Меж двух королей

Глава 40

— Каспен, — произнесла Тэмми вслух. — Послушай.

Он прислушался, нахмурив брови. Затем его глаза расширились.

У василисков было много слабостей. Зеркала. Крик петуха. Запах ласки. И сейчас она была здесь, в этих переходах. И она убивала его народ.

— Кто мог такое соделать? — прошептал Каспен. — Кто бы посмел…

Но Тэмми уже знала ответ. Она отчетливо вспомнила слова Веры: «Твоему муженьку стоит оглядываться». Это была расплата, месть за Джонатана и Кристофера. Деревенские не могли добраться до монархов, поэтому они нанесли удар по василискам, заявляя о своих правах в этой гражданской войне.

Воздух пронзил крик. Каспен тут же рванулся к двери.

— Стой! — крикнула Тэмми. — Тебе нельзя туда выходить. Пойду я.

— Ты никуда не пойдешь.

— Я должна помочь, Каспен. Я единственная, кто может…

Снова крик.

Лицо Каспена исказилось от боли. Тэмми не знала, физическая она или душевная. Она схватила его за плечи и с силой толкнула обратно на кровать.

— Оставайся здесь.

— Тэмми, я должен помочь своему народу!

— Тебе нельзя приближаться к ласке, Каспен.

Он покачал головой, казалось, пребывая в состоянии шока.

— Я должен что-то сделать.

— Нет, Каспен. Я только что вернула тебя. Ты никуда не пойдешь.

— Я не могу просто сидеть здесь. Я должен…

— Ты должен остаться.

Она снова толкнула его, на этот раз изо всех сил. Он сел. Не давая ему возможности возразить, Тэмми развернулась и выбежала из комнаты.

В коридорах царил неописуемый хаос. Василиски в человеческом обличье метались во всех направлениях, пытаясь укрыться в своих покоях. Тэмми уловила шум, доносившийся со стороны внутреннего двора. Она бросилась туда, уворачиваясь от бегущих навстречу василисков.

Присутствие Каспена в её сознании было почти осязаемым. Тэмми держала ментальный коридор открытым, показывая ему каждый свой шаг. Как только она вышла в общий проход, шум в голове превратился в гул, окружавший её в реальности. Она продиралась сквозь поток тел, борясь с волной паникующих людей. Когда Тэмми достигла внутреннего двора, дыхание её сбилось.

То, что она увидела, превзошло её самые худшие опасения.

Весь двор был усеян телами. Василиски лежали грудами вдоль стен, неподвижные в своей последней попытке отступить — все мертвы. Тэмми шла мимо, глядя на них застывшими глазами. Мужья закрывали собой жен, зажимая им носы в тщетной попытке преградить путь запаху. У василисков не было ничего, чем можно было бы закрыть лицо, никакого способа защититься от оружия, разящего через обоняние. Это была идеальная атака, немыслимая в своей жестокости.

Внезапно Тэмми узнала одно из тел. Это была женщина из той пары, связанной кровными узами, которую она благословила в первую ночь сезона спаривания. Её пары нигде не было видно, но Тэмми знала: где бы он ни был, он тоже мертв. Она смахнула слезы. Сейчас не было времени на скорбь.

Все уцелевшие с криками бежали к переходам, стремясь оказаться как можно дальше от ласки. Тэмми потребовалось меньше минуты, чтобы обнаружить её. Зверек сидел в углу, вгрызаясь в руку женщины-василиска. Желчь подступила к горлу Тэмми, и она с трудом подавила тошноту.

Столько разрушений от существа меньше кошки. Тэмми не могла поверить, что такие грозные создания, как василиски, могут быть повержены кем-то столь крошечным. Какая-то злая шутка природы — наделить их подобной слабостью. В остальном они были слишком могущественны. Хищники вроде Каспена должны были иметь противовес. В мире всегда должен быть баланс.

