Рома
Я не ухожу.
Ее глаза, наполненные слезами, как будто что-то ломают во мне.
Она смотрит на меня так, будто я враг, от которого нужно защититься. Но я не хочу причинить ей боль. Я просто хочу быть рядом.
Она пытается выдернуть руку, но я не отпускаю.
— Лена, почему вы не можете просто сказать, что я вам не нужен?
— Потому что… — она замолкает, и я чувствую, как ее пальцы дрожат в моей ладони.
— Потому что это неправда?
Она не отвечает, но ее молчание говорит больше слов.
— Я ничего не понимаю, — шепчет она, отворачиваясь. — Это неправильно, Рома. Мы разные.
— Разные? — Я усмехаюсь, чувствуя, как внутри закипает. — Это все, что вы можете сказать?
Она поднимает голову, и я вижу, как ее лицо меняется.
— А что ты хочешь услышать? Что мне страшно? Что я не знаю, как справиться с этим?
Ее голос звучит громче, чем обычно, и это пугает меня.
— Я хочу, чтобы вы перестали прятаться за своими страхами!
Мои слова звучат резче, чем я планировал, но остановиться я уже не могу.
— Я не прячусь! — ее ответ звучит так, будто она убеждает сама себя.
Я отпускаю ее руку, встаю и делаю шаг назад, чтобы не сорваться.
— Тогда признайтесь. Признайтесь, что чувствуете то же, что и я.
Она замирает, как будто мои слова остановили время.
Молчание. Только шорох ветра и стук моего сердца.
— Рома… это сложно.
Я выдыхаю и чувствую, как все напряжение вырывается наружу.
— Лена, я не прошу ничего невозможного. Я просто хочу, чтобы вы перестали убегать.
Она смотрит на меня, и я вижу, как в ее глазах мелькает борьба.
— Ты не понимаешь, как это будет. Что скажут люди, твои родители…
— Мне плевать.
Она качает головой, но ее взгляд становится мягче.
— А мне не все равно.
Ее голос звучит тихо, почти как шепот, но он бьет в самое сердце.
Я молчу. Потому что знаю: ей нужно больше времени. Больше уверенности.
— Хорошо, — говорю я, стараясь не выдавать своего разочарования. — Но я все равно не отступлю.
Я ухожу, оставляя ее сидеть на траве, но внутри знаю: я сделал первый шаг к тому, чтобы она наконец открылась.
Лена
Я остаюсь сидеть на земле, смотрю на следы его ботинок, оставленные на траве.
Он ушел.
Но слова, которые он сказал, остались со мной, как незаживающая рана.
«Я не отступлю.»
Я провожу рукой по лицу, вытираю слезы. Мне казалось, что я знаю, как жить, что я управляю своей жизнью. Но он появился, и все перевернулось.
Я встаю, стряхиваю с колен землю и направляюсь в дом. Закрываю дверь, опираюсь на нее спиной и тяжело дышу, будто только что пробежала марафон.
Как мне быть?
Телефон на столе мигает: новое сообщение от Анжелы. Она единственная, кто всегда поддерживал меня, но сейчас мне не хочется с ней говорить.
Анжела: Ну что, как дела у нашей независимой? Ты в порядке?
Я открываю сообщение, но ничего не пишу. Как объяснить ей, что происходит? Как объяснить то, чего я сама не понимаю?
Я ставлю телефон на беззвучный режим и направляюсь в ванную. Включаю воду, смотрю на свое отражение.
— Ты с ума сошла, Лена, — говорю я своему отражению.
Женщина в зеркале выглядит уставшей. В ее глазах страх и усталость, но где-то глубоко внутри — огонь. Огонь, который разжег он.
«Признайтесь, что чувствуете то же, что и я.»
Эти слова эхом звучат в голове.
Могу ли я признаться? Ему? Себе?
Вода заполняет ванну, и я медленно погружаюсь в нее, стараясь отпустить мысли. Но они не отпускают меня.
Я закрываю глаза, вспоминая его взгляд. Такой уверенный, настойчивый, и в то же время полный нежности. Этот мальчик, который вырос слишком быстро. Который заставил меня почувствовать себя живой.
Я провожу пальцами по воде, пытаюсь найти ответы, которых нет.
Почему ты здесь, Рома? Почему именно ты?
Позже я звоню Анжеле. Она сразу берет трубку, будто ждала этого.
— Ну, привет, подруга. Что-то давно тебя не слышно.
— Анжела… — мой голос звучит слабее, чем я ожидала.
Она сразу настораживается.
— Ты в порядке? Что случилось?
— Не знаю. Все сложно.
— Это все о том мальчике, который крутится вокруг тебя?
Я замираю.
— Почему ты так решила?
— Лена, не надо из меня делать дурочку. Я видела вас вместе. Я видела, как он смотрит на тебя. А ты… ты ведь смотришь на него так же.
— Нет.
— Лена.
Ее голос становится мягким, но настойчивым.
— Ты не обязана ничего никому доказывать. Но, если честно, я вижу, как он тебя меняет. И это не так уж плохо.
— Но это неправильно…
— А может, правильность переоценивают?
Я не нахожу, что ответить. Анжела всегда была мудрее меня.
— Подумай об этом, ладно? — говорит она, прежде чем положить трубку.
Я остаюсь сидеть на краю кровати с телефоном в руке и пытаюсь осмыслить ее слова.
И вдруг понимаю: я не могу больше отрицать то, что между нами.