

Я осторожно приоткрыл один глаз. Оливия возвышалась надо мной, держа двумя руками закинутую на плечо подушку. Ее грудь судорожно вздымалась, и тяжелое дыхание вырывалось из гневно раздутых ноздрей.

– Оли, не бузи, ничего же не случилось.

Я еле успел закрыть глаза. На мое лицо снова обрушилась подушка.

– Я поседела за эту чертову ночь! Все больницы по три раза обзвонила. Места себе не находила.

– А родители? – сдуру спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

– Они… были, наверное, заняты.

Понятно. Врать она никогда не умела. Я отвернулся и тут же получил смачный удар подушкой по затылку.

– Джейми, я не хочу хоронить тебя в закрытом гробу!

На последнем слове ее голос сорвался, и чувство стыда обрушилось на меня, как лавина. Я сел на кровати и поднял на Оливию полный раскаяния взгляд.

– Извини.

– Извини? – задохнулась она от возмущения и снова огрела меня подушкой по голове. – Думаешь, этого достаточно? Во время ординатуры я шесть часов ассистировала хирургу, который пытался собрать раздробленные ногу и руку одного ненормального байкера. И знаешь что? У нас не вышло! Сначала пришлось отнять ногу, потом руку, а потом начался сепсис…

Она всхлипнула. Я потянулся к ней, но она даже не шелохнулась, лишь опустила взгляд на мои руки, задрожала, и слезы покатились по ее раскрасневшимся щекам.

– У тебя красивые руки, Джейми… – между всхлипами выдавила она.

Стыд уже душил меня. Я откинул одеяло и поднялся с кровати, чтобы обнять сестру. На мне, как обычно, были боксеры, спортивные штаны и футболка. Я привык к этому с детства, когда во сне еще скидывал с себя одеяло. Сколько бы родители ни занимались модернизацией замка, здесь всегда стоял жуткий холод. После секундного колебания Оливия прижалась к моей груди.

– Пообещай, что этого не повторится, – пролепетала она, вытирая нос о мою белую футболку.

– Обещаю.

– Самым дорогим поклянись!

– Это тобой, что ли?

Она усмехнулась сквозь слезы.

– Просто не делай этого больше никогда, ладно?

Наверное, разбейся я насмерть, родители переживали бы только о двух вещах: мама – о платье для похорон, а отец – о реакции СМИ. От осознания этого было и смешно, и грустно. И снова захотелось выпить.

Я поцеловал Оливию в лоб, покачивая в объятиях, и вспомнил, что в детстве был единственным, кто утешал ее после ночных кошмаров. Будить родителей было строго-настрого запрещено, а наши няни и без того постоянно на нас жаловались.

– Оли, давай уедем? Я взял отпуск, ты окончила ординатуру. Может, махнем на Миконос и там отметим твой день рождения?

– Ты знаешь, какая там жара в августе?

– Не жарче, чем в этом аду. Ну, хорошо, давай тогда в Эдинбург или хотя бы в Глазго!

Она всхлипнула, потирая нос, и отступила на шаг. Что-то в выражении ее лица меня насторожило.

– Оли…

Сестра опустила взгляд.

– Оли!

– Я не могу уехать…

– Что случилось?

– Я… я не собираюсь выходить на работу в частную клинику. Даже в Эдинбург не вернусь.

У меня волосы на затылке встали дыбом.

Оливия с рождения мечтала стать врачом. Она делала кардиограммы куклам, выписывала кроликам клубнику в качестве лекарства против глистов, заклеивала девяносто процентов моего тела пластырями от укусов комаров. И, конечно, я очень обрадовался, когда ей предложили работу в лучшей клинике Шотландии.

– Ты решила бросить медицину? – в ужасе спросил я.

– Нет! – Она энергично замотала головой. – Ради этого я готова рискнуть всем!

– Тогда в чем дело?

Мне не нравилось стоять посреди спальни и не понимать, что происходит. Кто-то обидел мою сестру? Она забеременела от какого-то безответственного придурка? В клинике передумали? Господи, из кого мне надо вытрясти душу, чтобы все исправить? Оливия перебирала пальцами светлые волосы, перекинутые через плечо, и явно тянула время.

– Сразу после дня рождения я уезжаю в Африку с миссией «Врачи без границ», – наконец призналась она. – Мою заявку одобрили.

Сердце остановилось. Смысл слов с трудом доходил.

– Ты… уедешь из Шотландии?

Она кивнула.

– Но… – Я перебрал в уме все, что слышал об этой программе. – Если я не ошибаюсь, продолжительность минимум год.

– Для гинекологов существуют особые условия. Нас отправляют максимум на шесть месяцев.

Мой пульс подскочил, кровь зашумела в ушах. Сокращение срока пребывания означало одно: нагрузка физическая и, главное, эмоциональная была слишком высокой.

– И давно ты об этом знаешь?

– С июня, – прошептала она, опустив глаза в пол.

Матерь Божия.

– Как ты могла утаивать такое от меня?

Мы всегда были искренними друг с другом. Я должен был иметь право голоса при выборе этого опасного пути. Бог знает, куда ее забросят! Может, там даже питьевой воды не будет. А вдруг там эпидемия? Военный переворот? Мое воображение рисовало одну кошмарную картинку за другой. Сердце бешено заколотилось о ребра.

Оливия положила теплую ладонь мне на грудь.

– Со мной все будет в порядке.

Паническая атака, а это определенно была она, ослабила свою хватку. Как сквозь туман в голове проступила мысль: вместо того, чтобы обхаживать богачей в частной клинике, Оливия будет работать с людьми, остро нуждающимися в медицинской помощи. Это было правильно… Но она знала, что я буду волноваться, и молчала. Глупая девчонка. Я сгреб ее в охапку, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

– Значит, в Греции тебе жарко, а в Африке нормально… Ну-ну…

Она хихикнула.

– Я должна признаться родителям. Не могу уехать, не объяснившись. Джейми, я понимаю, как тебе тут тошно, но, пожалуйста, останься со мной. Мне страшно. Я смогу все рассказать, только если ты будешь рядом.

Я обреченно вздохнул.

– Разве я тебе когда-нибудь отказывал?

– Спасибо, Джейми.

Мой желудок требовательно заурчал, а потом я припомнил, чем завершился вчерашний ужин.

– Как там Пенелопа?

– Бледнее обычного. Не понимаю, как она терпит выходки Маркуса.

– Вопрос на миллион. Или на сто миллионов. Не помню точные условия их брачного договора.

– Как будто деньги все решают, – покачала головой Оливия. – Ладно, не наше дело. Я буду ждать тебя в столовой.

– Хорошо, я только душ приму.

Под струями воды, такими горячими, что кожу пощипывало, я пытался привести мысли в порядок. Что на меня нашло вчера? Я подвел сестру и напугал Мелани.

Мелани… При воспоминаниях о ней в груди образовалась ноющая пустота. Почему она вышвырнула меня из книжного после одного невинного поцелуя? Я даже язык в ход не пустил.

Родители были правы – я совершенно безответственный и безынициативный, но до вчерашней ночи все женщины добровольно прыгали в мою постель и неизменно покидали ее удовлетворенными. С Мелани все пошло не по плану.

Я вылез из душа и протер запотевшее зеркало. Сбрил рыжую щетину, решив, что, может, Мелани не понравилось, как жесткие волоски на скулах и подбородке царапали ей кожу. Нет, чушь собачья. Дело было в чем-то другом.

В гардеробной я надел свежие джинсы и белую майку и собрался отправиться в столовую, чтобы утолить адский голод, но руки сами потянулись к дверцам одной из верхних полок. Лежал ли театральный костюм там до сих пор? Может, моль давно его съела? Смешок сорвался с губ. Слуги вылизывали каждый уголок замка и, видимо, даже регулярно стирали все мои шмотки. Если костюм не выкинули, то он все еще там.

Я взялся за бронзовые ручки, но опять помедлил. Что мне дадут эти разорванные лоскуты? Только разбередят старые раны. А они не зажили… Только покрылись коркой, которую отец сдирал раз за разом.

Всю младшую школу я играл принцев в театральных постановках: то в адаптации «Золушки», то в «Спящей красавице», где скакал на коне из швабры, покрытой белой тканью. Но я никогда не звал родителей на представления: мама была занята на светских раутах, а отец – в дистиллерии. Только в пятом классе, бесконечно гордый тем, что мне дали роль Гамлета, я пригласил их, ничего не объяснив заранее. Мне очень нравилось, как учитель поставил пьесу Шекспира, и я отображал внутренние терзания принца датского. Я хотел доказать родителям, что не такой уж и никчемный по сравнению с братом.

