Наследница неба. Утерянные крылья

Шаг XI

Алое платье сменилось матовым чёрным, не менее откровенным, чем предыдущее. Яна пребывала в каком–то трансе, воспринимала всё прозрачно. Безразлично.

Будто не её вовсе касались чужие руки вышколенных служанок победившего лорда. Сопровождали в купальню, смывали песок, грязь, запах дикого зверя; втирали в кожу и волосы различные аромасла. После отвели в покои с диваном, плетеным креслом, камином и зеркалом во весть рост, на большее Яна не обратила внимания. От предложенной еды и питья отказалась. Не потому, что боялась отравления, аппетит затерялся в недрах этого мира. Стояла в полумраке напротив зеркальной глади, вглядываясь в собственное отражение.

Бледную кожу шеи и узких плеч крест накрест переплетали широкие ленты чёрного шелка, создавая соблазнительный вырез в зоне декольте, лив плотно обхватывал грудь и от неё спадал до пола. Высокий вырез на правом бедре оголял ногу до самых кончиков пальцев босых ступней. Псевдопринцесса вернулась взглядом на своё лицо: глаза заново и гуще подведены сурьмой, губы горят бордовым, соком какого–то фрукта. Распущенные волосы едва колышутся от слабого ветра, проникающего в комнату через приоткрытое окно вместе с лунным светом.

Да, порочно красива. Никогда Яна не помнила себя такой. Жаль не для Него представление. Хотя нет. Совсем не жаль. Прочь князя тэргов из головы!

Входная дверь скрипнула, впуская в помещение кого–то. Судя по шагам, мужчину. Должно быть, лорд, чья она теперь наложница. Но и это безразлично сейчас. Широкая фигура остановилась позади, тени комнаты удачно скрыли лицо мужчины, не давая увидеть. Боялась ли Яна теперь? Снова нет. Транс, вызванный трауром в сердце продолжался. Крепкие, с мелкими шрамами руки, легли на девичьи плечи, мягко массируя. Уха коснулся хриплый голос:

– Ты была неподражаема. Там, внизу стадиона, укротительница моих львов, – холодные губы прильнули к плечу, пощекотали кожу колючей щетиной. – Может, укротишь дух и закалённого вояки?

Яна же хранила молчание. Слова незнакомца не трогали, поцелуй не вызвал ничего. Даже отвращения. Ни–че–го. Лорд (а кто ещё кроме?) рассматривал её из тени, казалось, раздевал глазами. Ладонью мужчина привлек Яну к своему телу, разгорячённому, предвкушающему безумство страсти.

– Почему ты молчишь? Боишься? – вторая ладонь скользнула к шее, слегка сжав. Луна засветила ярче, открывая немолодое, покрытое сетью мелких морщин, лицо лорда. Он не был стар, скорее зрел и опытен в сражениях. Не противен и не смазлив. Достаточно алчен.

– Нет. Не боюсь, – ответила псевдонаследница, терпя прикосновения чужого мужчины. Протест мало–помалу пробуждался. А что оставалось?

– Хм… зря.

Руки лорда оторвались от желанного тела, нырнули в карман, выудили медальон, который в следующую секунду украсил тонкую девичью шею. Свисал прямо в открытую ложбинку грудей. Лорд вновь тесно прижался, оценивая Яну в отражении зеркала.

– Прекрасна. Он словно создан для тебя, – имел ввиду медальон.

Именно ту самую Небесную реликвию. Псевдопринцесса сразу узнала инкрустированный в золото аметистовый осколок. Частица мерцала фиолетовым во мраке, призывая коснуться себя. Яна не могла противиться её зову. Освободила руку от плена лорда и сжала в ладони медальон, ощутив приятное тёплое покалывание. Задрожала, прикрыв веки, сквозь толстую стену расслышав хриплую речь лорда.

– Подари же мне ночь, прекрасная укротительница, – мужчина стремительно развернул «наложницу», словно устал ждать, и впился в податливые губы.

– Я не… – договорить и оттолкнуть от себя настойчивого правителя не позволил обрушившийся на Яну водоворот былых событий, хранящихся в частице кулона.

