Андреа Кейн Маска предательства

Глава 1

Филадельфия, апрель 1794 года

Голоса слышались уже яснее.

Джеки застыла на месте.

Теплая апрельская ночь была светлой... пожалуй, даже слишком: на усыпанном звездами небе ярко сияла полная луна. Шаги приближающихся людей стали слышны более отчетливо, и она съежилась от страха.

Джеки уже различала силуэты двух мужчин, но благодаря темному платью сама оставалась незамеченной. Однако через мгновение ей уже не скрыться, и тогда все ее труды окажутся напрасными.

Оживленные голоса слышались уже совсем рядом. Где же спрятаться?

Она кинула взгляд вперед, на мощенную булыжником улицу, вдоль которой выстроились высокие тополя, и неслышно побежала к ним, решив скрыться в их густой тени. От страха и быстрого бега пот стекал у нее по спине, она старалась сдерживать дыхание и молилась, чтобы ей удалось благополучно добежать до укрытия.

Но было уже поздно.

Жаклин была замечена... не мужчинами, которых она так боялась, а другим существом.

Сверкающими в темноте зелеными глазами оно пристально следило за ней, инстинктивно догадавшись, где она прячется. Оно и сейчас могло незаметно к ней подкрасться... но медлило.

С острым предвкушением оно ожидало приближения своей жертвы.

И ничего не подозревающая Джеки приблизилась, вся трепеща от тревоги.

– Черт побери, Дэн, ты сегодня какой-то встрепанный! – огорченно заметил худой мужчина, вынужденный поспевать за своим более высоким собеседником мощного телосложения. – Тебя что, встревожил сегодняшний разговор? Опять этот проклятый репортер?

Пожав плечами, Дэн Уэстбрук остановился, в первый раз после того, как десять минут назад они покинули ресторан «Сити-Таверн». Он молча посмотрел на бутылку виски, которую держал в руке, затем поднес ее ко рту и сделал большой глоток. Хотя его действительно вывели из равновесия острые политические дебаты между известными людьми, которые обычно собирались в «Сити-Таверн», он чувствовал, что охватившая его тревога объясняется не только этим. Нет, была еще какая-то причина, более серьезная и непонятная.

Он беспокойно повел плечами, не в силах освободиться от зловещего предчувствия, которое владело им весь вечер и внятно предупреждало об опасности.

– Дэн? – Его приятель недоумевающе смотрел на него.– Да что с тобой наконец?

Дэн опустил бутылку и взглянул на Томаса Миллса своими пронзительными серыми глазами.

– Черт его знает! Да, конечно, злобная статья этого репортера взбесила меня. Каким-то таинственным образом ему удастся быть в курсе всего, что происходит в самых узких кругах правительства... к тому же он подвергает разгрому буквально все взгляды и решения федералистов! Но меня беспокоит что-то еще... никак не могу определить, что именно...

Он привык доверять своей интуиции, ставшей его шестым чувством и верно служившей ему все тридцать два года его жизни. Именно она сделала его тем, кем он был сегодня: богатым, влиятельным и уважаемым магнатом, владеющим крупнейшей пароходной компанией. А главное, совершенно независимым!

Дэн внимательно осмотрел тихую, пустынную улицу, темнеющие громады зданий и деревьев, но ничего не заметил. И все-таки там, в тени, кто-то скрывался. Внезапно Дэн схватил Томаса за руку:

– За нами кто-то следит!

Томас настороженно замер на месте. За пять лет их тесной дружбы он много раз становился свидетелем безошибочности врожденного инстинкта, свойственного его приятелю. Он молча ждал знака Дэна.

Дэн махнул рукой, и они с Томасом осторожно двинулись дальше.

В ту же минуту темная тень промелькнула в воздухе и метнулась к ногам Дэна и Томаса. От неожиданности Дэн выронил бутылку.

С довольным урчанием котенок стал жадно лакать содержимое разбившейся бутылки, затем, не дожидаясь, пока Дэн и Томас очнутся от удивления, облизнулся, метнулся в темноту под деревьями – и упал прямо перед испуганной молодой женщиной, которая пряталась там, распластавшись на холодной земле. Столкнувшись нос к носу, женщина и кошка беззвучно отпрянули друг от друга.

