Мой первый. Игрушка Зверя

Глава 20

«С Днем Рождения, Алисия».

Всего одно лаконичное поздравление, но от него все внутри меня трепещет.

Демид не забыл…

Закусываю губу, дрожащим пальцем быстро набирая в ответ:

«Большое спасибо».

— Алисонька, дочечка, а что ты замолчала? — говорит бабушка. — Что там дальше? Продолжай, уж очень интересная книга.

— Прости, — прячу телефон в карман домашних штанов и снова берусь за чтение. Но не могу сконцентрироваться, потому что через несколько секунд телефон снова вибрирует. Я опять на него отвлекаюсь. Звонит Демид. Но я не могу ему ответить при бабушке.

— Бабуль, а может, ты телевизор посмотришь?

— Ох, нет, лапушка, не хочу слепыми глазами смотреть этот ящик, мне приятнее твой голосок слушать. Ты продолжай, продолжай…

Бесшумно вздохнув, опять читаю.

Телефон еще несколько раз звонит, но потом все-таки вибрация прекращается.

Я очень хочу поговорить с Демидом, возможно, он позвонит еще?

— Я воды попью и вернусь. В горле пересохло, — откладываю книгу.

— Только не задерживайся, дочечка.

— Куда же я от тебя денусь, бабуль?

Сегодня мне исполняется двадцать лет, но для семьи этот день ничем не отличается от предыдущего.

Папа еще с утра куда-то уехал, мама смотрит турецкий сериал, Марк играет в компьютерную игру, а Злата залипает в смартфоне. Войдя в кухню, пишу Демиду еще одно сообщение.

«Прости, я была занята, не смогла сразу ответить». Сообщение улетает адресату, но он его не читает.

Я наливаю в стакан воду и пью, растягивая глотки, не сводя взгляда с экрана — тишина. Надеюсь, я не обидела Демида тем, что не ответила на звонки.

Возможно, он хотел сказать мне больше, чем написал в сообщении, а я его не выслушала.

Впервые перешагнув страх, я звоню ему сама и даже слышу в динамике гудок, но потом этот самый страх показаться мужчине навязчивой все-таки меня побеждает. Я судорожно сбрасываю звонок, коря себя то ли за нерешительность, то ли за спонтанность этого самого решения.

Демид читает мое сообщение, но не перезванивает и не пишет ничего, а выходит из мессенджера.

— Алисонька, лапушка, ты куда запропастилась? — слышу из спальни бабушку.

— Иду… — вздохнув, бормочу себе под нос.

И, опустив голову, плетусь обратно.

Каждый год в этот день в сердце тлеет искорка надежды на чудо, которое, впрочем, для многих покажется обыденностью. Я мечтаю быть для кого-нибудь важной, чтобы у меня была любящая семья, которая не оставила бы меня в этот день без внимания.

Но родителям на меня плевать, брату и сестре — тем более.

Бабушка забыла поздравить, но она старенькая, грех на нее обижаться… И она очень нуждается во мне.

С Демидом не удалось поговорить.

И это как последняя капля. На глазах наворачиваются слезы, хочется зареветь и закричать, потому что обидно…

Шмыгнув носом, украдкой стираю слезинки и возвращаюсь в комнату.

— Алисия, что с твоим лицом? — спрашивает бабушка. — Ты плакала?

— Нет, конечно, нет, — натужно улыбаюсь, садясь на свой стул. — Просто не выспалась, и глаза устали читать.

— Это все подружки твои виноваты, — качает она головой. — На час тебя вчера задержали. Нехорошо гулять до темноты, дочечка. Не общалась бы ты с ними.

— Ты так говоришь, потому что их не знаешь. Они замечательные девочки, очень добрые.

— Знаю я таких… ничему путевому не научат. Надо всегда слушать старших, Алисия, тех, кто уже много повидал. А чтобы ты не грустила, расскажу-ка я тебе историю из своей молодости…

Бабушка рассказывает о том, как она прилежно училась и как беспрекословно слушалась своих родителей, и это помогло ей стать хорошим человеком.

