Глава 7

К вечеру я готовилась с особой тщательностью. Если, выходя на рынок для промысла, я старалась выглядеть ярко и необычно, то сегодняшняя вылазка должна была остаться незамеченной для местных жителей. Простое платье из наследства Ильзы, идиотский чепец, который я натянула, чтобы скрыть яркие пряди.

Корзинка с холщовым мешком внутри, кошелек с мелочевкой. Я выглядела как простая служанка. Такие часто приходили на рынок.

– Ты куда? – тут же поинтересовался Эвен, когда я спустилась на первый этаж.

Они с Неттой сидели за столом и изучали буквы в книге. Лайн кипятил принесенную из колодца воду, и я мысленно возрадовалась, что мытье тут постепенно входит в привычку. Да и видеть детей вот так, вместе…

– На разведку, – улыбнувшись, ответила я. – Хочу посмотреть на местных театралов. Вдруг им будут нужны рисунки для уличных плакатов.

И даже не соврала. Помимо прочего, мне следовало заработать еще денег и разжиться юристом, которых тут называют законниками. О втором я как раз намеревалась спросить завтра у Дэрии.

Дети до последнего не верили, что я художница. Пришлось взять один из белых и красивых листов и нарисовать их троих. Рисунок понравился им настолько, что ребята тут же повесили его в своей комнате.

– Там опасно вечером! – Эвен нахмурился. – Я тебя провожу.

– Я запомнила, как идти, – мягко улыбнулась я в ответ, польщенная самим предложением. – Мне бы не хотелось, чтобы Нетта и Лайн оставались одни.

– Мы уже много раз оставались! А ты нездешняя, пусть Эвен тебя проводит! – заявила Нетта.

С одной стороны, она права. С другой… да я ж вся от нервов изведусь, если буду знать, что дети в опасном доме совсем одни. Еще и вечером, когда активизируется всякая шваль.

Это я и озвучила, стараясь добавить в голос немного строгости. Повозмущавшись, дети уступили. То ли начали видеть во мне лидера, то ли научились доверять моим решениям.

Погода встретила легким летним ветерком, разбавляющим разыгравшийся днем зной. В воздухе пахло свежей выпечкой и цветами. Этот запах подарил мне ощущение спокойствия. Мысленно прикинув дорогу, я решила сперва заглянуть к аптекарю. О том, где его найти, я тоже поинтересовалась у местной разновидности «Гугла», Дэрии.

Стоило переступить порог, как на меня тут же накинулись с возмущениями:

– Я уже закрываюсь! Все, все, с меня довольно!

Растерявшись от такого напора, я все же вставила типичное:

– Я на минуточку.

Аптекарь – седой и низкий старик – чуть сбавил обороты. Но на лице изобразил такое недовольство, что пришлось укладываться в обозначенный срок.

– Есть ли у вас какие-то маски для волос? – осторожно начала я.

– Вши, перхоть, облысение? – тут же уточнил он.

Меня внутренне передернуло от упоминания мелкой живности. Я все же заставила себя просмотреть голову Нетты, к счастью, никакой дряни там не водилось.

– А просто увлажняющая и питательная?

Аптекарь посмотрел на меня таким взглядом, что я и без подсказок поняла, что сморозила какую-то несусветную глупость. Постаралась реабилитироваться:

– А репейное масло у вас есть?

– Есть, – рявкнул аптекарь.

Ох, торгаш явно пользуется тем, что он один-единственный в этом районе.

– В какую цену? – мягко уточнила я.

– Серебрушка, – сухо ответил он, выставляя передо мной внушительного размера бутыль.

Хм. С одной стороны, дорого. С другой… отбивать дом мы будем еще долго, но это не повод отказываться от маленьких радостей. Практика показывает, что я с легкостью могу заработать недельную выплату за сутки, а потому слишком прижиматься смысла нет.

Расплатившись и попрощавшись с аптекарем, я убрала репейное масло в корзину и направилась вдоль широкой улицы с забавным названием Лисья. Ни одной лисицы я тут не встретила, зато пьяниц по углам было завались. Таверны в этой части города явно пользовались повышенным спросом.

Пройдя еще немного, я заметила, как призывно горят алым окна в узком, но оживленном проулке. Довольно быстро смекнула, что этот тупичок вполне можно назвать переулком удовольствий. Усмехнувшись, я прошла дальше.

До театральных подмостков было не так далеко, и по мере приближения я подметила оживление. Уже издали можно было услышать зазывал:

– Легкая и смешная история о неразделенной любви. Просто о сложном и знакомом каждому, это почерк «Диких котов»! – кричал один из них.