Как только Тэмми приблизилась к ласке, та метнулась прочь. Тэмми бросилась в погоню, ослепленная адреналином, и наконец загнала её в угол у фонтана. Её сущность василиска содрогалась от запаха, но человеческая часть не реагировала вовсе. Она чувствовала то же самое, что и в детстве на ферме, слушая крик петуха: дискомфорт, но не боль. Только Тэмми могла всё исправить, ведь только она была в безопасности.

Она бросилась на зверька и поймала его, ободрав локти и колени о грубый камень пола. Тонкое тельце едва умещалось в её ладонях. В тот миг, когда она схватила его, Тэмми сжала кулаки и резко крутанула. Она почувствовала, как с громким хрустом сломался позвоночник, и зверек обмяк.

Каспен, — позвала она мысленно. — Он у меня. Что мне с ним делать?

Не двигайся. Я прикажу всем запереться. После этого ты вынесешь его наружу.

В ответ через её сознание прошла волна облегчения. Она почувствовала, как присутствие Каспена распространяется на всех в округе. Тэмми держала ласку в руках, глядя на её безжизненное тело. Крики постепенно стихли, пока во дворе не воцарилась тишина. Наконец голос Каспена прозвучал в её голове: Все ушли, Тэмми.

Тэмми кивнула, зная, что он её не видит. Она вынесла ласку на улицу, жадно вдыхая холодный воздух. Порой было легко забыть, насколько давящими были эти пещеры. Но здесь, под светом поздней осенней луны, Тэмми почувствовала себя по-настоящему одинокой.

Она посмотрела на ласку. Тельце было выгнуто под странным углом, позвоночник раздроблен. Она всё еще была теплой. Тэмми задалась вопросом: было ли это существо наделено разумом, как люди? Совсем недавно она, как и деревенские, думала, что василиски не способны на сложные чувства. Но они были способны. Возможно, и эта ласка тоже.

Невероятно, что такая кроха причинила столько горя. Завтра многие семьи будут оплакивать погибших. И всё из-за этого зверька в её руках. Тэмми помедлила у стены, а затем, повинуясь порыву, ушла глубже в лес.

В её действиях не было логики. Это животное не заслуживало похорон. Но под бесстрастным взором Альфа Змеи (двойная звезда в созвездии Змеи. Расположена около небесного экватора, доступна наблюдению невооружённым глазом практически из любой точки Земли). Тэмми почувствовала необходимость сделать это. Она шла, пока не нашла участок земли, не тронутый инеем. Положив ласку, она принялась копать землю палкой, ногой — всем, что попадалось под руку, пока не получилась грубая яма. Она опустила туда зверька и засыпала землей. Жалкое пристанище даже для ласки.

Тэмми стояла там, пока не продрогла до костей. Ей было всё равно. Пора было возвращаться. Она больше ничего не могла сделать для этого существа, а в пещерах её ждали смерти, которые следовало оплакать всерьез. Она направилась обратно, с содроганием думая о том, что увидит.

Внутренний двор снова был полон василисков. Но теперь они бродили в оглушенном молчании, прерываемом лишь редкими стонами. Тэмми искала знакомые лица. Облегчение захлестнуло её, когда она увидела Аполлона. То же чувство отразилось на его лице. Она бросилась к нему.

Он побежал навстречу и почти поднял её в воздух при столкновении.

— Ты была храбра, Темперанс. Мы у тебя в долгу.

Тэмми лишь покачала головой. Долг был последним, что василиски были ей должны. Аполлон оставил её, когда из толпы появилась Кипарис. Тэмми не пошла за ними.

Вместо этого она помогала как могла, отдавая свои силы и сердце каждому, кто в этом нуждался. Позже к ней присоединилась Аделаида. Они работали до рассвета, утешая скорбящих и подсчитывая павших. В итоге сорок шесть василисков пали жертвой ласки.

Когда все были учтены, Тэмми едва держалась на ногах. Она вернулась в свои покои к Каспену, и они вместе легли на кровать. Тэмми смотрела на него в темноте. Она часто гадала, каково это — нести бремя власти, и теперь видела это воочию. Его лоб был напряжен, грудь тяжело вздымалась. Он не плакал, но его состояние было красноречивее слез. Каспен так много сделал для неё, и Тэмми просто хотела сделать что-то для него.