Когда Джеки сообразила, кто это, она крепко зажала рот рукой, заглушая приступ смеха. Переведя дыхание, она снова стала прислушиваться к разговору.

– Так вот кто нам угрожал! – воскликнул со смехом Томас. – Ну, Дэн, похоже, твое знаменитое чутье тебе изменяет! – Наверное, черт побери!

Это же кошка, поняла Жаклин Холт, глядя на испуганного черного котенка, который настороженно следил за ней сверкающими изумрудами глазами. Оба не знали намерений друг друга, но, опасаясь привлечь к себе внимание, никто из них не шевелился.

Наконец, встав на лапки, котенок неуверенно покачнулся, и Джеки решила, что его можно не бояться. Но не успокоилась: она чувствовала, что настоящая угроза исходит от этого высокого мужчины с низким звучным голосом, которого приятель называл Дэном... от человека, который чуял ее присутствие так же остро, как и она – его.

Джеки не сомневалась, что именно она, а не этот неожиданно возникший из темноты котенок, настораживала Дэна. Она с ужасом представила себе, что произойдет, если он действительно ее обнаружит... особенно если узнает про ее работу. Облизнув пересохшие от страха губы, она еще плотнее вжалась в землю.

– Да откуда же взялся этот голодный и шустрый кот? – с добродушной усмешкой произнес Томас. – Ну, успокойся, Дэн, кажется, больше нам ничто не угрожает. Этот дьяволенок уже получил то, за чем охотился.

Дэн искоса взглянул на Томаса.

– Тебе это кажется забавным, – сухо заметил он. – Но я все равно думаю... – Он оборвал фразу и ощупал пристальным взглядом узкую дорогу с двумя рядами деревьев, ибо чувство странной тревоги не проходило.

Сердце Джеки отчаянно забилось, хотя она видела, что он ее не заметил. Но все равно ей казалось, что он смотрит прямо на нее. Пряный запах земли, мха и виски, исходящий от мокрой шерстки котенка, щекотал ей ноздри, и она изо всех сил сдерживалась, чтобы не чихнуть и не выдать себя. Она плотно прижалась к земле, ногтями впившись в сырую почву и не отводя настороженного взгляда от силуэта этого высокого мужчины.

Несмотря на то, что он только смутно маячил в темноте, она инстинктивно чувствовала исходящую от него физическую силу и мощь, была уверена, что в случае необходимости он не замедлит ею воспользоваться. Более того, видимо, он обладал таким же острым чутьем, как и она, следовательно, мог оказаться опасным противником. От смеси страха и возбуждения у нее по спине пробежал холодок.

– Да брось ты, Дэн, – недовольно проговорил Томас. – Ничего здесь нет, кроме ветра, ну, и твоего воображения. По-моему, ты слишком переутомился на работе. Пора тебе отвлечься от нее, желательно с какой-нибудь девочкой.

– На этот счет, Томас, можешь не беспокоиться, – с усмешкой ответил немного успокоившийся Дэн. – Я никогда не страдал от недостатка женщин. – Он бросил в темноту последний взгляд. – Наверное, ты прав и я в самом деле ошибся. Во всяком случае, на этот раз. Уже поздно, а я действительно здорово устал.

Томас быстро взглянул на хронометр.

– Что касается женщин... – начал он.

– А что, мы про них говорили? – поддел его Дэн. – Странно, что-то я этого не помню. Скорее всего это ты думал о какой-то девочке.

– Думал, не спорю, и мне не хотелось бы ее разочаровывать. А если я не поспешу, то могу опоздать на... свидание.

Дэн внимательно взвесил это сообщение.

– Ты скажешь мне наконец, кто эта таинственная незнакомка?

– И не подумаю! Не хватало еще, чтобы ты, мой слишком очаровательный друг, оказался у меня в соперниках! Эту леди я намерен поберечь для себя. Ну, до свидания, Дэн!

Дэн добродушно примирился со скрытностью друга.

– Ладно, доброй тебе ночи. Хотя, насколько я понимаю, ты заранее решил, что пойдешь к ней.

– А ты что будешь делать?

– Я обещал Александру, что около девяти зайду к нему.

