(Не) идеальный отец

Глава 2

Варя

— Выход? Какой выход? — стою в ступоре, почему-то подозревая, что дальнейшие слова сестры мне ой как не понравятся.

— Я позволю тебе оставить ребенка, если ты выйдешь замуж за того, на кого я укажу. Варь, есть мужчины, которые очень хотят детей, но не могут их иметь. У моего мужа есть такие друзья. Вдовцы или разведенные. Кому нужна покорная жена, мечтающая плодить детишек, этакая дойная корова, неспособная ни на что другое.

— Ты думаешь, я такая? — с обидой смотрю на сестру.

Эляна лишь покровительственно закатывает глаза, всплеснув руками.

— Да госпожи боже, Варя! Просто некоторые не могут иметь детей по состоянию здоровья, но очень хотят. Такому человеку неважно, что он не будут настоящим отцом. Он будет о тебе заботиться, Варя. И о твоем ребенке.

— Почему мне кажется, что ты говоришь о ком-то конкретном?

— Потому что я знаю такого человека, — поднимает подбородок, как будто гордится этим достижением. — Пашин друг. Валерий Самуилович Трофимов. Владелец автомобильного холдинга, богатый человек, серьезный бизнесмен.

Ужасная догадка приходит сама по себе.

— Эляна, давно ты задумала выдать меня замуж за какого-нибудь друга мужа? –Глупо моргаю глазами. Горло сохнет, что-то нехорошее зреет в голове от слов сестры. Чувствую себя пешкой в разыгранной кем-то шахматной партии.

— Варя, какая разница? Ты сама подумай, это выход, — продолжает она. — Мы можем сделать всё по-умному, исправить твой косяк. Помнишь, я тебя знакомила с Валерием Самуиловичем на недавнем приеме?

Напрягаю память, подняв руку и почесывая лоб.

— Нет, их было много, я не запоминала имена, — признаюсь честно. «И все они были намного старше меня…»

— Ну Варя, он такой, представительный, — упрекает за забывчивость, — слушай… Поедем домой. Здесь нам нечего делать. Поговорим нормально дома. Ты, главное, не распространяйся там, скрывай… Не надо пока, чтобы кто-то знал про твое положение. Согласна со мной, Варь?

Киваю как болванчик, одобряя идею сестры. Хочется убраться из кабинета, по-детски притвориться, чтобы проблемы нет. Хоть на чуть-чуть, хоть на этот вечер. Сяду в своей комнате, подумаю, что делать дальше, позвоню Асе. У подруги, конечно, и своих проблем хватает. Мы проучились вместе первый курс, и она была единственной, кто из группы подружился со мной.

Но на лето она уехала к маме в Липецк, чтобы помогать ей в цветочном ларьке на рынке, и связь мы поддерживали только через телефон, что, конечно, не сравнить с общением вживую.

А в доме меня не приняли. Павел Петрович относился снисходительно, просто не замечал по большому счету, обслуживающий персонал делал свою работу. Часто приходящая с визитом мать Павла Петровича, бодрая старушка, требовавшая называть себя исключительно Нонной, невзлюбила Эляну, и мне тоже перепало ее высокомерного пренебрежения.

Что уж говорить о Тимофее… Он меня просто возненавидел. Как я могла в него влюбиться? Как?! Как только Эляна вышла замуж за его отца, сбежал из дома, вернулся только недавно. Отец поставил его условие, и Тимофею пришлось согласиться.

Но гнев по отношению к нам не угас. Он сбегал из любого помещения, только завидев меня. И пары слов мне не сказал. А если открывал рот, то обязательно унижал.

Еще бы, ведь моя сестра увела мужа у его любимой мамы. Нет, он не маменькин сынок, но у них с мамой такие теплые отношения, которым я завидую. Этот злой мальчишка даже добрее на вид становится, когда о ней говорит. Я за ним порой наблюдаю, пока он не видит, есть в нем нечто притягательное, что не дает оторвать взгляд.

И дело не только в красоте. Просто если ты видишь того самого парня, реагируешь физически. Сердце чаще бьется, дышать нечем и голова кружится. Физическое притяжение, которое нельзя отрицать. И на которое нельзя повлиять. Я старалась. Он же гадкий, противный, ненавидящий меня. Но что поделать, я оказалась над собой не властна.