Медленно, чтобы не спугнуть его, она прижала пальцы к его груди, используя способность василисков передавать эмоции. Она поняла, что это сработало, в тот миг, когда волна всепоглощающего горя ударила в неё, как кирпичная стена. Тэмми ахнула от этой тяжести. Было ощущение, что она тонет. Каспен удивленно посмотрел на неё; он не ожидал от неё такого.

Но на нем это отразилось мгновенно. Черты лица смягчились, тень со лба исчезла. Тэмми знала, что это не решит проблему навсегда. Но сейчас она лишь крепче прижала его к себе, забирая столько его горя, сколько могла вынести.

— Спасибо, — прошептал Каспен.

— Не за что, — так же тихо ответила она.

Они уснули: голова Каспена на её груди, её руки — вокруг него.

Приглашение пришло на следующий день.

Темперанс Верус,

Вы приглашены на бракосочетание Телониуса и Эвелин, которое состоится через неделю. Счастливая пара просит вашего присутствия в замке на праздновании накануне свадьбы. За вами будет прислана карета. Дресс-код — вечерние наряды.

Тэмми осторожно взглянула на Каспена. В вихре событий после нападения ласки она совсем забыла о просьбе Эвелин.

— Что там? — спросил Каспен. Он всё еще лежал.

— Они хотят, чтобы мы остановились в замке за ночь до свадьбы.

Он медленно сел.

— И зачем им это?

— Не знаю. Я… думаю, это затея Эвелин.

Выражение лица Каспена в точности отражало чувства Тэмми.

— Мы можем не ехать, — быстро сказала она.

Каспен поднял руку:

— Нет, мы поедем.

— Но зачем?

Он не ответил. Тэмми смотрела на него. Всю ночь он был печален, всю ночь скорбел. Но теперь в его голосе прорезался гнев, и Тэмми стало страшно. Почему Каспен так охотно соглашается ехать в замок сразу после такого жестокого нападения на его народ?

— Каспен, — осторожно начала она. — Это их свадьба.

— Я в курсе.

— Мы не можем её… испортить.

Она не договорила, но знала, что он понял. Тэмми было плевать на саму свадьбу или на Эвелин. Но ей был дорог Лео. Ничего не изменилось: они всё еще были в тупике, и способа всё исправить не существовало.

— Королевская семья василисков всегда посещает свадьбы монархов.

— Я знаю, но…

— Ты королева, Тэмми, — отрезал Каспен. — Ты обязана там быть.

Услышав этот тон, она замолчала. Стало ясно, что обсуждение окончено.

Испытывал ли Каспен её? Проверял ли, хватит ли ей смелости признаться, что она не хочет видеть свадьбу Лео? Это было жестокое испытание, но она не могла его винить. Все четверо оказались в ловушке недоверия, которая пожирала их изнутри. Тэмми должна была знать, что покоя не будет, и что эти невыносимые воскресные ужины рано или поздно приведут к этому.

Следующие дни они провели почти в полном молчании. Не только они — каждый василиск под горой оплакивал потерю братьев. Тэмми чувствовала их коллективную печаль физически, словно груз, давящий на грудь. Василиски всё делали вместе, и горе не было исключением. Большую часть времени она проводила в покоях, лежа рядом с Каспеном и нежно проводя руками по его коже. Она не знала, как еще его утешить; утрата была слишком велика.

— Во что верят василиски? Что происходит после смерти? — спросила она его однажды ночью.

— Мы верим, что души уходят в Кору.

То же самое, во что верили люди.

— Когда один из нас умирает, мы все это чувствуем, — продолжал он.

Тэмми понимала это. Василиски были единым целым.

— У вас бывают похороны?

— Да.

— Как они проходят?

— Мы сжигаем останки, а затем возвращаем пепел озеру.