Представление прошло без запинок и закончилось десятиминутными овациями. Я парил от счастья над сценой и высматривал родителей в зале, но в последнем ряду почему-то сидела только мама. Отца я увидел позднее, когда дошел со всеми актерами до класса, служившего гримеркой. Он стоял перед закрытой дверью и сжимал кулаки. Его лицо покрывали пятна гнева. Еще никогда в жизни мне не было так страшно, как в тот момент. Случившееся позднее смазалось в ужасное пятно…

Я резко развернулся и быстрым шагом вышел из гардеробной.

Глава 5. Джейми «Игры горцев»

В столовой рядом с Оливией сидела Пенелопа, и если сестра уплетала за обе щеки обильно политый клубничным вареньем круассан, то невестка без особого аппетита щипала пустую пшеничную булочку.

– Доброе утро, – сказал я.

Пенелопа вздрогнула, быстро глянула на меня, а потом снова опустила глаза. Наверное, она была человеком, который страдал в нашей семье даже больше, чем я или Оливия.

Я подошел и присел перед ней на корточки.

– Пенелопа, прости, что спровоцировал Маркуса, а досталось тебе.

– Каждый имеет право говорить то, что считает нужным, – отозвалась она, едва разжимая зубы.

– Это не так. Есть границы. Мы не должны причинять своими словами боль.

Она сцепила пальцы на животе. Под тонкой кожей на тыльной стороне ладоней проступили вены.

– Маркус – мой муж и никогда не обидит меня намеренно.

Я беззвучно выругался и посмотрел на сестру. Может, у нее был какой-то толковый совет, как вразумить Пенелопу?

Оливия беспомощно пожала плечами.

– Можете не переглядываться, – отчеканила Пенелопа, поднимаясь и обходя меня стороной. – Мне не нужны ваши советы.

Когда она вышла из столовой, я занял свободное место за столом напротив Оливии.

– Не понять мне ее. Маркус ее угробит, а она еще спасибо скажет.

– Муж и жена – одна сатана.

Где-то снаружи послышались сигналы, словно перед замком парковался грузовик. Мужские голоса и обрывки фраз доносились до столовой даже через закрытые окна.

– Что происходит? – спросил я.

– Сегодня началась подготовка к Играм горцев. – Сотовый Оливии заиграл ритмичную барабанную мелодию. – Извини, Джейми, это руководитель миссии. Я должна ответить.

С этими словами она покинула столовую вслед за Пенелопой.

Я проглотил тост с лимонным джемом, вытер руки атласной салфеткой и подошел к окну. Слева от дома на обширной парковке стояло пять микроавтобусов и четыре грузовика. Задняя дверь одного из них была откинута, а четверо мужчин в синих комбинезонах вытаскивали из кузова сложенные шатры.

Как я мог забыть, что из года в год Игры горцев проводились накануне дня рождения Оливии? Отец мог бы организовывать Игры в любые выходные, но неизменно выбирал середину августа из-за самой хорошей погоды. Сам по себе праздник, призванный чтить шотландскую культуру, мне нравился. Перетягивать канат, метать бревна и танцевать под волынку – это всегда весело. Но из-за этого день рождения Оливии отходил на второй план. Это злило меня раньше и злило не меньше сейчас. Да, мы выросли, но, черт побери, почему нельзя хотя бы раз уделить все внимание дочери?

– Наконец-то ты соизволил проснуться, – раздался голос отца за спиной.

Я резко обернулся. На языке уже вертелась готовая колкость, но увидев, в сопровождении кого он появился, я чуть не подавился.

– Ангус?!

– Мелкий засранец! – с искренним энтузиазмом воскликнул Ангус.

Главный репортер местной газеты улыбнулся мне от уха до уха. Время оставило след на его лице: вокруг проницательных карих глаз собрались морщинки-лучики, а усы и брови стали пышнее. Рядом с ним стоял паренек лет шестнадцати. На носу, лбу и подбородке красной россыпью сидели прыщи. Чертов переходный возраст. У обоих на шее висели фотокамеры, а в руках они держали блокноты с остро заточенными карандашами. Моего любимого наставника явно сопровождал новый практикант. Двенадцать лет назад я точно так же ходил за ним хвостом, пытаясь разобраться, хочу ли стать репортером. Ангус направился в мою сторону.

– Тебя не узнать, Джейми! – Он обрушился на меня с медвежьими объятиями.

– Но ты как-то смог.

– Вырасти вырос, но держать язык за зубами так и не научился.

К нам подошли отец и паренек.

– Это Эндрю, – кивнул на практиканта Ангус. – Он пытается понять, насколько он безнадежен. А это Джейми…

Ангус замолчал, видимо, прикидывая, как представить меня. На помощь пришел отец:

– Джейми – обычный оператор в ток-шоу про одиноких фермеров, которые ищут свою любовь.

Щеки защипало, как он пощечины. На самом деле я не стыдился работать в ток-шоу «Любовь-морковь». Формат напоминал передачу «Холостяк», только не с одним кандидатом, а с пятью, и у нас все было искренне: с настоящими чувствами и даже свадьбами. Точнее, так было, пока шоу вела Роуз. После ее ухода мы как будто потеряли душу. Новую телеведущую интересовали только рейтинги, которые, как назло, все падали и падали.

– Честно говоря, я думаю попросить главреда найти мне другое место, – признался я, подавляя желание приложить ладони к горящим щекам.

– Почему ты не рассказал об этом раньше? – спросил отец с проблеском заинтересованности. – Хочешь пойти на повышение?

– Мне не нравится новая ведущая.

– Это работа, а не кружок по интересам, Джеймс! Я… – Отец глянул на наручные часы. – Мне пора. Кто-то должен нести ответственность за организацию Игр. – Он направился к дверям, но обернулся на пороге. – Ангус, надеюсь, вы правильно опишете в своей статье мои усилия?

Ангус холодно улыбнулся. Пытаясь разрядить обстановку, я обратился к Эндрю.

– Как твоя практика? Помню, когда я проходил ее, Ангус гонял меня и в хвост, и в гриву: быть везде первым, писать точнее. Он рвал в мелкие клочья любую статью, если в ней было хотя бы одно лишнее слово.

– Иногда Ангус снится мне с кнутом в руках, – косясь на своего наставника, признался парнишка.

Я хмыкнул.

– Эндрю не так уж и плох, – возразил Ангус.

Он знал, каким должен быть репортер и требовал от своих подопечных абсолютной самоотдачи. В молодости он работал военным корреспондентом на Ближнем Востоке и, наверное, так бы и мотался по горячим точкам, если бы его жена Маргарет не родила близнецов. Ради того, чтобы болеть за них на футбольных матчах и помогать им стать порядочным мужчинами, он согласился осесть в этом захолустье, писать статьи для местной газеты и натаскивать сопливых подростков.

– Слушай, Джейми, а ты надолго в наших краях?

Нехорошее предчувствие распространилось от солнечного сплетения по телу.

– На две недели. А что?

– Будь другом, выручи меня. Во время проведения Игр состоится забастовка железнодорожников в сорока милях отсюда. Признаться честно, ситуация сложная. С выходом из ЕС финансовое положение в стране сильно пошатнулось. Зарплаты надо поднимать. Пособия выдавать. Об этом нужно написать, но очень осторожно. А ты слышал своего отца – ему нужна огромная хвалебная статья про Игры. Я не отверчусь, если не найду себе достойную замену. Прошу, сваргань текст, как я тебя учил, и заодно возьми под свое крыло Эндрю, чтобы я мог сделать свою работу.

– Ты шутишь, да?

– На такую ерунду у меня нет времени. Кстати, в редакции теперь есть камера.

Я перевел взгляд на подростка. Он чесал карандашом прыщ на кончике носа. Последнюю статью я написал двенадцать лет назад. Знания оператора прибрел в университете, но действовал больше интуитивно. Как и чему я смогу научить Эндрю? Мои педагогические навыки были размером с помет кролика. Если я соглашусь, Эндрю бесцельно проведет два дня, а статья окажется настолько ужасной, что у Ангуса будут проблемы. Я спрятал руки в карманы куртки.

– Вряд ли у меня будет время.

Ангус поджал губы. Это выглядело так, будто вместо рта у него усы. Однако смешно не стало. Я чувствовал, что он разочарован во мне, но лучше сейчас, чем потом.

– Позвони мне, если передумаешь. Номер тот же.

