Любовь и вереск

– У меня такое чувство, что я оказалась на личной аудиенции у короля, – прошептала я Джейми на ухо.

Джейми усмехнулся.

– Пойдем, найдем Оливию. Когда я уезжал, мама держала ее в заложницах и заставляла улыбаться новоприбывшим гостям.

Ловко лавируя между присутствующими, он повел меня к своим родителям. В том, что мужчина в смокинге и женщина в бордовом платье со шлейфом на противоположном конце зала ими являлись, не было никаких сомнений. Черты каждого из них угадывались в Джейми, только рыжие волосы и зеленые глаза ему достались от какого-то другого родственника.

Остановившись перед ними, Джейми коротко кивнул отцу и поцеловал мать в обе щеки, при этом не касаясь ее лица. Дикость какая-то. Так принято в высшем обществе или что? Почему-то радовало одно – Джейми все еще обнимал меня за талию.

– Грэхем и Эвелин Маккензи, – представил он своих родителей, которые смотрели на меня, как на мошку, размазанную по лобовому стеклу автомобиля. – Мелани Уайт.

– Приятно познакомиться, – улыбнулась я.

– Вы не видели Оливию? – спросил Джейми.

– Она пошла привести себя в порядок, – отчеканила Эвелин. – Твоя сестра выглядела совершенно неподобающим образом.

Джейми рядом со мной напрягся.

– Думаю, ты сильно преувеличиваешь, мама.

– Ни разу не слышал про вас, мисс Уайт, – перебил его Грэхем. – Чем занимается ваша семья?

– У нас книжный магазин.

– Всего один? – непонимающе нахмурился Грэхем.

– Боюсь, что да.

– Хм, – выдала Эвелин, окинув презрительным взглядом мое платье, не доходившее даже до колена, и повернулась к сыну: – Помнишь, я тебе говорила про дочь хозяина медиаконцерна? Она здесь, пойдем, я тебя познакомлю.

Я не хотела, чтобы Джейми уходил и оставлял меня с этими разодетыми хищниками. Но еще больше не хотела, чтобы он убирал руку с моей талии.

– Спасибо, но я воздержусь, – улыбнулся Джейми. – Я обещал Мелани показать свою спальню.

Лица его родителей побледнели, а я сама забыла, как дышать.

– Давай не будем терять время, нас ждет много интересного, – добавил он и повел меня прочь от родителей к камину, в котором несмотря на август горел огонь, но жарко в бальной зале все равно не было.

– Джейми! – зашипела я. – Ты совсем с ума сошел? Что они обо мне подумают?

– Что ты заняла место в моей постели, и туда не нужно подкладывать кого-то еще.

– Но это же неправда! – громким шепотом воскликнула я. – Мы с тобой даже не целовались!

Мужчина, стоявший недалеко от нас, обернулся, удивленно вскинув брови.

– Технически это не совсем так. Я целовал уголок твоих губ и маленький шрам на подбородке. Но если ты про поцелуи с языком, то мы можем легко это исправить. Только скажи. Уверен, тебе понравится.

Я вспыхнула, как спичка, и шлепнула его по плечу. Джейми почесал бровь большим пальцем, неожиданно лишившись своего задорного настроя.

– Извини… – Он не смотрел мне в глаза. – Ты первая девушка, которую я познакомил с родителями, и я не знаю, как это правильно делать.

Я непонимающе тряхнула головой.

– Что ты имеешь в виду?

Мне показалось, или щеки Джейми приобрели розоватый оттенок? Этот бесстыжий лис умел смущаться? Он поднял на меня глаза, в которых плескалась ирония.

– Разве ты не заметила, какие милые у меня родители? Сожрут и даже косточки не выплюнут. Можешь считать, что я просто заботился о тех, с кем спал.

– А с кем у тебя были серьезные отношения?

– Эм… Это когда секс больше двух раз подряд?

– Джейми!

Я громко рассмеялась, застигнутая врасплох. Все в зале разом прекратили разговоры и обернулись к нам. Отлично. Джейми снова обнял меня за талию.