Тэмми кивнула. Лучшего прощания и не придумаешь.

К моменту наступления вечера накануне свадьбы Тэмми была эмоционально истощена. Путь в карете прошел в тишине. Тэмми старалась не передавать свою тревогу Каспену. Он казался гораздо спокойнее её, хотя она не могла понять, грустит он или злится. Возможно, и то, и другое.

Эвелин встретила их у порога.

— Огромное спасибо, что приехали, — произнесла она спокойным голосом, будто это был обычный ужин, а не канун её свадьбы. — Мы так рады вам.

Тэмми не имела понятия, кого она подразумевала под «мы». Лео нигде не было видно.

— Проводить вас в вашу комнату?

Ни один из них не ответил. Эвелин вела себя… странно. Почти весело. Это разительно отличалось от её обычного настроения и сбивало Тэмми с толку. Неужели она просто так рада свадьбе? Тэмми легко могла представить, что та в восторге от возможности официально вцепиться когтями в Лео. Или, быть может, ей не терпелось поиздеваться над Тэмми. В любом случае, Эвелин буквально сияла, ведя их по лестнице.

У Тэмми всё внутри оборвалось, когда она поняла, где находится их комната. Прямо напротив комнаты Лео.

Тэмми уставилась на дверь его спальни, вспоминая, когда была там в последний раз. Лео попросил её выйти за него не далее, чем в десяти футах от того места, где она сейчас стояла. Он опустился на одно колено и надел ей на палец серебряное кольцо, которое было на ней и сейчас. Тэмми коснулась его, стараясь сдержать ярость. Наверняка это было сделано намеренно. Эвелин сделала это из жестокости.

Её следующие слова подтвердили догадку:

— Я поселила вас совсем рядом с нами на случай, если вам что-нибудь понадобится.

Единственное, что было нужно Тэмми — это лоботомия.

— Тэмми? — позвала Эвелин. — Можно тебя на пару слов?

Адреналин тут же подскочил.

— Зачем?

— Ну, знаешь. Девичьи секреты.

Только не это. Девичьих разговоров с Эвелин Тэмми хватило бы на всю оставшуюся жизнь.

— Пойдем, — проворковала та. — Поболтаем у меня. Дадим твоему мужу возможность устроиться.

«У меня». «Твоему мужу».

Тэмми посмотрела на Каспена, который безучастно оглядывал комнату. В ней не было ничего, кроме кровати, стола и стула. По сути, он уже «устроился».

Ты будешь в порядке? — спросила она мысленно.

Я буду в порядке, Тэмми. Я не ребенок. Можешь оставить меня одного.

Я знаю, но…

Правда заключалась в том, что она не хотела оставлять Каспена одного. Она не знала, что он может выкинуть здесь, в замке, в одиночестве и гневе.

Ты будешь здесь, когда я закончу?

Буду.

Тэмми всё еще колебалась. Она чего-то ждала — ждала, что он скажет…

Иди.

От этого приказа разочарование болезненно сжало её желудок. Тэмми поняла, что надеялась услышать совсем другое слово. Но оно не прозвучало, и она ушла.

Тэмми почти ожидала, что Эвелин возьмет её под руку, когда они будут переходить коридор. Вместо этого та с гордостью распахнула дверь в комнату Лео и направилась к бару, чтобы налить им выпить. Тэмми неловко замерла посреди комнаты, стараясь ни на что не смотреть. Здесь всё было слишком интимным, слишком личным. И, возможно, в этом и заключалась цель. Тэмми увидела их постель — она была не заправлена. Она гадала, на какой стороне спит Лео. Ответ нашелся сам собой, когда её взгляд упал на левую прикроватную тумбочку. Сердце Тэмми замерло: там лежала книга — «Ворон и лебедь».

— Садись, пожалуйста, — пропела Эвелин.

Они сели в кресла перед камином. В те самые кресла, где Тэмми искала убежища от Каспена до того, как его дрожь даровала им благословение. В те самые, где она доходила до конца от пальцев Лео. Какая ты жадная, — шептал он тогда. — Что же нам с тобой делать?