…Вестник выбрался из древнего храма, но путь ему преградили.

– Ты опоздал тэрг. Принцесса мертва, – произнёс Вестник сухо. Сидел на своём белоснежном коне в плаще, отороченном узорчатым золотом, с наследницей на руках, взирал безразлично на шокированного известием повелителя тэргов. Вершник не испытывал эмоций, так как не являлся живым. Ему не понять чувства утраты и скорби на лице князя.

Опоздал. Жуткое слово, разом перечеркивающее всё ценное и значимое в жизни. Саму жизнь.

– Н–нет… Она не могла… Они не могли просто умереть! – Седон грохнулся коленями в траву, грудь свело нестерпимой болью. Он схватился за сердце, чёрные волосы занавесили от Вестника лицо князя.

– Они? О ком ты молвишь, тэрг?

– О нашем с принцессой ребёнке…

– Ребёнке? – Вестник удивился. Приложил ладонь к маленькому, но уже округлому животу принцессы, что не заметен среди пышных юбок платья. Слабый отголосок сердцебиения ощутил Вестник.

– Он ещё жив.

– Что?..

– Жив ещё ваш ребёнок.

– …как? Но… – растерянность и слабая надежда поселились в душе Седона. Он вскочил на слабые ноги и захрипел в отчаянии: – Прошу! Спаси их! У меня нет никого больше!

– Их? Разве ты не расслышал, тэрг? Принцесса мертва. А скоро и твой ребёнок посл…

– Замолчи! Не смей произносить это, Вестник! Не надо… – голос князя сорвался, по щекам полились холодные слёзы. Слёзы.

Седон не помнил, когда последний раз позволял их себе, наверное, когда потерял мать, но сейчас это не важно. Однако, боль от потери любимой с не рождённым младенцем ранила во сто крат сильнее.

– Прошу тебя, Вестник… – умерив ярость, задушив её вместе с гордыней в кулаках, тэрг опустился перед вершником на колени, склонив и голову. – Ты ведь можешь что–то ещё сделать. Не должно всё кончиться так! Только не они!

Всадника никак не тронули ни выражения князя, ни мольбы. Но и Вестник считал случившееся несправедливым. Зло сильно перетянуло канат бытия на свою чёрную сторону. Прав крылатый, не должно быть так.

– Встань, тэрг. Ты ошибаешься, считая, что в моих силах изменить что–то. Но… – Седон поднял голову, ужасаясь и внутренне обмирая от ядовитых и бездушных слов. – Но ты можешь просить об исправлении своего Бога. Рэгнур поможет, если его устроит плата.

– Всё что угодно. Только вернуть их!

– Да будет так. Повторяй за мной… – вершник произносил фразы ритуального призыва на древнем языке, Седон вторил. Когда настала пора, князь напитал своей кровью клинок Таурина, взамен получив порцию яда. Изначально чёрный клинок был создан губить тэргов.

Смежив от дикой боли веки, не отнимая рук от чёрной стали, Седон просил Рэгнура даровать жизнь Реянне и сохранить жизнь их ещё не рожденного ребёнка. Не важно какой ценой. Не важно с кем любимые будут и где. Главное, чтобы они жили.

И повелитель Грани откликнулся на зов своего творения. Вестник стал свидетелем возрождения души принцессы. Стал свидетелем перемен в просящем у Бога тэрге. Получил вершник и распоряжения от одного из двух Богов. Небесные создатели никогда не делают что–либо без собственной выгоды.

Седон, лишенный Рэгнуром памяти и большей части сил, бес сознания рухнул у ступеней храма. Его вытекшая из рассечённых запястий кровь, отравленная ядом чёрного клинка, впиталась в волосы, окрасив их в алый цвет, как напоминание о сделке. А Вестник поторопился обратно в храм, чтобы с помощью Зеркала Судьбы переправить последнюю истинную наследницу Цакары с ребёнком в безопасное место: в самый удаленный уголок во вселенной – на Землю. Рэгнур забрал часть воспоминаний принцессы, чтобы однажды, когда придёт время, она с ребёнком вернулись в родной мир, дабы выполнить предназначенное…

Память мироздания. Именно это урывками видела Яна, прикасаясь к осколкам Кулона Богов, а не воспоминания погибшей принцессы Реянны. Осознать и принять факт, что она, Яна, и есть та самая наследная дочь Цакары, а её Димочка сын князя тэргов оказалось сложнее всего.