Глава 6. Мелани «Пламенная буква»

Дедушка открыл коробку с новинками Шэннон Лав – единственной писательницы, чьи книги регулярно продавались, из-за чего мы не боялись заказывать новые экземпляры, – и вытащил целую стопку книг в сиреневых обложках.

– Утром я случайно пересекся с мисс Маккартни, – как бы невзначай обронил дедушка. – Она спросила, чей это мотоцикл был припаркован ночью рядом с нашим магазином.

К счастью, я стояла за дедушкиной спиной, поэтому он не заметил, как вспыхнули мои щеки. Зато Фердинанд поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

– Джейми Маккензи, – как можно ровнее ответила я.

Со вчерашнего вечера я пыталась изгнать его из своих мыслей, но получалось плохо. В первую очередь, из-за каверзного вопроса: что отличало его от всех остальных? Целых пять лет я не подпускала к себе мужчин. И вот те на – вторая встреча, а я уже оказалась в его объятиях.

– Какой он из себя? – не унимался дедушка.

– Кто?

– Человек, который платит триста фунтов за обычное издание «Хроник Нарнии».

– Да самый обычный.

Я забрала у дедушки стопку книг и отнесла к витрине, где начала составлять из них пирамиду.

Фердинанд перебрался по жердочке ближе ко мне и неожиданно заворчал:

– Джейми красивый. Джейми рыжий. Джейми пьяный.

О Господи…Почему у нас не волнистый попугайчик с памятью бабочки-однодневки, а пятидесятичетырехлетний сплетник жако?

– Как это пьяный? – спросил дедушка с явным негодованием в голосе.

– Не слушай Фердинанда. Вечно он ерунду болтает.

Попугай щелкнул клювом. Похоже, я задела его нежные чувства своим высказыванием, потому что он вдруг затянул:

– “Kiss me quiek and make my heart go crazy”2.

Если до этого момента мои щеки были горячими, то теперь они просто полыхали.

– Мелани?! – воскликнул дедушка.

От необходимости отвечать меня спасло бренчание и клокотание мотора. Я вытянула шею и выглянула на пустую улочку. Что, если это снова Джейми? Предвкушение и страх сплелись в плотный клубок.

Коричневая машина с парочкой вмятин и большими колесами в комьях земли остановилась напротив книжного. В кузове находились саженцы фруктовых деревьев, мешки и розы. Линн выпрыгнула на тротуар, облаченная в серый комбинезон в коричневых и зеленых пятнах от земли и травы. Она откинула дверцу багажника и вытащила оттуда плетеную корзину.

Моя единственная подруга работала садовником в фирме «Зеленые пальчики», принадлежащей ее родителям. В десяти километрах от города у них была ферма и питомник с декоративными и фруктовыми деревьями. Раз в неделю она завозила в книжный свежие фрукты и овощи с собственных грядок.

– Я открою, – сказал дедушка. – Но наш разговор не окончен, Мелани Уайт!

Я пошла за ним, но по пути шепнула Фердинанду:

– Клянусь, я сварю из тебя суп.

Пока дедушка придерживал для Линн дверь, я поспешила забрать у нее корзину. Она была доверху набита огурцами, помидорами, морковью и картофелем.

– Спасибо!

– Да не за что. Кстати, тебя подвезти? – спросила Линн.

– Куда?

Линн стащила с запястья зеленую резинку и собрала длинные иссиня-черные волосы в хвост.

– Сегодня же внеплановое заседание вашего книжного клуба.

– Ой, точно!

Воспоминания о Джейми и его поцелуях напрочь перебили все остальные мысли.

– Так тебя подкинуть или ты предпочитаешь моей старушке автобус?

Я закрутилась с корзиной, пытаясь сориентироваться, куда ее поставить, и припомнить, где лежал мой рюкзак. Дедушка подошел и попробовал забрать ее у меня из рук.

– Иди спокойно. Я отнесу наверх.

– Нет-нет, тебе нельзя таскать тяжести. Я сейчас!

Я сорвалась с места, взлетела по лестнице и поставила корзину на кухонный стол. Захватила из своей спальни рюкзак и, перепрыгивая через ступеньку, снова спустилась в книжный.

– Я готова.

Поцеловала дедушку в щеку и вышла с Линн на улицу, втайне радуясь, что не придется продолжать щекотливый разговор.

Жара все еще держалась. Небо оставалось светло-голубым без единого облачка. За последние три дня даже ни разу не дождило. Воздух был сухим и пах медом и вереском. Каменные домики, увитые плющом, выглядели, как на открытках с традиционными видами Шотландии.

Забираясь в пикап, я услышала рокот мотора. Резко обернулась и попыталась разглядеть Джейми. Улица была пуста. Плюхнувшись на сиденье рядом с Линн, я захлопнула свою дверь с осуждающим дребезжанием. Мне надо выкинуть его из головы.

– Слушай, Мэл… – начала Линн как бы между делом, глядя перед собой. – Как там твоя рукопись?

– Ну-у-у… – протянула я и крепче сжала рюкзак, лежавший на коленях.

Линн была единственной – поправочка: помимо Джейми, – кто знал о моих попытках писать. Я не собиралась ей признаваться, но год назад случайно проболталась и, к огромному облегчению, не встретила осуждения. Она даже прочитала первую половину и нашла подходящие слова, чтобы похвалить.

– Последние дни мне постоянно выскакивает одна и та же реклама, – продолжила Линн, – литературный конкурс, приуроченный к книжному фестивалю в Глазго. Называется «Пламенная буква». Звучит как-то пошловато, но я глянула условия. Вроде очень даже хорошие. Я мало что понимаю, но меня впечатлил призовой фонд – десять тысяч фунтов.

– Сколько-сколько? – воскликнула я, резко повернувшись к подруге.

Ремень безопасности впился в грудь.

– Десять тысяч. Неплохо, да? – Губы Линн изогнулись в хищной улыбке.

– Обалдеть. Такие деньжищи!

– Не хочешь подать свою рукопись? Я проверила: там есть категория «современный любовный роман».

– Что? – На лбу тут же выступил холодный пот. – Я? Нет…

– Но ты же дописала? Я помню, ты говорила, что сейчас занимаешься редактурой.

Я говорила? Типун мне на язык. По ногам прошла неконтролируемая дрожь. Почему у Линн такая хорошая память?

– Да, но это сложный, трудоемкий процесс. Так сразу и не скажешь, когда закончишь.

– За три недели разве не управишься?

– Три? – взвизгнула я.

Ее лицо оставалось абсолютно спокойным. Она вела машину и как будто даже не замечала, что я потела, тряслась и была на грани панической атаки. Я вообще не собиралась рассылать рукопись в издательства или выкладывать на самиздатских площадках. Ни к чему мне лишнее внимание.

– Если боишься, можешь взять псевдоним, – не унималась Линн.

– Ну, не знаю…

– Это же довольно частое явление. Взять твою обожаемую Шэннон Лав. Явно же не такая у нее фамилия. Короче, я пришлю тебе ссылку на конкурс, а ты подумай. Обещаешь?

– Ладно, – пробормотала я.

Около кафе вместо того, чтобы попрощаться, я спросила:

– Не хочешь присоединиться к нам?

– Вообще-то я собиралась пойти в бар с Роном, но он написал, что задерживается как минимум на полчаса, так что… Почему бы и нет?

Парень Линн еще ни разу не приходил вовремя. Он работал механиком в автосервисе Коллума и постоянно жаловался на слишком большое число заказов. Не знаю, насколько эти жалобы были искренними, – Рон обожал ковыряться в машинах в любое время дня и ночи.

В кафе помимо участников книжного клуба никого не было. Рядом с Оуэном сидели Лоис, Коллум и Майкл. Напротив них Сьюзан что-то втолковывала мисс Маккартни. Все пили капучино, только Майкл предпочитал латте макиато с двойной порцией взбитого молока.

Мы подвинули два свободных стула к трем составленным столам. Я оказалась рядом с Майклом, и он тут же опустил руку на спинку моего стула.

– У меня есть для тебя письмо. Новое письмо, – сказал он. – Завтра занесу. Занесу завтра, ладно?

– Надеюсь, это не очередной счет? – криво улыбнулась я, отодвигаясь на краешек стула.

Последние месяцы никаких других писем мне не приходило.

– Конверт увесистый. Мне так показалось. Тяжелый конверт.

– Понятно, – протянула я, не зная, что еще сказать.