Эвелин протянула ей бокал шампанского. Тэмми осушила его залпом. Просить что-то другое не было смысла, а без алкоголя она этот разговор точно бы не пережила.

— Я так жду свадьбы, — восторженно вещала Эвелин. — Вот увидишь лебедей, они просто великолепны.

Тэмми подавила желание закатить глаза. Неужели Эвелин позвала её только ради того, чтобы похвастаться? Эвелин выиграла битву и теперь наслаждалась триумфом. Как же Тэмми хотелось выиграть войну.

— Ты пригласила кого-нибудь из деревни?

— О, придут все.

— Я имела в виду не эту деревню.

Эвелин напряглась. Но Тэмми было всё равно. Если Эвелин настаивает на «девичьем разговоре», Тэмми заставит её — принудит признать то время, что она провела вдали.

— Наверняка у тебя там появились друзья.

Эвелин пожала плечами.

— Не совсем.

— Нет? Жаль. Должно быть, тебе было одиноко.

— У меня была веская причина остаться.

Слова сорвались сами собой. Тэмми подалась вперед.

— Какая причина?

Эвелин словно взвешивала что-то в уме. Наконец она произнесла:

— Ты ведь была птичницей до всего этого.

Это не было вопросом, но Тэмми ответила:

— Да. Была.

— Тогда ты понимаешь, как трудна жизнь. Понимаешь, что, когда выпадает лучший вариант, стоит за него ухватиться.

Тэмми нахмурилась. Какой еще вариант? Эвелин не завела друзей, утверждала, что у неё не было любовников. Так почему она осталась?

В памяти всплыли слова: Она ушла не из-за какого-то нелепого письма. Она ушла, потому что я предложил ей цену выше, чем она могла украсть у меня по одной вилке за раз.

Тэмми было нечего терять. Это был канун свадьбы Лео, и её терпение лопнуло. Если она не узнает правду сейчас, то не узнает её никогда.

— Сколько? — спросила Тэмми прежде, чем успела себя остановить.

Эвелин вскинула брови.

— Прости?

— Сколько Максимус заплатил тебе?

Остаток вопроса повис в воздухе невысказанным: чтобы ты бросила Лео?

Эвелин задумчиво смотрела на неё. Она не выглядела как загнанный в клетку зверь. Она была абсолютно спокойна.

— Достаточно, — ответила она.

Вот она. Правда. Все подозрения, которые Тэмми лелеяла так долго, наконец подтвердились. Лилли пыталась сказать ей это. Максимус пытался. Но только услышав это из уст самой Эвелин, она поверила. Эвелин знала, что делает, когда уходила. Она покинула тонущий корабль, когда поняла, что Максимус никогда её не примет, а его отступные будут больше того, что она получит, если останется. Она вернулась лишь тогда, когда он перестал быть королем, и она смогла пробраться в замок так, как всегда мечтала.

Именно в этот миг Тэмми осознала, что недооценивала Эвелин. Теперь она видела её истинное лицо — это был худший вид хищника: тот, что прикидывается добычей. Эвелин обладала властью. Не той, к которой привыкла Тэмми — шумной и разрушительной, но всё же властью. Её хитрая, невинная манера поведения была лишь игрой. Волк в овечьей шкуре. Ходячая ложь.

— Ты отвратительна.

Эвелин поджала губы.

— Разве ты на моем месте не поступила бы так же?

Тэмми отпрянула. Она вспомнила, как Максимус пытался её запугать, как велел «знать свое место». Не было такой цены, которая заставила бы её уйти. Он мог предложить ей что угодно, и она бы отказалась. Отвращение захлестнуло Тэмми. Эвелин была человеком, которого можно купить. Это постыдное качество. Василиски давали и брали в равной мере, а уважение заслуживали поступками. Единственное, что их волновало — это сила и влияние. Деньги для них ничего не значили; они могли создавать золото из собственной крови. У вещи, запас которой не ограничен, нет ценности.