А маму его я не видела. Конечно, как это возможно, если моя сестра выжила ее из собственного дома. Порой меня охватывает жуткий стыд за поведение своей сестры, хотя я и не виновата, что она увела чужого мужа. Но всё равно меня грызет вина. И с ней непросто сосуществовать.

— Мы обязательно поговорим с тобой позже, обсудим твою ситуацию в деталях, — щебечет сестра, делая большие глаза, чтобы я молчала при водителе.

Да, теперь нас возит специально нанятый для этой цели человек. Водитель, он же телохранитель, неразговорчивый высокий брюнет в черном костюме. Он просто исполняет свои функции, и больше ничего. У охранников и водителей этого дома удивительная способность делать вид, что их не существует. Порой кажется, что это статуи. Я привыкла к богатому дому, к удобствам, к хорошей пище и одежде, но не привыкла к цинизму, с которым Эляна идет по жизни.

И чует мое сердце, она и меня ходить направить по этой же дорожке. Передергивает от нашего разговора. Сестра так ужасно отзывалась о детях. Сама она вряд ли хочет рожать, с ее-то любовью к своей внешности. Она каждый день занимается своим улучшением. Косметические процедуры, спорт, шопинг. Как она утверждает, это вклад в будущее.

Хотя я подозреваю, что она старается быть неотразимой, чтобы не потерять расположение Павла Петровича. Кому, как не ей, знать, что мужа можно увести из семьи.

— Роман, спасибо, — мило улыбается Эляна водителю, едва автомобиль, въехав в высокие кованые ворота, останавливается на мощеной дорожке возле лестницы в особняк. Выпархивает наружу, быстро поднимаясь по крыльцу.

Когда я впервые увидела двухэтажный дом нового родственника, минуту, наверное, просто стояла и пялилась на роскошный светлый замок с блестящими окнами и черной крышей. Вокруг были высажены туи и разные фигурные кустарники. Территория особняка чисто вылизанная, ухоженная. Кажется, что с брусчатки можно есть.

Сам дом просто огромный. Здесь легко можно потеряться, да вот только мне не повезло жить на одном этаже с Тимофеем. Ладно хоть, он старательно меня избегает.

— Добрый день, — встретила нас на пороге домработница Алевтина Юрьевна, чей строгий взгляд приморозил меня к месту. Сестру она приняла хорошо, как равную ее хозяину, а вот для меня не нашлось места в ряду тех, кого она уважает. — Вам что-то нужно?

— Алевтина, я невыносимо хочу чай с липой, милочка, как только вы умеете делать, — польстила грузной женщине Эляна, проплывая мимо нее в большую голубую столовую. В этом доме давали названия помещениям, что меня уже не удивляло.

— Боже мой, я сойду с ума, — сестра закатывает глаза, усаживаясь за большой овальный стол, накрытый белоснежной скатертью с голубым орнаментом, в тон такого же цвета оформления. — Садись, Варя.

— Сейчас я, только руки помою.

Рядом со столовой есть приличных размеров ванная комната, где я умываюсь и рассматриваю свое отражение. Так странно, что беременность никак не отражается на лице. Ее вообще незаметно. Во мне ничего не изменилось.

Это наблюдение всплывает в голове, когда сестра начинает рассуждать за чашечкой чая.

— Мы не будем торопиться с объявлением о твоей беременности.

— Ты думаешь, я переменю решение? — пугаюсь я, обнимая свою кружку, словно это моя единственная опора. Липовый аромат даже не раздражает. Говорят, он помогает справиться с тошнотой. И я бы подумала, что сестра заботится вот так обо мне, не знай я, что она сама по себе обожает чай с липой.

— Мало ли, утра вечера мудренее. В общем, молчи. При карге особенно, — морщится она при упоминании свекрови, с которой у них взаимная неприязнь. — Пока делаем вид, что ничего не происходит. Я что-нибудь придумаю, верь мне.

Уверенной быстрой походкой хозяин дома проходит в столовую и приветствует нас. Статный, еще совсем не старый мужчина внушает мне благоговейный трепет. Нет, он не строг со мной, не притесняет, ничего подобного. Я просто не могу себя чувствовать в его присутствии свободно, хоть мы и живем тут больше года.