Майкл был милым парнем, немного неуклюжим и совершенно безобидным. Он никогда ни с кем не спорил, ответственно выполнял свою работу и был идеальным кандидатом в мужья. Раз в месяц он приглашал меня на свидание, но до сих пор я вежливо отказывалась, воздвигнув вокруг себя настолько высокий барьер, чтобы его не перепрыгнул даже олимпийский чемпион. По всей видимости, пора было провести ревизию укреплений, потому что вчера Джейми лихо перемахнул через них и оказался ближе, чем кто бы то ни было за последние пять лет.

Оуэн принес мне кофе с молоком и лимонад для Линн, а потом раздал листы с заготовленными вопросами. Они были вдумчивыми, вряд ли он составил их сам.

Дверь в кафе распахнулась, и мы разом повернулись, чтобы увидеть нежданных посетителей.

– Вау, – выдохнула Линн, и я была готова ей вторить, если бы не онемела.

Джейми зашел в кафе под руку с потрясающе красивой блондинкой. Он был одет в узкие джинсы, белую футболку и кожанку. Удивительно, как такие простые вещи могут смотреться настолько сексуально. В треугольном вырезе футболки висел кулон на цепочке, а запястье окольцовывал тонкий кожаный браслет. Волосы Джейми пребывали в рукотворном хаосе, а щетину, к моему разочарованию, он сбрил. На мой взгляд, ему очень шла эта колючая небрежность, а еще она приятно царапала кожу, пока он покрывал мое лицо поцелуями. Я крепко зажмурилась на несколько секунд, чтобы отогнать навязчивые воспоминания.

Блондинка рядом должна была быть голливудской актрисой: ноги от ушей, глаза размером с блюдца, талия не больше тридцати сантиметров в обхвате. Длинные волосы струились золотым водопадом, пухлые губы изгибались в обольстительной улыбке, а пышная грудь распирала красное облегающее платье в синюю вертикальную полоску. Девушка смеялась и с обожанием смотрела на Джейми.

В своих потертых джинсах, зеленой футболке и спортивном лифчике я не шла с ней ни в какое сравнение. Не к месту вспомнилось, как вчера Джейми назвал меня красивой. Он явно соврал. В груди что-то начало жечься, и я быстро отвернулась. Какого черта он вообще тут забыл?

– Добро пожаловать. – Оуэн вскочил со своего места. – Вам что-нибудь принести? Фраппе? Американо? Тыквенный латте? У нас есть все, что душа пожелает, да.

– Два капучино, пожалуйста, – ответил Джейми.

– Конечно-конечно. Присаживайтесь за любой свободный столик и не обращайте внимание на остальных. Они вам не помешают.

– Главное, чтобы мы не помешали. – В голосе Джейми слышалась улыбка. – У вас какое-то важное собрание?

– Нет-нет, что вы. У нас всего лишь заседание книжного клуба.

Оуэн разве что не расшаркивался. Я старалась не оборачиваться, чтобы не выдать своего присутствия, зато Линн, подперев ладонью подбородок, следила за каждым движением Джейми.

– Вообще-то у тебя есть Рон. Хватит глазеть, – шикнула я.

– Это выше моих сил. Он слишком хорош. Как думаешь, без одежды он еще красивее?

– Не знаю и знать не хочу! – вспыхнула я.

«Врунишка», – хихикнул внутренний голос. Однако часть меня была довольна: не я одна находила его привлекательным.

Оуэн бросился к кофемашине за прилавком, на ходу провозглашая:

– Я сейчас все принесу. – Потом кинул короткий взгляд в нашу сторону и повелительно сказал: – А вы пока освежите в памяти первую главу.

Я вытащила из рюкзака потрепанный томик «Мартина Идена», а остальные достали телефоны и электронные читалки. Мне с трудом удалось подавить безысходный вздох. Продажи бумажных книг падали на глазах. На ум пришел конкурс, про который рассказала Линн. Десять тысяч фунтов могли покрыть половину наших с дедушкой долгов. Может, правда, взять псевдоним и отправить рукопись? Вдруг у меня получится победить?

Нет! Рукопись совсем сырая. Ее нужно отредактировать и проверить на достоверность. Вот Джейми сразу понял, что описание постельной сцены получилось нереалистичным, а заменительные звучат глупо… Нет-нет-нет. Я писала для себя, а не для какого-то конкурса. Я опустила глаза на первую страницу романа Джека Лондона, но буквы никак не складывались в слова. Я против воли снова представила себя с Джейми в позе 69. Нам правда было бы неудобно?

Стыд мощной волной обрушился на тело. Оттянув воротник футболки, я подула на раскрасневшуюся кожу. Этот парень взбил мои мысли и чувства в смузи. Слегка повернувшись, я постаралась незаметно взглянуть на него. Он внимательно слушал свою спутницу, пока Оуэн ставил перед ними кофейные чашки. На краю сознания проскользнула ужасная мысль, что я хотела бы быть на месте его белобрысой спутницы. Жжение в груди усилилось. Наверное, изжога из-за преступно дорогого кофе.

Я приказала себе немедленно отвернуться, но в следующее мгновение Джейми откинулся на стуле и взглянул мне в глаза, точно все это время знал, где я находилась. Уголок его губ дернулся в легкой полуулыбке.

– Ну что, уже готовы обсуждать прочитанное, да? – Голос Оуэна вырвал меня из транса, и я смогла снова посмотреть в книгу, где, как оказалось, не продвинулась дальше первого предложения.

Пока Коллум сухо пересказывал содержание, я пыталась встряхнуть себя и прочитать второе предложение. Ничего не получалось. Мысли скакали, как кролики по сугробам, пытаясь сбежать от голодного рыжего лиса.

– Не знаю, как относиться к Мартину, – сказала Лоис. – Мне его жалко. Такой неуклюжий, но он обожает читать. Мужчина, трепетно относящийся к книгам, это так мило.

Я слушала вполуха, придумывая, как незаметно ускользнуть с Линн к Рону в паб.

– Звучит суперзахватывающе! – вдруг воскликнул Джейми. – А можно нам присоединиться к вашему обсуждению?

Все резко замолчали и повернулись к нему и его озадаченной спутнице. Похоже, она хотела его безраздельного внимания, а он, по всей видимости, уже заскучал. И это в компании такой красотки?! Жжение в груди стало нестерпимым, и до меня наконец дошло, что это была ревность.

– Нет, нельзя! – вырвалось у меня.

Все участники клуба теперь повернулись ко мне. Линн подняла брови в немом вопросе, а Оуэн, наоборот, нахмурился.

– Мелани, куда подевались твои манеры? – строго спросил он, а потом повернулся к Джейми. – Мы рады новеньким.

Все начали двигаться, чтобы освободить место за столом. Джейми подхватил два стула. Один он поставил для своей спутницы между Линн и мисс Маккартни, а второй… Я разинула рот, когда он впихнул его между мной и Майклом. Тот едва успел убрать руку со спинки моего стула.

– Не люблю электронные книги, – как ни в чем не бывало заявил Джейми. – От них глаза быстро устают. Не возражаешь, если я буду читать вместе с тобой?

Глава 7. Джейми «Ирония судьбы»

– Тут нет постельных сцен, да? – разочарованно спросил я, быстро перелистывая книгу.

Мелани распахнула глаза, шокированная моим вопросом, и отняла у меня томик. Другие участники клуба выглядели не менее потрясенными. Только Оливия прыснула со смеха, чуть не расплескав кофе.

На самом деле, заседание книжного клуба – это последнее место, где я мечтал оказаться сегодня вечером, но выбора у меня не оставалось. Пытаясь провести как можно больше времени c Оливией и надеясь разобраться, почему Мелани меня оттолкнула, я взял сестру с собой в Диорлин.

Когда мы зашли в книжный магазинчик, похожий на тот, в котором снимали «Ноттинг-Хилл», Ричард Уайт очень странно посмотрел на меня, уточнив, не болит ли у меня голова, а жако вдруг заголосил:

“Girl, you really got me now. You got me so I can’t sleep at night”3.

Что же, в какой-то степени Фердинанд оказался прав. Поступок Мелани сводил меня с ума. Черт побери, еще ни одна женщина не отказывала мне, ведь я был сексуальным, свободным, богатым и опытным любовником. Мечта, а не мужчина. Чем больше я думал, тем меньше понимал ее.

Пока Оливия болтала с попугаем, я смог выведать местонахождение Мелани. Не знаю, может быть, я ошибался, но мне показалось, будто Ричард не пришел в восторг от моих расспросов о его внучке.

И вот я сидел в кофейне, больше похожей на гостиную овдовевший тетушки. Никаких неоновых ламп, хромированных поверхностей или холодного минимализма, к которым я привык в Лондоне. Все такое простенькое и уютное: тряпочные скатерти, обитые бархатом стулья, цветочные обои. Конечно, такие места встречались и в больших городах, но обычно создавались усилиями дизайнеров. Тут же все было настоящим и словно застывшим во времени.