– Хорошо, – помедлив, ответил Томас. – Не хочу быть нудным и напоминать тебе, что, по моему мнению, ты слишком много работаешь. А вот я не такой дурак! Ладно, пока! – И, весело насвистывая, он исчез в темноте.

Кто бы ни была эта загадочная дама, с усмешкой подумал Дэн, по всему видно, для Томаса она то, что надо. Он никогда еще не был таким счастливым... особенно с тех пор, как его компания по импорту текстиля стала приносить убытки, и, похоже, дела у бедняги Томаса пойдут еще хуже, если Гамильтону удастся протащить закон о повышении импортных пошлин для поддержки текстильной промышленности Америки.

Страну раздирали бурные политические разногласия. Подобно новорожденному жеребенку правительство Америки еще нетвердо стояло на ногах, ее лидеры только начинали выстраивать политическую линию. Сложные отношения с Англией снова вошли в стадию напряженности и остро нуждались в урегулировании. Для Штатов было жизненно важно избегнуть новой войны.

Дэн быстро направился в сторону канцелярии министерства финансов.

Джеки проследила за удалявшимся мужчиной и, облегченно переведя дух, дождалась, пока шаги Дэна не затихнут вдали, после чего поднялась с земли и вышла из своего укрытия на середину улицы.

За спиной ее послышался шорох, и от испуга она чуть не подпрыгнула и круто обернулась. Рядом с ней громко шлепнулся на дорогу маленький комок меха, потревожив тишину ночи и заставив отчаянно колотиться сердце Джеки.

Облизнув усы, котенок уставился на нее окосевшими от виски глазами.

На этот раз Джеки позволила себе приглушенно рассмеяться и, присев на корточки, нежно погладила влажную шерстку котенка.

– Ах ты, разбойник! – пробормотала она, слегка почесывая у него за ушками и сморщив нос от острого запаха виски. – Ты не только едва не выдал нас, но и ухитрился весь вымокнуть в виски. Что-то скажет твой хозяин?

От ее ласки котенок блаженно прикрыл глаза. Где-то рядом сломалась ветка, и Джеки вскинула голову и напряглась. Это мог возвращаться домой рабочий с ночной смены... а может, какой-нибудь вор или пьяный! Она быстро выпрямилась, и внезапно лишенный ласки котенок испуганно вскинул мордочку.

– Мне нужно идти, – прошептала Джеки, вытирая руки об испачканное мокрой землей платье и оглядывая пустынную улицу. Казалось, непосредственная опасность миновала, но она успокоится только тогда, когда окажется там, где, по мнению отца, и находится... дома, в кровати.

Она бесшумно побежала по дороге, затем свернула в аллею вязов. Проскочив узкий переулок, девушка появилась на соседней улице. Оставалось еще несколько кварталов... теперь только один, и наконец в конце улицы показался ее дом, красивое двухэтажное строение из кирпича. На сегодня ее работа сделана!

И тут вдруг она снова услышала какой-то звук!

Она резко обернулась и едва не споткнулась о маленький черный бугорок, притаившийся у самых ее ног. Бугорок шевельнулся.

– Это опять ты! – удивленно прошептала она. Котенок только пристально смотрел ей прямо в глаза, от чего у нее дрогнуло сердце.

– Почему ты не идешь к себе домой? Где ты живешь? Иди домой! – повторила она, уже понимая, что у него нет дома. Бедное создание явно было сиротой.

Котенок моргнул круглыми зелеными глазами и смешно пискнул, скорее, икнул, потираясь спинкой о подол ее платья. Затем из его крошечного ротика вырвалось неожиданно пронзительное мяуканье, способное разбудить и мертвого.

– Тсс!

Джеки тревожно оглянулась, как будто опасалась, что в любой момент отовсюду повыскакивают люди и потребуют объяснить, почему она оказалась на улице в ночной час. И тогда ее тщательно продуманный замысел провалится!

Никого не заметив, Джеки взяла малыша на руки и обошла свой дом со стороны, оказавшись в глубине двора.

– Как же я поднимусь с тобой на дерево? – раздумывала она вслух. – На него и одной-то не так легко забраться.