– Пойдем, поищем Оливию. Очень может быть, что она пытается приклеить скотчем уши к голове.

Глава 10. Джейми «Любовь-морковь»

Смех Мелани напоминал щекотку: от этого звука хотелось довольно зажмуриться и рассмеяться вместе с ней. Мы сидели за столом, накрытым на сто персон, Оливия по одну руку от Мелани, я – по другую. Девушки обсуждали продолжение сериала «Секс в большом городе», а я просто получал удовольствие от того, какими счастливыми они выглядели. Когда Пенелопа стала частью нашей семьи, мы с сестрой надеялись, что она сможет разбавить унылую обстановку. Однако Пенелопа сделала только хуже, изо всех сил стараясь походить на нашу мать.

– Мне никогда не нравился мистер Биг, – прошептала Мелани. – Он такой скучный и надменный.

Она напоминала вереск – неприметный зеленый кустарник с крохотными цветками. Он научился выдерживать суровой шотландский климат и бредущих через него путников. Его легко не заметить большую часть года, но стоит ему набрать силу к середине августа, как он преображает холодные каменные склоны в лилово-розовый рай: мягкий, горько-сладкий, живой.

Я был рад, что Мелани решила присоединиться к ежегодному барбекю накануне открытия Игр горцев. Но для меня все еще оставалось загадкой, по какой причине она отказалась от свидания с Майклом. Хорошие парни не в ее вкусе? Означало ли это, что у меня все-таки был шанс на необременительную интрижку?

За ее спиной появился слуга и попытался налить вино ей в бокал, но, как и в три предыдущие попытки, Мелани, не отвлекаясь от разговора, закрыла бокал ладонью. Интересно, она не пила вовсе или только вино по пятьсот фунтов за бутылку? Я тоже решил не притрагиваться к спиртному вплоть до возвращения в Лондон. А еще я надеялся, что Мелани разрешит мне подвезти ее обратно до дома. Лишняя пара сотен километров меня не пугала, зато появится возможность снова почувствовать, как крепко она прижимается к моей спине. Жаль, что между нами будет три слоя одежды. Я не соврал, когда сказал, что она будет хороша и в мешке из-под картошки, но совсем без одежды наверняка еще лучше.

– А мне, наоборот, нравятся такие сухарики, – призналась Оливия. – Их здорово грызть, пока не доберешься до мякоти.

Не представляю, как я буду спать, зная, что Оливия находится на другом континенте, в стране, охваченной гражданской войной. Может, стоит попросить главреда Гарри перекинуть меня в Африку? Я, конечно, не военный корреспондент, но в случае чего смогу быстрее прийти сестре на помощь.

– Главное, не обломать зубы, – захихикала Мелани.

Я положил руку на спинку ее стула и коснулся кончиками пальцев обнаженного плеча, поправив тонкую бретельку платья, но в этот раз Мелани не отодвинулась на край сиденья, как в книжном клубе, а едва заметно подалась навстречу моим пальцам, продолжая непринужденно болтать. Замечала ли она сама, что тянулась ко мне?

Ранее в бальной зале я слукавил. Однажды у меня уже были серьезные отношения. Вплоть до первого курса университета Голдсмит я мутил с девочками, через день ходил на свидания и каждый раз разочаровывался. Как прикажете верить в любовь, если вырос в семье, где все друг друга ненавидят, а родители ведут себя, как чужие люди? А потом появилась Патриция – студентка с актерского факультета. Она была яркой, импульсивной и вечно находилась в центре внимания. Никто не мог пройти мимо нее, не свернув себе шею. Все в ней манило мужчин: резкие духи, лондонский акцент, короткие юбки, томные взгляды. Один общий семинар, и я тоже попал под ее чары.