– Конечно, в «Мартине Идене» нет секса! – вдруг воскликнул очкарик по имени Коллум. – Это же классика!

– Люди занимались сексом задолго до того, как научились говорить. Следовательно, секс – это тоже классика. – Как бы невзначай я положил руку на спинку стула Мелани.

– Они были животными, – в благоговейном ужасе выдохнула Сьюзан, напоминавшая мою школьную директрису, которую я любил доводить своими выходками. – Мы же научились контролировать желания тела.

Она кинула осуждающий взгляд на мою руку на спинке стула Мелани, и та заерзала, отодвигаясь.

– Я всегда предпочту разуму желание, – пожал я плечами.

Участники клуба переглянулись, а Оливия закрыла лицо ладонью. Наверное, она едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– Почему я не удивлена? – спросила Мелани.

Впервые с того момента, как я сел рядом, она подняла на меня свои потрясающие голубые глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Мой взгляд опустился сначала на ее соблазнительные губы, потом к маленькому шраму на подбородке. Если бы она разрешила, я бы снова поцеловал ее, а потом совершил еще с десяток умопомрачительных вещей. Наверное, она прочитала мои мысли, потому что ее щеки порозовели, а дыхание участилось.

– Давайте вернемся к обсуждению романа? – прокашлявшись, предложил Оуэн.

Следующие полчаса прошли настолько скучно, что я с трудом сдерживал зевоту. И это главное культурное развлечение города? Живи я в Диорлине, открыл бы ночной клуб или даже стриптиз. Но Оливии, похоже, нравилось: она беззаботно болтала с новой знакомой по имени Линн.

Мелани опустила глаза в книгу и делала вид, что погружена в чтение. Придвинувшись, будто собирался ознакомиться с текстом, я прошептал ей на ухо:

– Переверни хотя бы одну страницу, а то тебе никто не поверит, что ты читаешь.

Мелани слегка вздрогнула и повернула голову в мою сторону, не подумав, что при этом мы столкнемся носами. Ее и без того румяные щеки стали пунцовыми.

– Прекрати вторгаться в мое личное пространство, – прошептала она, дернув плечом.

– Не могу с собой ничего поделать, – признался я, ни на миллиметр не сдвинувшись.

Мне нравилось находиться рядом с Мелани. Она пахла полевыми цветами и шотландским летом, а эти запахи пробуждали самые приятные воспоминания. После неожиданного завершения так толком и не начавшейся театральной карьеры я стал бойскаутом и пропадал на дикой природе вместе с комарами и мошками каждую свободную минуту, пока не попал в редакцию к Ангусу.

– Как ты можешь так говорить? – нахмурилась Мелани. – Ты ведь пришел сюда с девушкой.

– Ты про мою сестру?

Соблазнительные губы Мелани удивленно приоткрылись.

– Я думал, по нам видно, что мы родственники. Она такая же симпатичная, как и я.

Мелани разгневанно цокнула языком и отвернулась, а я протянул руку и перевернул страницу за нее.

Когда собрание подошло к концу, я вдруг испытал разочарование. Присутствующие были узколобыми пуританами, но очень предсказуемыми и от того безопасными: никаких эскапад, никаких пьяных вечеринок. По сравнению с Лондоном они двигались и говорили раза в два медленнее, словно засыпали на ходу, – впрочем, вероятно, так оно и было. На часах девять вечера, а они собирались послушно разойтись по домам.

Я отошел к прилавку, чтобы расплатиться с Оуэном за наш с Оливией кофе. Если бы мог, заплатил бы и за Мелани, но чутье подсказывало, что она этого не позволит.

– Можем ли мы рассчитывать, что вы с вашей прекрасной спутницей присоединитесь к следующему заседанию клуба? – спросил Оуэн.

– За свою сестру говорить не буду, но я приду с радостью. Надеюсь, Мелани снова поделится со мной книжкой.

– Я мог бы скинуть вам файл.

– Не стоит. Мне ее книга больше понравилась.

Я развернулся и увидел Оливию, болтающую с Линн, а потом нашел Мелани. Я направился в ее сторону, чтобы узнать планы на вечер, но заметил рядом с ней Майкла. Он смотрел на нее, как Джордж О’Мелли на Мередит Грей4: с раболепным обожанием, взволнованно передергивая плечами и часто моргая. С таким даже за девушку стыдно бороться.

– Я купил два билета в кино. Кино с фильмом. Критики его очень хвалят. Не кино. Фильм. Немного авангардно, но должно быть понятное. Если хочешь, можем вместе пойти. Завтра. Но только если хочешь. Я хочу.

Майкл приглашал ее на настоящее свидание. Наверняка с попкорном и большим стаканом колы с двумя трубочками. Может быть, даже с цветами. Я замедлил шаг.

Я страдал, находясь рядом с родителями, но не мог уехать из Шотландии из-за сестры, ведь дал ей обещание. Мелани была очень красивой и заботливой. Даже ругая меня за езду в нетрезвом виде, она сделала мне кофе. Даже возмущаясь из-за моего присутствия в кафе, делилась со мной книгой. Конечно, это все мелочи, но они кричали о ее характере. Она была милой деревенской девчонкой, которая только на бумаге мечтает от разнузданном сексе с рыжим парнем. На деле же ей нужен скучный, но надежный муж, а я никогда не дарил девушкам цветы и ничего не обещал. Все, что я мог дать, – это от четырех оргазмов за ночь. Нет, Мелани точно не для меня.

Изменив направление, я быстро вышел на улицу. Поднял глаза к стремительно темневшему небу, чтобы успокоить мысли. Еще полчаса-час, и оно станет совсем черным и усыпанным звездами, похожими на бриллианты. Здесь, в горах, звезды сверкали особенно ярко. Так красиво, что невозможно остаться равнодушным. В Лондоне даже в самый поздний час они не горели так ярко.

Я позабыл об этом, потому что звезды так и не исполнили мое заветное желание: родиться вместе с Оливией в другой семье, где тебя любят и поддерживают. Зато со временем я научился ничего не ждать: ни от себя, ни от других. Обособился, оброс броней из юмора и сарказма, научился делать вид, что меня ничего не волнует.

– Джейми, вот ты где! – раздался за спиной радостный голос сестры. – А я тебя потеряла.

Я медленно повернулся, на ходу надевая броню беззаботного парня. Мне не нравилось, что с приездом в Шотландию воспоминания неотступно преследовали меня. Оливия вышла из кафе не одна. Рядом с ней стояла Линн, а за ее спиной – Мелани, покрасневшая до кончиков русых волос.

– Мы разговорились с девочками, – продолжила Оливия, – и я пригласила их к нам на ежегодное барбекю завтра вечером.

– И они согласились на эту пытку? – спросил я обеих, хотя меня интересовал ответ лишь Мелани.

Что же случилось с Майклом и его билетами в кино?

– Пытку? – переспросила Линн.

– Не слушай его, – отмахнулась Оливия, потом повернулась ко мне. – А ты не смей их запугивать. Все не так плохо. Обычные посиделки с парочкой старых знакомых.

– Я мог бы с этим поспорить.

– Джейми, – сестра погрозила мне указательным пальцем, – мы уже обо всем договорились. Мы вместе замечательно проведем время, понизим средний возраст гостей на пару десятков лет и наедимся разной вкусноты. Ну же, улыбнись, это будет здорово!

Я усмехнулся. Вот так ирония судьбы: только я решил держаться подальше от Мелани, как она собралась приехать прямо ко мне домой.

Глава 8. Мелани «Книга – лучший подарок»

«Он приблизился сзади и обнял руками за талию. Горячие ладони легли на живот, пальцы рук переплелись, образуя защитную преграду между мной и всем миром. Миром, который заклеймил меня и теперь встречал с пренебрежением. Окруженная руками Джейми Эрика, я чувствовала себя в безопасности и достаточно сильной, чтобы не бояться нападок.

Он положил подбородок мне на плечо. Его дыхание согревало ухо и щеку. Мне стало тепло, хотя глубоко внутри уже разгорался другой, первобытный огонь. Я знала, что одних объятий мне будет недостаточно. С Джейми Эриком не могло быть иначе. Слегка повернув голову, он потерся кончиком носа о мою шею и оставил сладкий поцелуй. Вниз от этого места побежали мурашки».