Яна–Реянна смутно понимала, что сейчас с ней происходит. Чувства, все ощущения воспринимались, как в тумане. Спиной она, кажется, лежит на чём–то мягком, но сверху давит что–то тяжёлое. Очень тяжёлое. И это что–то… нет! Кто–то терзает её губы, исследует жадными руками и слюнявит ртом голые плечи.

Точно. Игры. Львы и лорд!

– Н–нет… остановитесь. Прошу, пустите! – но лорд не собирался отпускать. Сковал вырывающуюся Яну теснее, всё норовил поцеловать, но та вовремя отвернула лицо. – Пусти, же!

– Э не–ет, прекрасная. Забыла, что принадлежишь мне? – Правитель принялся кусать нежную плоть, словно клеймом доказывая принадлежность себе новой «наложницы». Яна закричала, не от боли, скорее от омерзения, но новая вспышка образов взорвалась в сознании.

С высоты птичьего полета, вернее, с драконьего, принцесса видела огромный белокаменный и златоглавый дворец, парящий на обломке скалы среди других пустых обломков, связанных между собой толстыми цепями. Дарьярд. В одной из высоких башен на балконе сидел король. Её отец с глубокой печалью смотрел вдаль в надежде узреть на спине драконов всадницу, но вскорости ему донесут известие о гибели дочери. Это подорвет здоровье короля, и ему придётся на некоторое время доверить правление своей королеве.

Лёжа в постели из–за болезни, Лион III совсем раскис. Он потерял свою любимую старшую дочь. Как может быть дочь любимой, когда у короля две дочери? Просто. Старшая от любимой женщины, первой, истиной королевы Дарьярда. А младшая, Майя, от второй, нелюбимой королевы, связать судьбу с которой короля обязал долг перед народом. Первая любовь и плод от неё никогда не встанут выше долга.

Король винил себя в утрате старшей принцессы. Ведь он ослушался наказа первой королевы, матери наследницы, не противиться выбору возлюбленного Реянны, когда ей исполнится двадцать две весны, и вот что из этого вышло. Он потерял дочь. Но кто мог предположить, что Рея выберет тэрга – главного врага?! Тогда король из–за, казалось бы, праведного гнева наломал дров, а теперь пожимает урожай.

Как–то ночью Старгилу Лиону привиделся сон, к нему в зимний сад явился дух Инайи. Богиня стояла у неработающего фонтана в алом одеянии, смотрела на замёрзшую витражную воду и пела. Подойдя ближе король расслышал слова:

Странные, не понятные фразы на языке древних. Лиону не доступен их смысл, однако крылся в них какой–то важный смысл. Ускользающий. Тревожащий. Цепляющий нити души. И тогда скорбящий отец догадался, что это не сон. Явление спящего духа богини сейчас перед ним в ночном зимнем саду.

– Что вы… – охрип от волнения король, прокашлялся. – Что за песню вы поёте, Богиня?

Полупрозрачная Инайя плавно обернулась. Умопомрачительно красива – подумал Лион. Белоснежная кожа и волосы, лазурные глаза, точечная фигура. Но её красота не затронула сердца короля, то навеки занято другой женщиной. Инайя с минуту наблюдала за растерянным смертным, улыбнулась и запела по новой, даруя безутешному королю надежду:

Мерзкие, грубые прикосновения перебили поток образов. Лорд замка уже содрал большую часть платья, приступив к утолению своих плоских потребностей. От твёрдых губ Яна чудом увернулась, запретило до тошноты, но тут же мужчина ударил по лицу. Боль обожгла, но не так, как последующие слова.