Она задумалась, затем пожала плечами. Придется попробовать залезть с котенком, если она не желает допустить поражения. А Джеки никогда бы с этим не смирилась!

Заткнув полы платья между коленями, она посадила котенка себе на плечо.

– Держись, – тихо приказала она и вздрогнула, когда он вцепился когтями в платье, достав до самой кожи. Затем стала карабкаться на высоченный дуб, толстый сук которого достигал окна ее спальни.

С величайшими предосторожностями она раздвинула ставни, за которыми скрывалось открытое окно, затем влезла на подоконник и легко спрыгнула на пол. Вытирая пот со лба, она заметила, что ее платье порвано в трех местах. И как ей это объяснить дома?

Котенок неуверенно сполз с ее плеча, встряхнулся, распространив вокруг резкий запах спиртного, и огляделся.

Джеки улыбнулась:

– Да, воришка виски, в конце концов ты можешь оказаться моим спасителем!

Она внимательно осмотрела прорехи на платье... Конечно, котенок мог его вот так порвать.

Никто не усомнится в ее рассказе, когда все смогут своими глазами увидеть виновника.

И ощутить исходящий от него странный аромат!

Она помахала рукой перед лицом, отгоняя запах виски, и закашлялась, прикрыв рот рукой.

– Киска, да ты не меньше меня нуждаешься в мытье.

Она взглянула на себя в зеркало. Ее густые каштановые волосы беспорядочно разметались по спине, к вспотевшему лбу прилипли влажные локоны.

– Придется нагреть воды. Подожди меня здесь.

Стараясь не шуметь, Джеки принесла таз с нагретой водой в свою комнату, затем, намылив тряпку, кое-как смыла с себя грязь.

Накинув чистую ночную рубашку, она стала купать в мыльной воде вырывающегося котенка.

– Потерпи, а то от тебя пахнет, как от винокурни! – уговаривала она малыша, стараясь избежать его острых когтей. Затем стала его вытирать, поражаясь его худобе. – Виски, какой ты трогательный и симпатичный! И такой же смелый, как и я! Мне кажется, мы с тобой подружимся.

Котенок, неожиданно окрещенный именем Виски, икнул в ответ. Затем зевнул, обнажив маленькую розовую пасть, полную мелких острых зубов, и, вспрыгнув на мягкую кровать, свернулся на подушке в клубок и почти мгновенно заснул.

– Мудрое решение! – одобрила Джеки.

Усталость брала свое, и она чувствовала, что совсем без сил. Зевнув, она забралась на кровать, укрылась пестрым одеялом и, положив голову на подушку рядом с теплым тельцем котенка, закрыла глаза.

Но быстро заснуть не смогла.

Она всегда с трудом засыпала после выполнения своего еженедельного рейда, возбужденно переживая ночные события и размышляя о важности своего дела. И была уверена, что и сегодня эти мысли будут ее тревожить.

Но перед ней все время вставала только высокая темная фигура человека, который прошел совсем рядом с ней, едва не раскрыв ее тайну.

На перекрестке Третьей и Честнат-стрит все было тихо, когда Дэн свернул за угол. Только полоска света проникала из-под тяжелой двери, которая вела в двухэтажное кирпичное здание канцелярии. Коротко постучав, Дэн открыл дверь и вошел внутрь.

– Я пришел!

Красивый мужчина с припудренными рыжеватыми волосами поднял голову от письменного стола, положил перо и приветствовал Дэна легкой улыбкой.

– Вижу! А что это с тобой? – Он указал на мокрые рубашку и штаны Дэна.

– У меня произошла встреча с котом, который не прочь выпить, – без улыбки пояснил Дэн. – Уже поздно, Александр, – сразу заявил он. – Тебе давно следовало бы сидеть дома с Бетси, а не работать тут всю ночь.

Александр Гамильтон устало откинулся на спинку стула.

– Это ты говоришь, Дэн, вместо того чтобы поздороваться со мной!

Дэн пересек комнату и опустился на стул.

– Прошло всего несколько месяцев после твоей болезни, и ты еще не до конца поправился, – упрямо проворчал он, оценивая бледность и заметное истощение Гамильтона. Дэн не мог забыть, что едва не лишился друга, заболевшего желтой лихорадкой, которая прошлой осенью с быстротой лесного пожара промчалась по всей Филадельфии. – Не слишком ли ты быстро забыл, что был на волосок от смерти?