Я ухаживал за ней четыре месяца – цветы, дорогие подарки, ужины в лучших ресторанах Лондона – прежде чем пригласить домой на Рождество, чтобы познакомить с родителями. Господи, я был так сильно влюблен, что ничего не замечал вокруг, пока за день до отъезда не решил сделать ей сюрприз и навестить в общежитии, где застал ее с однокурсником. Не знаю, что разозлило меня больше: измена, неспособность выбрать между богатым оператором и бедным, но подающим надежды режиссером или унизительные попытки вернуть меня.

С самого начала отношений Патриция держала меня на голодном пайке, а стоило мне бросить ее, как она заявилась ко мне в апартаменты в плаще на голое тело. Бессердечная расчетливая стерва.

Последующие месяцы слились в череду беспорядочных связей, чтобы залечить раненое сердце и уязвленную гордость. Патриция подтвердила, что любовь, брак, серьезные отношения – это все ложь. Единственное, что никогда не обманывает, – тело.

– Джеймс, Эвелин говорила, что вы оператор на «Би-би-си». Это правда?– Женский голос вернул меня в настоящее.

– Все верно, – кивнул я.

Самым большим разочарованием вечера стало то, что мама не собиралась сдаваться и усадила напротив меня дочь хозяина медиаконцерна. Как выяснилось, у нее все-таки было имя, Сандра, и по большому счету она выглядела вполне мило. Не хорошо, не плохо, просто мило: прямые каштановые волосы, карие глаза, коричневое платье.

– Оператором? – с восторгом переспросила Мелани, тут же повернувшись ко мне. – Как здорово!

– А вы не знали? – удивилась Сандра. – Я думала, что вы пришли вместе.

– Джейми просто подвез меня.

– Мы друзья, – добавил я, почувствовав, как напряглись плечи Мелани.

Я описал кончиком указательного пальца маленький круг, снимая напряжение.

– А в какой передаче? – уточнила Мелани.

– Реалити-шоу «Любовь-морковь». Слышала?

– О Боже, конечно! «Каждому фермеру по паре», – процитировала она идиотский слоган. – Я обожаю Уильяма! Такой он лапочка, и как здорово, что ему нашли жену.

– Классный он мужик, да, – согласился я. – Трудяга и характер отличный.

– По нему правда видно.

– Я думала, это постановочное шоу. – Сандра промокнула уголки губ салфеткой и чинно разгладила ее на своих коленях.

– Лично у нас – нет, – пожал я плечами.

– Я так и думала! – Мелани довольно шлепнула ладонью по столу, от чего несколько гостей злобно зыркнули на нее, но она не обратила внимания. – Честно говоря, «Любовь-морковь» – единственная передача, ради которой я включаю телевизор.

– Хочешь принять участие? Скоро начнется новый сезон, можешь прислать свою анкету, – подмигнул я, хотя что-то острое царапнуло по сердцу. Даже думать не хотелось о том, чтобы снимать на камеру, как Мелани флиртует с другим мужчиной.

– О Господи, ни за что! – рассмеялась она. – Но когда смотрю передачу, забываю, где нахожусь. То ли это перспектива, то ли освещение, но есть ощущение личного присутствия. Это так круто! А еще мне нравится, что интервью не со штатива сняты.

– Откуда ты знаешь? – поразился я.

– Картинка не статичная. А еще ты приближаешь различные предметы в кадре, как будто взгляд скользит по комнате во время разговора.

Я использовал этот прием не так часто, но очень его любил, и было приятно, что она заметила.

– Значит, не зря меня на телестудии держат.

– Конечно, не зря! Но с Роуз в качестве ведущей было как-то…

– Душевнее? – закончил я за Мелани.

– Да.

Мы замолчали, глядя друг другу в глаза. Как же хорошо, когда кто-то понимает с полуслова.

– Джеймс всего лишь внештатный оператор, – заметил отец с другого конца стола. Его голос был похож на терку, царапающую по голой коже. Ну, зачем он это делал? Зачем? – Но если Джеймс захочет, то сможет многого добиться. С его потенциалом и нашими связями он вполне мог бы открыть собственную продюсерскую компанию.

– Звучит более прибыльно, – поддакнула Сандра.