– «Дикие коты»! Теперь в нашей труппе яркая исполнительница Тихая Смутьянка!

– Заходите, вход всего две серебрушки!

Хм, с чего это они так цены заломили? Еще в афише было написано, что всего семьдесят медяков. Подойдя ближе и присмотревшись, я довольно быстро поняла причину. В толпе сразу увидела нескольких своих клиентов, которые пришли на выступление с парами. Одежда, прическа, стать – все в них выдавало клиентов побогаче тех, к которым привыкла труппа.

Сбавив цену на свои работы, я тут же подняла стоимость билетов на представления в театре – какая потрясающая экономика. Мысленно усмехнулась и даже потерла руки. Осталось только придумать, как грамотно договориться с хозяином всего этого бедлама.

Но не успела я ни билет купить, ни присмотреться к контингенту, как ко мне подошел тощий паренек в ярком наряде, дернул за рукав и, наклонившись к самому уху, произнес:

– Следуй за мной. С тобой хочет поговорить Хозяйка.

Произойди подобное в моем мире, я бы тут же развернулась и дала деру. В этом – отчетливо понимала, что связи, даже самые странные, мне не помешают. Вот только идти незнамо куда не позволил здравый смысл. Потому я тут же решила взять все в свои руки и, повернувшись к пареньку, заявила:

– Хорошо. Но с тобой я никуда не пойду. Буду ждать твою Хозяйку в таверне на углу, «Кислая вишня».

Еще по пути сюда я мысленно отмечала заведения, которые выглядели наиболее прилично. И, как оказалось, не зря.

Паренек сощурился, криво усмехнулся, но кивнул. Довольно быстро растворился в толпе. Дожидаться итога не стала, сразу же направилась в выбранную мной таверну. Не стоит проявлять сомнения, на это смогут надавить.

Кто такая Хозяйка и что она от меня хочет, я не имела ни малейшего понятия. Единственное, что было ясно, – во мне узнали рыночную художницу. Судорожно поправила пряди, выпавшие из-под чепчика. Мда, прокололась как школьница.

В «Кислой вишне» на меня не обратили никакого внимания. Выбрав самый дальний стол у окна, я решила подождать подавальщицу. Посетители таверны не шумели, каждый о чем-то переговаривался со своим столом. Подозреваю, час еще не самый пьяный, и буйствующих в ближайшее время тут не предвидится.

Тем лучше.

Ни таинственная Хозяйка, ни подавальщица в ближайшие десять минут ко мне не подошли. Хотя последней я семафорила взглядами и махала руками, та демонстративно меня не замечала. В таверну зашли еще трое, прежде чем я поняла, что встреча все же состоится.

В помещение вошла ухоженная женщина лет сорока. Первое, что бросилось в глаза, – она явилась в кожаных штанах с высокой посадкой и в потрясающе красивом укороченном жакете. Второе – прическа. Белоснежные волосы, остриженные под ежик. Такого я не видела ни у одной местной женщины.

На нее обратила внимание и компания мужчин, сидящих за столами у двери. О значении взглядов, брошенных на нее, мне оставалось лишь догадываться, но она довольно быстро отбрила всех:

– Слюни подобрали и губы закатали.

Голос низкий, почти мужской. И с хрипотцой, будто женщина не расставалась с сигаретами. Пройдясь по помещению цепким взглядом, она довольно быстро нашла меня и уверенной походкой пересекла весь зал. Села, закинув ногу на ногу. Подняла руку, элегантно крутанув запястьем:

– Холодного вина, да поживей, – приказала она мгновенно подошедшей подавальщице.

– Добрый вечер, – поздоровалась я.

Я нервничала. Но показывать этого было нельзя.

– И тебе, – сухо произнесла она.

В лице даже не изменилась. Полные губы, внимательный взгляд темных глаз, ни одной лишней морщинки.

– Меня зовут Ярослава, – попыталась разбавить я повисшую тишину.

Именно этой женщине что-то от меня надо, а не мне от нее, чего я переживаю?!

– Знаю. – Она кивнула. – Келда.

– Приятно познакомиться.

– Что ты хочешь?

– Я?! – даже не стала скрывать удивление. – Мне казалось, что именно ты что-то хотела.

Раз уж собеседница решила перейти на «ты», последую ее примеру.

– Ты привела к нам в театр новых посетителей. Мои люди видели, что ты раздавала наши листовки. Что ты за это хочешь?

Ага. Значит, моя маленькая кража мало того, что осталась безнаказанной, так Келда еще хочет как-то отблагодарить. Блин-блинский, как же все хорошо складывается-то!

Я с трудом сдержала улыбку триумфа победы.