Я бы с радостью поселилась в общежитии вместе с Асей, но Эляна не позволила.

— Ты рано, дорогой, — радостно кидается к нему сестра, целуя в губы, чем вызывает мое смущение, хоть поцелуй и длится недолго.

Смешная я. Поцелуя застеснялась. А сама… Сама... Краснею до кончиков ушей, стоит снова провалиться в воспоминания. Любовь сделала меня безумной и заставила позабыть о скромности и безопасности. Любая уважающая себя девушка знает, что надо предохраняться, чтобы не забеременеть.

Но я правда не думала, что мы с Тимофеем дойдем до самого конца. Я вообще ждала, что он рассмеется и скажет, что это издевательская шутка, что-то вроде спора на тему «поцелуй уродину». Он же попросту меня не узнал.

— Варя, — слышу шипение сестры и натыкаюсь на обращенный на меня гневный взор. Черт, потерялась в своих мыслях и не заметила, что меня обсуждают.

— Ой, простите, я не расслышала.

— Мы идем на прием, нужно подобрать тебе платье, — оповещает меня сестра, лучась от довольства. Жмется к мужу, сидящему во главе стола.

Алевтина Юрьевна степенно разливает чай.

— Я не могу, — машинально отвечаю, на ходу придумывая причину отказа, — мне надо заниматься.

— Заниматься? Но на дворе же лето, — в удивлении приподнимает брови Павел Петрович.

— Но надо не запускать программу, заниматься и летом тоже, решать тесты по экономике, чтобы не забывать полученные знания.

— Девочка, иногда и отдыхать надо, — строго смотрит на меня муж сестры. — Мы идем всей семьей. Сегодня скажу детям.

— Вероника придет сегодня? — с наигранной радостью сестра всплескивает руками, словно ждет любимую подружку, на самом деле же просто не выносит дочь своего мужа. Впрочем, та отвечает ей взаимностью.

— Да, и у нас с ней будет серьезный разговор…

Разговором бы я это не назвала. А вот целым скандалом с вовлечением всех членов семьи — точно! Павел Петрович решил выдать свою дочь замуж*. Вероника живет самостоятельной жизнью. Она модница, у нее собственный бизнес по продаже одежды и вздорный, непокорный характер. И не то чтобы так говорит про нее моя сестра из чувства злости.

Просто по Веронике видно — она дерзкая, такой палец в рот не клади. Но отец находит на нее управу, закрыв ее шоу-румы! Происходит жуткий скандал, дом наполняется криком, а я просто сижу в своей комнате и жду, чем всё это завершится. Звоню Асе и рассказываю о случившемся, вот только секрет про беременность остается при мне. Хотя она знает, что случилось в темной-темной комнате. Там точно не сидела черная кошка…

Продолжают хлопать двери, внизу слышатся голоса. Разговаривают на повышенных тонах. Понять, о чем говорят, невозможно. Но я не хочу подслушивать, я никогда не считала себя любопытной Варварой, как бы это забавно ни звучало при моем имени…

— Боже, я сойду с ума! — в комнату залетает сестра, откладываю телефон, в котором я читала статью про первый триместр беременности, и плюхается на мою кровать, красиво садясь полубоком. Сестра ведет себя всегда так, словно на нее направлен объектив кинокамеры. И всегда, конечно же, идеально выглядит. — Такой скандал закатила эта гадина!

— Может, она просто хочет сама выбрать себе мужа? — предполагаю, проводя параллели между мной и Никой. Она тоже оказалась под гнетом обстоятельств.

— Пф! Хотела бы, давно бы выбрала. Паше просто уже пришлось взять дело в свои руки!

Внимательно смотрю на сестру, гадая, почему она так вовлечена в эту ситуацию. Какой ей дело до того, за кого выйдет замуж ее, так сказать, падчерица? Вряд ли можно называть мамочкой ту, кто немногим старше тебя …

— Думаешь, у него получится найти ей жениха? Как же можно вот так, без чувств, по чьей-то указке…

— Много дали тебе чувства? — спрашивает резонно, указывая рукой на мой живот.