– Дерзкая моя, – надрывно пыхтел, – ну же, покажи мне свою страсть. Если мне понравиться, возможно, я буду играть с тобой до–олго. Прежде, чем отправлю к праотцам, – лорд стянул с себя камзол, закинув в дальний угол, и жадно припал к нежной молочной груди.

– Нет! – Яна ринулась отдирать от себя чужого мужчину, снова получила оглушающий удар по лицу.

– Ха–ха, лежи спокойно, милашка. – Сквозь звон до Яны долетал хохот лорда, грубые руки причиняли не такую боль, как та, что жгла сердце. Как до этого дошло? Почему чёртов князь допустил всё это?!

Потому что он забыл свою принцессу.

Реянны для него просто нет. Не было. А Яна так… минутное влеченье, но не столь значимое. За что так судьба с ними?!!

Руки лорда потянули лицо Яны на себя, и она задёргалась, стараясь отбиться. Кричала, царапалась, сучила ногами, вырывалась из последних сил, желая оказаться как можно дальше отсюда.

– …тише! Приди в себя! – Сильные руки прижали к крепкому телу так, что не продохнуть. Зато подействовало.

Этот голос.

Яна раскрыла зажмуренные глаза. Рядом был Седон. Он пришёл. Ладонь Яны сама потянулась к безщетинистой щеке, желая проверить, не очередное видение ли перед ней. Нет, князь настоящий. Из груди вырвался вздох облегчения, а из глаз хлынули слёзы. Еще бы чуть–чуть и…

– Тише… всё кончилось. Он не тронет тебя больше, – успокаивал Седон, а внутри всё обрывалось. Успел. Алкаровы ведуньи слишком задержали его. Там, на стадионе, пока сражался, сколько страху перетерпел! Вытер большим пальцем слёзы с покрасневшего лица принцессы, другой рукой гладил волосы. – Всё позади. А сейчас нужно уходить.

Яна кивнула. Хотела высмотреть лорда, но князь не дал, привлёк голову к груди, укутал своим плащом, после подхватил на руки и поспешил отсюда прочь, пока не нагрянули стражники. Яна успела краем глаза заметить торчащие из–за дивана ноги правителя и лужу крови.

Размазывая по лицу слёзы облегчения, Яна выглядывала из–за плеча Седона, мчавшегося по коридорам замка. Мрак разгоняли горящие факелы на стенах и подвесные люстры в залах. Но похоже, празднование победы для людей лорда обернулось трагедией. Воцарился переполох. Стоял гомон, слышались крики, стоны, отборная ругань, какие–то команды, повсюду валялись тела стражников и кровь, кровь, кровь.

– Сторонники лорда разгоняют по покоям народ. Пока я искал тебя, с диверсией на тронный зал напали Дик с Ридом, – пояснял князь, петляя по галерее. Яна слушала сбивчивую речь Седона, мысленно посылая ему благодарность и крепче прижимаясь к сильному телу. Разговором он на корню давил ей подступающую истерику. Яна никогда не была свидетелем подобного ужаса, никогда её так близко не окружала смерть.

Несколько раз им преграждали дорогу. Тогда Седон не церемонясь с прикрытием, разил помех магией, не имея возможности отбиться мечом и кулаками. Верно, то, ради чего они все сюда прибыли уже в их руках. Точнее, висит на шее принцессы Цакары. Больше задерживаться не имело смысла. К тому же, с четырьмя ведуньями, неплохо владеющими магией, разобрался ранее. Единственное, что представляло опасность – это стремительная трата собственных сил, грозящая преждевременным истощением.

Минули очередной зал и шагнули на узкую длинную лестницу, соединяющую второй и цокольный этажи, однако по ней с обнаженными мечами взбегали стражники, а у парадного выхода из замка живой стеной поджидали лучники. За спиной князя и наследницы гремели доспехами приближающиеся солдаты. Путь отрезан напрочь.

– Что же делать? – дрожащим шепотом обратилась Яна к напряжённому, как струна, князю.

Седон обернулся на неё через плечо, оценивая моральное состояние. Сапфировые блестящие глаза полны дикого ужаса и паники, бледное осунувшееся лицо, искусанные в кровь губы. Ещё бы, пережить подобное. Удивительно, что наследница ещё не истерит и находится в сознании. Но медлить больше нельзя.