Отредактировать эту сцену после столкновения с Джейми в кофейне оказалось проще простого. Картинка неожиданно окрасилась яркими насыщенными красками, а слова лились сами собой. Мне даже не нужно было напрягаться – все необходимые ощущения и желания уже пробудились и легко трансформировались в чувственные описания. Единственная сложность – имя главного героя. Уже пару раз, замечтавшись, я вписывала вместо Эрика имя несносного рыжего парня.

Колокольчик над дверью зазвенел. Я быстро захлопнула папку с распечатанной рукописью, спрятала ее в верхний ящик под прилавком и подняла голову. На пороге стоя Майкл в синей куртке почтальона и с большой сумкой через плечо. Он пытался улыбнуться, но уголки губ то и дело опускались. Чувство вины разлилось в груди. Вчера я отказалась идти с ним в кино, потому что у нас не было будущего. Ведь где гарантия, что этот милый парень в один прекрасный день не предаст меня точно так же, как это сделал Кевин? Нет уж, я больше ни за что не доверюсь мужчинам.

– У меня для тебя письмо, – сказал он, протягивая конверт. – Вот.

Мое сердце рухнуло в желудок. На конверте стояла печать энергетической компании.

– Проклятие, – вырвалось у меня.

– Все хорошо? – Майкл быстро заморгал.

– Не бери в голову.

– Но…

– Я разберусь.

Майкл замялся у прилавка, переступая с ноги на ногу.

– Второй билет все еще свободен. В кино. Билет в кино.

Я покачала головой, продолжая смотреть на конверт. Новый счет? Отчет о потребленной электроэнергии? Если мы не сможем платить за свет, то придется перезаложить книжный. К горлу подкатила тошнота. Не хотелось становиться той, при ком с молотка уйдет дело пяти поколений семьи Уайт.

– Извини, Майкл, я не смогу пойти с тобой. Спроси Лоис. Мне кажется, ей понравится авангардное кино.

– Да-да, конечно. Конечно, да. Извини.

Когда он покинул книжный, я вскрыла конверт и вытащила извещение о повышении тарифа на электроэнергию почти в два раза. Вот же черт! Я уронила голову на сложенные на прилавке руки и начала оплакивать себя и свою загубленную жизнь.

Почему кому-то везет родиться богатым, а кому-то приходится бороться за каждый пенни? Я ведь прошу о малом: мне нужно найти десять тысяч фунтов, чтобы закрыть долги и придумать, как повысить продажи в книжном. Да уж. Мечтать не вредно.

В памяти всплыл разговор с Линн о литературном конкурсе. Достав телефон, я залезла в Интернет. «Пламенная буква» была известным ежегодным книжным фестивалем, который проходил в последнюю неделю сентября и завершался награждением победителей литературного конкурса. Линн не соврала: там была категория «современный любовный роман» и денежный приз в размере десяти тысяч фунтов. Но помимо этого победитель получал договор с издательством «Блумсбери», выступление на радио и телевидении – настоящий промо-тур! – и бюджет на маркетинг. В Интернете попадались статьи и видеоролики с победителями предыдущих лет, а книгу одного из них даже собирались экранизировать для HBO. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Участвовать там будут опытные авторы. Куда я лезу? С другой стороны, десять тысяч были лакомым кусочком, и сдаваться без боя глупо. К тому же Линн права: псевдоним оставался неплохим выходом.

Что насчет… М…ария Уайт? Нет, лучше не брать настоящую фамилию, по которой меня можно вычислить. Логичнее оставить свое имя и подобрать к нему другую фамилию, подчеркивающую мои шотландские корни. Например, Макнот. На ум тут же пришла писательница Джудит Макнот с историческими любовными романами про герцогов. Нет, я, конечно, с теплотой относилась к ее произведениям, но вызывать подобные ассоциации не хотела. Какие еще шотландские фамилии хорошо гармонировали с именем Мелани? Мак…дарси? Мак…ферсон? Мак…кензи? На последнем варианте я подпрыгнула. Чур меня! Еще не хватало взять фамилию Джейми. Но, может, все-таки отправить рукопись на конкурс?

От волнения похолодели ноги и руки. Захотелось закрыть сайт и выкинуть идею из головы, но я постаралась успокоиться: даже если рискну, никто не узнает, что роман написала я, а от интервью всегда можно отказаться.

Проблема заключалась в следующем: как показала стычка с пьяным Джейми, мне не хватало опыта, чтобы достоверно описать постельные сцены. Интересно, согласился бы он мне помочь и подсказать, как сделать правильно?

Господи Иисусе! Откуда такие мысли взялись в моей голове? Мы были знакомы четыре дня, а его стало так много в моей жизни, что я не могла перестать думать о нем. Кстати, Линн должна была вскоре заехать за мной, чтобы вместе отправиться на барбекю к его семье.

Вчера, пока я пыталась игнорировать присутствие Джейми в кафе, Линн успела познакомиться и подружиться с его сестрой. Оливия очаровала сначала мою подругу, а потом и меня, поэтому отказываться от ее приглашения показалось кощунством. А теперь… О Пресвятая Богородица, я собиралась добровольно отправиться в логово ненасытного лиса, рядом с которым по коже бегали табуны мурашек.

Это опасно, я правда могла лишиться головы и наброситься на него со словами: «Умоляю, покажи, правда ли поза шестьдесят девять неудобная». Я взяла телефон, чтобы позвонить Линн и сказать, что не смогу к ней присоединиться, но увидела на экране новое сообщение.

ЛИНН: Мэл, моя старушка сломалась. Рон сейчас отбуксировал ее в автосервис, сказал, нужно менять свечи. Это займет несколько часов. Прости, я не смогу поехать с тобой к Оливии, но я с ней созвонилась, и она пообещала сама за тобой заехать. Так что не волнуйся! И наешься за нас обеих!

Сердцебиение подскочило до ста ударов в минуту. Как это Линн не поедет? И как мне теперь отвертеться, если у меня даже номера Оливии нет? Хотя сестра у Джейми и правда хорошая. Я могла бы провести время с ней, поболтать о книгах, просто расслабиться и отвлечься, ведь в моей жизни давно не появлялись новые люди. А Джейми? Да и Бог с ним. Со слов Оливии, этим вечером на барбекю соберется тьма народу. Может быть, мы с ним даже не пересечемся.

Попросив дедушку подстраховать меня в книжном этим вечером, я переоделась в светло-розовое приталенное платье и босоножки на плоской подошве. Волосы собрала в высокий хвост, предварительно заплетя ото лба к макушке справа и слева две косички. Хотя я не могла припомнить, когда меня последний раз представляли родителям, скромный нейтральный наряд показался мне наиболее подходящим.

Когда я спускалась по лестнице со второго этажа в книжный, тишину занимавшегося вечера разрезал грохот мотоцикла. Нет. Нет. Не-е-е-е-е-ет. Какого черта? Почему? Зачем? Последние две ступеньки я перемахнула за раз и отдернула шторку в сторону.

– Мелани, что случилось? – изумился дедушка.

Он сидел на высоком стуле за прилавком перед шахматной доской. Не говоря ни слова, я пролетела мимо него к витрине и выглянула наружу. Прямо перед книжным магазином на своем гигантском мотоцикле остановился Джейми.

– Пьяный матрос, – прочирикал Фердинанд. – Пьяный ма-а-атрос. Раз, два, три. При-и-ишел опять.

Еще до того момента, как Джейми открыл дверь, попугай уже начал имитировать звон колокольчика. Я попятилась, озираясь по сторонам и прикидывая, где бы мне спрятаться. Вот тот стеллаж подходил как нельзя кстати: высокий, широкий и полностью забитый фантастикой, которую перестали покупать десятилетие назад.

– Мелани? – спросил дедушка, но я замотала головой.

Нельзя было издавать ни звука, чтобы рыжий лис меня не услышал. Пусть он решит, что меня здесь нет, и уедет как можно дальше. Лучше всего – сразу в Лондон. Я… он… его стало слишком много, он попросту повсюду. На своем шумном мотоцикле и с пошлыми шуточками. Слишком красивый, слишком быстрый, слишком… другой? Такие парни не жили в Диорлине.

Дедушка непонимающе нахмурился, а я метнулась за стеллаж и постаралась слиться с ним. Колокольчик над входной дверью зазвенел, и я почувствовала, как воздух наэлектризовался. Это могло означать только одно – Джейми находился в одном со мной помещении.

– Добрый вечер, мистер Уайт, – поздоровался он, и его голос отозвался приятными вибрациями у моей в груди.

Стараясь не шуметь, я осторожно вытащила с полки томик Хаксли «О дивный новый мир» и посмотрела через образовавшийся на уровне глаз проем на обоих мужчин.