Безбожно краснею. Сестра права. Чувства приводят к краху. Особенно безответные. И как я могла влюбиться в мажора? За что мне это? Зачем эти безнадежные, фатальные чувства, на которые я бесполезно трачу время?

Тимофей внизу. Я это знаю. Видела в окно, как его привез водитель. Вообще, у него есть автомобиль. Красная низкая тачка с пафосным названием. Но он не ездит на ней в пьяном виде под угрозой отца лишить его водительских прав.

Кажется, что я очень много знаю о мажоре, будто дружу с ним или общаюсь. Но нет. Тимофей меня ненавидит и считает приживалкой. Нас обеих с сестрой на дух не выносит. А я по лоскуткам собираю о нем информацию. Этакий Франкенштейн получается, а не настоящий человек. Реальный Тимофей, а не тот, который в моих мечтах, едва ли сказал мне пару слов за всё время.

Несмотря на то, что его отец считает обязательными общие семейные праздники и субботние обеды.

Несмотря на то, что он порой подвозил меня в университет.

Несмотря на то, что мы пересекаемся в доме.

Но мажор предпочитает меня не замечать. Я некий предмет мебели, мимо которого он проходит не здороваясь.

А если посмотрит… Что ж, лучше бы не смотрел.

Он даже демонстративно уходил из дома, лишь бы с нами не пересекаться. Не знаю, как отец уговорил его вернуться, но ничего для нас с Тимофеем не изменилось.

Сестра что-то говорит, что я пропускаю мимо ушей.

— Варя, ты должна пойти на прием вместе с нами.

— Прием? Какой прием? Я не хочу, — сразу начинаю отнекиваться.

— Это не обсуждается, — строго осекает меня сестра, поправив платиновые кудри. — Но ты ужасно, просто ужасно выглядишь. Нам нужно привести тебя в порядок. Завтра поедем к ортодонту и снимем твои страшные железки.

Спорить с сестрой себе дороже, и я тащусь в свою комнату. Найдя пристанище на кровати, беру с тумбочки книжку. «Бремя страстей человеческих». На долю героя выпало так много страданий, что я вчера просто прослезилась. Стараюсь читать, но буквы не складываются воедино. Не получается у меня отстраниться от реальности и привычно уйти в мир книжных героев. Пробую вчитаться, но в голову лезут только мысли о ребенке! Скорее бы первое сентября. Учеба меня точно отвлечет, учиться я люблю, меня захватывает всё новое, ничего не кажется важным и ненужным.

Но мне, видимо, придется брать академический отпуск, родить, а потом вернуться на учебу. Всё наперекосяк.

— Они же навредят ребенку, правда? — допрашивает сестра ортодонта, решительно взявшись за дело и с самого раннего утра доставив меня в кабинет частной стоматологической клиники, где я наблюдаюсь.

— Эм, нет, — неуверенно брякает врач, молодой парень, направляющий мне в рот зеркальце. — Никакой связи.

— Связь должна быть, поищите получше, — намекает сестра на свой элитный статус. Видимо, считает, что она может требовать большего, чем обычный пациент. Даже подстраивать под себя медицинские стандарты.

— Если вы хотите снять брекеты из-за болей или напряжения челюсти…

— Да, мы хотим, — даже не слушает сестра, строго глядя на меня. — Варвара достаточно носила скобки.

— Но весь прогресс может уйти, — потея, врач старается защитить свою работу. — Знаете, мы можем сделать их прозрачными. Либо переставить на внутреннюю поверхность зубов. Будет незаметно.

— Вы можете? А почему я узнаю это только сейчас? — возмущается она. — Моей сестре пришлось ходить крокодилом два года!

— На какой день вас записать? — игнорируя выпад сестры, вежливо интересуется врач.

— На сегодня!

Удивленно вскидываю взгляд. Да что за спешка такая? Напрягаюсь и покрываюсь потом. Решительность сестры изрядно меня пугает.

— Наша Варя идет скоро на очень важное мероприятие, — понижает голос сестра, будто какой-то секрет доктору доверяет. — Ей нужно быть красивой…

Хватаюсь за плетеный браслетик на запястье и готовлюсь терпеть боль.