– Рея, – дождался, когда она взглянет на него, – держись как можно крепче за меня и закрой глаза, хорошо? – Когда смысл просьбы наконец оформился в мыслях, Яна кивнула и сделала, как Седон велел. А князь повернулся к страже лорда.

– Уйдите с пути или умрёте!

– Кто вы такие?! Что с лордом Калебом?! – парировал самый смелый, видимо начальник. И одежда у него отличалась богатством.

– Я убил вашего лорда… – чётко и с расстановкой произнёс Седон. Внезапно он принял боевую форму, распахнув огромные, призрачные, сотканные из тёмно–фиолетовых и чёрных сгустков материи крылья. Яна ощутила сильный холодный поток магии, просочившейся сквозь нее, но глаз не посмела раскрыть.

– Дьявол..!

– Исчадье ада! – загудели вмиг оробевшие солдаты, отступив чуть назад. Властелин тэргов лишь ухмыльнулся произведенному эффекту.

– Ваш лорд взял то, что по праву принадлежит мне. За это и поплатился! – Что именно, наложницу или реликвию, разбирать предстоит им самим. Повторил: – Убирайтесь. Или я перебью и вас!

Но солдаты стояли на месте. Страх не превысит их долга и клятвы – это прочёл князь в решительных глазах каждого. Они обязаны отомстить за своего владыку, пусть и ценой собственной жизни. Что ж… Седон уважал их выбор. Поэтому сгруппировавшись, как мог, прикрыл принцессу в своих руках и выпрыгнул в окно. Стряхнул с крыльев осколки разбитых стёкол и воспарил в тёмные небеса.

Достаточно уже он пролил крови. Да и принцесса не приняла бы иной поступок. А крохи лишней сохранившейся магии не помешают. Быстро, насколько мог, долетел до укрытия в горах и опустил наследницу на настил из покрывал.

– Немедленно собирайся и вели драконам открывать портал.

– А как же Дик с Ридом?! Ты собираешься бросить их здесь?! – негодовала Яна, прижимая к обнаженным участкам тела (платье–то лорд порвал), мужской плащ. По потемневшему лицу князя догадалась, что собирался.

– У нас нет времени. Цель важнее.

Яна взъерепенилась точно фурия:

– Ах цель! Да ты… черствый, неблагодарный тиран! Они столько раз жизнь твою никчемную спасали! На играх лорда меня чуть львы не растерзали, а ты и пальцем не шевельнул, чтобы помочь! Если б не цель твоя, ты бы не появился и лорд меня изнасиловал! Сволочь ты расчетливая! Ты… ты…! – Из–за пышущей в груди ярости терялась в обвинительных словах. Вскочила на ноги и занесла ладонь для пощечины, но Седон успел перехватить руку и привлек принцессу к себе за талию, чтоб не брыкалась больше. С пылающими гневом глазами она выплюнула: – Ты просто бездушный монстр!

– «Монстр!» «Монстр!» «Монстр!» – вторило обвинительно горное эхо.

Яна отвернула голову от Седона, не в силах смотреть в противное лицо. Лучше бы ничего не вспоминала о них! Слёзы жгли щёки, а боль разочарования выедала сердце. Принцесса кусала губы, сдерживая истерику, вздрагивала плечами и всхлипывала, всхлипывала. Совсем не заметила, как князь отпустил, только когда раздался его лишённый эмоций голос с другой стороны укрытия.

– Переоденься и вели драконам готовиться.

Шорох, затем все стихло. Князь тэргов ушёл. В душе Яны затрепыхалась почти умершая надежда: может, он всё–таки пошёл за лайири? Не теряя драгоценных минут, наследница кинулась рыться в сумках. Отыскала почти целую, уже одеванную, свою же рубашку и льняные штаны, бельё и лёгкие сапожки, не первой свежести одежда, но выбирать не приходилось. Быстренько натянула всё, стянула ремешком волосы и дальше копалась в сумках, доставая лекарственные штучки и перевязочные материалы, так, на пожарный случай. И весточку послать дремлющим драконам не забыла.