— Нет, — твердо ответила она. — Не поступила бы.

Эвелин легко пожала плечами, будто не веря ей.

— Любой на нашем месте поступил бы так же.

— На нашем месте?

— Мы вышли из нищеты, Тэмми. Мы должны хвататься за возможности, которые нам дают. Мы обязаны быть умными ради самих себя.

Но это было неправдой. Тэмми знала, что значит не иметь ничего, знала, каково это — мечтать о богатом покровителе, который придет и исправит жизнь. Она знала, что такое желать. И всё же, столкнувшись с таким покровителем, она бы не сдалась. Эвелин выбрала легкий путь — путь труса. А Тэмми, как и Лео, ненавидела трусов.

Лео не простит такого греха. Он ценил искренность и честность. У Эвелин не было ни того, ни другого. Она была фасадом — красивой картиной на уродливом холсте. Находиться в соседней деревне и ни разу не дать о себе знать, не позволить Лео поставить точку… Тэмми не могла представить ничего более ужасного.

Или, возможно, могла. Ничто не было ужаснее того, что сама Тэмми сделала с ним. Она была причиной всего этого. Пусть она не платила Эвелин, чтобы та ушла, но она была отчасти виновата в её возвращении. Вина и ужас грозили поглотить её. Оставалось только одно: попытаться всё исправить.

— Ты должна сказать ему.

Эвелин имела наглость резко рассмеяться.

— И не подумаю.

— Ты не можешь ему лгать.

— Уже слишком поздно.

Тэмми решительно покачала головой.

— Он заслуживает знать, кто ты на самом деле.

Глаза Эвелин сузились. Она наклонилась еще ближе.

— Почему тебя это волнует, Тэмми? Ты ведь тоже ушла.

В этом вызывающем тоне было что-то от Веры. Но в отличие от Веры, которая использовала жестокие слова как меч, Эвелин использовала их как щит, чтобы скрыть свою суть.

— Надеюсь, я могу рассчитывать на твое молчание? — тихо спросила Эвелин.

Ни на что подобное она рассчитывать не могла. Тэмми не станет молчать — она не позволит своей жертве быть напрасной. Хранить секрет Эвелин значило бы лгать Лео. Это значило предать его доверие — доверие, которое Тэмми лишь недавно вернула и которое едва заслуживала. Если она промолчит, она станет ничем не лучше Эвелин. Такой же обманщицей. Тэмми думала, что поступает правильно, делая жизнь лучше. Теперь она видела обратное.

— Если ты не скажешь ему, это сделаю я.

Эвелин пожала плечами.

— Нет, не сделаешь.

— Это еще почему?

— Потому что правда причинит ему боль. А это последнее, чего ты хочешь, верно?

Тэмми невольно замялась.

— Представь это, Тэмми. Представь, что будет, если ты расскажешь ему обо мне. Ты снова уничтожишь его. Ты правда думаешь, что он переживет мой уход во второй раз?

Тэмми не верила своим ушам. Но она не могла отрицать, что в словах Эвелин был смысл. Она не хотела, чтобы Лео страдал. Это было самым последним, чего бы она желала. Рассказать ему — значило раздавить его. Это значило разрушить всё их соглашение. Это могло повлиять на отношения между королевствами, на будущее обоих браков — на всё, что Тэмми так старалась сохранить. Это значило бы, что она зря пожертвовала своим счастьем. Всё было бы впустую.

Эвелин придвинулась вплотную.

— И что будет потом? — прошептала она угрожающе низко. — Если я снова уйду, ты примешь его обратно?

— Приму, — прошептала Тэмми, почти против своей воли.

Вместо того чтобы ужаснуться или хотя бы выказать отвращение, Эвелин спокойно ответила:

— А захочет ли этого Лео? Ты уже вышла за него, а потом отбросила. Он, должно быть, ненавидит тебя.

Он, должно быть, ненавидит тебя.