Гамильтон выпрямился и уперся подбородком в сплетенные пальцы.

– Разумеется, я этого не забыл, просто я уже совсем выздоровел. К тому же у меня полно дел.

Дэн кивнул, зная, как старался Гамильтон отгородиться от политических разногласий последних нескольких лет, как мечтал возвратиться с семьей в Нью-Йорк и возобновить свою юридическую практику.

Вместе с тем Дэн понимал, что с отставкой Гамильтона страна многое теряет.

– Мы с Томасом сегодня были в «Сити-Таверн», – заговорил наконец Дэн. – Разговор шел о последней статье Лэффи в «Дженерал эдвертайзер». Он утверждает, что война с Англией неминуема...

– Президент Вашингтон попросил Джона Джея отправиться в Англию для переговоров о мире, – спокойно прервал его Гамильтон.

Дэн вскочил на ноги.

– Черт побери, Александр! Это тебе нужно было ехать, а не Джею!

Гамильтон глубоко вздохнул, не сводя с друга острого взгляда.

– Несмотря на наши личные предположения... или симпатии, – выразительно подчеркнул он, – мы должны делать то, что выгоднее для страны. Сейчас – не забудь, что идет 1794 год! – мне было бы рискованно выступать в качестве посланника Америки, и мы с тобой отлично это понимаем.

– Ты так и сказал президенту Вашингтону? – настойчиво спросил Дэн.

– Да.

– И какова была его реакция?

– Он испытал огромное облегчение, – уверенно сообщил Гамильтон.

От досады Дэн стукнул кулаком по столу. Гамильтон прав. В последнее время велось слишком много споров по поводу его управления государственными финансами. И хотя все это было полным вздором, тем не менее доверие к нему общества несколько пошатнулось.

– Я хотел, чтобы ты первым об этом узнал... до того как это станет широко известным, – продолжал Гамильтон.

– Точнее, пока решение Вашингтона не предаст огласке пресловутый Лэффи!

Гамильтон нахмурился:

– Лэффи... Да. Для нашего правительства он как бельмо на глазу. – Он провел рукой по затянутым в косичку волосам и, встав, сцепил руки за спиной. – Нам и без его ядовитых статей есть чем заняться. Они слишком возбуждают народ, преждевременно предавая огласке сведения, которые следовало бы скрывать.

– Не говоря уж о его способности добывать эти сведения до того, как их опубликует правительство, – возмущенно добавил Дэн. – Но загвоздка в том, что до сих пор никому точно не известно, кто он на самом деле.

– Я могу представить многих людей, которым не нравятся мои взгляды, – сухо ответил Гамильтон, задумчиво глядя в пол. – Особенно в «Дженерал эдвертайзер». Но ни один из них не заходит так далеко, как этот Лэффи, особенно в свете нестабильной ситуации с Англией. Дело не только в том, что Лэффи и мне, и всей партии приклеил ярлык монархистов, но ту информацию, которой он обладает, можно получить только от узкого круга чиновников, которые слишком хитры, чтобы публично обнародовать свои взгляды.

– И что будем делать? – мрачно осведомился Дэн, уловив оживленный блеск в глазах Гамильтона, который означал, что министр финансов уже знает решение.

Гамильтон задорно усмехнулся, отчего его лицо с правильными и мужественными чертами стало еще более привлекательным.

– Я собираюсь устроить небольшой званый вечер в Лонг-Рум, пригласив на него известных политиков и бизнесменов. А ты, мой очаровательный друг, должен будешь бродить между гостями и разговаривать с ними, что тебе удастся с таким блеском...

– Чтобы попытаться кое-что выведать, – с усмешкой закончил за него Дэн, невольно польщенный похвалой Александра.

– Вот именно!

– В следующую пятницу?

– Да, в восемь часов.

– Договорились!

Дэн направился к двери, но остановился с решительным видом.

– К следующей субботе мы с тобой будем знать, кто такой Джек Лэффи!

Гамильтон ответил ему суровым взглядом.

– И тогда уж постараемся сделать так, чтобы он замолчал!

Загрузка...