«И ужасно скучно, – хотел добавить я. – Сидеть в офисе и решать, у каких инвесторов взять денег на производство фильма, вместо того чтобы лично участвовать в съемочном процессе и влиять на конечный результат? Нет, спасибо».

– А что плохого в том, чтобы быть телеоператором? – спросила Мелани.

Оливия охнула.

– В том, что это приносит гроши? – Отец скорчил надменную физиономию.

Мелани сделала жест рукой, как бы обхватывая весь дом.

– Кажется, у Джейми нет повода волноваться о заработке.

– Он в принципе никогда ни о чем не волнуется.

– Может, он просто этого не показывает?

В совершенном замешательстве я перевел взгляд с отца на Мелани. Она что… защищала меня? Это было так непривычно, что я не мог собраться с мыслями.

– Мисс Уайт, мне кажется, вы злоупотребляете нашим гостеприимством, – отчеканил отец.

– Мне кажется, вы правы, мистер Маккензи.

Мелани резко отодвинула стул и встала из-за стола.

– Оливия, извини меня, – сказала она, кидая атласную салфетку на стол, а потом повернулась ко мне: – Вызови мне, пожалуйста, такси. Я подожду снаружи.

Мне потребовалась еще одна секунда, чтобы вскочить и отправиться вслед за ней.

– Подожди! – окрикнул я ее в коридоре, но она не обернулась, топая к выходу, сжав кулаки. – Мелани!

Я нагнал ее около лестницы и взял за запястье, заставляя развернуться ко мне.

– Что на тебя нашло? – спросил я.

Она удивленно приоткрыла рот.

– На меня? – Она высвободила руку. – Это что на твоего отца нашло?

Дворецкий, все еще стоявший у дверей, повернул к нам голову и тут же снова вытянулся в струнку.

– Вот такой он – Грэхем Маккензи. Свою любовь он выражает, втыкая иголки под ногти.

– Хватит ерничать, Джейми. Он оскорбил тебя на глазах у всех ваших знакомых и родственников.

– Думаешь, это впервые?

– Тогда тем более. Почему ты не защищался? Почему позволил говорить о себе такие обидные слова?

– Потому что отец всегда был сильнее меня! – выкрикнул я.

Мелани переменилась в лице. Я постарался отвернуться, но теперь она перехватила мое запястье и удержала на месте.

– Джейми, так нельзя. Ты должен поговорить с ним. Он непременно изменится, если будет знать, что причиняет тебе боль.

Какая же она наивная! Отец причинял мне не только моральную боль, но и физическую. Ломал меня снова и снова, оставлял синие отметины гнева на моем животе, руках, спине. Я был слабым, беспомощным ребенком, за которого никто никогда не вступался. Всеми уважаемый, добропорядочный Грэхем Маккензи не скупился на побои, если я ошибался, опаздывал, получал плохие оценки, носил в роли Гамлета синие лосины – одним словом, порочил его доброе имя.

– Разве я просил твоего совета? – разозлился я.

Мелани резко побледнела.

– Джейми…

– Ты ничего про меня не знаешь!

– Пожалуйста, успокойся.

– Просто не вмешивайся, куда тебя не просят!

Нижняя губа у Мелани задрожала. За моей спиной послышалась шаги.

– Джейми! – позвала Оливия. – Мелани!

Мы не обернулись. Мелани закусила дрожащую губу.

– Отдай мне мою сумочку, – холодно произнесла она. – Я сама закажу такси, а тебя и все твое светское общество больше видеть не хочу.

Она развернулась и с гордо поднятой головой прошла мимо дворецкого на улицу. Я смотрел ей вслед, не двигаясь. Сердцебиение потихоньку унималось, но легче не становилось. В какой-то момент на спину легла ладонь Оливии.

– Мне очень жаль, что я сама не вступилась за тебя.

– Да все нормально, – передернул я плечами. – Ничего же не случилось.

– Правда?

– Конечно.