– Говори. Я терпеть не могу быть должницей.

– Хочу рисовать для вас листовки, – произнесла я.

– Это дорого. Труппа сама этим занимается.

– Я думаю, мы договоримся, – мягко произнесла я. – К тому же, если я продолжу рисовать на ваших плакатах, к вам будет приходить все больше людей. Слышала, вы уже подняли цену почти в три раза.

Келда замолчала. В этот момент как раз подошла подавальщица с двумя наполненными кубками. Пригубив излишне сладкий напиток, я решилась сказать:

– Во-первых, если на ваших плакатах будут мастерски нарисованные картинки, это поднимет статус самого представления. Готова поспорить, далеко не каждая труппа может похвастать работами настоящего художника. Во-вторых, много листовок не надо. Достаточно разместить в самых популярных среди элиты местах города. Я гарантирую, что мимо моих листовок люди не пройдут, но нужен новый спектакль. Что-то в меру провокационное и драматичное. Нечто достаточно неоднозначное, чтобы люди спорили, верно ли все поняли.

Я осторожно закинула удочку.

– Мне надо подумать. Линн свяжется с тобой через неделю, – сухо произнесла она, бросив на стол несколько медных монет. – Мне пора. Выступление и так задерживают. И кстати, если тебе понадобится еще бумага, Линн выдаст уже готовые плакаты.

С этими словами она одним глотком осушила кубок, встала и направилась к выходу. Ага, я дала понять, что в курсе того, что с моим участием дела у театра потихоньку пошли в гору, а она – что понимает, почему я пошла на этот акт щедрости.

– Я должна доплатить? – поинтересовалась у проходящей мимо подавальщицы.

Та глянула на стол и отрицательно покачала головой. Интерес ко мне у девицы пропал сразу, как ушла Келда. Сделав еще один небольшой глоток, я перевела дыхание и направилась на улицу.

Народ явно наслаждался теплым вечером, шум окутал улицу. Я шла домой, глазея на прохожих и вывески. Никак не могла избавиться от ощущения, что оказалась в тематическом парке аттракционов. Меня разрывало от любопытства и опасений, что я сделаю что-то не так.

Особенно пугали инквизиторы, патрулирующие улицу отрядами по два-три человека. А вот народ настолько привык, что почти не обращал на них внимания. Разве что отступал в сторону, если те не желали сворачивать с намеченного пути.

То, что за мной ведется слежка, я поняла, только когда свернула в проулок. Страх заполнил сознание, по спине прошелся холодок. Я хорошо слышала тяжелую поступь шагов за спиной. Меня пугало, что они ускоряются вместе со мной.

Резко обернувшись, в тусклом освещении уличных фонарей, я увидела знакомую морду одного из прихвостней Митчела. Тот стушевался и старательно сделал вид, что заинтересовался чем-то сбоку. Но было поздно я его уже заметила. И проверять, какой приказ ему отдал бандит, совершенно не хотелось.

Так что я без зазрений совести сорвалась на бег.

Сердце колотилось. Не знаю, чего я больше испугалась, самого факта преследования, или той яркой картинки, которую мне подсунула бурная фантазия.

Добралась я до калитки в два счета, в три – до крыльца. Толкнув дверь, обрадовалась, что дети еще не спят и не успели закрыться на шпингалет. Но стоило мне оказаться внутри, как на меня нахлынула бесконечная тьма.

И вместе с темнотой я ощутила нечто тяжелое, наваливающееся сверху и издающее странные шелестящие звуки. Завопила так истошно, что сама подивилась, что так умею.

– Боги! Яра! Надо было входить с заднего входа! – услышала я тут же знакомый голос. – Ты в порядке? Не поранилась? Хорошо, что мы гвозди не успели рассыпать…

Чиркнула спичка. В отблесках свечи я увидела обеспокоенное лицо Эвена. С лестницы выглядывали две взлохмаченные головы, Нетты и Лайна. Сердце колотилось где-то в области глотки, но страх отступил на второй план. Я вновь повелась на куклу… Только выскочившую в этот раз слишком близко ко входу.

– Нам срочно надо поставить нормальную дверь, – пусть сорвавшимся, но твердым голосом произнесла я. – И поставить забор.

И никак не ожидала, что Эвен вдруг улыбнется и затем расхохочется. Так залихватски и заразительно, что его тут же поддержали младшие брат и сестра. Я разделила общее веселье уже через пять секунд.

Отправив малышню спать, Эвен поставил горшок с травами на прогрев и признался:

– Хорошо, если удастся сохранить дом. Это единственное, что нам осталось от отца и мамы. Он для нас действительно важен.

Загрузка...