Не прогадала. Спустя четверть часа вернулся Седон с обоими лайири.

– Ох!.. – ужаснулась, как увидела в каком они состоянии. Рид сильно ранен в правый бок и голень, раны наспех перевязаны, но кровь всё равно сочилась. А вот Дик… Дику досталось гораздо больше. Он лежал на подстилке бес сознания и на нём живого места не осталось, сплошное месиво ран, а ноги…

– Чт–то… что произошло? – осела перед еле дышащим Диком на колени и прощупала пульс. Нитевидный и очень слабый. Ответил брат. Седон помог тому сесть и опереться спиной о камень.

– Мы отбиваться, – говорил прерывисто, периодически стискивая от боли челюсть, слова давались с трудом. – В какой–то момент люди лорда бр–росить в зал что–то горючий, и пр–рогреметь взрыв… нас завалить обломки. Очнуться, я кое–как выбр–раться и суметь вытянуть Дика, но… плита ему придавить обе ноги… Потом нас найти Властелин.

– Его ноги… кости, они все раздроблены.

Яна далеко не медик, но даже она понимала, Дику не то чтобы на ноги больше не подняться, скорее всего он не протянет и до рассвета. Обработав раны Седона и Рида, Яна занялась Диком. Мужчины по быстрому собирали сумки, тушили мелкими камнями очаг.

– Рид… – позвала осторожно, не зная, как сообщить лайири. Поймав его взгляд, продолжила: – Мы попытаемся, но скорее всего твой брат не перенесет перехода.

Рид оцепенел. Он догадывался конечно и раньше, однако услышать вслух оказалось больнее. Седон тоже прекратил сборы. Повисло тягостное молчание. Ладонь Яны, покоившуюся на животе Дика вдруг слабо сжали.

– Не нужно кха… – пришедший в сознание полукот закашлялся кровью.

– Дик!

– Брат! – вскрикнули в унисон принцесса с Ридом. Откашлявшись, Дик продолжил:

– Оставить меня… я чувствовать, мне недолго остаться.

– Прекрати нести чепуху! Мы вытащим тебя отсюда! – говорила Яна сама не веря в свои обещания, а по щекам струились слёзы.

– Не плакать, госпожа… гххх… кх… Вам не идти слёзы, – Дик протянул руку и вытер мокрые щёки госпожи. – Не плакать по мне.

– Дик! – Яна давилась всхлипами, пытаясь сдерживать поступающие рыдания. – Мы вытащим…

Но Дик лишь отрицательно покачал головой.

– Поздно, госпожа. Просить вас, передать Гин, что моя последний мысль быть о ней.

– Ты… любишь её! – но лайири принцессу уже не слышал. Сердце полулеопарда остановилось навсегда.

– Дик? Дииик!!

Сзади Яну обнял Седон, не позволяя ей в отчаянии терзать умершее тело воина, пытаясь привести в чувства. Прижал к себе крепко, успокаивающе гладя по волосам и вздрагивающей спине. И только Рид молчал, но это внешне, внутри брат скорбел, сжимая в кулак единственную уцелевшую руку.

– Рея, нам нужно улетать. Сюда могут нагрянуть стражники лорда.

– Мы не оставим Дика тут! Даже не думай! Он ведь защищал…

– Конечно, – оборвал, – мы заберем его тело с собой. Зови драконов.

Траур. Многогранное и необратимое слово, причиняющее только боль. Яна не была знакома с этим чёрным чувством утраты до вчерашнего дня. Дик – из расы лайири, получеловек полулеопард. Яна знала его всего ничего, но казалось на самом деле вечность. Он стал ей близок, как кровный брат, которого у неё никогда не было, но хотелось.

Яна стояла на балконе своих покоев в замке князя тэргов, облокотившись руками о серый парапет. Прикрыла от усталости веки. Вчера на рассвете они все вернулись на Цакару. Весть о кончине одного из лайири мигом облетела Тиезей, на безутешную Гин смотреть оказалось больнее всех. Не нужно было слов, чтобы понять, что их чувства с Диком взаимны. Её до сих пор успокаивает Рид, их боль схожа.