Тэмми закрыла глаза. Даже если Лео всё еще любил её, часть его должна была её ненавидеть. Это неизбежно — она ранила его слишком глубоко. Эвелин была права во всем. У Тэмми был свой муж. У неё было целое королевство под началом; она не могла разорваться между двумя мирами. Лео, вероятно, даже не захотел бы её возвращения. Не после всего, что она с ним сотворила.

— Он не ненавидит меня, — прошептала Тэмми. Она и сама не знала, верит ли в это.

— Если не ненавидит сейчас, то возненавидит, если ты расскажешь.

Тэмми открыла глаза. Эвелин смотрела на неё с такой жалостью.

— И что подумает Каспен?

Тэмми прекрасно знала, что он подумает. Он высказался предельно ясно, будучи пьяным в коридоре после турнира: «Твой маленький человеческий принц хрупок. И я очень хочу его сломать». Времена союза между этими двумя мужчинами давно прошли. Их уговор делить её был мимолетной фантазией. Назад пути не было. Она не могла править василисками и людьми одновременно. Это было невозможно. Слишком много противоречий, слишком много нужд, которые нужно удовлетворять. Лео заслуживал того, кто будет править рядом с ним — того, кто возьмет на себя обязанности королевы. У Тэмми были свои обязанности.

— Скажи мне, Тэмми, даже если бы они оба были твоими — смогла бы ты любить их одинаково?

Как Эвелин удавалось находить именно те слова, что заставляли её сомневаться в себе? Тэмми знала, что любит их обоих. Всегда любила.

— Как ты можешь такое говорить? — прошептала Тэмми.

Тонкая, злая усмешка тронула губы Эвелин.

— Потому что я знаю тебя, Тэмми. Мы не так уж различны. И чем скорее ты это примешь, тем быстрее поймешь, что так и должно быть — это правильно. Я выйду за Лео. Ты останешься с Каспеном. Мы обе получим то, что хотим.

Но Тэмми не получала того, чего хотела. Она хотела, чтобы Лео был счастлив, чтобы он сам выбирал свое будущее, чтобы его любили так же, как Каспен любит её. Эвелин не любила Лео. Не так, как Тэмми. Она любила власть и деньги. Она любила золото, кровопускание и блестящие вещицы, что утоляли её жажду богатства. Для Тэмми не было ничего более омерзительного, чем алчность. Она слышала её в каждом слове Эвелин, видела в её огромных оленьих глазах. Она не могла обречь Лео на это.

— Оставь Лео мне, — сказала Эвелин, наклоняясь еще ближе. — И после сегодняшнего дня нам больше никогда не придется общаться.

Тэмми нахмурилась.

— Нам всё равно придется видеться каждую неделю.

— Разве? Не думаю, что в ужинах есть нужда, а ты?

Смысл ужинов был в сотрудничестве, в поддержании мира между королевствами. В них была острая необходимость.

— Это еще почему?

— Обсуждать больше нечего.

— Разумеется, есть что. Нам нужно найти путь вперед, который не навредит нашим народам.

— Есть только один путь, и это путь, по которому всегда шли раньше.

Тэмми прищурилась.

— О чем ты говоришь?

— Я говорю о том, что мы больше не будем игнорировать ресурсы, которые есть в нашем распоряжении.

— Василиски — не ваши «ресурсы», — отрезала Тэмми. — Когда вы отменили кровопускание, вы согласились на новую эру. Если вы вернете его…

— Я не отменяла.

Тэмми моргнула.

— Что ты сказала?

— Я не отменяла кровопускание. Это сделал Лео. Будь мы женаты в то время, я бы дала ему другой совет.

Тэмми лишилась дара речи.

— Я не знаю, что Лео в тебе нашел, — прошептала она.

Медленная, хищная улыбка расплылась на лице Эвелин. Почему-то она выглядела в восторге, словно Тэмми только что преподнесла ей чудесный подарок.

— Зато я знаю, что он нашел в тебе.

— Прости?

— Ты знала, что он писал тебе письма?