Слова отскакивали от зубов в безразличной интонации. Годы практики давали о себе знать. Оказывается, я стал таким же лжецом, как и все, кого презирал. Быстро вытащив из кармана джинсов связку ключей, я открепил один из них и отдал сестре.

– Это ключ от кофра. Внутри сумочка Мелани. Отдай ей, пожалуйста.

– Хорошо, – понурив голову, кивнула Оливия.

Я подошел к дворецкому, который все еще смотрел прямо перед собой, будто был неодушевленным предметом. Господи, какая же дичь все это светское общество с его традициями.

– Аткинсон, сходите в гараж и попросите водителя отвезти мисс Уайт домой.

– Какого именно водителя, милорд?

– Самого осторожного. И пусть он мне отчитается, когда вернется обратно.

– Как прикажете, милорд.

Резко развернувшись, я направился в библиотеку, проходя мимо сестры. К черту мое решение не прикасаться к алкоголю до возвращения в Лондон. Пора было найти бутылку фамильного виски. Мне вспомнился отрывок из поэмы Роберта Льюиса Стивенсона:

«Из вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино»5.

Глава 11. Мелани «Решение»

Я закрыла глаза и откинула голову на сиденье лимузина. Уехать на такси мне не позволили. Оливия настояла, чтобы их личный водитель отвез меня домой. И теперь я сидела на белом кожаном диване перед плазменным телевизором, а от мистера Макалистера меня отделяло черное тонированное стекло. Не будь я в таких растрепанных чувствах, постаралась бы подметить каждую деталь, чтобы потом использовать в следующем романе.

Вступившись за Джейми, я сделала только хуже: завелась сама, привлекла внимание гостей к нему, разозлила Грэхема, подставила Оливию. Зато теперь я куда лучше понимала Джейми: его беззаботный вид, острый язык и бесконечные шуточки были не более чем защитой от нападок отца.

«Думаешь, это впервые? – спросил Джейми, и его голос при этом сочился болью. – Отец всегда был сильнее меня», – сказал он, и в этот момент мое сердце треснуло. Непростые отношения с родителями знакомы мне не понаслышке. Мой отец смотал удочки, как только узнал, что мама забеременела, а она бросила меня через четыре года, не выдержав ответственности.

Джейми сказал, что я не знаю его, и был прав. Мы познакомились всего несколько дней назад, но я чувствовала, что несмотря на все различия, наш фундамент был одинаково шатким. Болезненные воспоминания, словно черви, точили в нем дыры, выставляя на Божий свет, сколько неуверенности и страха томилось внутри.

Хотела ли я всю жизнь страдать из-за этого? Не очень. Знала ли, как изменить это? Только отчасти. Открыв глаза, я вытащила из сумочки сотовый телефон и нашла чат с Линн. В ее статусе светилась свежая фотография из автосервиса. На полу под пикапом лежал Рон. Линн подписала кадр с присущим ей юмором: «Этот парень умеет завести не только мой мотор».

МЕЛАНИ: Как там машина?

ЛИНН: К счастью, все обошлось легким испугом, а то мне завтра нужно отвезти четыре яблони заказчику. Как прошло барбекю?

МЕЛАНИ: С переменным успехом. Я как будто побывала на приеме у королевской четы. Ты знала, что семья Оливии и Джейми греховно богата? Им принадлежит тот замок, где ежегодно проходят Игры горцев.

ЛИНН: Обалдеть. Нет, даже не догадывалась. Они оба показались мне своими в доску. И как там, в этом другом мире?

МЕЛАНИ: Вкусно, но ужасно чванливо. Детали расскажу при встрече. На самом деле я хотела задать тебе вопрос.

ЛИНН: Да.

МЕЛАНИ: Что «да»? Я еще ничего не спросила.

ЛИНН: Тогда прекращай ходить вокруг да около. Что случилось?

Я сделала глубокий вдох, зажмурившись на несколько мгновений, а потом принялась печатать так быстро, чтобы даже не успеть перечитать перед отправкой.

МЕЛАНИ: Как тебе псевдоним Мейлин Уокер?