Седона Яна не видела с возвращения, князь сразу направился разгребать накопившиеся за долгое отсутствие дела. К ней приставил других лайири и служанку, но Яна всех выставила за дверь, предпочтя остаться одной. Не нужны ей другие телохранители… Сперва поспешила в купальню, смыть с себя мерзкие прикосновения лорда, дорожную грязь и пот. Отмокала в чистой тёплой воде долго, заодно разложила ворох мыслей по полкам. Это помогло немного отвлечься от насущного.

Яну не смели беспокоить да самого обеда. Выйдя из купальни, на столе обнаружила поднос с горячей едой, травяной отвар и записку. В ней подчерком князя сказывалось, что на закате состояться похороны Дика. На кровати лежало аккуратно расплавленное закрытое чёрное платье и вуаль на лицо. Предусмотрительно, если не желаешь, чтобы окружающие видели твоих слез. Яна улыбнулась такому проявлению внимания со стороны Седона. Как нельзя кстати.

Кусок в горло не лез, но для поддержания организма Яна себя заставила съесть малую часть принесенного. Почистив мятой зубы и выпив весь отвар, почувствовала себя лучше. После полудня примерила атласное платье, вуаль не надела, потом перед выходом. Босая направилась на балкон, после постоянной ходьбы в обуви сложилось впечатление, словно вместо ковра ступаешь по перинам облаков.

Оба солнца располагались супротив под хмурым тёмно–горчичным небосводом, будто небо тоже готовилось к поминальной службе. На улицах сновали низшие тэрги и высшие. Яна научилась их различать даже если высшие расхаживали в боевой форме. Волосы низших всегда седые и распущенны, когда как у высших имели разные оттенки и перманентно заплетены в косы. Одеяние тоже отличалось.

Пока Яна пряталась в покоях, жизнь в Тиезее продолжалась. Делалась работа, воины охраняли границы города и оттачивали навыки на полигонах. Но сегодня нигде не звучал смех. Прогуливающиеся по аллеям сада стайки смуглых и серокожих крылатых дев не издавали привычного щебетания и хихиканья. Весь город скорбел. А на центральной площади уже сооружали погребальный костёр, расставляли цветы и прочие необходимости.

Внимание Яны привлекло украшение на своём левом запястье – тонкий золотой браслет. Уже и забыла об занятной вещице. Помнится, открыть книгу не получалось из нестабильности магической связи. Тие – так тэрги назвали её. Что там нужно сказать? Лиэроме вроде?

– Лиэромэ…

И браслет в мгновение обернулся фолиантом, Яна чудом успела удержать его, иначе книжка спикировала бы на голову какому–нибудь тэргу. Принцесса печально усмехнулась. Получилось. Ну да, память–то вернулась, следовательно и необходимый баланс. Жаль надобность в познавательном томике отпала. Хотя…

Яна просидела за книгой «Стирая Границы» до вечера, общаясь с духом и изучая историю и уклад жизни тэргов. Предупрежден, значит вооружён. Нашла среди страниц припрятанный там некогда листок с четверостишием на древнем языке.

Воскресив в памяти виденные образы, посланные Кулоном Богов, дописала возможный перевод:

Пробегала взглядом по строчкам вновь и вновь в надежде уловить суть, но пока мимо. Что они могли значить? Ведь именно эти фразы на древнем шептали голоса в квартире Яны, они привели её в тот разрушенный храм на Земле, и из–за них она очутилась здесь.

– Это всё похоже на предсказание, – размышляла вслух. Интуиция кричала, что след цепочки верный, однако горечь по Дику и путаница в сердце мешали сосредоточиться. Нужен свежий взгляд. Надо зайти с другой стороны.

– Что ещё за предсказание?

Яна вздрогнула. Седон появился слишком тихо и неожиданно. Руки автоматически захлопнули книгу прямо перед любопытным носом князя и убрали том под покрывало.