– Мистер Маккензи? – произнес дедушка. – Что опять привело вас к нам? Книги? Или, может быть, партия шахматы?

Джейми, одетый, как всегда, в джинсы, белую футболку и кожанку, подошел к дедушке и пожал руку.

– Ваша внучка, – с обезоруживающей улыбкой признался он. – Не подскажите, где она?

Взгляд дедушки метнулся в мою сторону, сразу выдавая мое местоположение. Джейми повернулся и прищурился.

– Мелани? – позвал он, но я попятилась.

Язык приклеился к небу, а сердце с такой бешеной скоростью гоняло кровь по венам, что закружилась голова. Большими шагами Джейми приблизился и обошел стеллаж. На красивых губах появилась довольная улыбка, когда он заметил меня.

– Что ты делаешь? Неужели прячешься от меня?

Я негодующе сверкнула глазами и выпалила первое, что пришло на ум:

– Переставляю книги, разве не заметно? – С этими словами я запихнула книгу Хаксли на место и отряхнула руки друг о друга. – А ты что здесь делаешь?

Джейми оперся правой рукой на стеллаж, преграждая мне путь.

– Оливия попросила заехать за тобой. Разве она тебе не сообщила?

– Нет.

– Ну вот, я сообщаю.

– Прекрасно, спасибо, но я никуда с тобой не поеду.

Я поднырнула под рукой Джейми и отошла к стеллажу с ромфэнтези, вытащила увесистый томик «Чужестранки» и раскрыла наобум. К моему несчастью, это оказалась первая брачная ночь главных героев.

– Это почему же? – раздался голос Джейми за моей спиной.

Он приблизился почти вплотную, так близко, что я почувствовала его горячее дыхание. Я захлопнула книгу и поставила ее на место, а потом резко обернулась и гордо задрала подбородок.

– Во-первых, не хочу доставлять лишних хлопот.

– Не беда. Я все равно уже приехал, и если ты не хочешь, чтобы я остался ночевать в твоей комнате, мне нужно вернуться домой.

– Конечно, не хочу! – выпалила я, испугавшись, что дедушка может услышать подобное абсурдное предположение, и бочком отошла к стеллажу с любовными романами Шэннон Лав. – Во-вторых, я не знаю, как вернуться домой после барбекю.

– Я оплачу тебе такси. – Джейми снова приблизился и, задумавшись, выбрал книгу с красным корешком. О Боже, только не эту… Но он уже перевернул ее и пробежал глазами аннотацию. Я закусила губу, когда рыжие брови взлетели. В этой книге Шэннон превзошла себя и описала любовь стриптизера со скромной девственницей, приправив все двенадцатью постельными сценами – ее личный рекорд для трехсот страниц текста. – Или, если захочешь, можешь остаться в моей спальне.

– Что я там забыла?

Кинув взгляд через плечо и удостоверившись, что дедушка не увидит нас со своего места, Джейми приблизился, оттесняя меня вплотную к стеллажу, пока я не уперлась спиной в книги, и прошептал мне на ухо:

– Безграничное удовольствие.

От возмущения у меня перехватило дыхание. Как этому парню удавалось перевести любой разговор в горизонтальную плоскость?

– Спасибо, но вариант с такси мне понравился куда больше, – ответила я, всем телом ощущая его близость. – Только он не потребуется.

– Почему?

– Я не поеду к вам домой, потому что не сяду на твой мотоцикл.

– Чем он тебе не угодил? У него не тот размер?

– Это опасно, – грозно ответила я на его ухмылку. – Мы можем разбиться.

– Это может случиться даже в автобусе или на поезде. Кстати, это не он, а она – мисс Бёрди.

– Ах…

– Не переживай. Я захватил тебе шлем.

– Правда?

– Конечно. – Джейми кивнул. – И, если хочешь, можешь надеть мою куртку. – Указательным пальцем он постучал по своим плечам и локтям. – Внутри есть специальные вставки, они защитят тебя в случае падения.

Я уже открыла рот, чтобы найти очередной повод отказаться, но Джейми покачал головой.

– Рядом со мной ты в безопасности. Клянусь.

Это было очень странно и отчасти бессмысленно, но я поверила ему, ведь даже пьяный в стельку он не попал в аварию.

– Обещаешь ехать осторожно?

– Будто везу яйцо Фаберже.

– Какое очаровательное сравнение.

Джейми криво улыбнулся.

– Мелани, что вы там делаете? – позвал дедушка.

– Выбираем книгу для моей мамы в подарок! – ответил Джейми.

– Молодцы!

Джейми перекинул любовный роман из одной руки в другую.

– Думаю, эта подойдет как нельзя лучше.

– О Боже, нет, Джейми. – Я попыталась выхватить книгу Шэннон Лав у него из рук, но он быстро поднял ее у себя на головой. – А вдруг она не любит откровенные постельные сцены?

– Либо эту книгу, либо твою рукопись. Выбирай.

У меня даже рот открылся от его невыносимой наглости.

– Джейми! – зашипела я. – Ты бессовестный.

Он подмигнул мне и направился к прилавку, насвистывая мелодию «Пьяного матроса».

Глава 9. Мелани «Правила Джейми Маккензи»

Дедушка удивленно ахнул, когда увидел, на какую книгу пал наш выбор. Джейми тем временем вытащил из портмоне двадцатку и положил на прилавок.

– Вы уверены? – Дедушка не спешил взять деньги.

– Абсолютно.

Несколько мгновений дедушка молчал, а затем наконец кивнул и красиво упаковал книгу.

– Мелани, помни о Золушке, – сказал он. – В полночь карета всегда превращается в тыкву.

– Не волнуйся, я вернусь загодя и на такси.

Поцеловав дедушку в щеку, я взяла маленькую сумочку, в которую влезал только телефон. Джейми открыл передо мной дверь и пропустил первой на улицу, где нагревшийся за день августовский воздух приятно ласкал кожу, а клонившееся к пикам гор солнце окрасило небо в бордовый цвет. Это мог бы быть идеальный вечер, если бы я не волновалась, что нас с Джейми может увидеть кто-то из горожан. Что они подумают? Какие слухи начнут распускать? «Затворничество Уайт подошло к концу, и она снова пустилась во все тяжкие» или «Кто очередная жертва потаскушки Уайт?».

К счастью, улица оказалась пустынной. Я передернула плечами и заставила мерзкие голоса в голове затихнуть. Если они начнут говорить хоть на пол-октавы выше, я сбегу в свою комнату и не смогу выйти до самой пенсии.

– Во время езды на мотоцикле тебе ничего не должно мешать, – без толики привычной иронии объяснил Джейми, забирая книгу с сумочкой у меня из рук и убирая их в кофр.

Затем он снял свою кожанку, оставшись в белой футболке, и помог мне надеть куртку, после чего застегнул молнию и все хлястики и застежки. Его движения были выверенными и быстрыми. Предательский внутренний голос с тоской припомнил, какими восхитительными были его прикосновения два дня назад: интимными, непривычными, трепетными.

Куртка оказалась тяжелой и не по размеру, но в ней я и правда чувствовала себя увереннее. Ни с чем не сравнимый запах дорогого парфюма, дерева и меда мгновенно окутал меня и отозвался трепетом в груди. Джейми тем временем взял один из двух шлемов, висевших на ручках мотоцикла.

– Можно? – спросил он, и я, загипнотизированная его движениями, кивнула.

Он надел мне на голову шлем, смотря прямо в глаза. Застегнул ремешок под подбородком и положил ладони на черный гладкий пластик. Так бы он держал мое лицо в своих ладонях, собираясь поцеловать. Поддавшись импульсу, я облизала губы.

– Мелани, есть одно главное правило. Самое важное, – сказал Джейми, удерживая мой взгляд. – Пока мы вместе, ты должна безоговорочно доверять мне.

Сердцебиение ускорилось.

– Мы вместе? – переспросила я ломким голосом.

– Когда садишься к кому-то на мотоцикл, то должна стать одним целым не только с ним, но и со своим пилотом.

– Ах, это… Конечно…

– Даже в случае опасности повторяй мои движения. Если хочешь, закрой глаза и сконцентрируйся только на мне. Поняла?

– Да…

– Твое тело должно полностью доверять мне.

– Я постараюсь… но почему?

– Все довольно просто. Мы меняем траекторию движения мотоцикла не рулем, а смещением веса тела. Мотоцикл повторяет то, что делаем мы. Если мы с тобой одновременно наклонимся вправо, то и он повернет вправо. А если в момент опасности каждый из нас выберет противоположное направление, то последствия могут стать фатальными. Для нас обоих.