Я слышала эту историю уже много раз, но из уважения и благодарности киваю, делая вид, что с интересом слушаю, как впервые.

Сегодня энергии у бабули на удивление много, видимо, ее хандра отступает. Она даже не ложится на послеобеденный сон. Только к вечеру, когда за окнами начинает темнеть, дремлет.

А я выжата.

Осторожно встаю со стула и выхожу из ее комнаты.

Зайдя в свою кладовку, падаю на кровать и в сотый раз проверяю телефон — от Демида ничего нет.

А мне так хочется услышать его голос…

Я по нему скучаю. Очень. Постоянно думаю о нем, и эти мысли хотя бы немного меня радуют.

Решительно выдохнув, звоню Демиду.

Гудок… еще гудок…

Нет, все-таки я поторопилась, не стоило!

— Здравствуй, Алисия.

— П-привет, — вздрогнув, бормочу. Мысли разлетаются, я волнуюсь, не знаю, что говорить. — Ты звонил мне, потом я звонила тебе, но ты так и не перезвонил…

— Да, я тоже был занят, — его голос твердый, четкий — как и всегда. — Ты празднуешь, должно быть? Выкроила свободную минуту мне позвонить.

— Эм…

— Я приготовил тебе подарок и хотел отдать прежде, чем поеду в аэропорт. У меня есть пара часов.

— В аэропорт? Зачем? Ты куда-то улетаешь? — задохнувшись от шока, засыпаю его вопросами.

— Да, по работе нужно.

— И надолго?

— Возможно. Еще не знаю.

Его слова звучат как гром среди ясного неба, и мир вокруг меня будто трескается.

Мы встречаемся совсем ничего, но мне необходим голос Демида, его запах… Даже смотреть, как он хмурит брови, необходимо.

И вот теперь — резкая разлука, неизвестно насколько долгая.

Холодная липкая грусть разливается по венам, сковывая душу.

Два часа… Всего два часа, чтобы в последний раз вдохнуть его запах, почувствовать тепло его рук. Как же это мало…

— Мы можем встретиться, если ты успеваешь, — говорю, не скрывая дрожь в голосе.

— Хорошо. Где ты сейчас?

— Я… я… — времени, чтобы собраться и доехать хотя бы до ворот Инны, у меня уже нет. — У одной подруги в гостях.

— Скинь адрес, подъеду.

Наверное, первый раз за двадцать лет я вдруг обрадовалась тому, что никому тут нет до меня дела.

Ни один из домочадцев не спросил, почему я вдруг экстренно побежала мыться, а потом сушить волосы старым Златкиным феном, который забрала себе из мусорного ведра после того, как она с истерикой выклянчила у родителей «Дайсон».

Им пришлось взять кредит, но что ни сделаешь ради любимой доченьки?

Люксовой косметики, как у Инны, у меня нет. Крашусь своей, вспоминая подругу добрым словом.

Кто бы мог подумать, что ее слова о внезапном свидании окажутся пророческими, и к тому же исполнятся так быстро.

Когда Демид сообщает, что будет у меня через пятнадцать минут, я, прихватив пакет с новой одеждой, потихоньку выхожу в подъезд. Поднимаюсь на пролет выше и там быстро переодеваюсь.

Только на улице уже холодно, а у меня из верхней одежды нет ничего красивого, что бы подходило к платью. Поэтому решаю выйти раздетой.

Спрятав свои старые вещи за мусоропровод, спускаюсь на лифте.

— Сумасшедшая девчонка! — басит Демид, на ходу стягивая с себя пальто и идя мне навстречу.

— Мне не холодно, — говорю, правда не чувствуя ни ветра, ни морозца. Эмоции бьют ключом, какой уж здесь холод…

— Конечно, — хмурится и, приобняв меня за талию, спешно ведет к машине.