– Ничего. Так… мысли вслух. Мм… роман читала, чтобы отвлечься, – лгала на ходу и надеялась, что Седон не успел прочитать название, благо вид страниц ему не был доступен с такого расстояния. Глупо хлопала ресницами, поглядывая снизу вверх на мужчину, облачённого во всё чёрное кроме неизменной копны алых волос. Яна так и не решила, как теперь с ним себя вести.

– Роман, говоришь… – опустив руки на пояс по бокам брюк, ритмично постукивая по ремню пальцами, Седон думал. Он действительно не рассмотрел, что принцесса читала, но простые романы не прячут от посторонних глаз, если застанут врасплох. Князя задело, что он для неё до сих пор посторонний, и это осознание отвлекло от основной мысли. Разозлился: – Собирайся, скоро начнётся погребение. Я подожду за дверью.

И крутанувшись на пятках, вышел вон. Яна облегчённо вздохнула. Ушёл. Но опомнившись, быстро вскочила и начала одеваться.

Порядком стемнело, когда они с князем вышли на площадь. Там уже столпилось много народу, стояли полукругом у погребального костра. На сложенных брёвнах лежало неподвижное тело Дика в белоснежной рубахе и штанах, босое, голову украшал сплетенный венок из полевых цветов, а в руках лайири покоился его меч. Рядом в высокой чаше горел огонь, в неё периодически Гин, тоже с вуалью на лице, подбрасывала какие–то травы, кои при сжигании наполняли площадь горьким благовонием. Рид находился подле Гин, приобнимал за плечи в знак поддержки.

Завидев своего Властелина, толпа расступилась, синхронно склонив головы. Седон вдруг взял Яну за руку и повёл ближе к погребальным плитам. Не понимая такого жеста, но не возмущаясь, Яна покорно следовала за мужчиной и остановилась рядом. Повисла звенящая тишина, ее нарушали лишь редкие удары колокола в маленьком городском храме, где сейчас служители читали молитвы.

– Тиезей – это одна большая община, – взял речь Седон. – Она соткана из множества различных рас, что однажды дали клятву верности мне, как вашему Властелину. Ваши жизни принадлежат мне. Я вправе распоряжаться ими, вправе посылать вас на задания, на войну, с которых есть риск не вернуться. И на подобном задании погиб Дик – смелый, преданный мне воин. Он до последнего своего дыхания защищал вашего князя, защищал наследницу Дарьярда, волей судьбы оказавшуюся в стане врага, но решившую положить конец распрям между нашими народами.

А вот этого Яна никак не ожидала услышать в поминальной службе. Нет, все верно князь сказал, но от впившихся в неё чужих взглядов сделалось не по себе, хорошо, вуаль скрывает лицо и эмоции. А ещё горячая ладонь Седона дарит опору. Князь продолжил:

– Дик пал с честью воина. Так проводим его достойно! Рэгнур, прими его душу!

Крик Седона подхватили остальные. Лайири, собратья усопшего, обнажили мечи и вознесли их к небу. А Гин с Ридом с двух сторон подожгли огнем из чаши погребальные плиты. Костёр вспыхнул стремительно и обширно, народу пришлось отступить на шаг назад. Пространство и закатное небо заполнил треск горящего дерева и колокольный звон. Слёзы текли по щекам Яны, но она не вытирала их. Пусть текут. Это ничтожная дань по усопшему воину, который неоднократно спасал её жизнь.

Вчера в том мире с лордами Яна думала, что Седону наплевать на оставшихся в замке Дика с Ридом, но она… ошибалась. Сейчас поняла насколько. В скорбной речи Властелина тэргов звучала только искренность.

Быть истинным лидером незавидная участь. Нужно уметь распоряжаться жизнями подчиненных, отбрасывать мешающие правильному решению эмоции. Нужно уметь «оставлять» смертельно раненых и пропавших воинов, когда общая цель может стоить жизни многих, например, целого королевства. Седон мог не вернуться, когда полетел выручать лайири по требованию Яны. Он был почти обессилен и держался на одной силе воли. Тэрги могли лишиться предводителя и в последствии пасть под натиском короля Дарьярда.

Но Седон вернулся. Милость судьбы? Не иначе.