Я нерешительно кивнула. Доверять мужчине целиком и полностью – это же непосильная задача! Но отступать было поздно. И если быть честной, то мне стало любопытно, каково это – гонять на мотоцикле. Если я не попробую с Джейми, то не попробую уже никогда. На весь Диорлин приходились два мопеда, а это далеко не одно и то же.

Джейми похлопал рукой по выступающей части между ручками и сиденьем мотоцикла.

– Пока мы едем, можешь держаться за меня, но если будем резко тормозить, упрись ладонями в бензобак. Поняла?

Вместо того чтобы кивнуть, я хихикнула.

– Что? – нахмурился Джейми.

– Не думала, что ты можешь быть таким серьезным.

– Не расстраивайся, – улыбнулся он, – это временно. Как только доедем до моих родителей, я снова начну шутить про размер и длину какого-нибудь фаллического предмета.

Джейми тоже надел шлем и сел первым на мотоцикл, а я, помахав дедушке, который подошел к витрине, забралась следом. Джейми оказался зажат между моих бедер, моя грудь вплотную прижималась к его спине: широкой и горячей даже сквозь футболку. Он перенес вес на правую ногу, чтобы убрать подножку, и мотоцикл накренился. Я вцепилась в него, как утопающий за соломинку.

– Дыши вместе со мной, – приказал Джейми. – Вдох. Выдох. Вот так, правильно. Медленнее. Глубже. Не волнуйся. Я позабочусь о тебе.

Джейми повернул рукоятку, и мотор гулко заурчал, посылая по моему телу приятные вибрации. Мы плавно тронулись с места. Я ждала, что с минуты на минуту начну паниковать и кубарем слечу с мотоцикла, но ничего не происходило. Джейми ехал осторожно, мягко накреняясь на поворотах и сбавляя перед ними скорость.

– Открой глаза, Золушка, – сказал он, повернув голову.

Только тогда я поняла, что все это время держала глаза закрытыми. Приоткрыв их, я ахнула от восторга. Мы гнали по извилистому серпантину среди шотландских гор. Я всегда любила наш скупой неприступный ландшафт, миллионы оттенков зеленого и серого, но мне редко выпадал шанс увидеть его с такой перспективы: сейчас горы были как будто ближе, а озеро в долине перед нами – ярче. Мы неслись вперед, как две птицы, планирующие в потоках воздуха, – свободные и сильные. Я крепче обняла Джейми.

– Спасибо, что переубедил меня.

Еще полчаса спустя мы покинули трассу и выбрали однополосную дорогу, ведущую к городку немногим больше Диорлина. Я уже радовалась, представляя, как буду ютиться в стареньком коттедже с толпой дружелюбных родственников Джейми и Оливии, жевать жареные колбаски и обсуждать урожай и подскочившие цены на клубнику.

Однако мы пронеслись мимо, перемахнули через каменный мост и выехали к открытым чугунным воротам, по обе стороны которых возвышались колонны с восседавшими на них львами.

Я затаила дыхание, когда чуть погодя вдалеке показался замок из благородно потемневшего камня с круглыми башнями и двумя сотнями окон. Замок Маккензи, в котором проходили ежегодные Игры горцев.

О! Мой! Бог! Фамилия Маккензи часто встречалась, и до сих пор мне не приходило в голову, что Джейми мог был членом этой семьи. Тех самых Маккензи, которым принадлежала северо-западная Шотландия!

Щебенка захрустела под шинами, и Джейми мгновенно сбавил скорость. На просторной площадке справа от замка выстроились машины одна лучше другой: «бентли», «роллс-ройс», «астон мартин». Эти автомобили точно стоили больше, чем годовая зарплата среднестатистической семьи. Я попала в настоящее высшее общество.

Отклеиться от Джейми и слезть с мотоцикла оказалось сложнее, чем я думала. Ноги занемели от непривычной позы, а колени подкашивались. Он помог мне снять шлем и свою куртку, а потом поправил резинку на моих волосах, съехавшую за время пути. Удивительно, но при всех пошлых шутках и пьяных выходках он не вызывал у меня ни страха, ни отвращения.

Закинув кожанку на плечо, Джейми обнял меня за талию и повел к распахнутым двустворчатым дверям, у которых стоял вышколенный дворецкий, какими их рисуют в исторических романах. Одетый в зеленую ливрею и белые перчатки, он вытянулся по струнке и бесстрастно смотрел куда-то вдаль. Его вид настолько смутил меня, что я забыла скинуть ладонь Джейми с поясницы.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты сын дворецкого и кухарки, – прошептала я.

– Ах, если бы, – вздохнул Джейми. – Мои родители – владельцы этих средневековых развалин.

Святые угодники.

– Я купила это платье за четырнадцать фунтов на распродаже. Мне кажется, тут даже половая тряпка больше стоит.

Джейми скользнул восхищенным взглядом по моей фигуре, а потом склонился к моему уху, посылая волну мурашек вниз по спине.

– Мелани, ты будешь красивой даже в мешке из-под картошки. Но если захочешь, мы можем прошвырнуться по магазинам, пока я в Шотландии. Я с радостью помогу тебе обновить гардероб, если ты позволишь мне присутствовать при примерке нижнего белья.

Я замедлила шаг.

– А когда ты уезжаешь?

– Через две недели. Я здесь только ради Оливии. Она попросила помочь ей в одном деле. После ее дня рождения я сразу вернусь в Лондон.

Две недели. Всего ничего…

– А ты часто навещаешь родителей?

– Пф-ф-ф, к счастью, нет. Последний раз я был здесь ровно восемь лет назад и если бы мог, больше никогда не возвращался.

Я кивнула и позволила повести себя дальше, но мысленно зацепилась за эту информацию. Джейми совсем скоро покинет наши края, и мы вряд ли снова увидимся. Наравне с неожиданным налетом грусти я ощутила облегчение. Наши отношения – каким бы они ни были – имели конечную точку, и это освобождало от карусели вопросов: к чему может привести флирт? Нужно ли рассказывать про Кевина? Если перефразировать известную фразу про Лас-Вегас, то можно было бы сказать: все, что происходит в Диорлине, остается в Диорлине.

– Милорд, – сухо произнес дворецкий, когда мы проходили мимо него.

– И тебе привет, Аткинсон.

Я прижалась к Джейми, оказавшись в роскошном холле, где все кричало о многовековой истории и достатке хозяев. Под сводчатым потолком висели хрустальные люстры с горящими свечами. Начищенный до блеска темный паркет с орнаментом в виде розы ветров приятно потрескивал под ногами. На круглых столиках и комодах стояли букеты роз. На стенах висели огромные живописные полотна в позолоченных рамах, а прямо напротив входа находилось витражное окно от пола до потолка.

– Тут так красиво, как в музее, – прошептала я.

– И так же безжизненно.

Не знаю, заметил ли Джейми, насколько сильно я ошеломлена, но прикосновение его ладони стало интенсивнее, а большой палец начал выводить успокаивающие круги на моей талии. Это было настолько приятно, что я не хотела отодвигаться. Да, сэр, вот так успешно у меня получалось сохранять дистанцию.

– Предполагаю, твой отец не будет сам стоять у гриля и переворачивать жареные колбаски? – спросила я.

Джейми тихо рассмеялся в ответ, и от этого звука что-то приятно сжалось у меня в груди.

– Ой, мы забыли в кофре книгу для твоей мамы!

– Бог с ней, с книгой. Мама ничего не читает, кроме глянцевых журналов.

– А зачем ты тогда ее купил?

– Почитаю сам на досуге, вдруг чему новому научусь.

Он подмигнул мне, а у меня сердце ухнуло куда-то вниз. Самым хорошим в книгах Шэннон Лав был секс, а конкретно в этой – то, как герой лишал девственности героиню.

Мы прошли под тяжелой зеленой бархатной портьерой в помещение слева от холла и оказались в бальной зале. Во время Игр горцев для посещения была доступна только территория вокруг замка, поэтому, бывая здесь, я могла лишь гадать, как роскошно все обустроено внутри.

От увиденного я лишилась дара речи: сводчатые потолки не менее восьми метров в высоту, гигантский камин с двумя каменными львами по обе стороны от него, еще более массивные, чем в холле, люстры и элегантная резная мебель. В зале находилось не меньше ста человек: мужчины в смокингах и женщины в вечерних туалетах. Они переговаривались и смеялись, прикрывая ладонями рот. Видимо, нужно вырасти среди подобной роскоши, чтобы называть званный ужин «обычными посиделками с парочкой старых знакомых».